Свет газового фонаря в тумане

      Состояние здоровья Гэвина ухудшалось: он стал падать в обморок, а мигрень вцепилась в голову как разъяренный зверь и не отпускала. Квартиру заполнял мерзкий запах болезни, и Рид держал окна открытыми, а сам прятался под одеялами. От здорового хамоватого охотника ничего не осталось, в постели лежал мрачный, неразговорчивый бледный человек, исхудавший и нахмуренный. Гэвин ненавидел собственное отражение и оставил зеркало только в ванной, а остальные закрыл или отвернул к стене. Его одолевал стыд за слабость, и он чувствовал себя виноватым, когда его навещал Ричард, свежий, отдохнувший и приятно пахнущий, но он был рад компании, и хотя вампир не мог приходить каждую ночь из-за навалившихся дел, он выкраивал часы, чтобы побыть с любимым.       Рид не жаловался, но Ричард все равно не мог смотреть на охотника без слез. Он приносил лекарства, баловал вкусной едой и предложил нанять сиделку, на что услышал тихое, но твёрдое: «Нет». Иногда Гэвин дремал, устроившись на его плече, и вампир видел голубые прожилки на шее. Желание укусить стремительно росло; Ричард не голодал, но вены и артерии для вампира всё равно, что изображения изысканно сервированной еды — волей-неволей пробуждают аппетит. Предложение доктора он упорно гнал из головы: нет у него права решать за другого, и никто не заслуживает проблем, с которыми сталкиваются вампиры. С другой стороны, заслужил ли Гэвин страдания от болезни?.. Один укус, и никакая болезнь его не коснётся, а боль исчезнет. Ричард не знал, что делать, и утешал Гэвина, как мог. Закончив с лекарствами, он рассказывал о жизни в городе: про ограбления и убийства, про запуск новой фабрики, пожары и смерти, предсказания сумасбродных священников о грядущем апокалипсисе. — А ты в это веришь? — спросил Гэвин. В ту ночь он решил выбраться на улицу, и они медленно прохаживались по центральному проспекту. Ричард поддерживал возлюбленного под локоть и следил, чтобы их не задели. Несмотря на поздний час, прохожих было много. Кто-то спешил в театр, одетый в меха, кого-то, в жемчугах и перьях, везли в ресторан, кто-то, сменив рабочую рубашку на более приличную, направлялся в кабак, и кроме них были десятки людей, спешивших домой. Яркие фонари показывали, кто есть кто, и нельзя было скрыть ни пятно бензина на одежде, ни жадный взгляд блестящих глаз. — В апокалипсис? Нет. — Знаешь, меня не призвали в армию, поэтому я не знаю, что да как там было, но точно скажу: здесь было плохо. А после возвращения солдат ещё хуже. Так что апокалипсис не кажется мне невозможным. — Человечество развивается, милый мой. Как знать, может, нас ждёт ещё более ужасающая война? — Упаси боже. — Упаси. Но даже если она произойдёт, это всё ещё не будет концом света. Люди невероятно сильны и живучи. — Да… Живучи, — невесело усмехнулся Гэвин. — Прости, не хотел напоминать. — Всё в порядке. В конце концов, все умирают. «Не все», подумал вампир.       Мир приближался к Рождеству. В домах зажигались красивые свечи, двери украшались венками, повсюду слышался перезвон стекла от шариков, на окнах рисовали ангелов белой краской, а дети рисовали ангелов на снегу собой. Восковые цилиндры потрескивали, гоняя по кругу веселые мелодии, из кондитерских разносился запах выпечки и имбирного печенья, в барах согревались глинтвейном. Ричард не терял присутствия духа и принёс Гэвину еловые ветки. Они стояли в спальне и пахли смолой и морозом. — Вампиры празднуют Рождество? — спросил Гэвин. Голос звучал тихо и бесцветно, но он через силу улыбался иссохшими губами. — А то, — довольно ответил Ричард. — Конечно, религиозную подоплёку мы старательно игнорируем, но в остальном это отличный повод собраться вместе, обсудить, что произошло за год, набросать планы на следующий, переделить территорию и…       Послышался глухой стук падающего тела. Ричард, поправлявший ветки в вазе, обернулся и увидел неподвижного Рида, повисшего вниз головой: ноги на кровати, голова и руки касаются пола. Он положил Гэвина на кровать и взял за запястье. Пульс был совсем слабым, а лицо походило на восковую маску. Прошло два месяца с постановки диагноза, вспомнил Ричард. От ухода он отказался, значит, отмерянные врачом два месяца истекли, и охотник падёт жертвой болезни. Ричард разозлился. Чёрт бы побрал эту болезнь! Никто и ничто на всём белом свете не отнимет у него то, что ему дорого, и ради спасения он пойдёт против бога и самого жизненного цикла.       И он вонзился в шею.

***

      Раздавать обещания легко, исполнять куда сложнее. Коннор обещал не появляться на глаза Хэнку и формально обещание он исполнял: на глаза не попадался. Но расстаться оказалось не так легко, и Коннор порой ходил по улицам вместе с ним, прячась в тени. Рида рядом не было, и Андерсон нервозно оглядывался, ожидая нападения из любой тени. Иногда он осматривал каждый угол, и вампир обращался в летучую мышь и прятался под козырьками дверей.       Зимой охотиться стало сложнее. В переулках снег не чистили, и приходилось прокладывать тропинки самому. Тяжёлые сапоги оставляли глубокие следы, ноги увязали, и Хэнк волочился. Хруст снега заглушал остальные звуки, и Андерсон оглядывался ещё чаще — ему словно отключили звук. И потому он не сразу понял, что шёл не один.       Заметив краем глаза движение, он резко обернулся и вскинул арбалет. Натянутый болт с серебряным наконечником упёрся в дуло револьвера. — Спокойно, старик, — бандит ухмыльнулся. — Помнишь меня, а? Пришло время поплясать.       Глаза Коннора расширились от испуга. Тот самый!.. Тот подонок, что напал на девушку в гостинице несколько месяцев назад, это от его банды их спасли охотники. Но узнал ли его Хэнк? Похоже, что да.       Хэнк убрал арбалет от груди. Выглядел он расстроенным, и притаившийся Коннор замер в ожидании, готовясь появиться в любую секунду, как вдруг руки охотника рывком поднялись и ударили бандита по лицу. Не давая опомниться, Хэнк выбил из его рук револьвер и бросился на него, целясь прикладом в голову. Бандит увернулся, обхватил Хэнка за пояс и после короткой борьбы повалил на снег. Коннор смотрел драку, не двигаясь. Вмешаться или нет? Помочь или нарушить собственное обещание? Тем временем драка продолжалась, и преимущество было на стороне бандита. Вот он выбил из рук Хэнка арбалет и отбросил далеко, но охотник ударил ногой в живот. Бандит сжался от боли, Хэнк, барахтаясь в рыхлом снегу, начал вставать, но на тёмной куртке блеснуло что-то маленькое, и нападавший, превозмогая боль, рванулся к Хэнку, снова повалил и вонзил в бок нож.       Оцепенение вмиг слетело с Коннора. Он неожиданно появился в переулке из облачка чёрного тумана, и пока никто не успел ничего понять, вампир подошёл к бандиту, резким выверенным движением сломал шею и отбросил тело как мешок с гнилой картошкой. Рядом с Хэнком расплывалась красная лужа крови, от неё шёл пар. Изо рта текла тонкая струйка, а сам он тянулся к рукояти. — Не надо! — Коннор бросился к нему и упал на колени. — Не надо, — повторил он, — я сам вытяну. — С-снова ты, — с трудом произнёс Андерсон и вскрикнул от боли: Коннор вынул нож. Короткое широкое лезвие пронзило куртку и вошло глубоко в тело, из открытой раны кровь пошла быстрее. Коннор зажал рану руками. — Я… Я вызову скорую, — бормотал он. — Не волнуйтесь, помощь скоро придёт. — Не успеешь, — сказал Хэнк. Слова давались с трудом, он хрипло дышал. — Всё-таки пришёл… ты… — Простите, сэр. — Не извиняйся. Хорошо, что пришёл. С тобой и сдыхать не обидно. Жаль только, что Рид сдох раньше… С ним бы…       Он прервался на полуслове и закрыл глаза. Ещё две секунды — и он умрёт. Кровь в ушах гулко стучала, заглушая тяжёлое хриплое дыхание. Осталась секунда, и Коннор приник к его шее.

***

      Эта спальня была Риду знакома. В ней он очнулся после сокрушающего гипноза и черт, как же давно это было… Но что он делает здесь сейчас? Гэвин сел, потер спросонья шею и почувствовал лёгкую боль, словно задел ранку. На шее. Ранку. Он отбросил одеяло, вскочил и едва не упал от слабости. Выровнявшись, он приковылял к зеркалу и увидел два маленьких бугорка на шее. Не веря глазам, он вцепился в кожу и стал расчёсывать ногтями, на ранке взбухла капля крови… Глаза застлал красный туман. Чувства обострились: он слышал, как шумит кровь в его венах и бьётся сердце, обонял тонкие ароматы трав в саше, спрятанных в шкафу, и грязь собственного больного тела, слышал, как веточки бьются в окно и поскрипывают двери внизу. Но он почти не видел, предметы стали тёмными расплывчатыми контурами. Выставив руки вперёд, он обернулся и учуял солоноватый густой аромат крови. По запаху он вернулся к кровати, нащупал вслепую бутылку и откупорил. Дурманящий запах ударил в нос и пробудил голод столь сильный, что живот свело. Он приник губами к горлышку и влил в себя кровь. … и всё стало как обычно. Гэвин часто дышал, облизывался и часто моргал, прогоняя наваждение. Взглянул на бутылку в руке и поспешно поставил на столик.       Кто-то постучал в дверь. — Да? — спросил Гэвин и понял, что у него теперь есть клыки. Крупные острые зубы мешали разговаривать, и Рид подумал, что звучит он сейчас нелепо. Дверь открылась, в нее заглянул знакомый Гэвину упырь и кокетливо улыбнулся. — Я сообщу мастеру, что вы проснулись. Вам пока лучше сесть. Гэвин последовал совету: голова слегка кружилась, и слабость в теле, хоть и стала меньше, но не отступила. К тому же, разгуливать в нательной рубашке по чужому дому неприлично. Ричард вошёл быстрой летящей походкой и бросился к Гэвину. — Я так рад, что ты смог пережить обращение, — прошептал он, обнимая. — Мне говорить трудно, — медленно произнёс Рид. Ричард рассмеялся. Давно Гэвин не слышал такого смеха: весёлого, лёгкого, как тёплое касание ветра среди одуванчикового поля. — Они могут прятаться! Смотри. Ричард открыл ему рот и аккуратно вдавил подушечки пальцев в клыки. Те безболезненно поехали вверх и встали вровень с остальными зубами. — Потом научишься прятать их усилием мускулов. Рид языком ощупал зубы. Зубы как зубы, крепкие, здоровые, вполне человеческие. Впрочем, последнее к нему уже не применимо. — Почему ты это сделал? — Потому что ты умирал. — Ричард сел рядом и взял его за руку. — Поверь, я не хотел этого. Жизнь вампира сложна, но… Но без тебя она стала бы невыносима. Я не мог тебя потерять, и поэтому сделал это. Прости, если… если сможешь. Ричард сжал его запястье, но не так, как тогда, в библиотеке. Теперь он обхватил руку, как мягкий браслет защищает запястье от травм. — То есть ты настолько не хотел потерять меня? — Да. — Но почему? — Потому что я люблю тебя. Это же очевидно.       Гэвин подсел ближе. Крохи любви он растерял ещё когда был подростком — со смертью матери. Толку от отца-алкоголика было немного, поэтому Гэвин учился всему сам: как ненавидеть, предавать, крутиться и выживать. Единственное, чему он не научился сам — любви. Купленная за деньги любовь в борделях — не любовь, не пленяющий страстный эрос, кружащий голову, а лишь ублажение тела, и сейчас он понял, сколь многого не знал и сколько предстоит узнать. Но сейчас у него был проводник, и он держал за руку. — Слушай, а если я вампир… Я смогу купить себе домик? — Конечно сможешь. Правда, формально ты умер, и придётся повозиться с документами, но я помогу. — Я бы еще из дома одежду забрал, — задумчиво сказал Гэвин. — А то я… ну… сам видишь. — Успеешь. А пока отдыхай, — успокоил Ричард.

***

      Дом, милый дом… Хэнк открыл глаза и посмотрел в потолок. В спальне было светло, жарко и душно, и нестерпимо хотелось пить. Андерсон тяжело сел, поставил ноги на пол и огляделся. Обстановка стала чуть иной: более яркой, более чёткой. Откуда-то со стороны слышался шум, и Хэнк не сразу понял, что слышит проезжающие мимо автомобили. Неужели окно открыто? Иначе как он слышит тихий звук? Хэнк встал и пошатнулся: голова кружилась. — Погодите-ка, — сказал он вслух, — я же был не здесь. Он открыл дверь, прошёл, держась за стену, на кухню. Всё стало немного другим: более явным, фактурным, пахнущим, и это удивляло. Он словно стал моложе: лучше воспринимал, быстрее соображал, внутри бурлила жизнь и хотелось что-то сделать, неважно что, лишь бы не сидеть на месте, но проклятая слабость сдерживала. На кухне он нашёл Коннора; вампир сидел, закинув ноги на соседний стул, и читал книгу в свете свечи. Рядом стояла бутылка, заполненная чем-то красным, и она вмиг захватила внимание Хэнка. Он понял, что именно эта жидкость способна утолить жажду. Мир стал красным, как кровь, а голос Коннора слышался глухо, как в тумане. — Выпейте это. Поможет. Хэнк наощупь схватил бутылку, зубами сорвал пробку и начал жадно пить. Клыки стукнулись о стекло, и Хэнк понял, что зубы стали длиннее обычного, но продолжал пить, пока с глаз не спала пелена. Хэнк поставил пустую бутылку и сел напротив. Слабость ушла, он чувствовал себя намного лучше. Коннор выжидающе смотрел на него, но молчал. Хэнк тоже не заговаривал: не хотел услышать суровую правду. — Это кровь? — наконец спросил он. — Да, сэр. — Так значит, я… — начал он и умолк. Нет, это нельзя так просто сказать. К тому же клыки мешали говорить, и из-за них он шепелявил. — Вампир, сэр. И вы можете вдавить клыки, это не больно. Коннор показал, как их убрать, Хэнк повторил. Стало легче. — Ты это сделал? — Да. — И зачем тебе сдался ворчливый старик? — Хэнк невесело усмехнулся. — Вы вовсе не ворчливый, и я старше вас. Хэнк снова усмехнулся, но на этот раз иначе. — Всё равно — зачем? — Я… Я не мог видеть, как вы умираете. Знаю, я нарушил собственное обещание, но… — Зачем ты вообще его дал?! — перебил Хэнк. — Спокойно тебе не жилось? — Но я монстр! Чудовище! — Чудовище, что предложило найти убийцу? — Это было извинение за мой поступок, только и всего. — Ты не должен извиняться, Коннор. Поверь, до тех придурков мне нет никакого дела. И знаешь, — Хэнк почесал затылок, скрывая смущение, — я же не извиняюсь за то, что я человек. Ну, был человеком. — Я испугался за вас. Вы были правы, скорая бы не успела, и я не нашёл ничего лучше, кроме как обратить. — Ну и дела… — протянул Хэнк и откинулся на спинку стула. — Значит, охотник на вампиров сам стал вампиром. — Вы не кажетесь расстроенным, — осторожно заметил Коннор. — Я удивлён не меньше твоего. Наверно, я должен злиться или страдать, но мне спокойно. Волнуюсь, конечно, но несильно, как если бы переезжал в другой район. Наверное, это и есть своего рода переезд: новые люди, новое занятие. Только… — Да? — Не бросай меня одного. Сам я не справлюсь со всем этим, — он указал на клыки. — Вы мой друг, сэр, и для вас я сделаю всё.

***

      Гэвин поразительно быстро шёл на поправку. Он привыкал к обновленному телу, учился контролировать голод и разбирался с банком. Долго разыгрывать болезнь он не мог — притворство вообще не было сильной стороной, потому он активно изучал рынок недвижимости и присматривал домик мечты. Дома на севере Америки его не устраивали: на те деньги, что он накопил, мог позволить себе обычный средний домик со стандартной планировкой, а душа желала большего. Свои чаяния и разочарования он изложил Ричарду, на что тот предложил обратить взор на малочисленную просторную Канаду. Рид не пожалел денег на риэлтора, и тот нашёл идеальный вариант: крепкий просторный дом в три этажа с гаражом на границе с лесом. Когда стороны подписали сделку, Гэвин рассыпался в благодарностях, а затем загипнотизировал продавца и забрал деньги. За это его немилосердно отчитал Ричард и заставил вернуть оплату. После этого Гэвин Рид официально скончался и завещал похоронить его в закрытом гробу, в который могильщики за плату положили другое тело.       Хэнк поступил проще. Он оформил завещание на «племянника» Коннора и провел выходные в снятом загородном домике на берегу озера, пока «родственник» безудержно рыдал из-за кончины дяди, жалел, что тело на месте преступления не нашли и деловито осматривал дом. Вернувшись, Хэнк выслушал рассказ Коннора и посмеялся за ужином из сырого мяса. — Послушай, — Коннор уже был на «ты», — я говорил, что у меня есть брат. Я думаю, стоит вас познакомить. — Каков он, твой брат? — Ричи? О, он чудесный! Он очень милый и добрый, уверен, вы поладите! Хэнк кивнул. Коннор поначалу тоже производил впечатление милого паренька, но оказался не так прост.

***

      Коннор часто пропадал по несколько дней: искал новообращенных, присматривал за порядком и улаживал проблемы с несговорчивыми людьми, и потому очередное его исчезновение нимало не встревожило Ричарда. Услышав звонкое: «Ты где?!» из холла, он крикнул из библиотеки: «Здесь!» и вернулся к чтению. Коннор вошёл в компании незнакомого седовласого мужчины. Он с интересом разглядывал обстановку и держался спокойно, в отличие от взволнованного Коннора. — Я хотел бы тебя кое с кем познакомить, — начал брат. — Это Хэнк, охотник, о котором я рассказывал, помнишь? — Помню. — Ричард встал из-за стола и протянул руку. — Рад знакомству, мистер… — Андерсон. Хэнк Андерсон. — А это Ричи, мой брат, — продолжил Коннор. — Обстоятельства так сложились, что мистер Андерсон теперь тоже вампир, и я решил представить его нашему скромному обществу. — Вот как? — удивился Ричард. — Что ж, могу сказать, вам повезло встретиться с Коннором. Он заботится о новообращенных. — Да, мне действительно повезло. — Слушай, Рич, а где…       Все трое повернулись к двери. Гэвин замер, не договорив, и изумленно разглядывал компанию. — Хэнк?.. — Я думал, ты умер. — Ну, как видишь… — Рид развёл руками. — Ричард, — негромко сказал Коннор, — нам нужно поговорить. — Да, — кивнул Ричард, — пожалуй, нашим гостям тоже есть, что сказать. Вампиры вышли из библиотеки и закрыли за собой дверь. Бывшие охотники растерянно смотрели друг на друга. — Каким ветром тебя сюда занесло? — спросил Гэвин. Хэнк продемонстрировал клыки, и Рид тихо выругался. — Так ты тоже один из них. — Из нас, Гэвин. Из нас. — Ну да… Чёрт… Ты не подумай, я даже рад видеть тебя, просто я думал, что мы и Ричи… — Ты уже дважды назвал его так. Видимо, он тебе близок. Гэвин опустил голову. — Так и есть. — Как ты стал вампиром? — Это долгая история, — ответил Рид. — Может, как-нибудь я расскажу, но не сейчас. — Как пожелаешь. В холле вампиры тихо переговаривались, бросая косые взгляды на дверь библиотеки. Оба были взволнованы, но держались спокойно и трезво. — Так значит, ты обратил того, кого любишь, — сказал Коннор. — Он умирал от чахотки, я не мог его оставить. — Я не осуждаю, мой милый. Я сам поступил так же. — Что тебя объединяет с этим человеком? Прости, вампиром… — О, это долгая история. Пока мне нужно все пережить и осознать, но обещаю, я расскажу ее тебе. — А я позже расскажу свою историю.

***

      Хэнк внимательно изучал газету. Он уютно расположился на диване рядом с камином и читал, надев очки. В них не было нужды, и дело было не только в улучшившимся зрении; глаза вампира подстраивались под любую ситуацию, и, в отличие от человека с хорошим зрением, который начинал видеть размыто в очках, Хэнк видел одинаково остро и в очках, и без них, но ему нравилось читать в очках, это был маленький ритуал. Коннор подкинул полено в огонь и устроился рядом. — Как успехи? — Лошадь, на которую я поставил, пришла первой, — с удовольствием отметил Хэнк. Коннор кивнул и отвернулся. — Я мёртв, но мне нужны деньги, чтобы содержать дом. Что прикажешь делать? — Я не осуждаю, — пробормотал Коннор. — Я думаю, как ты за пару месяцев развил такую потрясающую интуицию. — Могу научить, — с хитрецой предложил Хэнк. Коннор лег, положив голову на его колени. — Хочу поломать голову сам, — сказал он сонно. Хэнк погладил его по каштановым волосам. — Соседи ничего не подозревают? — По своему опыту скажу, что люди вокруг начинают подозревать минимум через год. — Прекрасно. Я ещё хочу съездить в отпуск и вернуться без шума. — А еще, — Коннор зевнул, — стоит приучиться к цветам, серебру и солнцу. С людьми будет проще. — Как наступит весна, тогда и начнём. — Как скажешь, Хэнк, — промурлыкал Коннор.

***

      Аромат хвои приятно щекотал ноздри. На много километров вокруг был слышен шелест ветвей и порхание птичьих крыльев, и ничего больше. Ричард стоял на балконе третьего этажа, прикрывшись тонким халатом, и осматривал заснеженную тайгу. Холмы и впадины снега, кое-где — оголенные ветки, казавшиеся чёрными, продирающий лёгкие морозный воздух и тишина, от которой он отвык в городе. Здесь острый слух вампира стал — невероятно! — ещё острее. Сзади притопал Гэвин. Вообще, после обращения он стал двигаться легко, но со сверхслухом его шаги звучали как топот. Говоря начистоту, шаги Ричарда тоже. Рид обнял его сзади, и вампир почувствовал жар возбуждённого тела. — Что ты делаешь? — спросил Гэвин и прикусил его за ухо. Ричард улыбнулся от щекотки. — Наслаждаюсь моментом. — Здесь холодно. — Вернись в дом, там тепло. — Там нет тебя. Ричард чуть наклонился назад. Гэвин был так близко, как не был никто до него. Всю нерастраченную любовь он отдавал Ричарду, и тот жадно пил её, как не приникал ни к одной артерии. Здесь, в другой стране, посреди снега они были счастливы быть друг с другом и не скрывать свою любовь.