В клетке

— Здравствуй, Уилл. — Доктор Лектер. Я рад, что теперь мы по одну сторону решётки. — Ты рад, что меня посадили или тому, что я с тобой в одной камере? — И то, и то. Но мы два слишком жестоких зверя. Надо полагать, нам придётся бороться за место в клетке.       Ганнибал медленно обходил Уилла по кругу. Его руки опущены, ладони расслаблены, но это обманчивая видимость. Внутри он напряжён, словно пружина. — Я не хочу бороться с тобой, Уилл. Я хочу объединиться. — В каком смысле, доктор Лектер? — В обоих, если быть честным. — Здесь всюду камеры. — Я их не боюсь.       Ганнибал поднял взгляд на потолок камеры, где мигал красным маленький огонёк. Уилл проследил за его взглядом и хищно улыбнулся. Грэм видел, что Ганнибал уже слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. Из рукава в руку скользнула маленькая заточка, сделанная из пластиковой вилки. — Мы должны были сделать это давно. — голос Лектера ровный и тихий. Мужчина подходил ближе, краем глаза наблюдая за руками Уилла. Он увидел лёгкий взмах и почувствовал боль в левом плече, но успел прижать Грэма к холодной стене камеры. — Я позволяю тебе кусаться. — прошептал Ганнибал Уиллу в ухо. — Кусай сильнее, смелый мальчик.       Грэм воткнул заточку глубже и почувствовал кровь на пальцах. Это завораживало и возбуждало. Запах крови, пота и желания. — Что ты сделаешь Ганнибал? — То, что должен. Возьму мне причитающееся. Будет больно, но ты стерпишь, чтобы быть единым со мной. Во всех смыслах, Уилл.       Ганнибал крепче вжал Уилла в стену и просунул свою ногу ему между бёдер, словно сажая на колено. Только в такой позе острее ощущалось возбуждение, когда твёрдый член Грэма упирался Лектеру в бедро. — Ты даже не сможешь отрицать очевидное. — с ехидством шепчет Ганнибал, глядя Уиллу в глаза. — Ты же чувствуешь это?       Грэм не сопротивляется, инстинктивно сам прижимается к ноге Лектера, глубоко дыша от осознания содеянного. Он смотрит на торчащую из плеча Ганнибала заточку, на потёки бурой крови, пачкающие тюремную робу. Уилл, оскалившись, схватил доктора за пепельные волосы и притянул к себе, пробуя того на вкус.       Поцелуй больше походил на обоюдные укусы, с разбитых губ кровь попадала на языки, смешивалась со слюной, оставляла во рту металлический привкус. Ганнибал схватил Уилла за горло и слегка придушил, лишая кислорода. Он наслаждался содеянным, каждой минутой, что Уилл смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалось дикое желание. — Ты хочешь меня? — рычит Лектер и рвёт пуговицы робы, застегнутые на груди Грэма. Они разлетаются в разные стороны, катятся по неровному полу камеры, прячутся под железными кроватями. — Хочешь!       И других вариантов нет. С лёгким шорохом одежда Уилла падает к их ногам, оставляя мужчину в футболке и боксерах. Он не стыдится себя, лишь скрипит белоснежными зубами в бессильной злобе, смешанной со страстью. Ганнибал прижался к нему, просунул руку под резинку трусов и сжал его в кулаке. — Наши желания зачастую сильнее нас, мой мальчик. Тело первейший предатель, оно выдает тебя, когда ты этого не желаешь. — Ганнибал скалился, слушая сдавленные стоны, он наклонился к Уиллу и поцеловал, одновременно размазывая большим пальцем смазку по члену и сжимая сильнее. — Ты ничего не можешь скрыть от меня, никогда не мог.       Уилл прищурился и посмотрел на Ганнибала. — Здесь два хищника, доктор Лектер. — Грэм вывернулся из-под Ганнибала и заломил ему руку, заставляя развернуться спиной. Теперь уже Лектер был прижат к холодному камню стены, чему он, впрочем, не противился. — Хочешь раздеть меня, Уилл? Хочешь видеть меня обнажённым? Тебе даже не придётся меня уговаривать. — Ганнибал сам стянул с плеч робу и оголил спину, на которой красовалось клеймо Вёрджеров. Метка, оставленная на всю жизнь. Уилл касается её пальцами, проводит по ней ладонью, чувствуя её бугристость. Грэм стянул брюки с Ганнибала и прижался пахом к его ягодицам. — Будем выяснять кто сильнее? — Я уже это знаю.       Уилл просунул руку между стеной и Ганнибалом и почувствовал возбуждение Лектера. Он не ожидал, что он такой большой, и осознание этого возбуждало ещё сильнее. Лектер горячий и влажный, твёрдый, Уилл чувствовал даже венки. Грэм поднял руку и коснулся раны, откуда ещё текла кровь. — Нет! — отказ Ганнибала неожидан, груб. Лектер проворно закидывает ногу Уиллу под колено, отчего тот оступается. Секунда — и он под большим телом Лектера, и уже без боксеров. Ганнибал смазывает пальцы своей кровью и раздвигает Уиллу ягодицы. — Это моё! — выдыхает Ганнибал, вводя пальцы в Уилла.       Резким движением он переворачивает профайлера на живот и подтягивает руками за бедра, приподнимая. Никаких предварительных ласк, лишь кровь как смазка. Лектер вошёл в Уилла резко и до конца, наполняя его собой. Грэм застонал от боли, но, стиснув зубы, стерпел.       Он чувствовал Ганнибала как никогда, чувствовал, как боль сменяется наслаждением. Больным, острым, невозможным. Лектер двигался быстро, держа одной рукой Грэма за волосы, а другой вцепившись в его бок. — Только так! — прохрипел Ганнибал.       Уилл застонал громче, чувствуя, что скоро кончит. Наслаждение было слишком сильным. — Ганнибал! — Я здесь! — слова Лектера прозвучали неожиданно ласково.       Грэм чувствовал, что вот-вот кончит, и выгнулся, словно кот, отдаваясь новым ощущениям. Оргазм сильнейший: локти подкосились, и он опустился на пол, почувствовав, что Лектер тоже кончил. Ганнибал хищно улыбался, глядя на голую потную спину под собой. Затем он наклонился и прошептал в самое ухо: — Немедленно оденься. — Вот это да, друзья мои. — улыбка Чилтона неприятна, словно мерзкий оскал. — Заберите у наших мужей это нелепое оружие, они нужны мне живые.       Два крупных санитара вошли в камеру, чтобы забрать заточку. У одного в руках наручники и маски, у другого дубинка, которую он готов пустить в ход. Ганнибал и Уилл стояли в разных углах помещения и внимательно смотрели. — Вы зашли в клетку к хищникам. — медленно проговорил Лектер. — А хищники — кусаются.       Два санитара, два трупа, два перегрызанных горла. И одна свобода. Одна на двоих. Хищники часто находят себе пару на всю жизнь, словно волки.