Лагерь для Ли Феликса

Крис доносит его до медпункта на руках. Врача на месте не оказывается, но сам кабинет открыт, поэтому вожатый укладывает Феликса на одну из свободных кроватей и садится рядом. Кровать немного прогибается под весом Чана, и Феликс шумно сглатывает, потому что так близко к старшему он ещё не был. Голова все ещё кружится и немного подташнивает от жары и перенапряжения, но все эти ощущения не могут перекрыть то противное волнение, которое испытываешь рядом с человеком, который тебе нравится. Вкус, который никак не смыть и не перебить. Крис осторожно смачивает его колени перекисью. Старается сделать все максимально нежно и аккуратно, но Феликс все равно кусает губы и тихо шипит каждый раз, когда ватка только приближается к ранке. — Притворщик, — мягко говорит Крис и улыбается так тепло, что у Феликса сердце пропускает удар. Улыбка, не похожая на все то, что давал ему Чан до этого, выбивает из колеи. Потому что в такого Чана нельзя не влюбиться. Даже если это случается повторно. Феликс робко улыбается ему в ответ и отводит взгляд в сторону, чувствуя себя немного неловко. Он ищет, за что бы зацепиться глазами, и пропускает момент, когда Крис берет его ладонь в свои руки, осматривая повреждения. Ощущения смешанные. Содранные области противно горят и ноют, но места, где касается своей рукой Чан, горят по-особенному. Феликс думает, каково было бы держаться с ним за руки, как приятно просто переплести пальцы и чувствовать тепло его ладони. Ему кажется, что с Чаном все делать приятно. Уши краснеют, и Крис как назло замечает это. — Тебе плохо? — спрашивает он, протягивая руку и накрывая ею немного влажный лоб младшего. — Нет, все нормально, — неумело врет Ликс и отводит ладонь вожатого от своего лица. Но старший не убирает руку и переплетает с ним пальцы. Феликс поднимает глаза на него, а когда взгляды встречаются, его сердце пропускает ещё парочку ударов, потому что глаза Криса — темная бездна, в которой Ликс, кажется, начинает тонуть с головой. Ладонь Чана мягкая и очень тёплая. Её не хочется отпускать, поэтому для надёжности Феликс сжимает ее своими пальцами совсем легонько, как бы проверяя, не снится ли ему это. — Не обманывай меня, — говорит Крис низким голосом, совсем негромко, но достаточно, чтобы пустить по хребту и спине младшего табун мурашек. Чан аккуратно, будто не желая спугнуть, касается подбородка Феликса своими длинными прекрасными пальцами, скользит вдоль скулы и накрывает щеку, чуть поднимая лицо вверх. А Ликс, будто загипнотизированный змеем-искусителем, не двигается и смотрит ему в глаза, ожидая, что же подарит ему старший. Крис приближается необычно медленно, сокращая расстояние между ними аккуратно и не торопясь. Сердце в груди стучит совсем быстро, ведь между ним и Чаном всего какие-то десять сантиметров, так близко, что он чувствует его дыхание на своей щеке. — Феликс! — кричит Джисон откуда-то из дверей медпункта, разрушая атмосферу более чем полностью. Крис мажет влажными губами по щеке и замирает, а Ликс чувствует, как его сердце медленно падает вниз. — Мы заняли второе место, представляешь! — голос Хана все ближе, он разувается у двери и заглядывает за каждую кушетку в поисках друга. А Феликсу хочется разрыдаться, потому что... — Поцелуи только для победителей, — шепчет ему на ухо Крис и поднимается с кровати. Бум. Ещё никогда Феликс так сильно не ненавидел себя. А Чан без лишних слов проходит мимо Джисона и с силой задевает его плечом, покидая медпункт. Вот же блять.