Тасманийский дьяволёнок

Как водится, я поехал искать приключений на жопу и прочие интересные места. Завтра съездим в Ленинградскую область на день рождения какой-то там шишки, а потом у меня начинаются каникулы! Потрясающее, великолепное время, когда можно есть, спать и тусить. Правда, я решил первый пункт ограничить, потому что сушка уже просилась. Как раз меня будут кормить раз в четыре часа всем самым белковым, насколько возможно, и при этом все равно вкусным, я ради удовольствия ещё потреню раз в день — и за пару недель верну форму. А то кубики уже утратили четкость, такого нам не надо. И это хорошо ещё, что отче не заметил, кнутом бы на дорожку меня загонял. Сам-то он раз в квартал по десять дней на жёсткой сушке проводит, но ему удобнее, он не зависит от школы и прочих неприятных штук в своем графике. Подыскав себе чудесное местечко, я немного выпил, закусил тарталеткой, заказал кальян и, наконец, осмотрел зал в поисках потенциальной партнёрши по вертикальным и горизонтальным танцам. Думаю, на следующей неделе я особо никуда выбираться не буду, чтобы не соблазняться вкусной едой и калорийным алкоголем, так что надо сейчас хорошенько повеселиться. Взгляд зацепился за прекрасные длинные ноги, я тщательно осмотрел все повыше. Юбка по колено, но с разрезом на бедре, да и обтягивает так, что простора для фантазии не остаётся, и мне нравится, что я вижу. Точёная фигурка, полупрозрачная блузка, длинные волнистые волосы. Опрокинув ещё один шот, я облизнулся и двинулся на завоевание. Девушка стояла ко мне спиной у стойки, видимо, ждала свой коктейль, и вид спереди был противоречив. С одной стороны, фигура прелестная. С другой, личико подсказывало, что не столь уж дама и юна, лет двадцать восемь-двадцать девять, хотя сохранилась прекрасно, макияжа почти нет. Уж у меня глаз наметан. Да и вообще, возраст — это только цифра. — Добрый вечер, — я зашёл сразу с козыря, с улыбки, облокотился на стойку рядом, — могу я составить прекрасной даме компанию? Она посмотрела на меня с искренним удивлением, а потом вдруг усмехнулась. — Подумать только, я уж решила, что у меня дежа-вю, — мило улыбнулась она, а я уже сразу настроение растерял, — не дорос ты ещё, мальчик. Дежа-вю может означать только одно. Так ещё и с учётом ее видимого возраста, который только что подтвердился. — Тимур Тасманов-старший тут уже отметился, да? — тяжело вздохнув, я даже не стал смотреть, кивнет ли она, ответ очевиден, поманил бармена и показал ему на бутылку текилы. — В таком случае, мое предложение отменяется. — Не уверена насчёт фамилии, но да, лет десять назад у меня был роман с кем-то, очень на тебя похожим, — дамочка благодарно кивнула, когда перед ней поставили бокал "космополитена", — я на секунду даже испугалась. Ну, в принципе, мне все равно, когда это было. Нет — значит нет, подумаешь, слюнки текут от одного только взгляда на нее. Я же не животное какое, я прекрасно умею думать головой. Мы ввалились в номер, я сразу же прижал Марину к стене, запустил лапу в разрез, оглаживая превосходное гладкое бедро. Она потянула с меня кожанку, я послушно вытряхнулся из куртки, подхватил ее на руки и донес до кровати. И, едва коснувшись груди, даже через лифчик понял, что она нихуя не настоящая. Хотя странно, размер адекватный. Ну и ладно, в руку ложится приятно, форма радует глаз, как и все остальное подтянутое и ухоженное тело. Я стянул с нее блузку, целуя хрупкие плечи, легонько куснул за шею, сам избавился от поло и достал из заднего кармана бумажник, нашарил в нем резинку. Хм, только одна осталась? Странно, как я мог поехать гулять и не пополнить запасы? Может, и к лучшему, нехрен затягивать эксперименты по сексу с женщиной на двенадцать лет старше. Но это будет забавно. — Подумать страшно, насколько вы одинаковые, — томно улыбнулась Марина, мягко оглаживая мои плечи. Фу. Нет, реально, прям фу. Я уж понадеялся, что она за десяток лет забыла его, ну не знаю. Верх глупости, м-да. Не собираюсь я быть тем, кого оценивают, как копию, исключительно в сравнении с оригиналом. — Ну пиздец, — вздохнув, я выпутался из ее объятий и подобрал с края широкой кровати футболку, — вот поэтому я с его бывшими и не трахаюсь. Одевшись, я застегнул ремень, нашарил в кармане куртки электронку и плюхнулся в кресло. Перекурю, успокоюсь, чтобы не светить лишними выпуклостями, да и домой поеду, наверное, погулял, блять. — У тебя что, какие-то комплексы по этому поводу? — усмехнулась Марина, принимая выгодную и сексуальную позу. — Нет, но могут появиться, — буркнул я, потягиваясь. Как-то сбила она мне настроение. Да, я могу признать, что у нас одинаковые вкусы, это давно известный факт. Да, она имеет шикарную фигуру и прекрасно может себя подать. Но я чуть поостыл, понимая, что мы с ним намеренно избегали бывших друг друга не просто так. На моей стороне энергия молодости, а на его — ультимативная сила опыта. А ещё денег, которые значительно прибавляют привлекательности. Если я узнаю, что оказался любовником хуже своего старика — впору вешаться. Лучше уж я трусливо буду избегать этого соревнования. Впрочем, думаю, примерно по тем же соображениям он ведёт себя так же. — Забавно, — хмыкнула Марина и все же начала одеваться, видимо, поняла, что я уже не в кондиции, соблазнять бесполезно. Вообще-то, это я планировал, чтобы она была для меня забавной, — а сколько тебе лет? Она свой возраст вскользь упомянула, пытаясь им меня отпугнуть, но для меня он не так уж и важен. Если это не возраст согласия, конечно. — Семнадцать, — сообщил я, выдыхая пар через нос. И по ее выражению лица понял, что это, как всегда, удивительно, — не бойся, заяву не накатаю. — А выглядишь старше, — мило улыбнулась она, повернулась ко мне спиной, придерживая лифчик на груди, — не поможешь? Мне не жалко, я помог его застегнуть, помог и с длинной молнией юбки. Эх, красивейшее тело, лапать — да и только. Ну и ладно. Не хочу, чтобы меня сравнивали с отцом в постельных делишках. Я заплатил за номер, за целую ночь, хотя мы и полчаса там не пробыли. Прекрасная дама предложила хотя бы выпить вместе, но алкоголь в ее обществе точно сорвёт мне остатки кукухи, так что я отказался. Вызвал такси и поехал домой, что ещё делать. Секретарь отца неожиданно прислал мне видео. Такого я не ожидал, тем более, в одиннадцать-то вечера. И содержимое мне очень не понравилось. В последние пару дней папа что-то загрустил. Реально хандрил, даже не пил почти, по вечерам никуда не ездил, только валялся на диване перед теликом и лениво курил кальян. Это напрягало, он же хренов кролик-энерджайзер и экстраверт, не может он так долго без причины дома сидеть. Я попытался разок спросить, не случилось ли чего, может, отсиживался в безопасном месте или приболел. Нет, сказал, что все в порядке. Все в порядке, блять — а теперь танцует в клубе на абсолютно пустом танцполе с бутылкой виски под сопливую песню Максим. Для него не в новинку закрывать клуб на вечер и тусить там с тесной компанией или в обществе дамочки, но он же вообще один! Это где такое, сука, видано! Ну ничего, завтра мы кучу времени проведем практически наедине в машине, пока будем ехать под Питер, я из него вытрясу, в чем дело. Планировалось, что выезжать мы будем рано, часов в пять, там пробудем только день и в районе полуночи стартанем обратно. За усталость можно не переживать, с нами едут водитель и телохранитель, который может подменить за рулем, да и, думаю, водитель найдет немного времени днём на сон. Я-то думал, что вернусь часа в три, ложиться уже не буду, а получилось так, что и поспал нормально, четыре часа. Можно будет и по пути подремать, в принципе, скучно же так долго ехать. Вещей я взял с собой всего-ничего — сменные джинсы и футболку, на всякий случай, полностью заряженную большую банку, наушники, Нинтендо и печеньки. Все это добро влезло в небольшой рюкзак, хотя размер сумки не важен, на машине же едем. Я встал в половину пятого, принял бодрящий прохладный душ, переоделся — и без пятнадцати меня уже пригласили завтракать. И по папиному слегка помятому лицу я понял, что он не выспался и похмельный, так что точно соберётся спать почти всю дорогу. — Утречко, — он зевнул в кулак и щедро бахнул себе в кашу целую столовую ложку сгущенки, — готов? — Ага, готов, — я отдал рюкзак, чтобы отнесли в машину, и плюхнулся на свое место, — нам сколько, часов пять ехать? — Там не совсем до Питера, по пути где-то съезд, но да, плюс-минус, — размешав свое переслащенное варево, какое он всегда любит с похмелья, отец снова зевнул, — я думал, ты как раз к отъезду вернёшься. М-да, ну, я тоже так думал. Но говорить ему о том, что позарился на его бывшую, я желанием не горю. Тем более, если десяток лет прошел, он ее и не вспомнит. Не удивлюсь, если он через год-другой сможет мимо Ксю пройти на улице и не узнать, а то и заново подкатить. Память на лица у него хорошо только с мужиками срабатывает. Кстати, надо написать ей, спросить хоть, как делишки. — Да как-то не сложился вечер, — все же ответил я, подул на ещё горячую манную кашу. Кстати, да, забыл сказать, чтобы мне на следующей неделе сделали меню для сушки. Так что я быстренько набрал соответствующее сообщение в беседу с персоналом. Они уж там дальше сами разберутся. Уведомление пришло и отцу, он приподнял брови и хмыкнул. — Я с тобой тогда, — вслух ответил он. Мы загрузились в Эскалайд, чтобы путешествовать с комфортом, я сразу откинулся отцу на плечо, чтобы немного вытянуть ноги, он приобнял меня и закрыл глаза, собираясь спать. Я выудил приставку, воткнул один наушник и занялся важным делом. Вообще, конечно, там будет скучно. Большие важные дядьки будут бухать и угорать над несмешными старперскими шутками, а мне придется рядом с отцом сидеть и изображать хорошего мальчика. Ну и давать себя за щёчку потискать, разумеется. Хорошо хоть, что Пашку тоже пригласили. Они с Максом ещё позавчера умотали в Питер, потусили там два дня, но с собой он его не берет. Это уже немного другие люди, до них со своей популяризацией нетрадиционной ориентации он ещё не добрался. Сегодня утром посадит своего ненаглядного на поезд, а потом уже сам на машине приедет. Будет хоть, с кем поболтать, а то скука смертная. И дядя Гена, вроде, тоже должен приехать, это же больше его друзья, чем Пашки, ему-то они так, вынужденные деловые партнёры. Играть мне надоело уже через час. Вот бесит, когда не надо — могу и пять часов залипать, а когда надо, так не интересно. Я полазил по новостям, пока связь нормальная, а потом просто включил музыку, откинул голову на отца и тоже заснул. — Я ЛГБТ секс-инструктор из НАТО, — запело одновременно и в наушнике, и через динамик, да ещё так громко, я едва не подскочил, — я обучаю нацию трахаться в сраку, — я попытался ухватить телефон, но он благополучно свалился на пол, — придется пройти мой инструктаж, натуралы не спрячутся от нас. До меня дошло, что я могу принять вызов через наушник, что я и сделал, но за телефоном все же наклонился. — Да, Макс, привет, — сразу поздоровался я. Отец тоже проснулся, естественно, и закатился ржать, видимо, дошло, на какого именно Макса я мог поставить такую песню. Ну а что ещё делать, если он Пашку свернул с пути истинного, эволюцией предначертанного. — Это я, — буркнул длинный, — вы едете? Видимо, так было удобнее. Ну, не в первый раз, по-моему, сам Максим мне со своего номера ни разу и не звонил. — Ага, — я глянул на время, — уже часа три. Ты выезжаешь? — Минут через двадцать, — проворчал он и сбросил. М-да, не мастер разговоров. Наверное, сейчас посадит Макса на поезд и выдвинется. О, оказывается, он мне писал пару раз, но я вибрацию не почувствовал. — Я бы тоже поставил такое на Максима, если бы записывал номера педиков, — прохихикал папа, потянулся. Видимо, голова у него прошла, — притормозим позавтракать? Я согласился, потому что уже несколько проголодался. Водитель остановился на ближайшей заправке, пока он занимался машиной, я прикупил себе энергетика. Отче неизвестно откуда успел выудить банку пива и благополучно потягивал ее, чередуя с сигаретой. Я прислонился рядом с ним к крылу припаркованного Эскалайда, прищурился на солнце. Припекает, прямо тепло, приятно. Сейчас телохранитель разберётся с сумкой-холодильником, куда нам с собой напихали еды, перекусим и поедем дальше. Впрочем, вскоре природа позвала меня, пришлось снова дойти до здания заправки. А когда я вернулся, отца уже пытались принять менты. Забавно, это за что? — Погоди, ребенок, поешь пока, — спокойно распорядился папа, ну я и послушался, чего ещё делать. По всем канонам, он дунул в трубочку на камеру, подал свои права, сообщил, сколько и чего вчера выпил. Мне оставалось только не ржать, жуя вкусный толстый бутер. Эпический момент настал, когда дали подписать протокол. Отец отказался. А все просто — он не был за рулём. Бедные служаки сперва даже не нашлись, что сказать, а он спокойно сообщил, что действительно был с бодуна, действительно пил пиво только что, не был против освидетельствования, но не будет подписывать протокол, где сказано, что он управлял транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения. Благо, в этот раз все быстро закончилось просмотром видео с регистратора, который направлен не только вперед, но и на салон — иногда папа проверяет, не убирает ли водитель руки с руля. Папа ещё минут пятнадцать угорал, переписываясь с дядей Геной и обсуждая бедолаг. Я особо не вникал, занял свое стратегически удобное место у отца под боком, слушал музыку из плейлиста для поездок и потихоньку подъедал из контейнера почищенный апельсин. Сегодня последний раз до конца каникул нормально поем, вот прямо до отвала, потом все, белок, белок и ещё раз белок, никаких фруктов. Впрочем, наш повар готовит вкусности даже из скудного списка разрешенных на сушке продуктов. Мне попалась совершенно потрясающая песня, идеально подходящая под ситуацию. Я включил ее через динамик, начал снимать через фронталку, двигая головой в такт. Папа чем-то зачитался, не сразу обратил внимание, но к припеву распознал прикол и тоже закивал, улыбнулся прямо в камеру. Подхихикивая, я запилил сторис, ещё немного полазил по рекомендациям, потом ещё поиграл. Зря Пашка разбудил, так я мог бы и всю дорогу проспать. Когда мы приехали, народ уже потихоньку просыпался и выползал завтракать. Я так понял, что мы попали на второй день, а то и на третий, хрен их знает, сколько они тут уже отвисают. И хорошо, что мы только на день, хотя, может, папа и останется ещё на завтра. Я ходил за ним хвостом, как полагается, вежливо улыбался, жал руки, давал трепать макушку и вообще всячески показывал, какой дружелюбный и милый мальчик. Половину присутствующих я знал по фоткам и рассказам, остальные, видимо, не настолько важны. Именинник сам ещё спал, вероятно, знатно обдолбанный, я наслышан. Ну и в курсе, что подарком от отца были пятьдесят хорошеньких дамочек, которые уже с утра были при параде и с напускным хорошим настроением. Пройдя круг приветствий, я потихонечку отпочковался, присел за стол в уголке и тихонечко ел, совершенно мирный и безобидный. Пусть блядюшник сам там разбирается со своими делишками. — Тимур, здравствуйте, — рядом остановилась прекрасная женщина, я легко ее узнал. — Ангелина, доброе утро, — я поднялся, вежливо поцеловал ей руку, — вы будете сегодня выступать? Я бы с огромным удовольствием снова послушал ваше пение. Возможно, эта женщина неслабо повлияла на мои вкусы. Она певица, замечательное меццо-сопрано Московской оперы, пела у отца на тридцатилетии. Все было чинно-красиво, и сама она такая красивая, утонченная, я таких почти и не видел до встречи с ней, все проститутки, сверстницы и раскованные спутницы отца. — Ах, нет, я уже уезжаю, — мило улыбнулась она, поправляя укладку, — и, если честно, даже рада, что пережила вечер. — Неужели все было хуже, чем на юбилее Тасманова-старшего? — усмехнулся я. В тот день интеллигентная красавица познакомилась с особенностями отдыха бывших и не очень бывших новых русских, помнится, была шокирована, чуть в обморок не упала. — На самом деле, тогда все были очень вежливы, не то что здесь, мне даже было весело, хоть и немного страшно, когда начали стрелять в потолок, — вздохнув, она оглянулась через плечо, видимо, проверяя, нет ли нанимателя за спиной. — Ну ведь это были холостые, Ангелина, что ж вы так, — я покачал головой, стараясь не заржать, — надеюсь, вас не обидели? Я-то к такому привык, папе с дядей Геной периодически хочется вспомнить лихую молодость. Ксюша в первый раз тоже перепугалась, и ничего, привыкла же. — Пытались, — грустно улыбнулась она, и от этого стала будто ещё привлекательнее. Так, я не понял. Меня что, потянуло на женщин? Не девушек, а женщин? Да нет, тьфу-тьфу, совпало и показалось, иначе не скажешь. Машину для нее уже подготовили, так что я воспользовался этим предлогом и свернул разговор. Ну нахер, нахер! Я Тасманов, а не Галкин! Как я и предполагал, было откровенно скучно. Мы с Пашей тусили вместе, в основном, ели, хотя и его периодически дёргали ради светских бесед. Но даже он заметил, что отче мой после обеда чуть ли не через силу начал улыбаться, хотя уж точно всегда умел держать лицо. Нет, этим надо заняться. Может, у него что-то болит? Столько лет бухать и курить всякую дрянь — тот ещё фактор заболеваемости. В восемь мы уже выдвинулись в обратный путь, и это тоже настораживало. Он даже почти не пил! И как спросить? Я уже спрашивал ведь, ничего толком он мне так и не сказал. Ладно, хрен с ним, выпытаю, на ходу из машины он не выпрыгнет. — Случилось чего? — прямо спросил я, убирая наушники в чехол. Папа только брови приподнял, типа, не понимает, о чем я. — Ты невесёлый какой-то, причем уже стабильно. — Да просто подзаебался и устал, все нормально, — почти дежурно отмазался он, потрепав меня по макушке. И меня это разозлило. Я что, настолько маленький, по его мнению, что со мной нельзя поделиться проблемами? Не подскажу — так хоть выслушаю! Какого хрена он мне тут в молчанку играет! Со злости я написал его секретарю и распорядился, чтобы уже завтра моего папаню под белы рученьки запихали в самолёт и отвезли в недельный гастрономический тур по Кавказу. Мы с ним летом хотели и даже собирались, но у него по занятости не срослось. А все дела либо отложить, либо я на себя возьму, и так уже давно шарю в большинстве процессов. Вот и будет ему сюрприз, сука, отдохнёт — и пусть только попробует приехать таким же заебанным! За что я люблю его секретаря — он не задаёт лишних вопросов. Купил билет, пообещал срочно найти тур или экскурсовода, с утра заняться планированием маршрута и бронью ресторанов. Я попросил пока виновнику торжества не говорить, чтобы была приятная неожиданность. А утром я вообще уехал, чтобы он один собирался и улетал. Это мое ему наказание за недоверие. Я знаю, что он не любит уезжать без меня и всегда подолгу прощается, но я не мелкий уже, могу о себе позаботиться, не говоря уже о его делах. Ближе к обеду Пашка переслал мне сообщения от дяди Гены. Крестный пытался выяснить, почему "блядюшник чуть не ревёт и скулит, что у него лучший на свете ребенок". Так-то, понял? Лучший, серьезный и взрослый. Когда я вернулся домой, хозяина уже не было. Зато меня встретил его секретарь. — Просмотрите список дел, которые нет возможности отложить? — предложил он. Я кивнул и взял планшет. Глянул на график. Не поверил глазам и глянул на секретаря. Это все неотложное? Вот это все? Прям все? Он твердо кивнул. Ну и пиздатые же я устроил себе каникулы...