Звёздная ночь

      Регулус сидел в большом зале и занимался своим любимым делом — не сводил взгляда с одного человека. А если конкретнее, то наблюдал он за одной симпатичной когтевранкой — Рейвен Ланкастер. Она сидела за столом своего факультета и хмурилась, перелистывая страницы какого-то крупного учебника. Регулус предположил, что эта книга — труды известного заклинателя, потому что Рейвен обожает чары. А ещё она была из испанского рода магов-дуэлянтов, приехала в Хогвартс всего два месяца назад, но уже успела полюбиться многим преподавателям, а профессору Флитвику — больше всех.       Ее знания показались преподавательскому составу Хогвартса достаточными для зачисления на седьмой курс, и девушка, неплохо сдав все экзамены, вместе с первокурсниками два месяца назад проходила распределение, водрузив себе на голову волшебную шляпу.       Регулусу до сих пор было обидно, что противная шляпа отправила Ланкастер в Когтевран. Будь она на Слизерине, то общаться им было бы в разы проще, да и наблюдать было бы легче. Но если бы да кабы…       Когда Регулус приехал на свой шестой курс, то он был уверен, что ничто не сможет скрасить его учебу в Хогвартсе. Он был умён, талантлив, поэтому уже давно опережал программу по предметам, которые его интересуют. Друзей у него было немного — Барти Крауч, его лучший приятель, с которым они любили посоревноваться и с которым было интересно обсудить новое изученное проклятие или ритуал; Мейсон Флинт — капитан слизеринской сборной по квиддичу, в которой Регулус был ловцом; ну и Северус Снейп, который был на год старше, как и Рейвен. В Хогвартсе Регулусу всегда было скучно: занятия слишком простые, базового уровня, факультативов мало, и Блэк итак посещает большинство из них, никаких активностей, кроме пресловутого квиддича, нет и в помине — и это лучшая школа волшебства! Единственное, ради чего он тут был, — это отношения. С друзьями, с будущими лордами, и с девчонками, конечно, чего уж греха таить. С яркой Блэковской внешностью, с его задумчивым и загадочным видом он был популярным объектом для девичьих воздыханий, но вот той, кто смог бы очаровать холодное сердце Блэка, ещё не нашлось.       Однако когда Регулус увидел Рейвен на распределении, то что-то в нем вспыхнуло с такой силой, что он и сам удивился. Он смотрел на ее длинные смоляные волосы, собранные в высокий хвост на затылке, на пряди у лица, которые немного выбились из прически, и делали образ не таким строгим. Даже издалека он увидел ее необычайно голубые глаза, которые слишком сильно напомнили ему о матери. Вот только у Вальбурги они зачастую были наполнены льдом, а Рейвен глядела с любопытством на окружающих и приветливо улыбалась даже мрачным парням с факультета Слизерин. Эта непосредственность неожиданно умилила Регулуса.       С тех пор, уже два дождливых осенних месяца, Регулус Блэк наблюдал за Рейвен Ланкастер каждый день. Каждый раз в большом зале он искал ее взглядом, а если вдруг не находил, то беспокоился и спрашивал приятелей про девушку, подходил к знакомым с Когтеврана и ненароком интересовался, не случилось ли чего на сине-бронзовом факультете. Один раз он узнал, что Рейвен пострадала в дуэльном клубе: боевое заклятие срикошетило и угодило в девушку, которая не успела сориентироваться. После она пару дней провела в больничном крыле, и Регулус отправлял ей букеты ее любимых персиковых пионов, шоколад с миндалем, который, он знал точно, она обожала. После этого Рейвен вышла из больничного крыла задумчивая и внимательным взглядом провожала каждого молодого человека, с которым беседовала или случайно сталкивалась. Несмотря на свою имеющуюся популярность, уверенность, которая взращивалась у него с рождения, Блэк почему-то не находил в себе сил признаться ей.       Конечно же, его друзья заметили его тоскливые взгляды на Рейвен Ланкастер и анонимные ухаживания, поэтому не забывали его подкалывать. Мейсон Флинт был известный гуляка, и он этим гордился, поэтому все норовил дать Блэку совет, как «подкатить», но Регулус и Барти только смеялись. Северус, которого вовлекли в обсуждение, только качал головой и приговаривал, что не намерен тратить время на такие глупости, как отношения, потому как у него есть дела поважнее, отчего уже все трое прыснули со слов Снейпа.       Однако после, когда смех утих и даже Северус спрятал лёгкую улыбку, он предложил дельную мысль.       — Мы с Ланкастер вместе ходим в дуэльный клуб. Она определенно хороша в боевой магии. Почему бы тебе не попросить ее, чтобы она поручилась за тебя и провела туда? Флитвик берет далеко не каждого! А ты взамен пригласишь ее, например, на вечер к Слизнорту. Я слышал, как она жаловалась Оливии Гринграсс, что с зельеварением у неё проблемы, а попасть на «Вечер Слизней» хотела бы.       Ребята задумались на секунду.       — Снейп, а ты шаришь! — воскликнул Мейсон. — Конечно, непонятно, чего бы это Регулус будет просить провести его в дуэльный клуб у неё, а не у тебя, но скажем… Эм… Что ты просто из вредности так. Тем более это очень похоже на правду…       Северус закатил глаза, но согласился с другом. А после выдал:       — А ты, дурачина, мог бы тоже Гринграсс пригласить к Слизнорту! — сказал он Флинту. — Она с тебя глаз не сводит и томно вздыхает каждый раз, когда ты мимо плывёшь. Уже скоро Хогвартс закончишь, а ещё ни одной постоянной подружки не было!       — А сам-то? — справедливо хмыкнул Барти.       — Я нищий полукровка, кому я надо? А Флинт у нас и чистокровен, и с деньгами, и капитан команды! Тем более Оливия не наследница…       — У нас и Барти без дамы сердца! — усмехнулся Блэк.       — Бросьте, парни…       — Что, прям томно вздыхает? — только сейчас проснулся Мейсон, чем вызвал дружный смех друзей.

* * *

      В один из ноябрьских четвергов Регулус проснулся с ощущением, что сегодня именно тот день, когда ему нужно начать действовать. Он надел лучшую школьную мантию, долго стоял перед зеркалом, поправляя волосы, и достал Крауча вопросами, хорошо ли он выглядит. Барти уже начал шипеть на друга, но старался отвечать по существу.       За завтраком Блэк привычно отыскал Рейвен взглядом. Девушка сидела за столом Когтеврана в компании Оливии Гринграсс, похоже, они с ней неплохо сдружились. Это придало Регу уверенности, потому что он знал Лив с самого детства, она была приятной девушкой, а ещё он помнил, что ее сватали Сириусу, но после побега Блэка-старшего из дома помолвка была расторгнута.       — Мерлин, Блэк, поешь! — недовольно сказал Барти, с удовольствием поглощая глазунью на завтрак.       — Не могу. Кусок в горло не лезет.       — Вот до чего доводят эти ваши влюбленности! — ухмыльнулся Северус, подсаживаясь к друзьям. — Что, решил сегодня начать действовать?       Регулус кивнул и взял вилку в руку. Разговор отвлёк его от чудовищного волнения, смешанного с предвкушением. Право слово, чего он так переживает?       — Как раз в воскресенье вечер у Слизнорта, — ответил Блэк. — Попробую пригласить.       — А Оливия ничего такая! — протянул Флинт, цедя крепкий американо, который он втихаря «заказал» у домовиков. — И чего я раньше не смотрел на неё? Может и мне ее пригласить? Слизнорт любит нас с Регом!       — Счастливчики, — хмыкнул Снейп, не отрывая взгляда от своих торопливых записей в пухлой тетради. Друзья знали, что он чрезвычайно интересуется зельями, вносит поправки в существующие рецепты и планирует получать мастерство. Привыкший к устоявшимся базовым рецептам профессор Слизнорт не поощрял такую прыть Северуса и его тягу к новаторству. У преподавателя и ученика были постоянные конфликты, отчего Снейп из гордости и принципа воротил нос от приглашений друзей провести его на «Вечер Слизней», несмотря на то, что там можно было познакомиться с важными людьми.       Регулус с грустью поглядел на друга, но промолчал. Северус не терпел сочувствия и жалости, хотя Блэк, как ему казалось, никогда Снейпа не жалел.       — Что у вас сейчас? — спросил Флинт, намазывая хрустящий тост клубничным джемом. Он был тот ещё сладкоежка, что особенно веселило Северуса.       — Чары, — промямлил Барти с полным ртом. И не скажешь, что аристократ. Регулус шутливо пихнул его локтем в бок, выражая «недовольство» его манерам.       — А у меня уход за существами… А у них? — Мейсон качнул головой в сторону Оливии и Рейвен, которые увлечённо шептались и совсем не отвлекались на завтрак.       — А у них руны, — вздохнул Регулус.       Ему было тяжело отвести взгляд от стола, за которым сидел Когтевран, и он, наконец, понял почему. Да, он не был знаком с Рейвен Ланкастер лично, но он знал о ней столько, сколько не знал о всех своих пассиях Флинт. Регулус понимал почему — такие, как Рейвен и Оливия, не могут не интересовать. Они уверенные, сильные, яркие, харизматичные, от таких девушек веет теплом и уютом. Такие девушки заливисто смеются, громко плачут, не соглашаются с несправедливостью, но знают, когда лучше промолчать. Кажется, что если подойти к ним ближе, то вокруг них будет аура спокойствия и умиротворенности. Но ещё они будто красивые вольные птицы — таких нельзя замуровывать в клетки.       Это все притягивало к себе столь сильно, но ещё и немного пугало. Рядом с такими нужно и самому соответствовать. Но у Регулуса была уверенность, что даже если он не понравится Рейвен Ланкастер, то она никогда не станет над ним смеяться. Улыбнётся тепло, ласково, скажет пару добрых слов, но уверенно ответит на его наверняка волнительные ухаживания крепким «Нет».       — Ладно, парни, расходимся, — сказал Флинт, закидывая в рот последний кусочек третьего тоста. Он поднялся, вновь посмотрел на рыжеволосую Оливию и словил ее взгляд, но не растерялся, а наоборот — подмигнул ей.       Регулус тихо засмеялся вместе с Барти, а Флинт только зашипел на них, приговаривая что-то типо «на вас бы посмотрел, придурки». Оливия отреагировала странно — приподняла брови и удивленно округлила и так большие глаза, проводила уверенного Флинта долгим взглядом. Регулус посмотрел на Рейвен, но та увлечённо искала что-то в сумке, вроде как нашла и потянула подругу за собой. Она и не заметила этих переглядываний, которые произошли между столами двух факультетов.       После у Регулуса и Барти были чары, затем сдвоенная пара по нумерологии, после которой случился обед, на котором немного уставший Блэк не нашёл в себе сил, чтобы после идти и знакомиться с Ланкастер. В этот несчастный четверг Регулус переволновался кучу раз за день, все думал, что именно сейчас Рейвен пройдёт мимо и они «случайно» встретятся. Но раз за разом этого не происходило. Барти, который был уже порядком раздражён из-за волнений друга, в итоге начал ему сочувствовать: только Блэк решился, но словно сама судьба против их встречи.       Вечером следующего дня — пятницы — Регулус, зевающий и растрёпанный, шёл по четвёртому этажу. Всю ночь он не спал, а крутился и думал о всякой ерунде, а на занятиях решил выложиться по полной: сварил на пару с Барти лучшее зелье в классе, заработал тридцать баллов на трансфигурации у МакКошки, что было практически нереально для слизеринца, написал уже два эссе по тому же зельеварению. Но теперь ему надоело. Хотелось посидеть в тишине, подумать, почитать что-нибудь свое, не связанное с учебой, поэтому он и шатался по этажу, надеясь найти какой-нибудь широкий подоконник и с ногами забраться на него, заколдовать оконные щели, чтобы не дуло, трансфигурировать парочку мягких подушек и теплый плед. Конечно, так можно было сделать в гостиной или своей комнате, но там не было той тишины и там были люди.       Он растрепал волосы рукой и поудобнее прихватил книгу. А потом вдруг услышал негромкий девичий плач. Что делать в такой ситуации Регулус не знал. Как успокаивать девчонок он не представлял, да и смотреть на девчачьи рыдания ему почти никогда не приходилось. Он содрогнулся, когда вспомнил слёзы матери в день, когда Сириус сбежал из дома. Но то было другое — Вальбурга плакала от злости, наверное, от бессилия, ярости. Регулус помнил, как она сжимала кулаки и на ее ладонях еще долго оставались ранки-полумесяцы от ногтей, как дрожали ее губы, скривившиеся в неприятной усмешке. Он тогда долго сидел с ней, пытался успокоить, но она просто вцепилась в него руками и не отпускала несколько часов. Вероятно, боялась, что и он уйдёт, но он бы никогда не покинул родной дом, и об этом, кажется, знал весь род Блэков. Он был другой, не такой, как Сириус, и, похоже, семью это более чем устраивало. Меньше проблем… Отцепить Вальбургу от него смог только Орион, который был несколько растерян из-за всей этой ситуации, но все так же силён и авторитетен. Он увёл мать, и Регулус тогда выдохнул с облегчением.       Но это другое.       Как истинный слизеринец, он должен был пройти мимо, но непонятно откуда взявшееся любопытство пересилило, и Регулус аккуратно выглянул из-за угла. На широком подоконнике, который как раз и искал Регулус, сидела Рейвен Ланкастер. Она шмыгала красноватым носом, нервно утирала дорожки от слез на чуть опухшем лице и держала на коленях письмо. Когда ее взгляд попадал на конверт, то сразу же становился яростным. Блэк лишь в очередной раз удивился, как сильно она походила на Вальбургу. Даже плакали они почти одинаково.       Теперь он точно не хотел просто проходить мимо. Если ее кто-то обидел, то он должен знать, чтобы наказать мерзавцев. Но это будет возможно, только если она сама расскажет… Не легилиментить же ее.       Спустя секунду он трансфигурировал из простого магловского карандаша, которым писал заметки в книге, тот самый персиковый пион, цветок, который Рейвен так любила. Регулус действительно старался — и у него получилось. Лепестки выглядели нежными, трепетными и чуть закручивались, будто в неуверенности, а тонкий стебель цветка был крепким, но очень изящным. Пышный бутон смотрелся величественно, но был таким невесомым на ощупь, словно сахарная вата или воздушный зефир. Да уж, Регулус и сам не ожидал, что он такой романтик.       И вот — цветок с помощью магии Блэка парит и ложится ровненько на колени Ланкастер. Поначалу она и не заметила даже, и Регулуса начала беспокоить ее рассеянность в последние дни: она все же боевой маг! Но после Рейвен опустила взгляд и заметила цветок. Девушка растерянно посмотрела по сторонам, но Блэк не спешил показываться, считая, что ещё не время. Рейвен взяла в руки пион с такой нежностью, покрутила его и с удовольствием полюбовалась на персиковые лепестки. После отложила его в сторону и чуть поправила буйные чёрные волосы, которые сейчас были распущены. От слез на ее лице практически не было и следа, только лишь красноватые белки глаз выдавали недавний плач.       — Так вот от кого я получала все те прекрасные букеты, пока была в больничном крыле, — негромко сказала она, и в ее голосе Регулус с облегчением услышал улыбку. — Я чувствую, что ты стоишь за углом, может, все-таки поговорим?..       Регулус очевидно понял, что скрываться больше невозможно.       — Понравился? — кивком головы Регулус указал на стройный цветок.       Рейвен рассматривала Блэка во все глаза, но после, осознав, что это неприлично, опустила взгляд и вновь улыбнулась. Эта улыбка была гораздо теплее тех тихих рыданий.       — Очень. Я люблю эти цветы, потому что они ассоциируются с детством и бабушкой. Она у меня любила пионы всех мастей и просила выращивать их в саду на территории нашего поместья… Но после бабушки не стало, и распоряжения о пионах пришлось отдавать уже мне, — она кисло ухмыльнулась, но после, не дав Регулусу вставить слова сочувствия, продолжила: — А этот цвет мне всегда нравился. Он словно молодое закатное небо, такой тёплый, но немного… печальный.       Они помолчали немного. В это время Регулус подошёл ближе и присел вместе с ней на подоконник. Тут же с лёгкостью наколдовал тех самых небольших, цветастых, мягких подушек, и Рейвен искренне поблагодарила, когда он подал ей парочку.       — У тебя что-то случилось? — аккуратно спросил Блэк, поглядев на когтевранку.       Они много смотрели именно в глаза друг другу, и было в этом очень много личного, даже немного интимного. Отвести взгляд что ей, что ему было очень сложно, и они оба делали это совершенно неохотно.       Рейвен повела плечами, и Регулус понял, что она не хочет рассказывать, но, вопреки всему, она заговорила:       — Это глупости. Я вообще склонна расстраиваться по пустякам, — она хмыкнула. — У вас тут другая программа, другая учеба, другие люди в конце концов, и я хоть и взрослая девочка уже, но не совсем справляюсь с этим. Я всегда долго адаптируюсь, мне сложновато привыкать к таким глобальным переменам.       Она закусила губу и про себя подумала, что она даже полог тишины не накинула перед тем, как сидеть и плакать. Ещё и в самом коридоре… Совсем выжила из ума.       Регулус, всё ещё глядя на неё, улыбнулся уголками губ. Интересно, она всегда так открыто говорит о своих переживаниях? Ему определенно это нравится. Он всю жизнь растет в семье, где показывать истинные эмоции — это словно табу. Все скрываются за масками холодного равнодушия, пока не случается что-то чрезвычайно страшное. И это как-то не способствует здоровым и понимающим отношениям в семье.       Она продолжила:       — И вот отец прислал письмо, в котором сообщает, что, оказывается, деканы факультетов высылают оценки учащихся родителям. А у меня не все так гладко… История магии у вас странная, а зельеварение — это мой ночной кошмар, — она поморщилась. — В общем, семья, мягко говоря, мною недовольна. Да и с родителями у нас странные отношения…       — Понимаю, — Регулус кивнул.       Они вновь встретились взглядами, и Блэк увидел, что она удивилась. Он поспешил добавить:       — Я про семью. Моя тоже странная. Всем будто всё равно друг на друга, а от наследников требуют невозможного — будь лучшим, учи законы, посещай все приемы и фуршеты, знакомься и дружи лишь с правильными людьми… Это угнетает. Мой старший брат сбежал из дома — и теперь вместо него я.       Сказал это — и мысленно отругал себя. Вот зачем ей твои откровения, Регулус? Но Рейвен не посмеялась, не поглядела странно, а будто задумалась.       — Сбежал из дома? Вот это заявление… Я бы не решилась, наверное.       — Я тоже.       Они помолчали, и это не было неловко. Что Блэк, что Ланкастер уже наговорили друг другу личного, лишнего, и после будут ругать себя за это, но сейчас это явно навело мосты между двумя почти что незнакомыми людьми, которые нашли успокоение друг в друге.       — Хочешь, помогу с зельями? У меня неплохо получается, — Регулус совсем не хотел хвастаться, но показать себя и помочь ей он был просто обязан. Тем более он действительно был очень хорош. Не так, как Снейп (он был гениален), но высший балл ему был обеспечен. — Ещё наш декан частенько устраивает званные вечера, знаешь там, танцы, общение со всякими обеспеченными людьми, потом сам ужин — и всё по кругу. В Хогвартсе обычно скучновато, и «Вечер Слизней» немного разбавляет рутину. В воскресенье будет такой, если хочешь, то мы могли бы пойти вместе…       Он замолчал и с разочарованием понял, что в конце его голос звучал как-то ужасно неуверенно. Даже пригласить девчонку на танцы нормально не может…       — Правда поможешь? Спасибо! — Рейвен так искренне обрадовалась, что казалось — сейчас начнёт его обнимать. Но она сдержалась, к сожалению Блэка. Потом замолчала, будто обдумывая, и Блэк весь как-то скис. Сейчас она ему откажет, а он тут уже весь воодушевился. Наверное, он поспешил… — А это будет нормально, что ты меня проведешь туда? Я только за! Но у вас в Хогвартсе такие соревнования между факультетами, закрытые клубы…       — Если я тебе проведу, то всё хорошо. У нас во всех клубах так: будет считаться, что я поручился за тебя. Что ты надежна, открыта к знаниям и сохранишь их. Но в наших реалиях это скорее просто дань традициям.       — Тогда я пожалуй соглашусь, — Рейвен тепло улыбнулась. — Спасибо, большое спасибо за приглашение… И за то, что вызвался помочь, хотя мы с тобой знакомы всего ничего. Это очень приятно. В Хогвартсе мне начинает нравиться, — она хихикнула. — Может, тогда мне стоит позвать тебя в дуэльный клуб? Хочешь?       Дуэльный клуб был детищем профессора Флитвика, и все те, кто был в него вхож, были в восторге. И преподаватель замечательный, и соревноваться можно, и кровь погонять. Но Блэк был не из тех, кто находил красоту магии в дуэлях и «боёвке»: гораздо трепетней и волшебней было неспешно творить заклинания одно за другим; трансфигурировать; мешать зелье, добавлять в него ингредиенты в определенной последовательности и аккуратно вливать магию в процессе; рисовать рунные цепочки и с волнением ожидать результат; сидеть за древними талмудами в библиотеке Блэков и изучать ритуалы, проклятия и сложные, четырехступенчатые чары темной магии. Дуэль — это драйв, порыв, риск, а Регулус был совсем не такой. Он теоретик и видит своё будущее в роли ученого.       Но отказываться от приглашения он не собирался. Это шанс быть частью одного из самых популярных клубов Хогвартса, улучшить отношения с прекрасным профессором, потренироваться и, конечно, проводить больше времени с Ланкастер.       — Хочу, — он улыбнулся, но постарался сделать это немного дерзко, как часто обольщал девиц Сириус. Он не знал, получилось ли, но Рейвен немного прищурила глаза и незаметно для себя самой подалась вперед. — Договорились, тогда до завтра.       Он уже поднялся с подоконника, вновь перехватил книгу. От былой сонности и усталости от сложного дня не осталось и следа. Воодушевление от встречи придало ему огромное количество сил и энергии, и он уже скорее ждал завтра, чтобы пойти с Рейвен на встречу дуэлянтов, а после, в воскресенье, кружить её в танце на атмосферном вечере у старины Слагги…       — Ох, подожди! — воскликнула Рейвен и подскочила. Злосчастный конверт с письмом, которое так её расстроило, упал с колен, но она не обратила на это никакого внимания. — Мы ведь совсем не знакомы…       Блэк обернулся и ослепительно улыбнулся.       — Меня зовут Регулус Блэк. Доброй ночи, Рейвен Ланкастер.