Аксиома параллельности

х х х

Καὶ ἐὰν εἰς δύο εὐθείας εὐθεῖα ἐμπίπτουσα τὰς ἐντὸς καὶ ἐπὶ τὰ αὐτὰ μέρη γωνίας δύο ὀρθῶν ἐλάσσονας ποιῇ, ἐκβαλλομένας τὰς δύο εὐθείας ἐπ' ἄπειρον συμπίπτειν, ἐφ' ἃ μέρη εἰσὶν αἱ τῶν δύο ὀρθῶν ἐλάσσονες. И если прямая, падающая на две прямые, образует внутренние и по одну сторону углы, меньшие двух прямых, то продолженные неограниченно эти прямые встретятся с той стороны, где углы меньше двух прямых. — ΣTOIXEIA EΥKΛEI∆OΥ; «Начала Евклида»

Чунцин Для себя Сяо Чжань вывел несколько мифов о том, что значит быть графическим дизайнером. Дошел он до этого спустя шесть лет плодотворной работы после выпуска из академии, диплом которой мать повесила в рамку на кухне и смотрела на него каждый раз с горделивым трепетом. На диплом, не на Сяо Чжаня, конечно. Эта бумажка и ее цифровой аналог были гарантией жизни в достатке, который мог бы и расти, если бы Чжань прилагал больше усилий. Но он не мог. Лично для себя он решил, что перегорел этим занятием, но сколько бы ни пытался вдохнуть в него новую жизнь, у него не получалось. Каждый день был похож на другой, и этому не было конца. Большинство уверены, что графический дизайнер способен сделать из чего угодно красивую конфетку. Это не так. Если исходники — говно, то даже если ты Пикассо со стажем, говном оно и останется. Также бытует мнение, что графический дизайн приносит много денег. Это тоже не так. Чтобы добиться того уровня, который есть у Сяо Чжаня сейчас, потребовалось несколько лет, огромное портфолио, подсиживание конкурентов, бесконечное количество конкурсов и работ «за так», посаженное зрение и постоянные боли в спине. И что? Сейчас у него достаточная и стабильная зарплата, которая дает возможность снимать отдельное жилье в Чунцине, но делить оплату с соседом, а также выплачивать долги за семейную лапшичную, в которые влез отец. Плюс — постоянные счета бабули из больниц, куда она наведывается с поразительным постоянством, потому как уверена, что в её почках есть камень. Ни один врач так его и не нашел, но тот ей снится. При этом все умудряются продолжать капать ему на мозг о том, что пора найти себе девушку. Сяо Чжаню уже двадцать семь. Пора одуматься, дожать начальство, чтобы повысили, зарабатывать еще больше, обдумать, как выгодно заполучить хорошую машину, чтобы потом тратить треть своей жизни, сидя на кожаном сиденье в тянучке на одном из десятков мостов Чунцина. Вся вот эта жизнь. Порой Сяо Чжаню хотелось скомкать её и выкинуть в мусорный бак. В отсек «неперерабатываемых отходов». Но всё же, в этой жизни была и отдушина. Первая её часть — музыка. Сяо Чжань был страстным завсегдатаем караоке-баров, у него существовала библиотека плейлистов и он был в курсе новостей шоу-бизнеса так, словно лично составлял сводки для порталов. Раз в неделю он урывал время для частных уроков вокала и делал успехи. Записывал каверы на известные треки, на сносном уровне зная разговорный корейский — в его копилке несколько «звездных» каверов BTS, знаете ли. Но этого недостаточно, чтобы быть замеченным. Пару раз Чжань лелеял мысль о том, чтобы пойти на какое-нибудь шоу талантов, но в итоге душил затею в зародыше, так и не решившись. Он уже стар, разве не так? Надо действительно думать о будущем и разбить свои розовые очки. Лучше тратить всё это время, что он посвящает музыке, на работу и продвижению по ней. И на свидания. Иначе в скором времени бабуля сосватает его какой-нибудь медсестре, или же мать пойдет в парк «покупать»* ему невесту. Ещё и к астрологу потащит, это сто процентов. Второй же частью отдушины Сяо Чжаня, была… подработка «виртуальной жилеткой». Он ни с кем не делился этим деликатным хобби, считая его немного постыдным. Изначально, Сяо Чжань сам был клиентом этой услуги. Когда накапливалось слишком много, а поговорить было не с кем (Чжань не из тех людей, кто любит жаловаться на жизнь друзьям), он заходил на заветный сайт, выбирал какой-то забавный ник и выписывал кому-то все наболевшее, либо же выбирал функцию звонка, когда сил не было вообще. И выговаривался. Голос в трубке сочувствовал, понимал, поддакивал, уточнял и обещал, что все будет в порядке и все не так плохо, как кажется. Всего-то за тридцать юаней в час. Когда же и Сяо Чжань внес свой номер в базу, он узнал, как много бед, страданий и боли испытывает так много людей. И ситуации, зачастую, куда хуже, чем у него. Да, это пресловутое «спасибо, что у меня вообще есть работа, руки и ноги, и я могу кушать каждый день хого и запивать его пивом, если захочу». Помогая другим, Чжань ощутил, что помогает и себе. Даже, в каком-то смысле, подсел на это чувство. И другому помог, и себе легче стало. Осознание, что он далеко не один такой, и что на самом деле практически все так и живут, — даже не пытаясь овладеть своей мечтой и вырваться куда-то в мир своих грез, — неожиданно помогло смириться с течением обычной жизни. В конце концов, разве все эти люди, которые улыбаются с экранов билбордов и смартфонов, действительно настолько счастливы? А как же все эти постоянные самоубийства, кошмарные истории, грязное белье, отсутствие личной жизни, тайны за семью печатями, частое подсаживание на вещества, ужасные переработки, ложь и предательства близких, не говоря об отсутствии свободы творчества, если ты под крылом агентства? Сяо Чжань недавно видел интервью Blackpink, где у девушек спросили, сколько песен из нового альбома их авторства. Оказалось, что ни одной. Разве это может радовать человека, чья жизнь — творчество, но он не имеет право им делиться? От всего сердца? Кажется, что такая жизнь на самом деле может и хуже той, что ведет Сяо Чжань. Кажется. Но откуда ему знать, верно? Сяо Чжань выныривает из своих размышлений именно на этой мысли. На стол бахается бутылочка йогурта и дизайнер, перестав елозить стилусом от планшета по своим губам и щеке, поднимает голову. Его дражайший дружочек и сосед по комнате, а также коллега, который заботится о здоровье, а вернее — сбагривает всему отделу йогурты с персиком, которые выиграл в маркете под домом, предстал пред ним во всей красе. Сяо, мать его, Бай. — Чжань-Чжань. Пожалуйста. Еще один. Они же пропадут. А тебе будет хорошо, м-м? Твой кишечник скажет мне спасибо. Знаешь, как на западе йогурты любят, а-а-а? А в Корее, а-а-а? И твои любимчики айдолы тоже постоянно их пьют. А йогурт именно этой фирмы рекламирует твоя звездная любовь! Чжань вздыхает, но йогурт берет, медленно откручивая крышечку. Ради Ван Ибо и за его здоровье, как говорится. Сяо Бай расцветает в улыбке и хлопает его по плечу, встав рядом. Он заглядывает в широкий монитор, затем смотрит на планшет, где Чжань почти что закончил набросок. Это не рабочий макет, далеко нет. Это портрет. — Снова рисуешь этого гонщика и любителя хип-хопчика? Тебе ведь даже не нравится ралли… — Он не занимается ралли, это мотогонки. И да, не нравится. Никакие, в общем-то. А вот ещё одна причина, по которой Сяо Чжань не спешит обзаводиться девушкой, чтобы тащить ту под венец. Это будет катастрофой и трагедией, еще большей, чем его жизнь сейчас. Очередной, отравляющий все существование, обман. Сяо Чжань гей. Он бы рад сказать, что бисексуален, как говорил себе все студенческие годы, но правда такова, что всё же нет. Он боготворит женщин, уважает их, восхищается ими. Но никак и ни в какой из плоскостей не может представить (не то, что ощутить) тягу к ним в сексуальном и романтическом планах. Просто ровным счетом ни-че-го. А вот этот гонщик… так и перед глазами… и в романтическом, и сексуальном, а плоскость сразу горизонтальная, не иначе… Мечтать не вредно, вредно — не мечтать, так ведь? Сяо Бай выпрямляется, сложив руки на груди. В отличие от Сяо Чжаня, он ведет образ жизни куда более открытый. Не обремененный семьей ни в каком из смыслов (родители выгнали его, когда ему еще не было восемнадцати), он жил вольной жизнью и имел всех в виду. Вопреки этой незаживающей ране, которую он отчаянно отрицал. Чжань по-светлому ему завидовал. Однажды он так ему и сказал, за что получил подзатыльник: у него была и есть любящая семья, которая наверняка бы приняла Чжаня, если бы тот был достаточно смелым. Но он не был. Сам Чжань называл это дипломатичным подходом, но Бай — трусостью чистой воды. В тот вечер они даже немного повздорили, но оба не склонные к конфликтам, сдулись буквально минут через двадцать. Досматривали «Дневник памяти» уже в трогательных обнимашках. Сяо Бай вслух мечтал о Райане Гослинге, а Чжань — о доме, который персонаж Гослинга построил для своей «любви всей жизни». Любовь всей жизни. Какая романтичная нелепость, правда ведь? Взращенная на дрожжах массмедиа, воспетая литературой и терабайтами попсы. Заработать на дом куда более реально, чем обрести её. — Знаешь, вы бы отлично смотрелись вместе. Этот гонщик-айдол и ты. Что там о его личной жизни известно? — Ничего. Ты меня каждый раз спрашиваешь, не надоело уже? Бай усмехается и переключает свое внимание с экрана на друга, чтобы потрепать того по голове. На удивление открытый миру, но настолько зашоренный внутри. — Видеть твое смущение — всегда бесценно. Итак, что ты наденешь на корпоратив? Сяо Чжань пожимает плечами, откладывая стилус. Щелкает по вкладкам, открывает текущий проект. Клиент бросил ему одну из тех фраз, после которых ты физически ощущаешь волну головной боли и легкой тошноты: «Вы человек творческий, сможете сами все придумать, главное чтобы стильно! И много красного! Это же к деньгам! Сделайте по-праздничному, с задором!». Ага. Это реклама компании, которая жаждет продвинуть свой продукт на рынке, и продукт этот — био-памперсы. Вот, чем он занимается. — Я… думаю, что просто… рубашку, брюки и пиджак. Запонки. Или у нас дресс-код? — Синий или темно-красный? Или тот зеленый, который я дарил тебе? — М-м. Синий. — Тогда я одолжу у тебя зеленый. Сяо Чжань криво усмехается, коротко глянув на друга: — Ты всегда даришь мне вещи, которые больше подходят тебе, чем мне. Я тебя раскусил, да? Сяо Бай смотрит на него с видом оскорбленной невинности, забирает недопитый йогурт и делает внушительный глоток, чтобы потом потрясти бутылочкой перед его лицом: — Неблагодарный Чжань-Чжань! Такие ужасные вещи говоришь! Чжань посмеивается, хлопая Бая где-то по бедру и советует ему вернуться к работе. Они оба собирались уйти пораньше, чтобы успеть забежать на рынок до того, как там начнется армагеддон: наступил сезон праздников, начиная с западного Рождества, заканчивая уже, собственно, обычным Новым годом, и, ну, знаете — Новым Новым Годом. В мире его еще величают «китайским». Нужно закупиться продуктами для стола, подарками в огромном количестве, урвать сертификаты для мамы, тёти и бабушки в их любимые магазинчики. Теперь еще и корпоратив скоро, а там тоже без подарков не обойтись. По крайней мере — начальству. В прошлом году они скидывались всем отделом на какие-то рыболовные снасти, но как донесла разведка: шефу от этого было ни холодно, ни жарко. Хоть по его лицу вообще никогда не понять, когда он там доволен, счастлив или зол. Некоторое время по компании ходил слушок, что поразительное отсутствие мимики и столь гладкая кожа связаны с неудачными инъекциями ботокса… ну, или со слишком удачными? Редко кто видел шефа в каком-то другом состоянии, кроме как «ледяной дзен». Чжань входил в это редкое число, но не сказать, что он этим гордится. Однажды он случайно застал шефа за довольно страстным занятием: тот прижимал к столбу на подземной парковке кого-то длинноволосого. Ну, скорее всего, это была девушка, понятное дело. Просто такая высокая, почти что ростом с самого шефа. Лицо и что-то другое невозможно было разглядеть в этой полутьме, к тому же, Чжань тогда был в старых очках. Только каскад медных волос, характерные звуки поцелуев, какие-то хрипы. И все это — недалеко от машины Чжаня, которую тот взял напрокат, чтобы понять, стоит ему покупать хонду, или все же задуматься об ауди? Чжань так и не смог набраться храбрости, чтобы прошмыгнуть мимо, так что вернулся в офис и провел там полтора часа, подчищая дедлайны. Продуктивный был вечер. Но в тот момент шеф был совсем не ледяным, о нет. Чжань даже невольно взволновался, возвращаясь к этому воспоминанию, но тут же себя одернул. Это уже совсем дно: фантазировать о том, как шеф оприходывает какую-то длинноволосую красавицу, только еще и предпочитать думать, что та была красавцем на самом деле. Чжаню нужно потрахаться, точно. А то он скоро станет адептом ментальной гей-порнухи. Он и так это регулярно практикует, думая об этом проклятом гонщике. Но кого он обманывает? Сяо Чжань как-то пробовал одноразовый секс. После него он чувствовал себя еще более несчастным, чем до этого. Чжань берет планшет в руки и откидывается в кресле. Ван Ибо смотрит на него с ухмылкой, которую Чжань сам ему и подарил. Боже, как же он жалок. х х х Синий костюм, бутылка импортного вина (ведь шеф похож на человека, который пьет импортные вина, да? Нет? Ладно), Сяо Чжань стоит в лифте, ожидая, когда тот прибудет на сороковой этаж небоскреба, где пройдет корпоратив. Шеф не скупился на праздники и подарки сотрудникам, те старались отвечать тем же: в этот раз на новогодний подарок скидывались покрупнее, и шефа ждал вылитый из меди писю — мифологическое божество, крылатый лев, отгоняющий беды. Дань традициям, высокая цена, хороший посыл, винтажная вещь. Так решили в чате, мозговым штурмом руководили барышни, так что… надо было просто голосовать так, как они скажут и сделать так, как скажут. Ведь это мужики в прошлый раз рыболовные снасти выбрали… На уровне двадцатого этажа лифт останавливается, плавно раздвигая свои створки. В кабинку заходит молодой человек, чуть выше Чжаня, с медным каскадом волос, в целом, кого-то дизайнеру напоминающий. Он коротко улыбается ему в дань вежливости и снова смотрит в телефон, улыбаясь в этот раз с нескрываемой нежностью. Чжань хотел бы отвести взгляд, ведь пялиться так неприлично, но этот парень… парень. Выглядел он дорого, пах — не менее дорого, ухоженный вид ставил под вопрос способность Чжаня следить за собой, просто-напросто унижая даже его способность к бритью. Но в то же время облик этого человека был более… женственным? Казалось бы — строгий, черный костюм. Но приталенный пиджак, золотистые тонкие цепи поверх темной рубашки, кольца из того же ансамбля, и, кажется, слегка подведенные глаза… глаза, которые смотрят на Чжаня в упор. — Ты забавный. Не напрягайся, на меня так часто смотрят. И снимают в доуинь. И еще черт знает куда… ты на корпоратив? Незнакомец обнимает себя свободной рукой, сунув смартфон в карман брюк и смотрит с интересом. Затем тянется за бутылкой вина в руках Чжаня, и тот, почему-то, просто отдает её. Парень изучает этикетку: — М-м. Неплохо, у тебя хороший вкус. Правда, Фэй трезвенник. Но ты все равно подари, эта бутылка попадет в те руки, я тебе гарантирую. Парень подмигивает ему, а Чжань, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, сконфуженно улыбается, принимая бутылку обратно. — Я… не знал, что шеф… господин Хань… трезвенник. А вы… сотрудник? Молодой человек хмыкает с улыбкой и протягивает руку для короткого, но сильного рукопожатия. Чжань чуть наклоняется, выказывая почтение, интуитивно понимая, что у этого человека с запонками от Gucci явно положение куда выше в иерархии MDZS. — Я постоянный VIP клиент. Продюссер. У вас контракты с Yuehua Entertainment с моей подачи. Занимался ими? Чжань кивает пару раз. Не то чтобы он так уж звездил, но только он этими проектами и занимается. Не было ни единой жалобы, редкий симбиоз, когда заказчик и дизайнер идут в одну ногу и понимают друг друга с полуслова — сплошное удовольствие. — Меня зовут Ли Хенг. А тебя? — Сяо Чжань. Хенг кивает и отворачивается, глянув в свой телефон. Затем чуть наигранно вздыхает, накручивая прядь медных волос на палец: — Хань-гэгэ сейчас не в духе… это, конечно, я виноват. — М-м? — Я напугал его, что не приеду. Но сейчас все исправится, он всегда ведется, такой смешной. От того, что кто-то смог назвать шефа «смешным» без тени иронии, по спине Чжаня прошелся сноп мурашек. Он снова смущенно улыбнулся Хенгу, который решил подмигнуть ему, разделяя, видимо, свою затею. Лифт почти что добрался до цели. — А что вы ему дарите, кстати говоря? — Писю. — Что? — Ну. Писю. Бисе? Вылитый из меди. Это мифологическое существо, такой… — Крылатый лев? О, Небо… что ж. Ты, главное, вино ему вручи, Чжань-Чжань. Не забудь. Хенг посмеивается чему-то своему, похлопывая Чжаня по плечу, прежде чем первым выйти из лифта. Сяо Чжань проводит его взглядом, застыв в непонимании. Створки лифта почти что закрываются снова, но он вовремя приходит в себя, вылетая из кабины менее грациозно. Есть такая стадия алкогольного опьянения, когда легкость и веселье уступают светлой меланхолии, чтобы потом утянуть тебя в тину жалости к самому себе, либо же вытолкнуть на обжигающие пески агрессии. Организм Сяо Чжаня чаще всего выбирал первый вариант. Ему хотелось уединиться, уйти в себя, «подышать воздухом». Но все террасы закрыты, даже те, что застеклены. Деваться особо некуда. Чжань ходит по залу, кивает знакомым и не очень знакомым сотрудникам. Столы ломятся от яств, музыка не умолкает, проходят какие-то дурацкие конкурсы, возле зоны фотосессии выстраивается очередь. Чжань находит глазами Бая, тот машет ему, но подойти сейчас значит испортить тому наклевавшийся верняк: Сяо Бай целый вечер окучивает Ланьфаня — одного из многочисленных «хэдов по коду». Они сохнут друг по другу уже довольно долго, но Ланьфань из той же оперы, что и Чжань. Как бы да, но официально нет. От этого одни страдания и боль, как для него самого, так и для окружающих. Но почему-то они оба предпочитают это болото правде. Чжань улыбается и поднимает бокал в честь друга, но тут же проскальзывает дальше. Несколько глотков какой-то шипучки, пара стопок горьковатой хрени с подносов, алкоголь ведет его дальше и дальше, вдоль панорамных окон, пока Чжань не возвращается к лифтам. Можно было бы просто поехать домой, верно? Никто бы и не заметил. Сяо Чжань серьезно обдумывает эту мысль. Створки лифта перед ним открываются, и он считает это знаком судьбы, правда, из лифта также кто-то выходит. В фойе нет никого, кроме Чжаня, он достаточно просторный, хай-тек, никакого жлобского мрамора, акцент на виде. Чунцин за толстым стеклом переливался всеми красками мира. Но Чжань смотрит перед собой. А выходящий из лифта — в свой смартфон. Есть еще одно забавное свойство алкоголя: говорят, что он дарит храбрость. Или же дурость. Сяо Чжань почему-то решает не делать шаг в сторону. Он просто ждет, когда до оппонента дойдет, что тот взял курс прямиком на него. Но ничего не происходит. Через всего пару секунд, которые по ощущениям Чжаня (или алкоголя в нем) казались максимально долгими, в него врезаются. Не очень сильно, но смартфон падает на пол экраном вниз. Чжань наконец-то может рассмотреть лицо человека, который припозднился на их «скромный» праздник. — Ты… — Эй, почему не отошел?! Я же не видел! Блядство, а… За смартфоном наклоняются, экран, конечно же, разбит. Чжань какой-то частью своего мозга думает, что вляпался в очередной долг и будет выплачивать стоимость этой игрушки, но Ван Ибо, — а это либо Ван Ибо, либо кто-то безумно на него похожий спьяну, — ничего не говорит, рассматривая трещины. Ведет по ними пальцем, снова ругается себе под нос и только после этого смотрит на «столб», в который врезался: — Эй? Что с тобой? Порядок? Я все равно хотел другой уже, ничего страшного. Можешь дышать. Алкоголь. Именно он вместо смущенной улыбки выдает легкий оскал, Чжань слышит свой голос как со стороны: — Спасибо за разрешение, мистер-я-не-вижу-ничего-кроме-своего-телефона. Брови Ван Ибо вскидываются, но вместо раздражения или ответной агрессии Чжань улавливает только любопытство. Это придает еще больше смелости. Чжань обходит парня и нажимает на кнопку лифта. В его мечтах, тот открылся перед ним сразу же и он пафосно уехал, чтобы утром в панике пытаться вспомнить — это фантазия его буйного мозга или все же правда было? Но нет. Лифт отправился в путешествие на первый этаж минутой ранее, не прихватив с собой Чжаня. Остается только сложить руки на груди и ждать. — Ты же сейчас не сядешь за руль? У тебя зрачки размером с лунный пряник. Сяо Чжань фыркает. Затем невольно вырывается короткая отрыжка. Он прикрывает рот ладонью, косится на Ван Ибо. Тот решил подпереть стену и теперь играется с навек потухшим телефоном, покручивая его между пальцев и постукивая краем по стене. Чжань переводит дух и подает голос: — Почему ты так неуважительно обращаешься ко мне? Я явно старше. И какое тебе дело? — Я нарушил твою координацию. Всколыхнул желе в твоей коробке. Вдруг это нанесло непоправимый урон твоим мозгам? Я чувствую ответственность. — Урон? Для тебя жизнь — это игра в Iron Sight? Ты всегда так выражаешься? Ван Ибо улыбается и это нечестно. Очень нечестно. Всё же, что Чжань выпил, что ему такое грезится? С чего бы Ван Ибо вообще быть на корпоративе MDZS-agency? Определенно, у Чжаня действительно поехала крыша. — Если я скажу Ли-гэ, что спасал кого-то из сотрудников, он не станет орать на меня за опоздание. Правда, может, уважаемый стою-столбом-и-даю-в-себя-врезаться-чтобы-потом-качать-права гэгэ останется? Чтобы посмотреть, как я танцую? — Я могу это на Youku посмотреть. — Оу. Так значит ты знаешь, кто я. И все равно ведешь себя как индюк. Не нравлюсь? — Нейтрально. — М-м. А если — потанцевать со мной? — А если дать тебе по морде? Ты что, девушка? Или я девушка? Что ты несешь вообще? Ван Ибо наконец-то отлепляется от стены и пожимает плечами. Делает пару шагов в сторону зала, поворачивается и бросает «предложение в силе, если что». Чжань выразительно фыркает. Лифт приезжает с коротким «дзынь» в тот момент, когда Ибо уже скрывается за дверью. Чжань уже думает вытащить свой телефон, чтобы заказать didi-такси, но из кабины на него вылетает Сюин. Глава отдела по PR агентства, а также его любимая и единственная собутыльница. Женщина, на которой он женится, если до тридцати пяти так и не разберется с жизнью, а бабуля начнет шантажировать его суицидом. Сюин заочно согласна, потому что страдает той же проблемой — не тянет её замуж, и перспектива рожать её тоже не радует. Сделка чистой воды на основе крепкой дружбы — лучший рецепт брака. В её руках тот самый писю. Довольно большая хреновина на постаменте под стеклянным куполом. — Небо, счастье есть. Чжань, держи, всё. Пошли-пошли-пошли, будешь вручать, я с этой херовиной тусуюсь уже пару часов! Ты представляешь, они потеряли его на складе! Я чуть не поседела, всем яйца была готова отрезать. Чего встал? Пошли-пошли, я потом тебя за все расцелую! Чжань, чувствуя легкое онемение в руках от тяжести медного льва с крыльями, поплелся за подругой. Путь к отступлению теперь заблокирован до конца вечера. Сяо Чжань выбрал стратегически удобную позицию: он забился в кладовую. Вместе с писю. Дело в том, что после вручения статуэтки шефу, ему шепнули на ухо «унеси к другим подаркам». А вот куда — никто и не пояснил. Чжань не очень хотел разговаривать, так как это сразу выдало бы степень его опьянения (с ним это всегда происходит быстро и качественно), так что просто кивнул. И сделал пару кружочков по залу с несчастным писю в руках, пока не забился в эту комнатушку недалеко от бара. Несколько стеллажей, холодильник, полумрак и низкая табуреточка. Отлично. Он немного отдохнет тут, в тишине. А потом соберется домой. Наверняка этого писю найдут, либо же нет. Без разницы. Шеф точно не был воодушевлен при виде этой хреновины. Чжань снимает со статуэтки колпак, осторожно ставит на пол. Устроив льва с крыльями на своих коленях, Чжань вглядывается в его морду. Пасть приоткрыта в легком оскале, в глазах — что-то вроде рубинов? На крыльях вырисованные мелкие перья. Почти как живой, но потертый жизнью. Винтаж же, точно. — И что теперь с тобой будет, м-м? Знаешь? Я не знаю, если что. Но забрать тебя не могу… До Чжаня наконец-то докатывает стадия легкой жалости к себе. Поглаживая мифического льва, он вздыхает. А затем тихо говорит: — Я такой неудачник. Боже, неужели я правда наговорил ему всю ту хрень? Кошмар. А после праздников будет еще больше работы… работы, работы, работы… А ведь я в хоре пел, знаешь? И солировал. Хормейстер говорил, что меня ждет великое будущее. А я всё просрал, писю… всё просрал. Отвратительно. Я такой отвратительный… Чжань пожимает плечами, неосознанно выпятив губу. Сейчас он похож на большого ребенка, обиженного несправедливостью жизни. Но ведь он сам виноват, что сидит, где сидит. Как идиот. — Вот бы… вот бы, знаешь, проснуться… в другой реальности. Где я более смелый? Где… где я делаю что-то действительно стоящее. М-м. Ну… или хотя бы да… где я… иду к своей мечте вопреки всему. Где я был бы равным этому придурку… ладно, он не такой уж придурок. Вообще нет звездной болезни, заметил? Телефон сразу же простил, а я бы отплатил, правда… в общем… проснуться… в той реальности, где я актер и певец. Есть же такая? Думаю, что есть. Откатить время назад, снова попытаться и не сдаться… как бы я этого хотел. Жить так. Свободно. Как и ты. Ты ведь умеешь летать, а при этом еще и такой грозный хищник. Да… просто проснуться в другой реальности. Сяо Чжань кивает сам себе. Через время он решает исповедаться статуэтке снова, а затем, убаюканный теплом и полумраком, засыпает. Он столько раз повторил, что хотел бы проснуться в той реальности, где он стоит чего-то большего, успешно занимается музыкой и актерской игрой, что у древнего божества внутри статуэтки просто не было другого выбора. Прямая, упав на две параллельных прямых, образовала углы, сумма которых меньше ста восьмидесяти градусов. А это значит, что эти две параллельные прямые, при достаточном продолжении... пересекаются.