Panama Red

Йен провел большую часть последующих двух дней, подрабатывая в каждом магазинчике Sunglass Hut в районе Большого Чикаго, подменяя Томов, Диков и Гарри, которые чувствовали необходимость в отпуске в последние мгновения перед окончанием летних каникул и возобновлением занятий. Был полдень вторника, он проделал путь в шесть кварталов от железнодорожного вокзала до дома своей семьи и понял, что лучше будет работать 24 часа в сутки, чем войдет в парадную дверь их дома на Кимбарк-Авеню. Проходя мимо знакомых рядов идеально подстриженных живых изгородей, он отодвинул щеколду на черных кованых воротах, отметив, как они плавно качаются, а не скребут по цементу. Его отец не допустил бы такого непотребства, но теперь Йен не был уверен, что порядок ему больше по душе. На самом деле у него было непреодолимое желание сбить петли на воротах, пока те не начнут царапать по тротуару. Вместо этого он поднялся по полудюжине ступенек к их огромной деревянной двери и приготовился к неизбежному, когда она распахнулась. - Йен, милый, это ты? Съежившись от этого голоса, он снова начал бороться со старым знакомым чувством вины за желание сейчас же испариться. - Да, - крикнул он, надеясь, что сможет сбежать в свою спальню в цоколе. Но мама вышла из гостиной с распростертыми объятиями. Она была одета в блестящий наряд чирлидерши, помпоны высоко поднялись, когда он наклонился, чтобы обнять ее, потому что знал по чрезмерно возбужденным движениям, что она не собирается так просто отлипнуть. - Мы с Лиамом примеряем мою старую одежду. Провели все утро на чердаке, - продолжила она, помахивая перед ним блестящими синтетическими потрясушками. Ее глаза были яркими, слишком яркими, и он снова захотел уйти, но детский голосок Лиама втянул его в гостиную. - Гип-гип ура! - Привет, дружок. У его шестилетнего брата был свой набор помпонов, и его темная кожа блестела от какого-то макияжа. - Дай мне "Й-ии", - радостно завопил он при виде своего старшего брата, стараясь подскакивать в ритме чирлидерских разножек. - Йоу,- крикнул в ответ Йен. - Дай мне Е-е! - Е! - Дай мне Ээн! - Эн. Маленькое тело перестало подпрыгивать, но помпоны с кисточками все еще вертелись. - Это твое имя, Йен! - О! Приятно узнать! Пока мальчик кружился, наблюдая, как кисточки ловят солнечный свет, Йен радовался, что занавески на большом панорамном окне наконец-то распахнулись. Но это не помешало ему попытаться сбежать. Он высвободил руки из объятий матери. - У меня есть дела. - Хорошо, - в ее голосе прозвучало разочарование, но он уже отступил к главному входу и двери в подвал. - Я дам Лиаму сделать мне прическу, чтобы потом мы могли устроить шоу, дорогой. - Скорее всего меня здесь не будет. Ухожу, - решил он, чувствуя себя говнюком, но страдающим и злящимся говнюком. - Мы снимем это на видео, - объявил Лиам. - Ты сможешь посмотреть его на своем телефоне. - Отличная идея. - Ты должен пойти со мной на чердак, - брат перестал вертеться, чтобы подбросить помпоны в воздух и попытаться поймать их, прежде чем они упадут на деревянный пол. - Я хотел поиграть со всеми твоими армейскими штучками, но мама не позволила. Йен сжал челюсти так сильно, что почувствовал, как его зубы слегка вдавились в десны, но не посмотрел на женщину рядом с ним, зная, что ее глаза будут молить о прощении, и, зная, что он предпочел бы видеть их пустыми, а не умоляющими. И вспышка ненависти к себе завершила этот круг. - Конечно, дружок, мы скоро так и сделаем. Но сейчас мне надо собираться, - он поцеловал мягкие темные кудряшки и позволил своей любви к брату вытеснить гнев и горечь по отношению к матери. Вспоминая, что когда-то он любил Монику Галлагер больше всего на свете. Лиам даже бросил вертеться и посмотрел Йену в глаза. - Клянешься? - спросил он, явно не доверяя до конца обещалкам большого братца. - Клянусь. Жизнь Лиама не была похожа на сказку о баловне младшеньком, который еще и сдерживал плотину между нервными срывами их матери. На самом деле, в этом возрасте у Йена был буфер в виде его старшей сестры, чтобы защитить его, но она больше не жила с ними, и ни у кого из оставшихся детей не было задатков, чтобы выступить в качестве суррогатной матери для последнего ребенка Галлагеров, и Лиам знал это. Но, похоже, это не портило настроение мальчика. Может быть, он окажется единственным Галлагером, который не будет копить груз обид на своих родителей. - Отец будет дома в эти выходные, - весело добавила Моника. - Я надеялась, что мы сможем устроить семейный ужин в воскресенье. Так всегда было... Йен не стал задерживаться, чтобы не давать второе обещание. Закрыв за собой дверь цоколя, он перешагнул через две ступеньки. Ужин с братьями и сестрами - это одно, но терпеть обоих родителей - совсем другое. Тот факт, что Клейтон Галлагер редко бывал дома, не разбивал Йену сердце, хотя это был реальный, рабочий способ отвлечь от него самого внимание матери. Как только он спустился в подвал, он откинул мысли о своей семье вместе с одеждой и встал под душ, планируя вымыть каждый сантиметр своего тела в надежде смыть негатив, и что более важно, готовясь к тому, о чем он не переставал думать в течение двух дней. Он почувствовал вкус этого чего-то, и теперь все остальное казалось бессмысленным или, что еще хуже, высасывающим душу. К тому времени, когда он стоял перед своим шкафом, уставившись на джинсы и футболки, его кожа была розовой и покалывающей миллионами крошечных иголочек возбуждения. Он хотел надеть узкие джинсы, потому что знал, что выглядит в них сногсшибательно, но скакать, как Лиам стаскивая их… к тому же сегодня было чертовски жарко, яйца мигом будут в мыле. Вот засада. Может стоит надеть легкие спортивные шорты и майку… Облегченный доступ, и если двигаться правильно, ноги будут еще эффектнее, чем в джинсах. Он надел облегающую темно-бордовую пару в черную полоску, затем порылся в майках, сваленных на полке. Когда он вытащил черную футболку, к ней прицепилась зеленая - корпуса морской пехоты США, и он отбросил ее в угол шкафа, обливаясь холодком ненависти, воспоминания всегда уводили его в депрессию. Но на этот раз такого не произошло, потому что ему было на чем сосредоточиться. Расчесывая пальцами волосы и брызгая там и сям дезодорантом, он молча молился, чтобы Мик был дома, когда он туда доберется. Без его номера телефона он не мог предупредить, что придет, и ни в коем случае не собирался просить Липа с Джонси позвонить, потому что не хотел, чтобы они знали, что он задумал. К тому же он уже два дня ничего не слышал о брате. Наверное, тот все еще разгуливает под кайфом или отключился где-нибудь на диване. Школа начиналась через неделю, и Лип был на карандаше у их отца за то, что облажался в прошлом году, поэтому пытался накормить свою растаманскую душу впрок. Душу Йена тоже нужно было подкормить. Электричка довезла его до станции в нескольких кварталах от дома Мика, и пока он шел по улице, его шаги замедлились. Двое мужчин болтались по двору, глядя в свои телефоны и игнорируя друг друга. Черт, что же он делает? Не загоняйся, - сказал он себе. - Продолжай идти и приближайся к дому. Не то чтобы появление незнакомцев в этом доме было чем-то особенным. Он встретился взглядом с первым парнем, примерно своего возраста, с длинными всклокоченными волосами и светло-голубыми глазами. Не чувствуя враждебности, Йен кивнул и толкнул металлическую калитку по бетону. Пока две пары глаз наблюдали за ним, он указал на входную дверь, но никто не остановил его продвижения, поэтому он медленно поднялся по ступенькам, задаваясь вопросом, что он делает на шатком крыльце Мика теперь, когда он действительно здесь. После двух сильных ударов по дереву дверь распахнулась, и улыбка, о существовании которой на своем лице он даже не подозревал, дрогнула. Мужчина средних лет, с сигаретой во рту, уставился на него. - Да? - буркнул он, не вынимая сигареты, и пепел смешался с редкими жесткими волосками на его обнаженной груди. - Гм-м, - начал Йен, не зная, к чему он клонит, потому что ему никогда не приходило в голову, что кто-то другой откроет дверь, и это было чертовски глупо, так как недалеко во дворе болтались два незнакомых парня. На самом деле он пришел сюда не за травкой. На самом деле он даже не проверил свой бумажник, так что, кто знает, хватит ли у него денег, чтобы купить хоть один грамм. Вспомнив, как дверь захлопнулась перед его носом в прошлый раз, когда он колебался, он выпалил: - Мик здесь? Мужчина посмотрел через плечо Йена, вероятно, ожидая какого-то подтверждения от охранников, затем отошел, и Йен последовал за ним внутрь, где его ждали еще более разочаровывающие сюрпризы. Комната была полна мужчин, все они разговаривали или просто слонялись. Он насчитал семерых - от самого младшего до самого старшего, того, что открыл дверь. Он также встретился взглядом с Матюхой, который на этот раз выходил из кухни с банкой корнишонов. Увидев его, ожидающего у входа, тот остановился и небрежно прислонился плечом к стене, засосав в рот маринованный мини-огурец. Он холодно скользнул глазами по Йену. В прошлый раз тот был под кайфом, в сексуальном дурмане и удивился, обнаружив в доме кого-то еще. Теперь не было ни того, ни другого, оценивающие золотистые глаза встретились с оценивающими зелеными. Матюхе Йен не нравился, и по какой-то причине это чувство было взаимным. - Сколько? - спросил самый старший, снова привлекая внимание Йена к своим седеющим волосам и равнодушному выражению лица. - Как видишь, мы заняты, так что давай закругляться. Йен не знал, действительно ли кто-то в комнате был занятым, но физиономии у всех казались озабоченными. На кухонном столе было разложено множество бумаг, которое разглядывало несколько человек. Еще двое подсчитывали наличные за кофейным столиком, и Йен заметил, что "сисечный" журнал исчез, но телевизор все еще транслировал гольф. - Вообще-то я здесь, чтобы с Миком повидаться, а не покупать… - Он тебя ждет? Ничего похожего не говорил, - Йен получил в ответ недоверчивый взгляд, и лицо напротив полностью заволокло волной сигаретного дыма. - Кто ты, блядь, такой? Все взгляды в комнате обратились к нему, и он замер. Кем он, блядь, был? Да никем. Но все его тело корчило от мысли, что его вышвырнут, не дав увидеться с человеком, которого он хотел, в котором нуждался. Он мог бы вернуться в другой день, но он уже знал, что сегодняшний облом не принесет ему ничего хорошего. - Старый друг. Я был в этом районе и решил поздороваться. - У Мика нет старых друзей, - мужчина продолжил попыхивать и пялиться, и Йен тоже уставился на поплывшие татуировки на его груди. Еще одни женские сиськи, охуенно. Он не мог себе представить, что могло заставить кого-то сделать такую татуировку. Засунув окурок сигареты в пустую банку из-под "Бад Лайт", мужчина снова заговорил: - Это тебе не комната для свиданий, мальчик. Тут люди дела делают. - Простите, я думал, он живет здесь, - Йен почувствовал, как начинает проваливаться и попробовал выстроить план, найти какой-то вариант, который не закончится для него слишком плохо. Во всяком случае, именно этому он и учился. Но это не всегда срабатывало. - Да похрен. Он на заднем дворе, - решил мужчина, отпуская Йена и поворачиваясь к Матюхе. - Проводи. Йен хотел сказать, что знает дорогу, и ему никакого профита от этого украинского растрепы рядом, когда он увидит Мика, но разум пнул его, что лучше просто сделать так, как ему сказали. Оттолкнувшись от стены, Матюха направился на кухню, Йен кивнул своему недавнему собеседнику, но его внимание, как и внимание всех остальных, давно ускользнуло. Войдя в кухню, он посмотрел на грязный пол, чувствуя, как румянец заливает его кожу от макушки до пят. Когда он снова поднял глаза, Матюха ухмылялся. Он бросил пустую банку из-под маринованных огурцов в мусорное ведро и толкнул заднюю дверь. Йен был в секунде от вопроса, в чем, черт возьми, проблема - так ухмыляться, ебало треснет, но солнечный свет и сильный жар просачивались через открытую дверь, и он был встречен зрелищем, которого жаждал последние два дня. - У тебя компания, Мик, - объявил Матюха, и Йен добавил неприязнь к легкому акценту ко всему остальному, что ему не нравилось в этом парне. - Да ладно? Когда эти слова нахлынули на Йена, Матюха исчез с лица земли вместе со всем накопившимся стрессом Йена. Он вышел на заднее крыльцо, блуждая глазами по темным волосам и розовой коже, по тому, как небрежно устроилось в шезлонге тело мужчины. Мик был без рубашки, джинсы задраны до икр, ноги плавали в мелком детском бассейне с водой. - Ну, если, конечно, не Красная Панама пожаловала, - он усмехнулся, посасывая сигарету и глядя на Йена с тем, что, как тот надеялся, было интересом, а не просто забавой. - Уже гонишься за кайфом? Йен кивнул, потому что у него пересохло в горле, и он вдруг почувствовал неуверенность. Что он здесь делает? Какого хрена он думал, что может просто явиться на то, что, как он знал, было намеком на секс? Даже если и так, он не позволял себе думать об этих словах подобным образом, потому что этот парень его фактически сводил с ума нахрен. - Спасибо, Матюх, вали, - ухмыльнулся Мик, зажимая сигарету между губами и щелкая пальцами в их направлении. Дверь захлопнулась, провожатый вернулся в дом. - Ты собираешься стоять на ступеньках весь чертов день? - Может быть, - подумал Йен, пока его ноги оставались прикованными к земной поверхности, а язык - заплетенным в косичку, но глаза жили своей собственной жизнью. - Как хошь, - Мик снова подставил лицо солнцу, закрыв глаза и скрестив ноги в воде. Йен проследил за изгибами его тела от носа до пальцев ног, путешествуя по густым ресницам и приоткрытым губам, вдоль обнаженной шеи к почти гладкой груди и, наконец, остановился на промежности, обтянутой выцветшими джинсами. На секунду он подумал, что он каким-то образом накурился травки и галлюцинирует, потому что не было разумного объяснения пьянящей реакции. Громкий крик из дома вывел его из транса, и он глубоко вздохнул, направляясь к детскому бассейну и другому шезлонгу, ломая голову, как бы начать разговор. Но он снова был сбит с толку, когда столкнулся лицом к лицу со стопкой журналов на сиденье шезлонга. Плейбой, Пентхаус, Хастлер. - Это твои? - спросил он, складывая их в стопку и усаживаясь в кресло. Не найдя места, где можно было бы пристроить эту библиотеку, он положил ее на колени, опасаясь, что ночью ему приснятся кошмары. Глаза открылись, с юмором глядя на колени Йена. - Конечно. Я изучаю статьи. Йен поднял верхнее издание, старательно избегая взглядом огромных сосков. - Да они 1984 года! Охуеть, какие там свежие статьи. - Это был хороший год для порно журнальчиков, Йен. Обалдев от звука своего имени, произнесенного этим ртом, Йен ухмыльнулся журналам, несмотря на подозрительную тень на теле модели, которая намекала на ее располагавшиеся ниже, не облагороженные излишней стрижкой области. - Ах так? Какой из них твой любимый? - копаясь в куче, он промурлыкал себе под нос - О, держу пари, что этот. - Он поднял журнал. - Целуются две цыпочки. Горячо. - Ага, как скажешь. Открыв журнал, Йен посмотрел поверх, встречаясь взглядом с голубыми глазами, которые слегка прищурились на изображение на обложке. - Давай глянем, - начал Йен, листая страницы, пока не нашел наконец-то текст. Драматически откашлявшись, он продекламировал нараспев: - Он проводит рукой по моей груди, чувствуя, как в ответ твердеет сосок. Я теряю всякое чувство времени, когда он продолжает поглаживать меня там… - Ладно! Ты победил, придурок, они не мои. Но Йену так понравился звук его смеха, что он пересилил собственное желание бросить читать. Глубоко в животе отзывалось что-то томительное в ответ на это хриплое хихиканье. - Я вся мокрая... - прежде чем он успел продолжить фразу, рука метнулась вперед и сбросила журнал в бассейн. Он печально плеснул по 15 сантиметрам воды, прежде чем погрузиться на дно. - Значит, они действительно не твои? - рассмеялся Йен и бросил остальные журналы на траву рядом со своим шезлонгом. - Нет, мой дядя искал в гараже удлинители и наткнулся на старую коллекцию моего отца. Пацаны ее по рукам пустили. - Твой отец будет злиться из-за этого? - спросил Йен, указывая на бассейн. - Наверное, встанет из могилы и прикует меня к батарее. - Ой, я сочувствую. - Да, этот парень был святым. Йен наблюдал за появившейся ухмылкой и был почти уверен, что увидел сарказм. - Значит, нам не нужна минута молчания? - Больше уместна минута празднования. Солнце уже начало опалять кожу, но Йен предпочел бы сгореть до чертовой хрустящей корочки, чем покинуть этот задний двор. - Давно он умер? - спросил он, задаваясь вопросом, не переступает ли черту на территории, слишком личной для того, что у них происходит. - Умер в тюрьме, когда мне было 12. Решив прекратить допрос, пока не пожалел об этом, Йен потянулся к кроссовкам, чтобы развязать шнурки. - Вода выглядит освежающе. Не возражаешь, если я присоединюсь? - Будь как дома. Некоторое время они сидели молча, глядя, как их босые ноги скользят по воде в нескольких сантиметрах друг от друга. Конечно, Йену пришлось сдержать порыв превратить все это в эротический флирт. С бандой наркоторговцев в соседней комнате это, вероятно, была плохая идея. - Так почему ты сегодня в трущобах? Вся Панама уже вышла? - голос звучал небрежно, но это не помешало Йену надеяться, что хозяину не все равно, зачем он пришел. -Нет… ну, может быть. Мой брат слинял после той ночи, и с тех пор я его не видел. Почти уверен, что, когда он вернется, от пакетика останется только воспоминание. - Жестко. Не поделился ни одним граммом? - Разок в тот вечер, когда я ушел от тебя. Мы свернули один косяк по дороге домой, - Йен помолчал, думая о дороге домой. Лип ворчал о том, почему он так долго возился, и его отключило от порнографических воспоминаний. - Но это было не то же самое. Может быть потому, что меня от первого прихода отпускало. Знаешь, чего-то не хватало. Мик смотрел на него, поджав губы. - О, я не жалуюсь. Классная травка. - Конечно, - ответил тот, открывая крышку сумки-холодильника рядом с собой и вытаскивая пластиковый контейнер. Он бросил его Йену на колени. - Угощайся. Йен открыл защелки на контейнере, чтобы увидеть два квадратных пирожных. Они выглядели восхитительно, и если были тем, чем он думал, то он попал на небеса. Взяв одно, он понюхал его и откусил маленький кусочек, наслаждаясь сладостью. - Лучше возьми оба, - предложил Мик, когда Йен начал закрывать крышку. - Съешь первое, а через полчаса второе. Если ты думал, что "Бад Лайт" - лучшее пиво, которое ты когда-либо пил, из-за этого обосрешься от счастья. Его ухмылка вернулась, как и сексуальный взгляд, который он бросал на Йена столько раз в тот памятный день. С тех пор Йен почти не спал, потому что мечты вторгались в его сознание всякий раз, когда он закрывал глаза. - Что ж, вполне разумно, - рассмеялся он. - Что, уже в штаны наложил? - Угу, - и он запихнул половину пирожного в рот, стараясь не разговаривать. - Черт, вкусно как. Кто их готовил? - Я, придурок. Знаешь, не только лицом торгую. - Я знаю, - выдохнул Йен, стараясь не улыбаться, потому что был уверен, что зубы будут испачканы шоколадом с травкой, но, черт возьми, это было трудно. - Боже, я даже не под кайфом, а это самый лучший брауни на свете. Йен не был уверен, было ли это солнечным ожогом на коже Мика или румянцем от комплимента, но сам покраснел от удовольствия за реакцию. - Не хочешь поделиться секретом? - спросил он, прежде чем запихнуть остаток лакомства в рот. Мик перестал открывать пиво, чтобы посмотреть на Йена. - Может быть и поделюсь, - он протянул бутылку пива и схватил себе вторую. - Спасибо. Теперь они пили в тишине, и сглаживание острых краев началось, приятное медленное скольжение из реальности в идеальный мир, которое Йен испытал два дня назад. На этот раз было еще приятнее, потому что переход был очень мягким. - Кофе в гранулах. - Что? В пирожных? - Да, больше раскрывает шоколад , - Йен был уверен, что на этот раз Мик действительно покраснел, и кивнул в знак согласия, полагая, что будет кивать и улыбаться на все, что скажет этот парень. Он провел языком по зубам, разглядывая пирожное, все еще лежащее у него на коленях, затем закрыл крышку и положил контейнер под стул, не желая менять ощущение, которое он испытывал, на более сильное. - Так это твой дядя открыл дверь? - спросил он. - Здоровяк, седые волосы зализаны назад. - Ага. - А это твоя... - он подыскивал нужное слово, но услышал в голове только Липа, - банда? Опять смешок. - Конечно. Йен потягивал пиво из бутылки, опускаясь глубже в шезлонг и размышляя, сможет ли он когда-нибудь покинуть его, потому что он был так чертовски расслаблен, как будто тревога не могла коснуться его. Он выпустил долгий удовлетворенный вздох, и голубые глаза улыбнулись ему. - Семья. Йен посмотрел, ожидая разъяснений. - Все эти парни там? - Ага. Ну, кроме Матюхи, - Йен кивнул, пораженный тем, как легко им было разговаривать. - Братья, кузены, родственники, короче… - Что-то вроде семейного бизнеса. - Типа того, - согласился Мик, делая большой глоток пива и напоминая Йену, что у него есть своя бутылка. - Почему ты не помогаешь им? - он наклонил бутылку в сторону дома. - Там все такие занятые были. Бросив на Йена страдальческий взгляд, Мик хмыкнул. - Я ни за что не потащу дурь через границу. Не заинтересован в том, чтобы срок мотать. Пошло оно на хуй, уж лучше торговать. - Тебя когда-нибудь запирали? - После колонии для малолеток, слава Богу, нет, - Мик посмотрел на Йена, ухмыляясь, как будто знал ответ на вопрос, который собирался задать. - А тебя когда-нибудь запирали? Йен пожал плечами, чертовски благодарный Красной Панаме, текущей по его венам и держащей в надежных скрепах его генетику, которая затянет его в жалость к себе при таком повороте разговора. - Да ладно? - перепросил Мик, пробегая глазами по торсу Йена. - Ну разве он не полон сюрпризов? И его нога ударилась о ногу Йена, а затем соскользнула, создавая крошечное цунами в воде. Йен зачарованно наблюдал за происходящим. Его тело кричало в предвкушении и отвлекало его от того, куда шел разум. - А вообще, чей это бассейн? - Племянника. Иногда приходит с братом, когда его старушка работает в ночную в торговом центре. Йен слушал вполуха, наблюдая, как его стопа подкрадывается все ближе, как торпеда, преследующая цель, но струсил перед самым контактом. - Итак, - поддразнил Йен, набираясь храбрости, чтобы попробовать еще раз, - вот чем ты занимаешься в свой выходной? Печешь пирожные и принимаешь ножные ванночки? - Похоже на то, - ответили ему. - А вот чем же ты занимаешься в свой выходной? Йен допил остатки пива, во рту пересохло от травки и желания, когда он попытался расшифровать этот вопрос, изучая лицо другого парня. Что, по его мнению, здесь делает Йен? Возможно, он сам мог бы ему сказать. После нескольких молчаливых мгновений, когда он думал, что сгорит от солнечных лучей и своей страсти, их ноги снова встретились. Стопа Мика так и не отодвинулась, медленно лаская кожу, пока прохладная вода ласкала их обоих. Сердце Йена замерло, и он с удивлением уставился на бассейн, прежде чем перевести загоревшийся взгляд на лицо Мика, наблюдая, как его прикрытые веки поворачиваются за солнечными лучами. Следуя взглядом за линиями тела, Йен запоминал каждый сантиметр, пока снова не увидел их покачивающиеся в воде стопы. Его были на несколько размеров больше, и это удивило его на секунду. Несмотря на то, что он был выше, он чувствовал себя менее значительным, но не в плохом смысле. Казалось, что Мик врывался в его окружение каменной стеной, и это давало Йену мирно отдыхать в его тени, попутно копаясь в своей запутанной жизни. Скольжение мокрой кожи по коже ускорилось, и мозг Йена сдался на милость члену. Тот очень заинтересовался возможностью обвести кругом бледную лодыжку и подняться вверх по икре. Вот, блядь, он и попался за своим эротическим фут флиртом, понял Йен, увидев широкую ухмылку напротив. - У тебя стояк оттого, что по моей ноге поелозил? Йен старался не смотреть на свою промежность, самоконтроль его явно предал. Конечно же, проклятые шорты, которые он решил надеть из-за чудес легкого доступа сделали свое дело. План выполнен на 100%, член показан во всей красе. - Г-мм… - начал он. - Нуу, ага. Теперь Йену нужно было знать. Его взгляд переместился на чужие джинсы, но стратегически поставленная пивная бутылка загораживала обзор. Йен бросил умоляющий взгляд, и улыбка напротив была такой широкой, что он смог увидеть оба ряда белых зубов. - Придурок. Сдерживая смех, Мик поднес бутылку к губам и выпил оставшуюся жидкость. Йен залип на то, как сглатывает это горло, затем опустил глаза. Внушительный бугор. Господи, теперь у Йена все начало пульсировать от еле сдерживаемой похоти. Они сидели на открытом месте, и яркий солнечный свет бил на них прожектором. Толпа народа всего лишь через одну дверь отсюда. Но ему же нужна буквально минутка, и он управится. Может быть, даже меньше, если он сможет прикоснуться к парню напротив, пока тот кончает. Прикоснуться к любой его части, предпочтительно более интимной, чем его ноги, но, черт возьми, по-видимому, и так сойдет. - Микки, - незнакомый голос прорвался сквозь изголодавшиеся по сексу мысли Йена. - Ты нужен дяде Кенни. Йен слегка поерзал в шезлонге, отчасти для того, чтобы посмотреть на заднее крыльцо, а отчасти для того, чтобы поестественнее прикрыть свой грех. Один из парней, который пересчитывал деньги в гостиной, наблюдал за ними, у него были светлые волосы, а правая рука прикрывала глаза. - Нахуя? - ответил Микки, снова привлекая внимание Йена. - Для поездки. - На хуй… Но Микки вытащил ноги из бассейна, стряхивая с них теплую воду. Йен последовал примеру, гадая, не подошел ли к концу его приятный день. Брауни действительно начал вливаться расслабленностью в его организм, так что, возможно, все-таки разгонит тучи на горизонте. Задняя дверь снова захлопнулась, и Йен увидел, как Микки натягивает ботинок на босую ногу. Он притормозил, раскатывая джинсы и посмотрел на Йена. - Ну что ж, Панама, лучше поторопись. Йен сунул мокрые ноги в кроссовки и встал, неловко соображая, как попрощаться. Сбежать через заднюю калитку, как в прошлый раз, или последовать за Микки в дом? - Подбросить куда-нибудь? Кивнув, Йен почувствовал легкое воодушевление. - Спасибо. Он тупо стоял рядом со своим садовым шезлонгом, просто радуясь возможности провести больше времени вместе, даже если это была всего лишь поездка по городу. - Доешь свое пирожное, - скомандовал Мик, бросая контейнер Йену, прежде чем встать со стула и прикрыть грудь черной футболкой без рукавов. Они вошли в дом, Йен последовал за ним, пирожное таяло у него во рту. Мик остановился в гостиной. - Что за поездка? - спросил он мужчину, который открыл дверь, очевидно, дядю Кенни. Йен хотел встать прямо за спиной Мика, чтобы исчезнуть из вида, потому что все взгляды в комнате были устремлены на него. И ни один из них не казался дружелюбным. - Кто, блядь, этот парень, Микки? - Спросил дядя Кенни, бросая распечатку карты на кухонный стол и свирепо глядя на племянника. - Точно не стоящий тревог и волнений. Они устроили состязание в гляделки, и желание Йена спрятаться в тени Мика стало еще сильнее. Теперь он чувствовал себя полным придурком за то, что поставил того в такое положение. Он уже собирался объявить, что уходит, когда заговорил дядя Кенни. - Сделка в цехе, - объяснил он, бросая Мику связку ключей. - Возьми Матвея. - Я справлюсь один. Дядя Кенни повернулся к Мику и подошел ближе. - Ах ты, мелкий говнюк, рот открываешь, только чтобы наперекор пойти! Мик пожал плечами и схватил со стола пачку "Мальборо". - Не всегда. У Йена чуть глаза не вылезли из орбит при этом обмене репликами. Дядя Кенни был в два раза больше Мика, в два раза старше, очевидно, был главой в этой семье, но Мик казался совершенно невозмутимым, когда затянулся сигаретой. И Кенни, должно быть, решил, что пацан не стоит хлопот. Он потер лоб, а затем отпустил Мика, покачав головой. Они направились к двери с одним прощальным замечанием: -Не облажайся. Ты знаешь, что у моего терпения есть хренов предел. Микки наклонил голову назад, выдыхая струйку дыма в сторону дяди. - Пусть даже кровь не водица, Микки. Больше ничего не было сказано, и Йен последовал за Миком через парадную дверь к старому грузовику "Форд". - Ого. Это было круто, - выдохнул Йен. Все, что он получил в ответ, было еще одно безразличное пожатие плечами. Он скользнул на пассажирское сиденье, осматривая салон, пока его взгляд не остановился на водителе. - Пристегнись, мужик. Я не хочу рисковать глупостями. Йен повиновался, застегивая ремень, а Мик протянул руку через кабину к бардачку, чтобы покопаться в бумагах и мелкой ерунде. - Черт возьми, - выругался он, захлопывая дверцу. - Мудачье, каждый гребаный раз пиздят мои солнечные очки! Прежде чем Йен успел ответить, он выпрямился и отъехал от тротуара. - Куда? - Гайд-Парк? - Это вопрос? - Э-э, нет, я там живу. Тебе по пути? - Конечно. Они ехали в тишине, если не считать тихой музыки, доносившейся из радио, и случайных замечаний Йена. Здания со свистом проносились мимо его окна, убаюкивая его, погружая в сонное состояние расслабленности и удовлетворенности. - Вот мой торговый центр, - тихо заметил он, когда в поле зрения появилась гигантская парковка. - А-а, у тебя есть торговый центр, не так ли? Йен радостно рассмеялся, медленно оглядывая своего водителя. - Да, но я тут под прикрытием, продаю солнцезащитные очки весь день. Ой! Брови Микки удивленно приподнялись на вскрик Йена. - Приходи завтра в Sunglass Hut! Я дам тебе нормальную цену, раз твои пропали. Йен опустил взгляд на свои колени, чувствуя себя глупо из-за того, что был так взволнован этой идеей, хотя он действительно мог бы провернуть скидку на пару лучших Оукли. - Да, может быть, - Мик говорил так, будто действительно имел это в виду, и Йен позволил себе надеяться. Совсем чуть-чуть с тех пор, как он узнал, что надежда потом оборачивается разочарованием, а он не очень хорошо справлялся с этим чувством. - Я знаю одну пару. Отлично на тебе будут смотреться, - это вызвало у него еще один заинтересованный взгляд, и Йен снова откинулся на спинку сиденья. Его конечности начали наливаться тяжестью, и каждый раз, проверяя губы, он стирал глупую улыбку и просто вздыхал, счастливый и довольный. - Назовешь какой-нибудь адрес или мне выкинуть тебя на обочине? Йен попытался сосредоточиться на вопросе, но жар солнца согревал его, а тихая музыка по радио убаюкивала. Он определенно не хотел возвращаться домой, где все разъедало бы приятное чувство. - Дальше направо - парк. Просто высади меня там. - Будешь кататься на качелях? - Может быть, - звучало не так уж плохо. - Может быть, младшего братишку прогуляю. Мик остановил грузовик у обочины под гигантским вязом и припарковал его, затем повернулся, чтобы посмотреть на Йена, который воспринимал каждое движение как отдельный кадр, яркий и сочный. Его сердце бешено заколотилось, и он сухо сглотнул. Он смотрел, как Микки положил руку на спинку сиденья, оплетая пальцами подголовник Йена. Йен проследил за его рукой, через бицепс и обнаженное плечо к лицу. Зная, что пора вылезать из грузовика, он вспомнил, зачем ехал на поезде в Канаривил, и решил просто плыть по течению. Опустив глаза на центральную консоль, он взял телефон, бумажник и ключи, лежащие на нем, затем положил их на приборную панель. При этом левая рука Микки лежала на руле, татуированные пальцы постукивали по потертому пластику. Он рискнул бросить быстрый взгляд на лицо Микки, но тот пассивно наблюдал за Йеном, слегка склонив голову вправо. Пока Йен продолжал смотреть, его язык скользнул по нижней губе, останавливая ухмылку, которая пыталась вырваться. Йен поднял консоль и утопил ее в спинку сиденья. Прежде чем скользнуть задницей по дешевой обивке, он щелкнул кнопкой громкости на радио, и из динамиков полилась попса, похожая на голос Джастина Бибера. Теперь Йен определенно не смотрел на Микки. Он просто замер рядом, упираясь коленями. Несмотря на возбуждение, охватившее его тело, он колебался, задаваясь вопросом, не перешел ли черту, предполагая слишком многое из их последней встречи. Но он, безусловно, дал достаточно времени послать его лесом, если бы Микки захотел. Он положил ладонь на грудь Микки, чувствуя жар сквозь поношенную футболку "Металлики", и что-то похожее на рычание вырвалось из его горла, когда сердце забилось под его рукой. Подняв глаза к слегка приоткрытым губам, он уставился на них, вспоминая, какими они были нежными, но твердыми. Приветливыми. Йен закрыл глаза и наклонился, предвкушая вспышку желания, когда их губы встретятся, но все равно оказался потрясен ею. - Ах-х, - простонал он, прижимаясь сильнее, когда рот Мика слегка приоткрылся, принимая его язык. Он придвинулся ближе, скользнул ладонью по лицу Микки и погладил его по щеке большим пальцем. Еще один стон вырвался, когда ладонь обхватила его сзади за шею, удерживая на месте, когда их головы наклонились, чтобы углубить поцелуй. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, а дыхание прерваться, рука на его шее скользнула вниз к середине спины и притянула его ближе, крепче, стягивая их вместе, и Йен опустил пальцы к джинсам Микки, массируя выпуклость под ними. - Эй, - прошептал Микки в рот Йену, когда его рука накрыла руку Йена и переместила ее на бедро. - Мы парканулись перед парком, Йен. Они все еще были так близко, губы почти соприкасались, но не двигались. Йен почувствовал, как сдерживаемая сексуальная потребность уступает место какой-то другой, чему-то томительному, и он слегка повернул голову, потерся щекой о мягкие губы, а затем легонько лег головой на плечо. Он собирался вернуться на свое место, попрощаться, но застыл. Плечо было твердым и теплым, его окружил невероятно приятный мужской запах. Он чувствовал, как его сердце колотится в унисон с другим, и был так чертовски взволнован, что боялся пошевелиться. Рука на его спине медленно скользнула, поглаживая каждый позвонок, и Йен затаил дыхание, когда она ненадолго задержалась на пояснице, а затем крепко обняла его за талию. Йен глубоко вздохнул. Его глаза закрылись, дыхание выровнялось, а пальцы впились в бедро Микки. Время шло, пока по радио не зазвучала реклама автомобиля, выдернув Йена из тумана, и он отстранился настолько, что его щека прижалась к щеке Микки. Он немного боялся двинуться, посмотреть в глаза и разрушить тот фантастический мир, который он создал для себя. Мир фантазий, где его убаюкал в самом лучшем в его жизни объятии наркоторговец. Он еще немного отстранился, однако не сводя глаз с подбородка Микки. - М-мм, извини. Я просто, эээ.. На пухлых губах появилась легкая улыбка. - Разве похоже, что я жалуюсь? Взгляд Йена взлетел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть вопросительно поднятые брови, но это не прервало его смущения, и он скользнул вдоль сиденья, все время кивая. - Хорошо, это хорошо, - Его ладонь нащупала дверную ручку, а нога ступила на тротуар. Он неловко поднял руку. - Ладно, ладно, пока. Он захлопнул дверь, не дожидаясь ответа, но повернулся к окну, когда услышал, как оно опустилось. Мик положил руку на спинку сиденья, которое только что освободил Йен, и слегка наклонился вперед. - До скорого, Панама.