Arcade

— Мои уши вянут, — Чон стучит по плееру пальцем, вдруг поможет. — Но скрипку становится жалко все больше и больше. Чонгук уже около трёх часов, сидя на одном месте, тёр переносицу, пытаясь перебить скулящие звуки скрипки в руках Джина, наушниками. Перед ним Юнги со сморщенным лицом, и вздыхающий друг. — На минуточку, — Юнги явно не выдержал, — это была идея Джина! Не моя вина. Чонгук, твои уши, даже отсюда видно, загнулись в трубочку. Ким, ты знаешь, что такое осанка? — Знаю, — бурчание слышится со стороны темноволосого. — Так подтверди это, — Юнги с нетерпением давит между лопаток. И перед глазами новая картина: майор Ким, что как дерево прямой, высокий, статный, с серьезным лицом пытается устранить «скулёж» исходящий из-под смычка. — Ты безнадёжен… — Юнги падает на диван мягкой тушкой и, беря в руку баночку колы, отпивает, сжимая губы в тонкую линию. — Из тебя балерина будет лучше. — Какого ты обзывешься?! — Джин с невозмутимым видом скрипку на стол кладет и щурится, корча гримасу. — Я — юный скрипач. — Юный скрипач? — Чонгук не совсем понимает, зачем встревает в разговор. Он встаёт с места, откладывая плеер на журнальный столик. Чонгук никогда не был ярым фанатом инструментальной музыки. Но, когда он всё-таки натыкался на музыканта, то слушал не отрываясь, наблюдал и думал о том, что получает не только наслаждение от музыки, но и эстетическое удовольствие от того, как красиво выглядят музыканты и инструменты в их руках. Джин, откидываясь на спинку дивана, наклоняет голову в бок, смотря на младшего так, будто тот сейчас начнет делать первые шаги. А Юнги… А Юнги, будучи в своем репертуаре, не упускает момента с ухмылкой сделать комплимент от том, что скрипка, которую Чон взял в свои руки так аккуратно, будто это — хрусталь, изящно смотрится в его сильных руках. А пальцы, словно на своем месте, сжимают струны. — Если ты хочешь стать вторым безнадежным недомузыкантом, то прошу. Джин открыл этот клуб. Он станет твоим лидером и наставником, — со стороны слышится кашель, а Юнги усмехаясь, делает глоток колы. — Когда ты успел перейти на сторону Чонгука? — Джин с возмущением пыхтит, брови сводит и руками размахивает. — Что я тебе сделал? — Ты не купил мне баночку пива. — Да у меня денег с собой не… Спор двух друзей прерывает чистый звук из-под смычка и зажатой струны. Перед ними стоит Чонгук, с идеальной осанкой (что удивило Юнги), держащий скрипку на плече и смычок так, будто он всю жизнь играл на скрипке и ему раз плюнуть. Джин же смотрел на это с глазами, полными изумления, и чуть приоткрытым ртом. На самом деле, Чонгук — всесторонне развитая личность. Когда-то Джин сказал ему фразу, которую он запомнил на всю жизнь и пользуется ей по сей день. «Твои глаза — первый показатель того, какой ты. Используй это с умом…» — Чон запомнил всё, до последнего слова. Вот и воспринял он эту фразу так, что смотрит на всё с удивлением, прищуром. Изучает снова и снова, учится на своих ошибках и ошибках других, анализирует, пытается понять сам. И у него получается. — Это было «ля»? — Даже у него получилось! — Юнги глазам не верит. — Так, — ставя баночку на столик, парень наклоняется вперёд, опираясь локтями об колени, — Джин, что он хорошо умеет делать? — Тебе зачем? — удивлённые глаза бегают по комнате. — Надо. — Ну, он у нас хороший бариста. Неплохо водит машину. Занимался боксом, имеет отличный слух. В принципе, ему всё легко даётся, это с детства он такой одаренный, — последнее слово Джин жестикулирует, махая руками, как бы давая понять, что его друг юный — вундеркинд. — Так, а теперь скажи, есть ли то, что он плохо делает? Мне так, для… — Он не умеет пить пиво.

***

— Это самая непродуктивная суббота. Тэхён сидит в кресле на заднем дворе загородного дома, попивая свежевыжатый апельсиновый сок. Прищур скрывают солнечные очки, а нежные лучи солнца согревают карамельного цвета кожу через расстегнутую рубашку в полоску. — Соглашусь с тобой. Но всем нам нужны разгрузочные дни, особенно если ты — директор или правая рука большой компании, — Намджун, усмехаясь и стряхивая пепел с сигареты, смотрит на друга. — По поводу компании. Дживу обещал нам поставку. — Ким, — Намджун недовольно цокает и приподносит сигарету обратно ко рту, — мы обсуждали это. Нам не стоит возвращаться в не самое лучшее прошлое. — Нам, — Тэхён резко поворачивается к Киму, а на лице красуется игривая ухмылка и взгляд, полный надежд, но скрытый от друга, — мы получали столько прибыли! — Разве тебе мало того, сколько ты получаешь сейчас? — наклоняя корпус вперёд, Намджун глубоко вздыхает и, закрывая один глаз, морщится, смотрит на Тэхёна. — Мы не вернёмся к этому. На этом всё. — замечая, как друг резко меняется в лице, на губах появляется ухмылка. — Только не нужно устраивать спектакль. — Даже не думал, — Тэхён встаёт с места и, идя спиной вперёд, одну руку кладёт на макушку, а другую приставляет к виску. Громко смеясь со вздоха друга, он доходит в таком положении к бассейну и, поднимая одну ногу вперёд, падает в воду. — Придурок, — Намджун отпивает пина коладу и подхватывает смех Тэхёна. — Учусь у лучшего. Ким, аккуратно подплывая к лестнице у бассейна, садится на ступеньку, наклоняя голову назад. В голове пусто: чистый лист, а на нем цветом вырисовывается его образ. Улыбка невольно натягивается, а по телу мелкой дрожью рассыпается некое удовольствие от представленной картины. Руки сами по себе тяжелеют, веки предательски грозятся закрыться. Тэхён подтверждает в сотый раз, как и подтверждал тогда: Чонгук — синоним к слову «спокойствие». Ким однозначно и не раз скажет всем, что Чон — его кислород, только рядом с ним он может дышать. — Мне нужен твой телефон, Намджун, — шум насоса от бассейна, шелест листвы прерывает глубокий хрип. — Это ещё зачем? — Джун искусно делает дыру в затылке друга одним взглядом, давая почувствовать это. — У тебя что, нет своего телефона? — Мой разрядился. — Так я и поверил, — усмешка, — что ты хочешь, Тэхён? — Мне нужен номер Джина. Я не останусь в долгу, — парень аккуратно разворачивается полубоком к другу, смотря на того с поднятным уголком губ, — мне очень нужно. — Мы уже обсуждали это. Гробовая тишина наступает именно в тот момент, когда Намджун, не выдерживая, встаёт с кресла и направляется в дом, оставляя за собой лишь недопитый бокал алкогольного коктейля. Для Тэхёна такое поведение друга вполне обыденное. Намджун за свои тридцать научился твердо и смело говорить «нет», даже если это была просьба его самого близкого друга — Ким Тэхёна. А тот и не злился, лишь понимающе относился к этому. Но не сегодня. Ещё утром Ким мечтательно, смотря на в небо через очки, купаясь в лучах солнца, представлял рядом с собой Чонгука. Такого просто, обычно, самого родного и привычного, как тогда… Тогда Чонгук казался самым взрослым из всех молодых. Его суждения, мысли, которые он высказывал по мере возможности давали возможность восхищаться им. Слишком взрослый для юных лет, он вырос рано. Тэхён заставил прожить жизнь так. — У меня кончились сигареты. Цепочка мыслей резко прерывается, заставляя Кима дёрнуться, от чего тот чуть не соскользнул со ступеньки обратно в бассейн, когда старший выходит из дома с пустой пачкой в руках. Если бы только знал Намджун, что в голове у его друга, то точно бы пожалел о том, что не прихватил из магазина ещё одну пачку сигарет сегодня утром. У Кима в глазах искры, на лице еле читаемая радость. — Сейчас дам, — Тэхён, откликнувшись, вылезает в промокших насквозь рубашке и шортах из воды и взъерошивая темную копну на голове, идёт в сторону входа в дом, попутно снимая с себя рубашку и кидая куда-то на газон под полящее солнце. Он видит, как Намджун закатывает глаза даже через толстое стекло солнцезащитных очков. Уже будучи в доме, Тэхён, как будто злодей, продумывает план до каждой детали, глазами изучает, размышляет. — И долго ты будешь стоять? Я хочу курить, Тэхён. — Слушай, — Ким младший начал действовать, — позвони на мой телефон, если я не ошибаюсь, он был где-то на втором этаже у меня в спальне. Там как раз пачка на тумбе у кровати лежит. Захватишь заодно. — А зачем звонить, — Намджун, доставая сотовый из переднего кармана шорт, с подозрением смотрит на друга. — А вдруг он где-то на веранде остался или около бассейна? Надо уточнить, — «Нет, я точно помню, что он у меня в спальне» — вот только Ким не озвучивает это, дурит напарника, сохраняя спокойствие. — Ну хорошо, — пару нажатий на дисплей и Джун нажимает на контакт «Ким Тэхён», слыша гудки, а после мелодию звонка, — ты так и не сменил музыку? — Чем тебя не устраивает Джастин Бибер? — младший разводит руками, хмуря брови и мотая головой. — Ты неисправим, — Намджун на автомате кладет свой телефон на стол рядом с Тэхёном, резко забываясь, словно под гипнозом, быстрым шагом направляясь к лестнице. Когда старший пропадает из поля зрения, Тэхён рывком хватает телефон со стола и проводит по дисплею вверх разблокировав телефон. — А я говорил тебе, поставь пароль. Вдруг мошенники возьмут твой телефон и сольют всю информацию. Ким бубнит и смеётся про себя, пока быстро в контактах ищет нужный ему номер. На экране высвечивается «Майор Ким», а пальцы быстрым ходом стучат по клавиатуре, отправляя сообщение, содержащее лишь один вопрос «Напомни адрес, ты не против, если я прогуляюсь с Чонгуком, в часов 7?» — Тэхён, у тебя тут две пачки! Какую можно взять? Кима передергивает, а от страха телефон резко падает на стол, когда сверху, так громко, словно Намджун стоит за его спиной, доносится голос друга. — Что ты там буянишь? — в сторону лестницы на втором этаже слышны шаги, а у Тэхёна дрожат руки. «Чёрт, чёрт, чёрт! Джин, мать вашу, отвечай!» — Тэ кричит про себя, а сердце бьётся в бешеном ритме, заставляя окушать лёгкое головокружение. — Я взял две пачки, — голос стал чётче и громче. Уведомление на телефоне резко выводит из колеи, на дисплее ответ от Джина: «Я не против, думаю, ему пойдет на пользу. Адрес всё тот же…» У Кима глаза лезут на лоб, а в горле резко сохнет, когда тот дочитывает сообщение. Но как только он слышит скрип полов, проводит по уведомлению, удаляя с главного экрана, резко отрывает взгляд от телефона, отскакивая. — Ты чего? — Намджун приподнимает одну бровь и, подходя к столу, у которого стоял младший, стучащий нервно ногой по полу, кладёт две пачки сигарет и телефон парня. — У меня появились неотложные дела, — после долгой паузы Ким, словно ошпаренный, срывается с места и, доставая из дорожной сумки черную футболку и такого же цвета шорты, пулей залетает в ванну. — Точно последние мозги на солнце перегрел, — Нам тяжело вздыхает, устремляя взгляд на пачку сигарет с ментолом, — я возьму с ментолом! В этот же момент Тэхён выскакивает из ванны, весь перевозбужденный, тараща глаза на друга. Ноги бегут быстрее тела: плавательные шорты в этот же миг оказываются в сумке. — Расскажешь может, что за дела такие срочные, да ещё и в выходные? — закуривая сигарету, с усмешкой Намджун выдыхает дым из лёгких. — Во-первых, — Тэхен рывком летит во двор за полувысохшей на солнце рубашкой, — не кури в доме! — уже оказываясь в помещении, Тэ запихивает рубашку к шортам, уже более спокойно подходя ко столу, забирая телефон и оставшуюся пачку сигарет, — а во-вторых, ебаться приспичило, — грязная ухмылка. — Свали с глаз моих и избавь меня от подробностей, — Джун закатывает глаза, громко фыркая. — Ключи от дома отдашь на работе, он весь в твоём распоряжении. До понедельника! Тэхён, накидывая на плечо сумку, подставляет два пальца к виску, делая прощальный жест, и выходит из дома. На лице радостная улыбка, а руки чешутся от нетерпения. В голове сотни мыслей и картин смешались в одно целое — в их встречу. На стоянке у забора дома Ким начинает копаться в сумке, ища ключи от своего Hyundai, нервно кусая губу. Ким не любит разъезжать по городу на дорогих машинах, отдавая предпочтение самым обычным, сливаясь с общим потоком. Да, в гараже его дома стоит около двадцати самых дорогих и новых машин, но ни одной из них он никогда не собирался закреплять свой статус. Лишь тогда, когда нужно было съездить на очень дорогое мероприятие. — Неужели, — в руке виднеются ключи, а звук, оповещающий об открытых дверях, заставляет Кима выдохнуть. Будучи в салоне авто, Ким нервно постукивал пальцем по рулю, без конца облизывая губы. — Кто же знал, что ты все это время жил по соседству, Чон Чонгук.

***

— Мне срочно нужно на свежий воздух. Чонгук уверенно встаёт из-за стола, опираясь ладонями об край, смотря то на напуганного резким движением Юнги, то на озадаченного Джина. Выпрямляясь, Гук берет уже пустую кружку из-под мятного чая, ставя в раковину, плавным движением разворачиваясь на 180°. — Кто со мной? — надежда в глазах блестит, а прищур так и не сходит с глаз. — Нет, нет, вы уж извините, но я хочу полежать в ванной, — Джин отрицательно машет головой, отпивая чай. — Видишь ли, — Юнги кашляет, — дама высшего общества хочет понежеться в ванне, отдохнуть после двухчасового изнасилования скрипки и наших ушей. Ох, — он театрально вздохнул, — наверное, это отнимает слишком много сил! Поэтому, — поворачиваясь в сторону Чонгука, Юн осматривает того с ног до головы, — сегодняшняя компания будет состоять из меня, тебя, моего пива и твоего молока. — Но, — Чон поднимает руку, пытаясь возразить, — мне двадцать четыре, на минуточку. — Хорошо, я куплю тебе нулевку, как раз и узнаем друг друга получше. И да, Чон, я конечно знаю, что ты всегда красив: встал, умылся и пошел покорять мир, но давай сегодня обойдёмся без этого. Переоденься хоть. Чонгук закатывает глаза и, пошатываясь, тут же скрывается с глаз друзей, направляясь в комнату. Перед зеркалом, будто только встал, растрепанная макушка, нелепая улыбка, выцветшие шорты и футболка, помятый паренёк. — И что ему не нравится, — Гук снимает с себя шорты с футболкой, оставаясь в одних боксерах: еле заметное очертание пресса, крепкие бедра. Руки тянутся к дверце шкафа, а дальше слышится тяжёлый вздох — Чонгук не любит париться с одеждой, а вещей у него, будто он каждый день ходит по магазинам. Раздвигая вешалки, он бегает взглядом по футболкам, толстовкам и прочим вещам. Взгляд его останавливается на рубашке, сшитой из разных кусков ткани и черной футболке рядом. Глаза поднимаются на часы. — Седьмой час. Шмыгая носом, Чонгук тянется к телефону на кровати, намереваясь посмотреть погоду. — Что ж, — цифра «21» не очень устраивает Чона, — все не так плохо, как я думал. Отключая телефон и кидая его на кровать, Гук снимает с вешалок рубашку и футболку, натягивая вещи на себя. После же выбор встал между штанами и шортами. Чон не стал церемониться, быстрым ходом запрыгнув в джинсы. — Ну-у, — Чонгук не удовлетворён. Он всеми способами пытается сделать что-то с черной копной волос, зачесывая то на одну сторону, то на другую, — ой, да кому я нужен! — хватая телефон, Гук выходит из комнаты, направляясь на кухню, наблюдая интересную картину: Юнги и Джин что-то бурно, шепотом, обсуждают, махая руками. — Что-то случилось? Чонгук замечает, как каждый из них переглядывается между собой, подскакивая с места. Джин неуверенно смотрит то на телефон, то на Гука, пока Юнги делает вид, что поправляет чехол со скрипкой. — Слушай, Чон, — Джин натягивает улыбку и подходит к младшему, — помнишь Намджуна? Перед глазами статный мужчина, которому Джин неуверенно, с улыбкой, вручает конверт, как подарок на день рождения. — Ну, да, а что? — Он писал мне, где-то час-полтора назад, я не стал говорить. Джун хочет встретиться с тобой, погулять и все дела. В семь он должен подъехать, может, останешься дома? Осталось около получаса… — Джин, — Гук резко меняется в лице, — не порть мне настроение. Я подойду домой, когда он подъедет. Хочу провести эти полчаса в компании своего нового друга. Юнги, ты готов? — А? — Юн растерянно смотрит на Джина. — Д-да, конечно, пойдем, дружище. — Мин набирается уверенности, подходя к Чонгуку и закидывая руку на плечо того, выводя из квартиры. — Удачной прогулки, — Джин приподнимает уголки губ, почесывая макушку и тяжело вздыхая.

***

Тэхён всей силой давит на педаль газа, смотря то на спидометр, то на время. В семь он должен быть у своего и Чонгука дома, чтобы забрать его на прогулку. Да, где-то в корке подсознания, он понимал, что у него может возникнуть две проблемы: Джин, который закатит истерику, или же сам Чонгук откажет ему. — Какой чёрт, блять, заставил покупать меня дом так далеко от города, — время 18:33, а у Кима в планах заехать в магазин за алкоголем, когда тот стоит в пробке в центре Калифорнии. У парня сдают нервы и с визгом мотора, Тэхён разворачивается, решаясь проехать через дворы, надеясь сэкономить хоть пару минут. На часах 18:49, Тэхён со скрежетом тормозит у ближайшего супермаркета у дома, пулей вылетая из машины. Супермаркет слишком большой, глаза бегают из стороны в сторону, ища нужный ему отдел. Не теряя времени, Ким интересуется у консультанта где находится алкоголь и, благодарно кивнув, быстрым шагом огибает стеллажи, оказываясь всё ближе к цели. Уже стоя напротив полок с вином, Тэхён вот-вот решается протянуть руку к одной из бутылок, как краем уха слышит знакомый голос: Чонгук. Ким трясет головой и прислушивается снова — тишина. — Показалось, — пожимая плечами, Ким берет бутылку в руки и, уже разворачиваясь, снова слышит голос. Хмурясь, Тэхён аккуратно, чуть ли не на цыпочках, обходит каждый ряд и останавливаясь у прилавках с пивом видит такую картину: Чонгук, стоя лицом к какому-то парню, бурно спорит по поводу того, что он давно взрослый и нулевку пить не собирается. — Юнги, я не буду пить нулевку! — Чон машет руками, хватая крепкое пиво. — Нет, будешь. А это, — выхватывая из рук младшего банку, кидает себе в корзину, где уже красуется три такой же марки, — я возьму себе. — Да чёрт бы тебя побрал! — Гук чуть ли на крик не срывается, как голову поднимает и на взгляд Кима натыкается, а тот лишь усмехается, водя языком по губам. — Ой, Тэхён, привет! — парень машет тому рукой, заставляя Юна развернуться и посмотреть, что это за персона, которая прервала их спор. Ким свой нежный взгляд на Юнги переводит и резко в лице меняется. Задирает голову, сверху вниз смотря, пока одну руку в карман шорт сует, а второй бутылку крепче сжимая. Юн же в долгу не остаётся, руки на груди складывает, щеку изнутри кусает. Тэхён медленным шагом, как пантера, подходит, впритык к Мину встаёт и смотрит сверху из-за разницы в росте: Юнги кажется маленьким ребёнком перед Тэхёном. — Ким Тэхён, — Юн фыркает. — Мин Юнги, — Тэхён одаривает ухмылкой. — Ой, а вы знакомы? — Чонгук с яркой улыбкой на каждого смотрит и готов себя по щекам ударить: лишь одним своим присутствием Тэ вызывал радость, заставляя сердце биться так быстро и громко, что пульсирует в висках. — Да как же не знать нашего любимого Ким Тэхёна, — Юнги не Юнги, если не съязвит, — и что же наш молоденький миллионер забыл в супермаркете для простых смертных. Решил одарить своим взором нищих крестьян? За какие такие грехи ты снизошел до нас? — Не обольщайся, Юн, я не к тебе, — Тэхён, словно другой человек, резко переводит взгляд на Чонгука, что с искорками в глазах на него смотрит и в лице меняется: улыбается нежно, мягко, подходя и проводя от плеча до поясницы, чувствуя даже через одежду табун мурашек. А Чонгук поддается, тело не контролирует: Ким, словно только что нужная и принятая им доза, вызывающая реакцию сразу. — Что-то случилось? — Гук пытается не показывать позиции, выглядеть серьезным, но теряется, пунцом покрываясь. Они с Тэхёном одного роста, Чонгук смотрит прямо в глаза и млеет. — У меня есть предложение, — рука с бутылкой вина поднимает прямо перед лицом юноши, — не хочешь выпить этим вечером вдвоём? Если хочешь куда-то, то скажи, мы поедем, я на машине. — А, ну — Чон бегает глазами то по Тэхёну, то по Юнги, что сложив руки на груди, топает ногой и закатывает глаза. — Я конечно всё понимаю, но давай ты вот эти свои замашки оставишь при себе, Ромео, — Мин, отодвигая Чонгука назад, встаёт между ним и Тэхёном, — за ним должен заехать Намджун через пару минут, чёрт побрал, не знаю кто это, но тебя мы точно не ждём. — Намджун отправил меня за Чонгуком, — довольный оскал, Ким подмигивает, — поэтому, я забираю его, — Тэхён аккуратно берет чонгукову ладонь в свою и по телу тока разряд проходит: у Тэ всегда холодные руки, от чего когда-то давно, он всегда грел их в руках младшего.

/flashback/

На дворе 24 декабря. Чонгук, отпивая из горячей кружки с какао, сидит на полу перед живой елью прямо в доме. Коробки с украшениями, гирляндами, разбросанные повсюду, лишь укрепляли атмосферу: канун рождества. Их первого рождества, Которое они хотят провести вместе. Ким, сидя в кресле, наблюдал за тем, как младший то снимал, то надевал игрушки на ветки, укалываясь об иголки. — Эта зима самая холодная, которую я помню. Сколько жил в Джорджо, никогда так не мерз, — Тэхён, одетый в теплые флисовые штанах и толстовку, косо посматривал на парнишку, что спокойно сидел в шортах и футболке, — поскорее бы переехать в Калифорнию. — Тэ, — Чонгук не выдерживает и поворачивается к старшему, смотря с укором, — как маленький ребенок, ну чего ты, — ставя кружку на пол, паренёк встаёт на ноги, подходя к Киму, вставая прямо напротив и наклоняясь, — на улице +12, а ты в таких теплых вещах мёрзнешь. Скажи спасибо, что мы не в Канаде, не представляю, что было бы с тобой, — цокая, Чон принимает прежнее положение и, уже собираясь идти обратно к ели, слышит хрипоту со стороны старшего, останавливаясь. — Чонгук, — Ким встаёт с кресла, подходя к младшему со спины, кладя руки на талию. Чонгук вздрагивает, чувствует, что пальцы у того как лёд, даже через толстый слой одежды, — согрей меня, — звучит так, как будто Чон — последняя надежда на тепло. И Чонгук не может устоять. Он к старшему поворачиваясь, ладони того аккуратно в свои берет, потерая сухую и потрескавшуюся кожу большими пальцами на каждой руке. Чонгук всегда знал, что Ким — та ещё мерзлячка и ненавидит холод, но ещё никогда ему не удосуживалось столкнуться с этим, ощутить. Старший льдина: смотрит устало, подрагивает, облизывая сухие губы. Но в глазах Гук видит нежность, адресованную лишь ему одному, чувствует её, тонет, без шанса на спасение. Его в омут тянет, он взгляд медленно водит от глаз к губам любимым и одними губами на выдохе шепчет. — Поцелуй меня. И Тэхён целует. Никогда в жизни он не хотел так сильно поцеловать младшего, отказать не может, оба как магниты, тянутся и оторваться не могут. Уже потеплевшую ладонь на щёку Чону кладя, Ким вперёд подается. Губы нежные, словно зефир, своими накрывает, контраст чувствует между своими и губами Гука. Ким не торопится, будто это их последняя встреча и Чонгук вот-вот уйдет, отпустит, больше не даст прикоснуться к нему. А Чон ждать не любит, губами кимовы губы сминает мягко, с трепетом, рукой в загривок зарываясь. У двоих на лице улыбка появляется, а тела от каждого соприкосновения тлеют. Тэхён, подхватывая Чонгук за талию, приподнимает и возможность торс свой ногами окольцевать даёт, руками за бедра удерживая. Поцелуй, наполненный каждой частичкой воспоминаний, во что-то горячее, обжигающее превращается: Тэ с напором давит, за губу зубами цепляет, оттягивая до тех пор, пока не чувствует, как хватка на волосах усиливается, давая понять что больно. Но продолжай. Продолжай, даже если мне больно. «Боль, что ты причинил мне, я переживу.» Старший, на диван усаживаясь, Чонгука на колени сажает, от губ сладких, родных не отрываясь, в объятиях зажимает, слыша мычание. Чонгук по плечу постукивает и задыхается. От чувств, переполняющих его, или от того, что кислорода в лёгких на один вдох — не понимает. — Тэхен, отпусти, я так не успею украсить ёлку!

/end of flashback/

— Тэхён? Чонгук озадаченно смотрит на старшего и лишь сильнее сжимает его ладонь, не сходя с места. Тот на него смотрит нежно, а глаза падают на приоткрытые губы, будто он вот-вот что-то скажет, но Ким трясет головой, шмыгая носом, несколько раз быстро моргая. — Пойдем, Чонгук, — Ким по щелчку пальцев начинает улыбаться и где-то в мыслях ругает самого себя за то, что позволяет себе и прошлому просачиваться в разум, заставляя выпадать из реальности, — был рад увидеться, Юнги, снова мы не нашли общего языка, — Тэхён говорит это все с ухмылкой, но не поворачивается к тому, а аккуратно тянет на себя младшего, заставляя идти за ним, — до встречи. «Врезать бы тебе, буржуй хренов!» — У Юнги уши от злости краснеют, а за ухмылку Кима хочется размазать по стенке, кинув в него бутылку из-под вина, которую он держит так же крепко, как и ладонь Гука. Нет, Юнги не знаком лично с Кимом, не имеет связи с ним и вообще, его жизнь никак не связана с ним. Знает он лишь то, что Тэхён — чёртов мазохист, человек низкий и причинил много боли Чонгуку, о которой ему рассказывал Джин в слезах, пока младший лежал в коме, а после смотрел со страхом на всех, ничего не помня: авария, устроенная Тэхёном понесла за собой последствия — Чонгук живёт выдуманной жизнью, которую ему красочно описал Джин. И всё, что ему удосужилось узнать, маленькая доля правды — амнезия. Но как, из-за чего, ему так и не ответили.

***

— А куда мы едем? Чонгук сидит на соседнем кресле авто, наблюдая за Тэхёном, снова и снова изучая его: взгляд скользит по венистым рукам, переходя на ладони, что крепко сжимают кожаный руль; Напряжённые скулы… Тэ закусывает губу — Чонгук сглатывает и ощущает себя не в своей тарелке. Рядом с Тэхёном хочется тепла, заботы, будто он — что-то настолько родное, что ни один сон, ни одни слова в его сторону от близких друзей: ничто не остановит его. Но остановило. Чон всегда говорил и будет говорить себе, что доверять мало знакомым личностям — самое последнее дело, поэтому, замечая, что Ким поворачивает голову в его сторону, заинтересованно наблюдая, резко отворачивает голову, смотря в окно, будто ему интересно пустое поле, которое они приезжают. Тэхён волнуется. Впервые настолько, что прямо сейчас выворачивает, а сердце мчится в погоню за новыми ощущениями. Он старается смотреть на дорогу и не отвлекаться на младшего, ведь его взгляд навсегда прикован к нему. — Мы едем за приключениями, — Тэхён поворачивает голову к Чонгуку, мягко улыбаясь. Неловкая пауза, Ким тянет руку в сторону Чонгука, но вздрагивает от крика со стороны младшего. — Тэхён, тормози! Там собака! Ким резко нажимает на педаль тормоза, отчего Чонгука кидает вперёд. Тот носом в бардачок клюёт, понимая, что ремень безопасности не сработал вовремя, потому что с характерным звуком он фиксируется и, впиваясь в грудь, прижимает молодое тело к креслу после того, как удар уже произошёл. Чон успел лишь зажмуриться, поздно вытянув руки вперёд, чтобы защититься от столкновения. — Боже, Чонгук, извини, — Тэхён резко наклоняется к Чонгуку, одной рукой открывая бардачок и ища пачку салфеток. Найдено нужное, Ким вытаскивает из-под водительского сиденья аптечку, вытаскивая от туда вату. Тем временем, между пальцев Чона просачивается кровь цвета алого бархата. — Не запрокидывай голову назад, хуже будет. Чонгук боли не чувствует, лишь руки от носа убирает и наблюдает за тем, как старший начал вытирать кровь с его лица. Ким делал это с таким трепетом, с такой нежностью, словно одно неверное движение, и Чонгук разобьётся подобно фарфоровой кукле. Дрожащими руками старший закручивает кусочек ваты и засовывает в ноздрю Чону. Тот только зажмурился на секунду. Отодвинувшись, Тэхён выдыхает сквозь зубы и откидывается на кресло, прикрывая глаза. — Я не хотел, Чонгук, — звучит достаточно убедительно, чтобы Гук понял, насколько Ким винит себя. Сердце щемит, губы колит, а во рту пересыхает. Младший телом не управляет, лишь на профиль парня смотрит, кладя свою ладонь поверх ладони того, но тут же приподнимает. Его словно ударило током. Вот только из-за чего такая реакция на соприкосновения — Чонгук подумает потом. Он силы находит и руку обратно кладёт, уже более уверенно, подергивая ногой. Ким сейчас готов стоять на коленях, чтобы Чонгук простил его: младший явно сильно повредил из-за него нос. Вина гложет, что он пострадал из-за этого и, что на любимом лице теперь гематома с размером в спичечный коробок. Но из копаний в себе теплая рука вырывает, глаза открываются резко и широко, а виноватый взгляд встречается с искренней улыбкой парнишки, что одним видом показывает, говорит и успокаивает: «Всё хорошо». Их тянет, но никто не хочет признать это. Когда-то давно, Тэхён запомнил этот день на всю оставшуюся жизнь, он пообещал себе скрывать все чувства. «Ты бесчувственный», — говорили многие, а Ким только этого и добивался. Он хранил все приятные и цветущие чувства лишь для одного. Для того, благодаря которому в один прекрасный день всё внутри и расцвело. Чонгук же может сказать о себе только два слова, описав себя этим полностью: самый простой. Так и есть. Гуку много не нужно. Он никогда не мечтал о сотнях, миллионах долларах в кармане и популярности. Мечтал лишь о том, чтобы вспомнить всё. Мечтал о счастье. О том, чтобы окружающие ему люди тоже чувствовали счастье. Ещё с первой встречи он понял, что с Кимом они полные противоположности. Но внутри что-то подсказывало, даже кричало, что существует нечто, что Тэхён искусно скрывает. Он словно замазывает холст под названием «жизнь», совсем другими красками, не подходящими под стиль картины. — Тэхён, — Чон сжимает ладонь и поддаётся вперёд, заглядывая в глаза напротив, — ты ни в чём не виноват, — звучит неубедительно, Ким лишь сжимает челюсти. — Я виноват, мне стоило смотреть на дорогу и этого бы не случилось. Намджун и Джин убьют меня, — ладонь прикрывает усталое лицо, а губы сжимаются в полоску. — Ты не виноват, прошу, услышь же меня. Ты просто, ну — Чон не может подобрать слов, — отвлекся, — голос становится тише, — на меня, — Чонгук шепчет, облизывая пересохшие губы. — Я не могу не смотреть на тебя, — Тэхён говорит прямо и в лоб. Младший на это голову поднимает, с розовыми щеками и ушами на того смотрит и слова не может сказать в ответ. — Я тоже не могу не… — Гука прерывает мелодия звонка на телефоне старшего, а вся смелость улетает вмиг, заставляя убрать руку с ладони старшего, — это Джастин Бибер? — Чон еле сдерживает смех. — Да какого вы вообще докопались? Мне так нравится, — Тэхён возмущается и достает телефон из кармана шорт, смотря на то, как на дисплее высвечивается «Намджун», — Да, Ким? — Тэхён, ты ничего не хочешь мне сказать, — Гук покрывается мурашками, слыша этот голос и чувствуя эту ауру, исходящую от Нама. — Нет, а что? — Ким отодвигает телефон подальше и начинает смеяться в кулак. — Ты вообще какого чёрта творишь? Бегом Чонгука домой и сразу же ко мне, — Тэ чувствует даже через расстояние, как друг кипит. — Я не понимаю о чём ты, — Ким заводит машину, выезжая с обочины, смотря на Гука с ухмылкой, шепча «пристегнись» и давит на газ. — Ким Тэхён!