Panama Red

- Как ты можешь быть уверен, что это дерьмо стоит того, чтобы за ним сюда тащиться, Лип?- спросил Йен, когда ряды одиноко торчащих домишек вперемешку с заброшками и намалеванными повсюду красочными граффити промчались мимо окон их Форд Фокуса. Несмотря на последние десять лет жизни в Гайд-парке, у него не было особых причин навещать соседний Канаривилл. Когда он хотел ночной жизни, почти несуществующей в его районе, он отправлялся в Ист-Лейквью, где молодость, красота и мужской пол автоматически снимали проблему того, что ему еще год ждать до законной покупки алкоголя. - Прошло всего 13 чертовых минут. Тебе нужно чаще выходить на улицу, - Лип выбросил окурок в окно, погоняв воздух ладонью, чтобы рассеять дым, не сводя глаз с дороги. Они ехали на второй машине своих родителей, и отставной полковник Клейтон Галлагер ясно дал понять своему небольшому армейскому подразделению детей, что курение - зло. - Что там за номер дома? Йен прищурился, чтобы рассмотреть ржавый номер на крыльце дома в стиле Тюдоров, мимо которого они проезжали. - 1933. - Окей, мы уже близко, - их машина медленно ползла по улице, пока они изучали номера, и наконец остановилась, добравшись до места назначения - кирпичного двухэтажного здания рядом с надземкой. - Это здесь? - Йен нахмурился, глядя на обветшалые стены и горы разнообразнейшего мусора, усеивающие крошечный квадратный дворик. - Думаю, да, - подтвердил Лип, паркуясь. - Лучше бы это был дом того чувака. Джонси говорит, что у него самое лучшее дерьмо. - Он конченый наркоша, так что должен знать, - согласился Йен. - Парню повезло, что ты стал его соседом в кампусе. - А взамен мы получаем самую лучшую травку. Йен с шумом втянул в себя воздух. - Он всегда говорит, что это - "лучшая хрень, отвал башки", - он добавил кавычки пальцами, чтобы убедиться, что брат знает - он не купится на его очередной загон, даже если это якобы лучшая марихуана, которую можно купить за деньги. -На этот раз это правда, - бледно-голубые глаза Липа так загорелись, что он уже выглядел почти обкуренным, просто говоря об этом. - Panama Red, Йен. Это ебаная легенда. Некоторые говорят, что именно из-за нее случился Вудсток. Весь этот трах и знойные вечеринки, чувак, эпично. Но она исчезла в 70-е, а теперь вернулась, и мы получили карт-бланш. Дрожь возбуждения пробежала по телу Йена, несмотря на его здравый смысл. Последние пару лет жизни радостями его не баловали, так что сокрушительный кайф и, возможно, даже немного свободной любви звучали как то, что доктор прописал. - Ты собираешься войти? - спросил Йен. - Ты пойдешь. Мне нужно объехать квартал и ждать там. - Что? - Йен повернулся к брату и покачал головой. - Ага, значит, есть куча правил. Никакой парковки перед домом, и ты должен спросить Мика. - Мика, - повторил Йен. - Да, если ты этого не сделаешь, то тебя не пустят. - Так это что-то вроде секретного кода?- Йен хихикнул. -Ага, - Лип сунул ему в руку четыре стодолларовые бумажки. - На 30 грамм хватит. - Серьезно? Лучше бы ей быть легендарной за такую цену. - Я же говорил тебе… - Да, да, Джонси нашел Святой Грааль. Хуй с ним. Тогда почему его самого здесь нет? - Потому что он в черном списке этого парня, - объяснил Лип, протягивая руку, чтобы открыть дверь Йена. - Поторопись, мать твою. - Придержи коней. Что он сделал, чтобы попасть в этот список? Мне нужно знать, во что я ввязываюсь, Лип, - Йен закрыл дверь и прислонился к ручке, чтобы его властный старший брат принял его всерьез. - Иначе я туда не пойду. - Я нихрена не знаю, - вздохнул Лип, явно расстроенный и немного обеспокоенный, сканируя улицу через зеркало заднего вида, а затем оглядывая через плечо. - Выкладывай. Ты самый ужасный лжец на свете. - Господи, мы можем обсудить это по дороге домой? Или еще лучше, когда охуенно кайфанем. -Нет. - Блядь, прекрасно. Я думаю, что есть какой-то свободный от дежурства коп, который пасет этого парня с его бандой. Йен закатил глаза. - Его бандой? Он что, гангстер? -Я думаю, они больше, чем просто дружелюбные соседи-дилеры у нас дома, Йен, - Лип казался почти впечатленным. - В любом случае, сделай милость и будь внимателен. Джонси нарушил некоторые правила. - Какие правила? - Он, блядь, припарковался перед домом, а коп засек его и весь день рыскал у них во дворе. - Лип положил руку на руль и хмуро посмотрел на Йена. - Так что продажи на некоторое время пропали. Наверное. А теперь мы делаем то же самое. Вылезай из долбаной машины. - Какого черт, Лип. Ты хочешь, чтобы меня арестовали за хранение наркотиков? - нахмурился Йен в ответ. - Этого не случится, если ты выйдешь. - О Боже, прекрасно, - Йен дернул за ручку. - Но если меня арестуют, тебе лучше, блядь, внести за меня залог, придурок. И не так, как в прошлый хренов раз. - Перестань драматизировать. Тебя даже не арестовали. - Я сидел на заднем сиденье коповской тачки, говнюк долбанутый. - Ладно, ладно, убирайся. Йен показал ему средний палец, но вышел из машины в жару позднего лета, разглядывая ржавую металлическую калитку и дорожку, ведущую на крыльцо. Он даже не успел захлопнуть дверцу машины, как Лип помчался по улице, сигналя левым поворотником. Тебе лучше вернуться за мной, придурок, - Йен мысленно послал это сообщение, дергая ржавый металл, который заскрежетал по цементному тротуару. - Можно было калитку-то и починить, - ворчливо пробормотал он, думая, что отпугивать таким образом клиентов бизнесу не помогает. Ступенькам крыльца тоже не помешало бы немного заботы, решил он и посмотрел в большое эркерное окно справа, надеясь увидеть то, что скрывалось за массивной деревянной дверью, но шторы были плотно задернуты. Место казалось пустынным и почти заброшенным. Водоворот опасений дал о себе знать, и Йен упрекнул себя. Он покупал траву в дюжине разных мест на протяжении многих лет, без хлопот и инцидентов. Кроме того единственного раза с Липом, конечно. Но этот дом вызывал у него дрожь. Сообразив, что он все еще сжимает деньги в потной ладони, Йен начал было засовывать их в передний карман джинсов, но передумал и вместо этого устроил их в кроссовке. Несмотря на то, что он вырос в скучном университетском пригороде, он научился осторожности. Все знали, что последние люди, которым можно доверять, живут в братствах. Лип и его дружки-мудаки стоят любой гоп-стоп компании в этом районе. Дверной звонок болтался на проволоке, так что теперь Йену предстояло решить, каким способом дать о себе знать. Лип сказал, что чувак был очень подозрительным. Может быть, оторванный от косяка звонок - это знак, что им нельзя пользоваться? Или просто отсутствие хозяйского присмотра - главная тема этого места? На мгновение прикусив губу, Йен решил постучать в дверь, полагая, что сможет контролировать последствия этого решения. Он дважды легонько стукнул и стал ждать. Ничего. Черт возьми. Почему он трусит? Теперь он снова дважды громко ботнул, и дверь распахнулась, прежде чем костяшки его пальцев достигли поверхности дерева еще раз. - Я услышал тебя и в первый раз, парень. Сначала Йен подумал, что вот он - дилер. Если бы у него были какие-то странные научные способности, чтобы создать идеального торговца травкой, это был бы этот самый парень. Темные волосы, жесткие глаза, белая майка-алкоголичка с прожженной дыркой возле одного четко очерченного под хлопком соска. Свободные облегающие джинсы висели на бедрах, напрягшихся в агрессивной позе, как будто он был готов прыгнуть на стоящего перед ним человека, чтобы зажать ему рот. Хотя видок у него был довольно злой, в основном он выглядел просто безразличным к тому, что Йен делал на его крыльце. Его губы были сжаты в явной смеси выражения раздражения и долготерпения к дебилу. Дверь захлопнулась прямо перед его носом. - Какого черта? - пробормотал Йен и постучал снова. Дверь снова открылась. - Хочешь попробовать еще раз?- спросил парень. Его руки были скрещены на груди, бицепсы напряглись, а подбородок низко опустился от недовольства. - У тебя есть две секунды, и я не открою дверь в третий раз. - Прости, - Йен покачал головой, прогоняя туман из головы. - Могу я поговорить с Миком? Все, что он получил - это пустой взгляд. Разве он неправильно спросил? - Мик дома? - он попробовал еще раз. Нет ответа. Только ледяные голубые глаза и темные брови, странно подчеркивающие ноль эмоций. - Ты Мик? По-прежнему ничего, и Йен почувствовал, что его терпение иссякает. - Выскажу предположение, что это ты, потому как слышал, что он тот еще мудак. В голубых глазах вспыхнул огонек, и парень отступил на шаг. - Входи, - шагая вглубь дома от Йена, он добавил. - Закрой за собой эту чертову дверь. Внутреннее убранство дома было, пожалуй, на волосок приветливее внешнего. Какая-то студийная концепция, если можно так сказать - он мог видеть кухонный стол, а также диван и телевизор с большим экраном, настроенный на канал по гольфу. Йен мысленно завис, пытаясь соотнести этот вид спорта со всем окружающим, включая парня, который открыл дверь. Отец Йена играл в гольф со своими отставными армейскими приятелями, так что он слишком много слышал об ударах ниже паритета и тому подобной хрени. Это было что-то, что он ассоциировал со старыми пердунами, а не молодыми, горячими наркодилерами. - Кто выигрывает? - он улыбнулся, указывая на экран телевизора. Все, что он получил в ответ, было покачивание головой, прежде чем она исчезла между закрытыми занавесками гостиной, заляпанный бежевый материал которых слегка раздвинулся, чтобы брюнет мог обозревать улицу. - Ты что, издеваешься надо мной? - зарычал он и обратил свой гнев на Йена. - Ты за собой хвост притащил? - Нет! Конечно, нет, - Йен сделал шаг назад в настоящем страхе. - Зачем мне это делать? Я не хочу, чтобы меня арестовали. - Вот ублюдок, - занавески снова раздвинулись. Обнаженные плечи напряглись, посылая рябь мускулов вниз по спине белой майки, и глаза Йена проследили за ней до выпуклости задницы. - Мне просто нужна приличная свалка, и я бы тогда от него избавился. Срань господня, - мысленно заорал Йен, и его глаза устремились в потолок. Он был готов смотреть куда угодно, только не на парня. Во что, черт возьми, Лип втянул его на этот раз? Может, он покупает наркотики у убийцы копов? Ну, у мечтающего стать убийцей копов? Голубые глаза метнулись к нему, обшаривая Йена с головы до ног и обратно, пока он ждал ответа. - Извини, но я не знаю хороших свалок. Ледяная арктическая волна в глазах, казалось, немного посветлела, когда парень опустил шторы и потянулся за пачкой "Мальборо" на кофейном столике. - Зачем ты здесь, Рыжий? - спросил он, вытряхивая одну сигарету и бросая пачку между заклеенным пультом дистанционного управления и порножурналом. Йен почувствовал, как его лицо скривилось при виде копны белокурых волос и огромных сисек, прижатых друг к другу. Брюнет перевел взгляд с Йена на журнал. - Не любитель порно? - О, нет, мне просто нравятся ... неважно, - замученно пробормотал Йен в двадцатый раз с тех пор, как открылась дверь, и он вошел внутрь. - Я здесь, чтобы купить немного, э-э, Panama Red? Темноволосый задумчиво кивнул, и из его ноздрей вырвалась струйка дыма, отчего нос Йена дернулся. - Сколько? - Тридцать грамм. И снова кивок головы. - Пять сотен. Теперь у Йена задергался глаз. Он что, издевается над ним? Неужели ему придется еще и торговаться? - Я взял только четыреста. - Ты, наверное, помнишь, где дверь, а? - голубые глаза отпустили Йена, вместо этого остановившись на медленной игре в гольф по телевизору. Йену показалось, что с тех пор, как он тут, на лужайке ничего не произошло. Впрочем, и в комнате тоже. Вытащив сотовый из переднего кармана джинсов, Йен намеревался послать брату неприятное сообщение и потребовать, чтобы он его забрал прямо сейчас. - Убери эту чертову штуку. Слова были тихими, но от этого не менее страшными, и Йен повиновался. - Просто пишу брату эсэмэску, чтобы он знал, что я не могу заключить сделку, поэтому он должен забрать меня. - Нет, я решил, что ты не уйдешь, пока офицер Любопытная Варвара не сдастся и не отправится домой - чесать своего блохастого недошнауцера. - Ты знаешь, какая у него порода? - Йен мялся в нерешительности. Он простоял у дивана почти десять минут, а теперь оказывается, что его держали в заложниках Бог знает сколько уже времени. - Конечно, знаю, - последовал раздраженный ответ. - А ну сел. Слегка поежившись под пристальным взглядом, Йен послушно сел на край дивана. Лип, вероятно, не пришел бы за ним с полицейским, даже если бы он написал ему и угрожал смертью. И кем бы ни был этот брюнет, он явно не привык, чтобы люди его не слушались. -Ты Мик? - А что? Хочешь послать мне любовную записку? - голос звучал немного приглушенно, парень наклонился, чтобы отодвинуть от стены веретенообразный столик, и начал крутить отверткой винты на крышке вентиляции. Крышка откинулась от стены, открыв груду мешков, наполненных травой и таблетками. Он бросил пакетик на кофейный столик, где тот приземлился на огромные соски, которыми блондинка явно гордилась. Йен счел за счастье, что ему больше не придется смотреть на них. Крышка снова закрылась, и парень, который мог быть или не быть Миком, тоже сел на диван. Их разделяла одна подушка. - Хочешь кайфануть? Хотел ли он? Конечно, но с этим парнем, полицейским у входа и четырьмя сотнями баксов в кроссовке? Был ли кто-нибудь еще в доме? Он оглянулся через плечо, но кухня была вне поля зрения, и все, что он мог видеть за обеденным столом, был темный коридор. - Red - это хорошая сатива, никакого гибридного дерьма на рынке сейчас нет. Я думаю, ты поймешь, что он стоит пятерик, и, возможно, раздобудешь лишнюю сотню. Запах глины и земли наполнил нос Йена в тот момент, когда пакет открылся. Неприятно вспомнились дни лета, когда его заставляли полоть плохонький садик его матери, потому что она не могла встать с постели, чтобы позаботиться о нем сама. - Двадцать семь процентов ТГК. - Срань господня. - Да. И мне не нужно так много, так что это все равно, что получить больше навара за свой доллар. Йен наблюдал, как он оторвал белый квадратик писчей бумаги из упаковки и аккуратно сложил его. Тот плавно скользнул между гибкими пальцами, когда брюнет положил полоску красноватой травы в центр и обвел ее линией табака. - Да, я слышал, что о нем ходят легенды. Буквы, вытатуированные на костяшках пальцев, напомнили Йену, что он имеет дело с кем-то, кто, вероятно, ведет преступную жизнь, но больше всего его поразило то, как искусно бумага перекатывалась между пальцами, снова и снова, слева направо, пока содержимое не было равномерно распределено. Это было все равно, что смотреть на искусство в процессе его создания. Йен решил, что, возможно, запах не так уж и плох. - Олд скул марихуана, задуманная Богом, чтобы словить кайф. - В скрученной бумаге? - Почему бы и нет? Когда крошечный, идеальной формы цилиндр скользнул по поверхности того, что должно было быть самыми мягкими на вид губами в Чикаго и встретился с влажным языком, Йен кивнул. - Ага… - Хорошее решение, Норд Сайд, - с этими словами парень трижды постучал по краю самокрутки, проверяя, правильно ли лег фильтр. - Вообще-то я с южной стороны, - пояснил Йен, принимая косяк и слегка нюхая его, прежде чем встретиться с недоверчивыми голубыми глазами. - Технически. Это было встречено смешком, и голубая сверкающая молния ударила Йена в грудь, а затем пронзила колени и уперлась в пах. Он покосился на дилера и почувствовал, что тот все еще смотрит на него. Подняв руку, чтобы прикрыть огонек зажигалки, он поймал эти голубые глаза прямо на своей промежности и отвел взгляд так быстро, что его чуть не укачало. Должно быть, это он ошибся или так случайно вышло. Ни в коем случае наркодилер не мог изучать "хозяйство" Йена, ни в коем случае. - Ты что, первый раз, девственник? - парень усмехнулся, кивнув на зажигалку и напомнив Йену, что он должен был ею воспользоваться. - Огонь с конца, проще пареной репы. Йен улыбнулся и оттопырил в его сторону палец, а потом поймал себя на мысли, о чем, черт возьми, он думает, когда на него смотрят эти прищуренные глаза. На мгновение его убаюкало нечто интимное. Он дважды щелкнул зажигалкой, прежде чем она загорелась, и пялился на нее, чтобы не попасть под гипноз снова. Пламя палило сухую бумагу и придавало ей желтый оттенок, когда она сгорала в траве, и он слегка вдохнул, избегая резкой затяжки и пронзительных голубых глаз, наблюдающих за ним сквозь струйку дыма, поднимающуюся к потолку. Потом Йен глубоко вдохнул, его глаза затрепетали, когда он втянул в легкие мягкий, слегка терпкий дым, который сразу же растекся по его конечностям и мозгу и остался там, когда он выдохнул остатки. Обычный резкий кашель, которого он ожидал, так и не раздался, и он открыл глаза, которые не помнил, как закрыл. Он тут же вдохнул снова, думая о чистой земле, чужеземных пряностях и мирных вечерах, заставляя себя смеяться над тем, насколько нелепыми стали его мысли всего после трех затяжек. - Вот хееерня-ааа, - простонал он, когда его легкие расслабились, а язык впитал пряное послевкусие. Он неохотно передал косяк, наблюдая затуманенными глазами, как он осел между двумя татуированными пальцами, а затем скользнул между губами. В его ощущениях будто включился гипер-двигатель, он остро осознавал все, мир запульсировал формами и цветами вокруг него. - Эй. Его глаза лениво скользнули к предложенному косяку, но остановились на черных волосах, таких ярких, что ему захотелось прикоснуться к ним, проверить, насколько они шелковистые. - Эй, дурашка… Блестящий синий цвет сменился угольно-черным, и искры, казалось, летели из этих глаз, когда освещенный конец косяка поднесли к его лицу, и он зажал его между большим и указательным пальцами. Еще две затяжки - и он был в блаженстве, плавая в каком-то мягком коконе, и он был уверен, что сможет завоевать мир, если возникнет такая необходимость. Откинувшись на спинку дивана и удобно положив голову, он уставился на облупившуюся краску и мокрые пятна на потолке, ожидая слегка нервного параноидального ощущения, которое так и не появилось. Но вот что пришло, так это конец косяка у его губ и возвращение голубых глаз, таких ярких, что Йен потерялся в них на целую вечность, загипнотизированный чистотой радужки и тем, как они заставляли его думать о летнем небе. - Вдохни, идиот. Последовал смешок, и Йен вдохнул так глубоко, как только смог, задержав дыхание, когда косяк отодвинулся от его губ и остановился у пухлых и удивительных. Он следил за вдохом, словно в замедленной съемке, задерживая дыхание, чтобы они могли выдохнуть вместе. - Черт, - снова простонал он, оседлав волну эйфории. - Этот момент прекрасен. Еще один смешок встретил это грандиозное заявление, и он почувствовал, как парень откинулся на спинку дивана рядом с ним, зеркаля его позу. - Да. Они молча уставились в потолок. - И этот момент тоже прекрасен, - заключил Йен, пораженный тем, что каждый момент может превзойти предыдущий. - Более совершенный. - Совершеннст...ственнее? Йен хихикнул, затем сел, испытывая почти непреодолимую потребность поделиться тем, насколько идеальным был для него этот момент. - Ты чувствуешь это?- спросил он, на мгновение отвлекшись на теплое тело в майке и джинсах, лежащее рядом с ним. Открыв один ленивый покрасневший глаз, парень улыбнулся Йену. - Конечно, дружище, это не первое мое родео. Чувствуя себя так, словно его привязали к ракете и отправили в открытый космос, Йен вскочил с дивана. Он оглядел дом, нуждаясь в чем-то, в чем угодно. Эта потребность была почти невыносимой. Его жизнь проходила мимо в этот момент, и ему нужно было ухватиться за нее. Сейчас. Чего же он ждал? Он перепрыгнул через кофейный столик, не зная, куда направляется, но наслаждаясь безумно счастливым чувством, которое так отличалось от того, что он испытывал слишком долго. - Мы должны пойти на прогулку, - предложил он. - Здесь поблизости есть парк? Еще один ленивый смешок. - Посмотри в окно, придурок. Йен подскочил к окну гостиной, раздвинул занавески и увидел полицейскую машину. - Черт, - пробормотал он. Но солнце стояло низко над горизонтом, посылая во все стороны красные стрелы. - Красота. - Что? Какой он красавец? Уродливый ублюдок. - Иди посмотри! - Йен отвернулся от слепящего солнечного света, моргая в полумраке комнаты. - Вставай. - С какого хрена? Вернись на диван, приятель. - Вста-вай! - Йен не желал принимать "нет" за ответ. Тот не мог пропустить это впечатляющее проявление божественности Господней... что-то вроде этого. - О чем это я? Еще один смешок. - Ты говорил, что хочешь посидеть на этом гребаном диване. - О, неужели? Как-то странно, - но он все равно направился в ту сторону, плюхнувшись рядом с расслабленной фигурой. Он слегка повернулся, чтобы получше разглядеть парня, его колено слегка уперлось ему в бедро. - Ты действительно привлекательный. - Отвали, - но брюнет не сдвинулся с места, просто уставившись в потолок. - Нет, правда. Как будто тебя так много, что это отвлекает. - Что ты сказал? - Теперь он смотрел на Йена широко раскрытыми от изумления глазами. - Что? - спросил Йен. - Именно об этом я тебя и спрашиваю. - Не знаю, но мне чертовски хочется пить. Я едва могу глотать. Нужно что-нибудь мокрое. Облизывая губы, он представлял себе чистые, прохладные ручьи, пресную воду и чудо природы. - Срань господня. - Да, - согласился Йен, улыбаясь, когда его мысли закружились в голове. - Ты когда-нибудь задумывался, что такое сознание? - Черт возьми, нет. - А о чем ты задумываешься?- спросил Йен, положив руку на спинку дивана и задаваясь вопросом, заметит ли парень, если он потреплет несколько прядей темных волос. Он был так близко, что ему нужно было лишь слегка пошевелиться. - Хм? - Интересно, кто это решил, чушь собачья, самая чепуховая чушь из чуши? Йен смотрел, как парень прикрывает рот, когда они оба смеялись, пока не закончился воздух. - Я только говно собачье видел - хихикнул он. - Возможно, это и к лучшему, - они снова рассмеялись, глядя друг на друга. В доме воцарилась тишина, и безмятежность, которую Йен, несомненно, никогда в жизни не испытывал, охватила его. Это был такой разительный контраст с последними годами его жизни, что он почти ошеломил его, поэтому он снова вскочил с дивана. - Нам нужна музыка, - он оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы играть музыку, но ничего не нашел. Слегка наклонившись над парнем, чтобы привлечь его внимание, он спросил: - Эй, музыка?! - Я услышал тебя и в первый раз. - Тогда вставай! - Йен схватил его за руки и рывком поставил на ноги, так что они оказались лицом к лицу в узком пространстве между диваном и столом. - Я так счастлив, что пришел сюда. - Я вижу, - улыбнулся парень, и Йен улыбнулся в ответ. - Ладно, черт. Передай мне пульт. Йен охотно согласился, но не раньше, чем поморщился при виде обнаженной блондинки на журнале. - Кайфоломка, - пожаловался он, поймав взгляд парня и получив в ответ выразительно поднятую бровь. Оба выжидающе повернулись к телевизору. Мужчина в светло-голубых брюках и белых туфлях высоко взмахнул клюшкой для гольфа, прежде чем врезаться ею в мяч. - Ого, - изумился Йен, не понимая, как это он раньше никогда не интересовался гольфом. - Ты это видел? - Конечно. Они постояли перед телевизором несколько минут. - Ну и что?- подсказал Йен. - Ну и что? - Музыка? - О, да. Парень взглянул на Йена, прежде чем переключиться на поиск каналов, маневрируя к музыкальной станции. Их окружила романтическая мелодия, доносившаяся из динамиков. Они снова посмотрели друг на друга, поддавшись очередному приступу хихиканья, и Йену захотелось оторвать эти татуированные пальцы от пухлых губ, чтобы он смог увидеть всю эту улыбку. - К черту это дерьмо, - брюнет продолжил поиск станций, пока «Flo Rida» не начала петь, чтобы они шли тише, тише, тише, тише. Они снова посмотрели друг на друга, синхронно кивая в такт. Йен почувствовал, как его бедра начали набирать ритм, и тяжесть того, что казалось ему тяжестью тысячи дерьмовых жизней, спала с его плеч. - Еще один прекрасный момент, - выдохнул Йен. - Ага. -Мне кажется, я уже подсел, - он не сможет жить без этого теперь, когда попробовал. - Я тоже. Они уставились друг на друга, уверенные, что они одни во Вселенной, а весь остальной мир - это далекое жужжание, не имеющее к ним никакого отношения. - Но все равно чертовски хочется пить. Темноволосая голова кивнула в сторону кухни. - За это будет дополнительная плата, Рыжий. - Нет проблем, это все равно деньги моего брата, - он помолчал, гадая, пишет ли ему Лип. Украдкой взглянув на телефон, он увидел три сообщения и счастливо улыбнулся. Этот говнюк подождет. - А что у тебя есть? - Это не гребаный ресторан, сучка. Йен хихикнул - А можно мне картошку? - он драматически вздохнул. - Боже, как я люблю картошку фри. Разве они не восхитительны? Кетчуп и соль. Мммм… - Заткнись, мать твою, - пробормотал хозяин дома, изучая содержимое холодильника. - Теперь я хочу гребаную картошку фри. - Я мог бы написать брату, чтобы он принес нам немного. - Нет, пока офицер долбоеб не сдастся, - он вытащил из холодильника две бутылки. - Какого хрена? Светлое пиво? Он протянул одну Йену, который стоял, прислонившись к стойке, лицом к нему. Когда они поднесли бутылки к губам, он повторил позу Йена, прислонившись бедром к дверце холодильника. Они снова отхлебнули. Их глаза не отрывались друг от друга, пока медленно тикали мгновения жизни Йена и пузырьки солода взрывались на его вкусовых рецепторах. - Боже, как это хорошо. Я никогда в жизни не пробовал лучшего пива, - заключил Йен, разрывая зрительный контакт, чтобы прочитать этикетку, уверенный, что там будет объяснение, почему это так вкусно. - Тебе нужно больше выходить, чувак. Йен посмеялся над тем, как часто люди продолжают говорить ему, что, возможно, пришло время отпустить все дерьмо, тянущее его вниз. Как и его теперешний ход мыслей. Отставив пиво в сторону, прежде чем оно успело нанести вред его нервной системе, он вытер рот тыльной стороной ладони и поставил бутылку на выступ позади себя, где она соприкоснулась с чем-то липким. Он оглянулся на груду тарелок в раковине, затем продолжил свое изучение захламленного, грязного пространства кухонной стойки. - Хочешь прибраться на кухне? - спросил он, чувствуя себя потрясенным этой мыслью. - У тебя что, кайф поломался, мать твою? Он вытер ладонь о джинсы. - Даже близко нет. Уборка была бы такой продуктивной. - Определенно с тобой что-то не то. Йен пожал плечами, ничто не могло вывести его из того гребаного облака, в котором он находился, и это облако стало намного лучше, как только алкоголь попал в его организм. Это вновь зажгло искру возбуждения в душе, которая ее покидала. Его тело на самом деле покалывало от удовольствия, и он даже не делал ничего, просто жил в данный момент. И самое приятное было то, что его мозг, который имел тенденцию разрушать, накручивая мысли, которые угнетали его до чертиков, снова успокоился. Все, на чем он мог сосредоточиться, - это быть живым, очень живым. Его сердце бешено колотилось от осознания этого, и на секунду он запаниковал, что зря тратит свою жизнь. Ему нужно было что-то сделать, чувствовать и жить полной жизнью. Черт, он так сильно хотел чего-то, но даже не знал, чего. Пока снова не встретился взглядом с юным мужчиной, прислонившимся к холодильнику, уперевшимся бедром в заклеенную лентой ручку, засунувшим большой палец в карман джинсов, приложившим пивную бутылку к белой материи на его животе. Йен почувствовал, как его глаза расширились, когда встретились с голубыми глазами в другом конце кухни, а губы приоткрылись на каждый вдох. Прошла целая жизнь, пока они смотрели друг на друга, и впервые за свои двадцать лет Йен был уверен, что кто-то действительно видит его. Он хотел и теперь точно знал, чего хочет. Пивная бутылка была забыта на стойке рядом с телефоном. Он сделал шаг вперед, немного рывком, потому что его ноги были как желе, а эйфория в животе почти поставила его на колени, когда был встречен на полпути, грудь к груди. Его глаза закрылись, он опустил свои губы на чужие сочные, на которые мысленно пускал слюни с тех пор, как открылась входная дверь. - Оххх, - простонал он без всяких тормозов, но почему-то это было нормально. Более чем нормально... - Отлично. - Заткнись и поцелуй меня. Эти слова попали прямо в член Йена через его сердце, которое пропустило пару ударов от хрипотцы в голосе. Его следующий стон застрял во рту другого парня, и он притянул теплое тело к своему, внезапно разгорячившемуся. Йен удивлялся, почему мужчинам дается только две руки, потому что ему нужно четыре, нет, шесть. Да, шесть рук, чтобы дотронуться до всего, к чему можно прикоснуться. Те две, что у него были, работали сверхурочно, оглаживая каждую изысканную часть тела, к которой он имел доступ. Лицо, плечи, спина, задница, бедра. Это было безумно. Было ли ему когда-нибудь так хорошо? - Не-еет, - простонал он, но мягкий рот исчез, и он попытался последовать за ним своим собственным, открыв глаза в замешательстве, чтобы обнаружить сердитые голубые. - Какого хрена "нет"? - Нет! - Йен быстро поцеловал его. - То есть да. - Иисусе! Кивнув в знак согласия, чтобы не рисковать, Йен задрал белую майку парня, потревожив неестественно идеальную волну темных волос его прически. Бесцельно отшвырнув майку, он снова вернулся к желанным губам, и к сожалению только две его руки занялись делом. На этот раз они нашли путь вниз по гладкой коже спины, по напряженным мышцам и нырнули под пояс джинсов, подталкивая бедра ближе и почти теряя рассудок от ощущения твердых ягодиц под ладонями. Уверенный, что искры летят из его нервных окончаний, пока их члены прижимаются друг к другу через два слоя джинсовой ткани, он так сильно засосал кружащий у него во рту язык, что получил шлепок по затылку. - За что? - проскулил он. - Раздевайся, красавчик, - татуированные пальцы нетерпеливо теребили материал, покрывающий его живот. Его футболка пролетела через кухню, шмякнулась о заднюю дверь и соскользнула на коврик внизу. Йен с удивлением наблюдал за ней, а потом, получив второй удар по затылку, сосредоточил свое внимание на их голых торсах, разделенных сантиметрами воздуха. - Боже, ты чертовски сексуальный, - он слегка подвинулся, чтобы они соприкоснулись, и слегка пошевелился, чтобы усилить трение, потому что это было так хорошо. - А ты странный придурок, - но голубые глаза говорили Йену что-то совершенно другое, и они снова сошлись вместе - губы, члены и руки. Это все, о чем Йен мог думать, пока увесистый сексуальный наркодилер не навалился него, а сильные мясистые бедра не прижались к бедрам Йена, заставляя его с ворчанием откинуться назад на край столешницы. Когда их губы встретились, руки, обхватившие его шею, напряглись, и он свалился уже вперед под тяжестью груза, прижимая другого мужчину к полу своим телом. Их рты двигались быстро, языки неистово, и он старался не думать о том, как его бедра плотно устроились между другими сильными бедрами, иначе бы кончил, вероятно, в джинсы. Однако руки на его теле были полны решимости уничтожить его. Одна сзади вцепилась ему в затылок, а другая протиснулась между их телами к джинсам Йена. Желая увидеть это собственными глазами, он разорвал их сцепленные губы, ударившись лбом о лоб, когда посмотрел на покрытые шрамами и татуировками пальцы, обхватившие его ширинку. Двинув бедрами вперед, он прижался к ним, чувствуя, как чужие напряженные бедра прижимаются к его собственной ладони. Это новое желание, которое было так неотъемлемо от его существования, теперь сконцентрировалось в давлении сильных пальцев и мягких губ, пока пуговица его джинсов не расстегнулась с резким рывком, и все его существование не сузилось. Он был уверен, что его нервные окончания никогда не смогут справиться с тем, что надвигается. Затем молния опустилась, и от этого звука ему стало больно. - Опять тебя унесло? - Да, - выдохнул Йен, - к тебе. Его спина ударилась о холодный, грязный кухонный пол с достаточной силой, чтобы потрясти его мозг, но у него не было возможности сосредоточиться на том, как легко Мик их перевернул, потому что его голые пальцы коснулись члена Йена один раз, второй, прежде чем он услышал звуки другой расстегивающейся пуговицы и молнии. Затем они оказались тесно прижаты друг к другу, пойманные в ловушку твердой рукой. Йен, которым он был раньше, парил где-то вне его тела, пока их члены и тела прижимались друг к другу, кожа к коже, а пальцы, которые могли бы свернуть самый красивый косяк в мире, окружали их, укачивая в устойчивом ритме. Эта искусная уверенность перешла теперь и к его телу, и Йен обхватил темноволосую голову, чтобы наклонить ее и углубить поцелуй, пока они не задохнулись. Он слегка ослабил давление их ртов, слыша дыхание, слетающее с этих губ, вдыхая и выдыхая в унисон вместе с ним. Тело Йена напряглось, и ощущение того, что он привязан к ракете вернулось. Он открыл глаза и уставился в красноватые, полные похоти глаза над собой. Это было сюрреалистично и выходило за рамки любого мирского опыта, который он когда-либо имел. Они не двигались, не отводили глаз и кончили так сильно, что, вероятно, разбудили полицейского, дремавшего в машине перед домом. Потом они закрыли глаза, их тела пульсировали толчками друг о друга, между ними была влага. Пол был твердым и грязным, но Йена это нисколько не волновало. Он спускался на парашюте на землю и чувствовал себя свободным. В конце концов, теплая тяжесть над ним откатилась в сторону, со стоном ударившись об пол. Йен открыл глаза и увидел, как мускулистая рука потянулась к кухонному полотенцу, висящему на ручке плиты, поднесла его к груди и быстро взмахнула. Затем оно приземлилось на промежность Йена. Он привел себя в порядок и вернул полотенце. Оно пролетело через кухню, приземлившись на край мусорного бака. Они застегнулись, но пока не двигались. - Срань господня, - прошептал Йен. - Любовь с первой... затяжки… Низкий смешок взлетел к потолку, довершая удовольствие Йена. - Ага… - Ты Мик? -Ага. - Я - Йен, - он повернул голову, чтобы посмотреть на чужой профиль. - Приятно познакомиться. - Ага. - Я возьму 30 грамм по любой цене. Смешок снова наполнил Йена радостью. - Держу пари. - Это херня всегда такая вкусная? Он не получал ответа в течение минуты или двух. - Нет, я думаю, что в эту партию было что-то добавлено. - Хм, тогда мне нужен именно этот пакетик. И немного гребаной воды. Я мог бы выпить целый океан. - Соленая вода, приятель. - Ладно, тогда озеро, - он хихикнул, не отрывая глаз от улыбающегося профиля рядом с собой. - Как насчет стакана? Облизнув, как представлялось Йену, сухие губы, Мик посмотрел на него и заметил. - Думаю, ты это заслужил. Они встали, и теперь в их движениях чувствовалась некоторая неловкость, несмотря на мягкое сияние последних получаса или около того. Йен натянул футболку через голову и взял стакан с водой, глядя, как белая майка прикрывает грудь Мика. Почувствовав, как возвращается первый укол недовольства, он уже жаждал большего, без чего, как он теперь боялся, не сможет жить. Он схватил телефон с того места, где оставил его рядом с пивной бутылкой, и последовал за Миком из кухни. - Я напишу брату, если ты не против. Набрав пароль, он поднял глаза в поисках подтверждения и увидел неряшливого, нелепого чувака, сидящего на диване точно там, где раньше сидел Йен. Не обращая на него внимания, он смотрел тот же самый канал про гольф, поедая бобы из банки, вилка ритмично зачерпывала их и складывала в его рот, но глаза стрельнули один раз, чтобы холодно оценить Йена. - Э-э, Мик?- пробормотал Йен. - Да, конечно, офицер говнюк ушел, - ответил тот, раздвигая занавески, чтобы можно было смотреть на дорогу, попыхивая зажженной сигаретой. - Скажи ему, чтобы ждал тебя в переулке через два дома отсюда. На двери гаража нарисована свастика. - Мик, - повторил он чуть более настойчиво, направляясь к окну гостиной. - Что? - Это что за тюха-матюха там сидит? - спросил он, кивнув в сторону дивана, но дикая грива растрепанных светлых волос больше не повернулась в сторону Йена. - Матюха, - сказал Мик, с легким отвращением оглядывая сидящего на диване. - Черт возьми, я ненавижу бобы. - Да, тот пентюх, - не то чтобы Йен не гордился своей сексуальностью, и не то чтобы он не участвовал в нескольких публичных демонстрациях этой сексуальности, будучи пьяным в дым в паре клубов, но это не то же самое, что неосознанно кончить, когда какой-то стремный мужик был в комнате по соседству. И откуда у него эти бобы? - Матюха, - повторил Мик. - Да, - сказал Йен, чувствуя раздражение, а затем еще большее раздражение от того, что его кайф ослабевает. - Он! - Матюха, - медленная, сексуальная, понимающая улыбка расплылась по лицу Мика, и она стала шире, когда понимание поползло по лицу Йена. - Так его зовут. Украинские корни. - О,- Йен наклонился ближе, чтобы понизить голос. - Он был здесь все это время? - Не знаю, - пожал тот плечами, затем шмыгнул носом с небольшим вызовом. Может быть, со смущением, как надеялся Йен, а не с сожалением. - Я был немного занят. Йен покраснел от жары, желания и воспоминаний. - Ага, - его ноги понесли его вперед, когда Матюха стал далеким воспоминанием, но рука остановила его от полного сокращения расстояния. - Я принесу тебе травку. Он смотрел, как рука сжимает ткань его футболки, костяшки пальцев были покрасневшими и покрытыми царапинками от недавнего удара об пол, затем пальцы расслабились и отпустили Йена. Мик подошел к кофейному столику, на котором лежал пакет. Когда он схватил его с журнала, сиськи снова появились на свет Божий, и Йен взглянул на их свидетеля, задаваясь вопросом, заметит ли он, и будет ли это его волновать. Один грязный, вонючий носок приземлился поверх журнала, когда растрепа еще глубже зарылся в диванную подушку. Очевидно, он тоже не был любителем. - Четыре сотни, - сказал Мик, жестом приглашая Йена войти в кухню и направиться к черному ходу. - Ты сказал - пять. - Хочешь поспорить? - Нет, - Йен почувствовал, как его лицо расплылось в глупой ухмылке, и ему захотелось пнуть себя, но он вытащил купюры из кроссовка. Взглянув на телефон, он добавил. - Лип говорит, что будет через две минуты. От Липа было и много чего другого написано. - Спасибо за информацию, приятель, - задняя дверь открылась. - Ладно, хорошо, э-мм, спасибо. - Было круто, - согласился Мик, обводя взглядом лицо Йена и медленно спускаясь по его телу. - Увидимся. Йен прошел мимо, направляясь к двери и наклонился, чтобы поцеловать его, но передумал. Сейчас у него не было слов, чтобы описать то, что только что произошло между ними, и он не собирался ими кидаться. - Правильно. Пока. Он развернулся на своих кроссовках, перепрыгивая через две ступеньки. Ранний вечерний воздух приятно овевал кожу, а травка успокоила нервы настолько, что достаточно было одного взгляда через плечо на дом. Мик стоял, облокотившись на перила крыльца, сигарета свисала с пальцев и светила оранжевым огоньком. Он ткнул подбородком в сторону Йена, и тот помахал ему рукой. - Налево, в переулок. - Окей. Он повернул налево, и фары "Фокуса" осветили его, когда он подбежал к машине. - Какого хрена, Йен? - Лип сломался еще до того, как его задница ударилась о сиденье. - Ты пробыл там больше часа. Я был готов вызвать гребаных копов. - Мог бы просто поговорить с офицером-засранцем, припарковавшимся у входа. - Кто это? Что, черт возьми, случилось? - Пока Лип забрасывал его вопросами, машина медленно набирала скорость, проезжая мимо дома Мика. - По крайней мере, ты достал это дерьмо? Как ни щурился Йен, он не мог разглядеть ничего за забором. Однако воображение подсказало ему нужный образ, и он откинулся на спинку сиденья, медленно расплываясь в улыбке. - И что, черт возьми, случилось с твоими волосами?