Arcade

Перед глазами мокрая пелена, гул в голове, отдающий неприятным осадком на висках, и дрожащие, настолько, что пульсирует в подушечках пальцев, руки, накрывающие нездорово-бледное лицо. На циферблате 03:34. Тэхён кричит. На циферблате красным время его смерти. Тэхёна разрывает. Перед глазами его взгляд, что он видел в последний раз. Тэхён не принимает. Перед глазами последняя слеза, что скатилась по щеке, с немым криком из его губ. Тэхен срывается

/flashback/

– Чонгук! В стеклянных глазах нет страха, нет сожаления, нет ничего того, что могло бы сказать раз и навсегда: это конец. В стеклянных глазах пустота, та самая пустота, которую человек никогда не примет. То, чего боится каждый. Но он не боялся, никогда не боялся – он принимал и боролся. Этого он никогда не обходил. Это он осознал. Тэхён, видит это, знает и хочет вены вскрыть, потому что ощущает всю ту боль, что читается в стекляных глазах когда-то возлюбленного. Смерть – главный страх человека. Без жизни человек не добьется ничего, будет ничем. Лишь чувствуя последние удары сердца, такое существо, как человек, который не принимал от жизни должное, не боролся за неё, не ставил её на первое место, будучи опьянённым удовольствием, начинает понимать, что всё, что ему нужно для счастья – это жизнь, за которую порой нужно бороться. Так и он. Боролся за свое крохотное и "никому" ненужное существование на Земле. Делал всё, лишь бы вдохнуть последний раз. Вот только человек, что отнял этот последний вдох, не понимал ценности такой мелочи. – Я не жалею о содеянном. Я сочувствую.

/end of flashback/

Новая чашка крепко заваренного кофе ни капли не взбодряет, лишь некое самовнушение говорит о том, что Ким готов к новому трудовому дню, к рутине, что поглотила его. Самовнушение. Ким сам делал всё, лишь бы быть с головой в работе. Всё, лишь бы стереть воспоминания о нём. Вот уже как 3 года Тэхен успешно ведёт дело, заставляя конкурентов вставать на колени перед ним. Рвёт и выворачивает себя наизнанку, лишь бы добиться того будущего, которое обещал ему. – Ты снова снился мне, – ставя кружку с уже остывшим кофе, что неприятным осадком и послевкусием остаётся во рту, на тумбу. Взгляд его устремляется к пыльной фоторамке, где изображён молоденький мальчишка: растрёпанные чёрные волосы из-за ветра, такая родная кроличья улыбка, едва заметный шрам на скуле, что так любил целовать Ким, чтобы успокоить пыл младшего, – когда ты уже исчезнешь из моей жизни. Садясь на диван, Ким трёт переносицу, а после, когда взгляд падает на пятно, когда-то оставленное в процессе "драки", он усмехается и прикрывает глаза, словно пытается воссоздать тот момент в голове...

/flashback/

– Я тоже хочу колу. Привычная кроличья мордочка внимательно, с прищуром, словно сканирует, устремляет свой взгляд на парня, что через трубочку отпивает напиток, предназначенный не ему. – Гук, ты ведь знаешь мой ответ, – Тэхён отстраняет от губ пластиковую трубочку и, ставя баночку на тумбу, берёт в ладони лицо младшего. Аккуратно, словно боится оставить отпечаток, прикасается к уголку губ своими губами, словно говоря: "потерпи, так нужно." – Тэхён, прошло уже два месяца, врач сказал, что после этого срока мне можно употреблять всё, так что, – усмехаясь, парнишка усаживается на бедра к парню. Отвлекающий манёвр, – Не будь таким строгим. Раз. Чонгук нежно касается шеи губами и чуть ли не улетает, ведь рядом с этим человеком нельзя думать о чем-то другом, кроме него. Он словно в крови, в кожи, в нервных окончаниях, от чего руки дёргает, как от тока. Этот человек заставляет думать о нём даже тогда, когда в голове совсем другое. Чон мысленно даёт себе пощёчину и аккуратно тянет руку в сторону баночки с колой. Два. Ким усмехается, прикрывает глаза и играет по его правилам, словно и не видит, как тот протягивает руку, думая, что отвлекает умело, искусно. А старший почти готов согласиться, ведь эти губы такие мягкие, такие любимые и родные, что он своими чувствует вкус чужой гигиенички, даже не прикасаясь. Три. Чон чуть ли не пищит, лекует, радуется своей немалой победе. Когда рука полностью нащупала баночку, Гук хватает ее, но тут же падает на спину, ведь Ким Тэхен – неожиданность. Одновременно с ним хватает баночку, подминает под себя, от чего кола выливается на диван, толстовку и волосы Чонгука. – Ким Тэхён!

/end of flashback/

– Представляешь, это пятно настолько въелось в диван, что... Не важно, сколько бы раз я не отвозил его в химчистку, оно не отстирывается, — в руках начинает покалывать, а дыхание становится более учащенным, настолько, что тот задыхается, – прямо как ты. Въелся, не отстирываешься, кровавым пятном на душе и памяти. Тэхен встаёт с дивана и, накидывая пиджак на ходу, хватает телефон, ключи от нового Порше и устремляет взгляд на всю ту же фоторамку. На то фото, что навевает не те воспоминания, мысли. Не те чувства, которые тонкой иглой дыры в сердце делает, а сознание мутнеет и перед глазами образ того, кого он убил своими руками, того, кого похоронил в тот день.

/flashback/

– Тэхен, смотри, там котёнок. Тэхену сейчас не время думать о котёнке, что мурча, ластится к рукам, словно родным, даже не нюхает, не боится Чонгука, который от счастья светится. Ким под себя снова, будто впервые видит младшего и ничего о нём не знает, подмечает новый факт: для счастья ему много не надо. – Чонгук, я хотел бы сказать... – Что мы возьмём его? Чонгук аккуратно делает мешочек из своей тэхёновой толстовки, что будет на два-три размера больше самого Гука, и поднимает пушистый комочек к себе, кладя и сразу же накрывая, по бокам натягивая толстовку. Чон улыбается, а Тэхён теряется в реальности. Не раз Ким ругал себя за то, что уделяет большое внимание таким "мелочам" как улыбка, за то, что теряется, как чертов первоклассник у доски, рядом с ним. Он поменял. Он изменил. – Чонгук, там кое-что другое, послушай... – Что такое? Обычно ты сразу всё говоришь, а тут мямлишь, – Чон щурится и слегка смеётся, нежными касаниями, как бы не сделать больно и не попасть в глаз, убирает чёлку, – Что случилось? Успел уже что-то натворить за время моего отъезда, пока я навещал Сокджина? А ну-ка признавайся, – младший начинает слегка щекотать парня, заливаясь смехом. – Чон, послушай, я люблю тебя. – Вау, как неожиданно. "Это всё? Неужели ты не любишь меня? Ради кого я стараюсь? А как же наши воспоминания? " – эти вопросы волнуют старшего сейчас намного больше, чем маленькая кроличья усмешка. В Тэхёне просыпаются бурлящие, но знакомые чувства. Но ощущаются они в сто, тысячу раз острее, будто одно присутствие его делает такое с ним. – Это всё, Чонгук? – Ты не хочешь продолжить? – Продолжить? – Ким растерянно смотрит на Чонгука и не понимает о чём тот говорит. В замешательстве. – Господи, Ким Тэхён, такое ощущение, что это не ты ловелас, а я. После такого заявления, мне кажется, – Чон делает строгий и серьезный вид, от чего всё тело напрягается, – должно идти "ты будешь со мной встречаться?" – Ты будешь со мной встречаться? – Ким и вправду пытается выглядеть уверенным, но рядом с ним не получалось. – Как назовём его? – Чон не смущён, он знал, чувствовал, что веет теплой весной даже холодными осенними вечерами от Тэхёна, потому что разделял на двоих это теплое чувство. Он не знает определения слова "люблю", поэтому и сказать не может "я люблю тебя", скажет лишь - я тоже, как бы "холодно" оно не звучало. – Это нет? – Это значит, что теперь, – беря старшего за ледяную руку, ему не кажется, Тэхён всегда холоден, но не для него. Ведь лишь Гук знает, какой он. Настоящий, – мы - одна семья, так что, Тэхён, жди пополнения, – Чон кивает в сторону пригревшегося котенка, что слегка посапывает. –Не люблю вот это, – морщится, указывая на котенка, но вздыхает, ведь нельзя отказать. Гук ещё ребенок, а Тэхен чуть ли не воспитал его. Ким не в силах отказать.

/end of flashback/

Он плачет. Впервые за последние месяцы Тэхён дал слабину. По щекам текут слезы, обжигают, прожигают солёные дорожки, заставляют белыми пятнами всплывать воспоминания из того дня. Того дня, когда он погубил всё. Когда вместе с ним унес все воспоминания, длинной почти в шесть лет. Будто в кому впал, а тот как забытый сон... – Я рехнулся, Чонгук. Я окончательно сошел с ума, настолько, что вижу тебя каждый раз, когда иду домой. Уходи, – с психу скидывая фоторамку с единственным воспоминанием, Тэхен кричит, вопит в пустоту одно лишь слово, что опустошает окончательно, – Уходи! Проваливай! – рехнулся. Он сам поставил себе диагноз – рак. Чонгук – опухоль, он в сердце, в крови, в голове – везде. — Уходи...