Я — Учиха Итачи

По скромному мнению Дейдары, Итачи всегда казалась немного… странной. Не такой странной, как тот же Хидан — в плохом смысле этого слова, Дей до сих пор не понимает, как того затянуло в религию и почему он все еще там, потому что кто-кто, а Хидан меньше всего походил на глубоко верующего и поклоняющегося человека, — но Итачи, так или иначе, выделялась среди всех шиноби, что он когда-либо видел и знал. Хотя Акацуки, конечно, и без нее были тем еще сборищем чудиков — и вот как туда занесло его и почему он все еще с ними, Дейдара тоже не понимал, но продолжал держаться их организации. В тот вечер они сидели на кухне, что и неудивительно: если кому-то срочно требовалась Итачи, то почти наверняка ее можно было найти именно там — или же Учихи вовсе нет на базе. Она почему-то безмерно обожала ее: если не готовила, то пила кофе за барной стойкой, рисуя, что-то читая или просто действуя на нервы Данне — одно из ее любимых занятий, из-за чего временами казалось, что самосохранение Учихе планомерно отказывает, — Сасори тоже предпочитал большую часть времени находиться там, если, конечно, не пропадал в своей мастерской. Хидан обычно шутил что-то про вьющееся гнездышко, и что скоро кухни их вообще лишат, но Дейдара его не слушал, напоминал себе про все те вероятные конфликты, что могли между ними быть, и старался забыть все его шуточки — не то чтобы Хидана возможно заткнуть, если тот хотел чем-то поделиться, но он все еще пытался. Потому что нет, он не хотел знать ничего сверх того, о чем знал. Подрывник искренне считал, что они делят территорию: Сасори не любил, когда на плиту покушались, — хотя и в жизни бы в этом не признался, а Учиха делала это с завидным постоянством. И едва Итачи начинала готовить, его напарник появлялся тут как тут, припоминая не то какие-то сгоревшие котелки, не то сковородки, — она бледнела, стискивала челюсти и… скривившись, часто плевалась так, словно вот-вот откусит кукольнику голову. Не единожды после плита и кастрюли переходили к Сасори — к более опытному, как выражалась Итачи с сарказмом, складывая руки на груди и следя за ним хищным взглядом. Возможно, они просто соревновались. Дейдара не собирался сбрасывать такой вариант со счетов, особенно когда стал замечать взгляды напарника на себе и Итачи. Учиха почему-то никогда не могла рассчитать все правильно и стабильно готовила слишком много, подкармливая, кажется, всю организацию. Кроме Сасори — никогда, на самом деле, Сасори. Итачи была странной, Сасори был странным — он молчал про Хидана, да все они были странными, и Дейдара мог с этим мириться большую часть времени, но… Учиха как раз рассеянно что-то мурлыкала под нос, переворачивая на сковороде блины, — готовка ее неизменно успокаивала, и, возможно, именно поэтому она никогда не рассчитывала пропорции правильно: рядом уже высилась целая тарелка блинов, и Итачи точно не собиралась на этом останавливаться, — а затем вдруг спросила: — Когда у тебя день рождения? Дейдара, увлеченный попытками стащить еще парочку блинов, на мгновение растерялся. — Пятого мая? — почти вопросительно ответил он, настороженно поглядев на Учиху. Та довольно прищурилась, кивая так, словно в чем-то только что убедилась, и уходя в свои мысли. Только с удовольствием и пробормотала: — Телец, значит… Он нахмурился, собираясь выспросить, в чем дело, — интонации у нее проскользнули какие-то говорящие, знающие, но Итачи незаметно подпихнула к нему тарелку с блинами, и Дейдара отвлекся. Готовила она все-таки замечательно — необходимо урвать свое, пока не прибежали Хидан или Тоби. Сейчас Дей почти не сомневался, что напарник не соревновался, а немного завидовал, потому и доставал Итачи, следуя дурацкому принципу — раз не достается ему, то не достанется никому. Данна все-таки тот еще засранец. Ревнивый засранец, — поправляет что-то внутри голосом Хидана, но его Дейдара выпихивает из своей головы очередным блином.

***

— Это что, торт?.. — с сомнением спрашивает Дейдара, застывая на пороге и глядя на нечто большое и облитое жидким шоколадом. И впадает в некоторый ступор, когда замечает странную композицию из ягод сверху. С кусочками шоколада. На общепринятый торт это походило все-таки мало — слишком большое, слишком шоколадное, слишком… слишком. Итачи определенно не умеет вовремя останавливаться, — думает Дейдара, вспоминая те беленькие, небольшие и аккуратные тортики, что видел на витринах кондитерских раньше. Он содрогается, представляя, насколько это сладко. Учиха поглощала шоколад в ненормальных объемах — это знали все члены Акацуки, что имели на лице глаза и заставали ее хотя бы раз на кухне — а она, на минуточку, почти жила в ней. Застывшая на месте Итачи бросает на него мимолетный недовольный взгляд, так и говорящий как-же-ты-не-вовремя, жестом приказывает стоять на месте и, подхватив какие-то тонкие свечи, быстро втыкает их прямо в торт и… зажигает их?.. Его брови против воли поднимаются. — С днем рождения! — торжественно объявляет она, подзывая его ближе. Дейдара моргает. С большим трудом он отрывает взгляд от ее шоколадного чудовища, поднимает глаза на довольное лицо Итачи и с некоторым сомнением вспоминает тот диалог пару месяцев назад. Да, точно. Сегодня пятое мая. — Спасибо? — неуверенно произносит он, неосознанно снова косясь на торт и возвращаясь к ее лицу. Дейдара, честно говоря, не уверен, что ему делать, — это, кажется, первый раз, когда его поздравляли с днем рождения. Итачи закатывает глаза, подсказывая: — Ты должен загадать желание и задуть свечи. Дейдара моргает снова. Тем не менее он послушно загадывает что-то — кажется, чтобы Итачи стала чуть менее странной, — и задувает свечи, глядя на сияющее лицо Учихи. Он не задает вопросов, принимая подарки — Итачи впихнула ему в руки, по меньшей мере, восемь, он не уверен, потому что некоторые из них упакованы в пакеты, а Учиха никогда не умела вовремя останавливаться, — и столь же послушно пробует приготовленный для него торт. Необычный, сладкий, но… вкусный? Дейдара сомневался, что мог съесть больше, чем один маленький кусочек за день, но это странно вкусно и… да, сладко. Кажется, он был в шоке. Впрочем, это не помешало ему двинуть в ребра Хидану, когда тот словно почуял что-то — явился полураздетым и сонным на кухню в пять часов утра, невиданная рань для него, — и тут же попытался пальцем собрать слой шоколада с его торта. Хидан, в отличие от него, ни о чем не думал, ну, кроме того, что Итачи приготовила настоящий торт — чудовищный торт, он даже не знал, что их можно приготовить дома и что Учиха умеет их готовить, — и завалила Дея подарками. — А у меня день рождения второго апреля, — невинно заявил он, все-таки стащив кусочек на «попробовать», а после с намеком поиграл бровями. Итачи захихикала, коварно и пакостно улыбаясь, а Дейдара, закатив глаза, ударил его по ребрам еще раз. Хидан определенно испытывал судьбу, подавая Учихе подобные идеи.

***

Конечно же, Итачи сделала это снова. И еще раз. И еще… — Ты же знаешь, что… дни рождения не принято праздновать, да? — осторожно спрашивает Дейдара, без всякого выражения разглядывая очередное сладкое чудовище, что творила Учиха для Какудзу — их взаимоотношения казались еще сложнее, чем взаимоотношения Итачи и Сасори. Итачи определенно остерегалась Какудзу, относясь к нему с некоторым… подозрением, словно ожидая подвоха, но при этом с какой-то благодарностью и осторожным восторгом. Какудзу, казалось, терпеть ее не мог, как и абсолютно всех в Акацуки, но — ее он терпел немного меньше, чем всех остальных, включая Хидана. Хидан, первый и заметивший более лояльное отношение напарника к Учихе, чем к другим, все еще не мог этого простить ни Итачи, ни Какудзу. Кажется, он даже бурчал что-то про привороты и как-то перевернул всю комнату Какудзу в поисках улик… Дейдара предпочитал не вслушиваться в то, что бурчит Хидан, — не то чтобы это ему удавалось: если Хидану требовалось выговориться, он выговаривался, даже если отрезать ему голову. Какудзу это проверял, да. Итачи тем временем рисует какую-то рожицу не то крысы, не то насекомого: Какудзу убьет ее, — со священным ужасом думает Дей, но не мешает, потому что Учихе явно слишком скучно жить без угрозы свернуть шею, — и пожимает плечами. — Это ли не прекрасный повод отпраздновать то, что ты еще жив, м? — спрашивает она слишком серьезно, не отрываясь от своего занятия. — С нашей жизнью необходимо находить радость в подобных мелочах. Посидеть с кем-то, поболтать, поесть сладкого и получить подарки. Отличный стимул прожить еще год, ты так не думаешь? Дейдара об этом не думал, но вспоминает ее слова, когда видит реакцию Какудзу: он поднимает бровь, сверлит сияющую Итачи долгим, немигающим взглядом и неожиданно смягчается, когда заглядывает в толстый и тяжелый даже на вид пакет. На самом деле, он понятия не имел, что можно подарить их казначею — если это, конечно, не казна какой-то страны, — но Учиха, судя по всему, знает. — С днем рождения! — пропевает она, а Какудзу почему-то одобрительно кивает, прижимая ее подарок к груди, как самую дорогую и давно потерянную драгоценность. И совсем ее не убивает. Даже когда видит то непонятное существо на торте — только смотрит, прищурившись, на Итачи, а та расплывается в невинной и сладкой улыбке. Нет, Какудзу послушно задувает свечи, а после, точно как и сам Дейдара, отрезает кусочек — меньше, чем отрезал подрывник, хотя его торт и выглядел иначе: был желтым, покрытым чем-то желейным и… кисловатым на вкус? Какудзу-сама — Итачи всегда звала его только так — не любил сладкое, — невозмутимо поясняла она в процессе, раскладывая вокруг своего художества дольки лимона: не то просто засахаренные, не то выдержанные в сиропе, он так и не понял. Дейдара в очередной раз подумал, что Учиха знает слишком много.

***

Проходит целый год — и они празднуют, кажется, все дни рождения, включая Сасори, хотя тот и сделал все возможное, чтобы саботировать его. Из природной паскудности характера, — шипела Итачи, выясняя у Дейдары через кольцо, где они пропадают и чем занимаются. Он, уже немного понимая, как работает мозг Данны, наоборот, уверен: напарник просто не хотел разочароваться, а потому накануне разругался с Учихой, исчезая на миссии и давая ей замечательный повод себя не поздравлять. Итачи, к удивлению напарника, его не оценила, нагоняя их в городе и затащив всю компанию в ресторан. Кисаме, нежно поглаживающий Самехаду, задумчиво похмыкивал, философски наблюдая за переругивающейся напарницей, уцепившейся в рукав Сасори и тянущей того в нужную ей сторону. Дейдара, лениво наблюдая за тем, как его напарник, вопреки всему, не так уж и сопротивляется — больше дразнясь, чем действительно ругаясь, перекатывается с носка на пятку и интересуется у Кисаме: — А когда у нее самой-то день рождения, м? Кисаме издает неясный звук, выглядя по-настоящему озадаченным. — Зимой?.. — неуверенно отвечает он. — Она больше всего любит зиму. Они переглядываются.

***

Конечно, в организации никто не знал об Учихе ничего — информацию о себе и личные данные она скрывала с той же фанатичностью, что и окунулась в эту затею с праздниками. Дейдара решает, что проще всего спросить прямо. В конце концов, у них все равно образовалась эта странная традиция. Она должна была понимать, что рано или поздно ей это аукнется. — Мой день рождения?.. — переспрашивает Итачи, застывая и пораженно распахивая глаза. — О. О… Она неловко смеется, отводя глаза. — Забудьте. Я не люблю свой день рождения, — признается Учиха, пожимая плечами. — Мне ничего не нужно. На целое мгновение Дейдара теряет дар речи, задохнувшись от возмущения. Разумеется, после этого Итачи с поразительным мастерством избегала любых вопросов о своей жизни, а затем и вовсе стала пропадать на миссиях — любимая тактика Учихи, которая все еще почему-то на них работала. По правде говоря, даже Кисаме не добился от нее ответов, а он пропадал на миссиях вместе с ней — возможностей вызнать нужное у него побольше. Итачи безмерно любит усложнять другим жизнь — Дейдара знал это, но не собирался сдаваться, всерьез размышляя над тем, чтобы просто забраться в архив Конохи и поискать информацию там. Она, конечно, этого не оценит, но Учиха должна была понимать, что не следует начинать то, что не нравится ей самой. — У тебя случайно нет осведомителей в Конохе, м? — интересуется он без задней мысли. Данна бросает на него любопытный взгляд, поднимая бровь и ожидая пояснений. Мгновение Дей сомневается: он все еще не понимал, какие между ними взаимоотношения, но дергать напарника насчет Учихи остерегался — мало ли, вдруг еще вмешается, Сасори все-таки реагировал на нее крайне непредсказуемо. — Итачи не говорит, когда у нее день рождения, — неохотно признает Дейдара, складывая руки на груди и размышляя о том, насколько далеко заходит их желание щелкнуть друг друга по носу — воспользуется ли напарник предоставленной возможностью или нет. Сасори, не меняясь в лице, ровно отвечает: — Девятого июня. Дейдара моргает, уставившись на него и медленно осознавая, что, кажется, он облажался — спрашивал в Акацуки всех и каждого, кроме Сасори. Сасори, который, конечно, знает все, благодаря своей сети осведомителей, но… …он интересовался когда-то Итачи? Он моргает снова, не уверенный в том, что действительно хочет это знать. Но, конечно, подрывник не может не спросить: — А откуда ты… — Орочимару, — обрывает его Сасори тем тоном, который вроде бы отвечает на все вопросы, но порождает, на самом деле, еще больше. Дейдара смотрит на него, сощурившись и загораживая проход в комнату. Первое, что он выучил в Акацуки: если хочешь добиться от кого-то ответов, не давай этому кому-то улизнуть на свободу — и это он про напарника, да. — Он был ею одержим, — с неохотой добавляет Данна спустя время, когда осознает, что тот не сдвинется с места, а на базе — Дей готов молиться на того, кто придумал и спроектировал ее, — нет окон, через которые можно выбраться; прорываться же силой — нет, его напарник слишком горд для такого. Он недоверчиво хмыкает и, ясно понимая, что большего от Сасори не добиться, все-таки пропускает его. Дейдара не знает почему, но уверен — напарник ему соврал.

***

— Может, просто купим ей торт? — предлагает Хидан, разглядывая подгоревший во второй раз корж, и задумчиво тыкает ножом в почерневший край, соскабливая его и подкидывая это в разветвившуюся за годы лиану Зецу. Дейдара провожает глазами хищно задрожавшее растение и бросает скептический взгляд на его розовый в ягодку фартук. Где Хидан нашел подобный ужас — он не знал и, если честно, не хотел знать. — Сам-то веришь, что мы найдем торт, который ей понравится? — Напиздим, что отрежем повару руки, — беспечно пожимает плечами Хидан, смахивая, в конце концов, весь корж в горшок. — Поменяют рецепт, увеличат размер, добавят больше сахара — делов-то. Подрывник едва подавил разочарованный вздох, облокотившись на столешницу и бросая тоскливый взгляд на крем, где намертво застрял венчик. Он мог поспорить, что ни угрозы, ни обещания награды не помогут, — Дейдара никогда не видел ничего подобного тому, что готовит Итачи. Да и Учиха обычно кривилась на купленные сладости — есть она их ела, но всегда ворчала, что те абсолютно безвкусны. — Слушай, а тебе не кажется, что как-то тут… — задумчиво тянет Хидан, поднимая на него взгляд и делая неопределенный жест рукой. — … воняет? Мгновение они смотрят друг другу в глаза, прежде чем одновременно уставиться на духовку, из которой шла тонкая темная дымка, а потом… — Воду!.. — Вырубай, мать твою!.. — …да туши ты! Туши!.. — Убери ты это ебаное полотенце, пока я его тебе!.. Дейдара готов возносить молитвы каждый день в храме, возжигая благовония, потому что, к счастью, никто на их вопли не прибежал. — Блядь, — севшим голосом выдал Хидан, устало падая на стул и пялясь на сгоревшую к биджуу плиту. — Какудзу нас прикончит. — Если только Итачи и Сасори не доберутся до нас первыми, — согласился Дейдара мрачно, с тоской раздумывая о том, что готовить что-то посложнее риса в организации умеют всего двое. И если просить помощи Итачи нельзя, то оставался только один человек, что мог им помочь. К сожалению, придется сначала сознаться в содеянном, прежде чем уговаривать его. О, — нервно засмеялся Дейдара. — Сасори будет в бешенстве.

***

И, конечно, он был. Дейдара ведь уже говорил, что и напарник, и Итачи — каждый из них — определенно считали кухню своей территорией. Они не могли ее поделить даже между собой, что уж говорить о ком-то третьем. …ком-то, кто ее спалил. И это ведь еще Итачи не вернулась с миссии — передернулся он, почти моля о том, чтобы Итачи привычно выключила шиноби на базе и ничего не заметила. Временами Учиха могла не замечать чего-то перед своим носом месяцами, а после ее удавалось убедить, что так оно всегда и было. В последний раз они провернули это тогда, когда в драке случайно лишили ее зеленое чудовище, ласково называемое кактусом — Дейдара сомневался, что Итачи понимает, как выглядят настоящие кактусы, — примерно половины веток. — Вы сделали что? — голос Сасори упал почти до шипения. — Это было случайностью! Клянусь тебе! Сасори, мы вовсе не собирались… — Я определенно тут третий лишний, — пробормотал Хидан, косясь на выход и даже делая несколько маленьких шагов в ту сторону — Дей успевает позавидовать, потому что ему-то от напарника деться некуда, — прежде чем вдруг запнуться и растянуться на полу. — Да ебаный!.. …и резко заткнуться, осознавая. В комнате повисает звенящая тишина, и Дейдара искренне надеется, что напарнику хватит Хидана — они друг друга взаимно не переваривали. Впрочем, кого вообще в Акацуки переваривал Сасори и кто был способен переварить его? Он даже Итачи выводил из себя, а уж она, казалось, мило приятельствовала со всеми членами организации. Ну, кроме Зецу, но его, по правде сказать, никто не любил. Сасори с интересом наклоняет голову, усмехнувшись уголком губ. — Так что ты там говорил? — мягко спрашивает он, едва шевельнув пальцами, — Дейдара передергивает плечами, чувствуя пробежавший по позвоночнику мороз. Он уже приучился обращать внимание на такие мелочи, иногда даже умудряясь избежать его западни, — это любимый трюк Сасори, которым он доводил его первое время до белого каления. Помнится, подрывник почти поверил, что все дело в его неуклюжести, а вовсе не в чьих-то нитях. Хидан, не способный самостоятельно подняться, злобно забормотал проклятья. Дейдара хотел бы сказать, что он ему сочувствует, но, на самом деле, был просто рад, что не на его месте, — ему хватило этого дерьма в свое время. — О, кажется, я знаю, что ты хотел сказать, — присел на корточки Сасори, чуть усмехаясь и заставляя того поднять яростное лицо. — Прости, пожалуйста, Сасори. Я такой идиот, что не способен проследить за духовкой до того, как она вспыхнет огнем. Пожалуйста, помоги, Сасори. Я ничего не забыл? — Иди ты к… Кукольник поднимает бровь: — Кажется, ты перепутал слова. Я все еще не услышал, что ты хочешь. Хидан бросает на него яростный взгляд и стискивает челюсти, явно собираясь разразиться громкой руганью, когда замечает за его спиной Дейдару. Он качает головой и одними губами повторяет: «пожалуйста». Целое мгновение Хидан смотрит на него и выглядит возмущенным, пораженным и самую малость оскорбленным. Дейдара снова качает головой, тихонько кивает на Сасори, на кухню за стеной и проводит по горлу пальцем в самом узнаваемом жесте для шиноби. Жрец выглядит так, словно его стошнит, когда выплевывает: — Пожалуйста. Сасори явно уже успокоился, позабавленный своей выходкой — падением Хидана, однако все равно смотрел на него пару мгновений крайне задумчиво. Благо напарник умел вовремя останавливаться, а потому небрежно кивнул, отпуская его. — Значит, вы решили приготовить торт Итачи, — хмыкает он неясно и, дождавшись их кивков, ненадолго задумывается, прежде чем уйти. — Ублюдок, — тихо шепчет Хидан на ухо Дейдаре, когда кукольник удаляется. — И как ты с ним работаешь? Даже Какудзу себе такого не позволял! Он не любил защищать напарника, и все-таки… …Сасори хотя бы не отрезал мне голову и не грозился распродать на органы, — хочет сказать Дейдара, но, взглянув на Хидана, решает смолчать. Очевидно, у них разные понятия допустимого для тех, с кем они работают.

***

На самом деле, Дейдара все еще немного сомневался, когда они решили обратиться за помощью к его напарнику, в конце концов, это ведь его напарник — и подрывник прекрасно знает, на что тот способен со своим отвратительным характером. И все-таки… — Ладно, я понял, что Учиха в нем нашла, — после долгого молчания сказал Хидан, не сводя взгляд с шоколадного безумия, которое творил Сасори. И ведь действительно старался! Дей прекрасно видел все, что Итачи обожала: много-много шоколада, орехи и крупная вишня, которую Сасори неизвестно где умудрился приобрести-то в стране Дождя. Или закупился в другой стране? Когда успел только? Дейдара соглашается с Хиданом: в конце концов, едва ли еще хоть один человек способен воспроизвести ее извращенные пристрастия и в полной мере понять, сколько сладкого ей необходимо и где наступает перебор даже для нее. У Итачи бывали периоды, когда она считала что-то излишне приторным, хотя Дейдара искренне не понимал, чем приторное отличается от ее нормального: все одно — невозможно сладкое. Сасори, самодовольно усмехнувшись, бросил на них снисходительный взгляд, так и говорящий: ничего тут сложного нет, просто вы — два идиота. Дейдара не собирался с ним спорить, очевидно, что кукольник, знающий Учиху дольше, понимает ее вкусы лучше, чем они. — Вы ведь приготовили подарки? — небрежно интересуется он, и они застывают на месте, застигнутые врасплох. Переглядываются, чувствуя новый виток головной боли, — Итачи никогда ничего не нужно, она даже собственные покупки делала, как правило, спонтанно, а что-то этакое… — Ненавижу дни рождения, — бормочет Хидан, с болью оглядывая кухню. — Как же просто мы жили раньше, а? Без всякой подобной мути. Дейдара тоскливо кивает: и вот зачем Итачи все это начала?

***

В конечном итоге Дейдара решает, что самый лучший подарок — это тот, что идет от всего сердца, сделанный собственными руками. Тем более Итачи давненько заглядывалась на посуду в его лавке… с некоторым сомнением и гордостью он разглядывал огромную ярко-оранжевую кружку со схематичной черной кляксой, напоминающей ее ворону. Дей убил на нее всю ночь, но был уверен: Учихе понравится — та питала странную, необъяснимую слабость к ярким вещам, говоря, что те поднимают настроение и вселяют в нее желание счастливо жить. У Дейдары лично болела от них голова, но о вкусах не спорят — мало ли как работает ее шаринган, вдруг действительно так заряжается? Утро пришлось потратить на переговоры с напарником — весьма короткие, к слову. Подрывник вовремя припомнил, что Данну не пришлось толком уговаривать на торт, хотя он и заготовил тогда кучу аргументов от «кто еще, если не ты» до «только ты сможешь угодить Итачи» — исключительность и признание заслуг всегда работали. В этот раз он, правда, воспользовался другой проторенной дорожкой это-же-для-Итачи, и Сасори без лишнего сопротивления помог расписать по кромке цепочку фуин — Дейдара, конечно, мог и сам, но не был настолько уверен в своих силах: он больше по взрыв-печатям, чем бытовым. Учитывая привычку Учихи потягивать одну чашку кофе-чая по несколько часов… да, фуин, сохраняющие исходную температуру напитка, ей точно не помешают, он уверен. Хидан, выползший на кухню лишь к обеду, радовал Дейдару вдохновенным видом, размахивая руками и сверкая малиновым взором: — …лучшие источники! Лечебная глина! Прекрасные виды! Да Учиха ввек подобного не забудет! Я ей та-а-ако-о-ой план забабахал… о-о-о, а еда? Ты хотя бы раз был там?.. Дейдара рассеянно кивал, пропуская половину слов мимо ушей, — о своей родине Хидан мог говорить часами, не повторяясь. Даже про нежно любимую ругань забывал, довольно жмурясь и бесстыдно хвастаясь достоинствами Страны Горячих Источников.

***

Итачи, конечно, первым делом заглядывает на кухню — и пораженно застывает, глядя на их компанию. Кисаме за ее спиной давит клыкастую улыбку, прислоняясь к косяку и благоразумно перекрывая Учихе выход, если та вдруг решит сбежать. — У нас что, посиделки намечаются? — уточняет с подозрением, оглядывая их лица и красноречиво задерживаясь на усмехнувшемся Сасори. Тот никогда не принимал в них участия, разве что мельком: забежать, поддразнить Учиху — точнее, вывести ее из себя так, чтобы весь остаток вечера она кипела и не могла думать ни о ком, кроме кукольника, — и смыться в мастерскую, куда Итачи пока еще не хватало смелости войти, чтобы продолжить их спор. Дейдара, покосившись на напарника, замечает его вспыхнувший взгляд — наверняка уже придумал, чем вывести ее из себя в этот раз. Конан тоже замечает это, закатывает глаза и, светло улыбнувшись, — предупреждающе пинает кукольника под столом в колено, на что тот даже не морщится, — напоминает: — Какое сегодня число? Итачи зависает. Пробегает глазами по каждому, явно припоминает всевозможные даты и договоренности… и недоуменно смотрит на нее: — Девятое июня? Я что-то пропустила, да? Хидан давится смехом, издавая какой-то подвывающий звук. И тут же принимает серьезный вид, едва замечает угрожающий взгляд Конан на себе. Только губы и дрожат, норовя разъехаться в широченной улыбке. — Именно, — тяжело роняет Пейн, глядя на Учиху с тем самым выражением, с которым он хотя бы раз смотрел на каждого из них: за что ты мне, такое дурное и глупое, досталось? Итачи хватило совести скромно потупить глаза и бросить на них незаметный, умоляющий о спасении взгляд. Никто, конечно, ей помогать не собирался. Дейдара даже удивился, что Лидер-сама вылез из своего кабинета — он, как правило, избегал сборищ как огня, напоминая, что их ему и без того хватает. К Итачи, правда, он всегда неровно дышал… ну, настолько, чтобы доставалось ей в организации больше всех вместе взятых — на что та не уставала ворчать и ругаться. Конец спорам положил Какудзу. Тяжело вздохнув: у меня нет на вас столько времени, Дей мог поклясться, что думал казначей именно это, — он сунул Учихе в руки какую-то бумажку и вышел в коридор. Итачи, вчитываясь в написанное, поменялась в лице. — Поднял на полпроцента?.. — пробормотала она и покосилась вслед казначею, будто не зная, как реагировать. — Да этот старый жмот издевается!.. И застыла, поднимая глаза, с каким-то сомнением оглядывая их: — Нет, я еще поверю, что вы уговорили Лидера присоединиться к нашим посиделкам, но уговорить Какудзу-сама на пересмотр договора?.. Хидан расплылся в самодовольный ухмылке, хотя, он уверен, и понятия не имел, о каком договоре идет речь. Дей покачал головой, отчего-то вспоминая ее слова и испытывая почти жалость: так зациклиться на чужих днях рождения, праздновать и поздравлять всех, но напрочь забыть про свой собственный. — С днем рождения, Учиха, — обрывает чужие мысли Хидан — вот уж кто ни капли не сомневался, и вручает той тонкий конверт. — Развлекайся — путевка бессрочная, все оплачено и включено, — и подмигивает ей, громким шепотом добавляя: — На двух человек, сама-знаешь-почему. Итачи, судя по ее лицу, не знала, но переспрашивать благоразумно не стала. Мгновение она держала конверт в руках, округляя глаза с каждым мгновением, — обвела их внимательным взглядом повторно, надолго застряла на торте, который достал Сасори, медленно зажигая на нем свечи… и беззвучно произнесла нечто очень походящее на «упс». Хидан, услышав ее, жизнерадостно заржал, шутя что-то про то, что от нее другого ждать и не следовало, Кисаме что-то отвечал, а Конан опять закатила глаза… Дейдара искоса смотрел на Данну, борясь с желанием отвернуться или подглядеть, сделав вид, что его тут нет. Впрочем, этим же занимались примерно все члены организации, кроме разве что незаметно улизнувшего вслед за Какудзу Лидера. Кукольник с самым невозмутимым лицом — только глаза так и сверкали! — обогнул стол, легко удерживая торт на руках и замирая перед Итачи. Итачи почему-то тоже застывает, глядя на него так, словно впервые видит. Неловко откашливается, бегает взглядом по кухне и тихо-тихо бормочет — Дейдара едва разбирает ее голос среди хохота Хидана и смеха Кисаме, но знает, что напарник прекрасно ее слышит: — Ты ведь не отравил его, да? Я не переживу, если такой прекрасный торт отравлен… — А если да? — усмехается уголком губ Сасори, не сводя с нее глаз. Мгновение она молчит, обдумывая, а после тяжело вздыхает: — Тогда тебе придется спасать меня, уверена, противоядие где-то в твоих карманах. Как я могу отказаться от своего же торта?.. — Это мой торт. — …ты приготовил его мне! — Итачи, кажется, задохнулась от возмущения. — Чтобы ты задула свечи, не обольщайся. — Не-е-ет, ты не мог! — пауза. — Не мог же, да? Почему ты молчишь?.. Сасори, это просто свинство!.. — Тебе нельзя. — Но он же шоколадный!.. — Итачи, — обрывает ее Сасори и негромко напоминает: — Желание.

…и она задувает свечи.