Лагерь для Ли Феликса

— Тебе точно ничего не будет за то, что ты смылся из медпункта? — спрашивает его Хан, открывая кран уличного умывальника и опуская зубную щётку под прохладную воду. — Угу, — кивает ему Феликс в ответ, а потом вытаскивает щётку изо рта и легко добавляет, — я просто колени поцарапал и шлёпнулся из-за того, что было слишком жарко, зачем мне лежать там всю ночь? Уж очень страшно, я там вообще один находился, — передёргивает плечами и снова отправляет щётку за щеку, быстро-быстро двигая ей. Феликс наклоняется к кранику и обнимает его губами, набирая в рот воды. Джисон бросает взгляд на его слишком короткие шорты и говорит негромко: — Не будь ты моим корешом, я бы тебя выебал. Ликс в ответ только смеётся и зажимает кран таким образом, чтобы струя брызнула в сторону Хана. Тот возмущённо отряхивает капли с футболки и легко толкает Феликса в плечо. — Ликс, блять! — А не надо пиздеть. Шорты такие, потому что так нужно, — совсем тихо говорит он и едва заметно кивает в сторону вожатого. Джисон поворачивается и смотрит за спину, мгновенно проклиная себя за идиотизм, потому что Крис стоит не так далеко, а глаза у него горят. Ведь дебильную шутку про трах он слышал уж точно. — БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ, — тихо кричит себе под нос и вытирает лицо краем футболки, — я пошёл в комнату, пока твоя машина для убийств не переключилась на меня, нахуй надо. И успевает уйти ещё до того, как Ликс что-то отвечает ему. А Феликс буквально чувствует обжигающий взгляд на себе. Ощущает его уже на протяжении нескольких минут. Мурашки по коже. Он наклоняет к умывальнику и вновь обхватывает губами кран, жадно глотая воду, потому что стало как-то жарко. — Решил поиграть со мной? — слышит за спиной хриплый голос вожатого, совсем рядом. Феликс выпрямляется и оборачивается к нему, становясь лицом к лицу. Пальцами он намеренно медленно вытирает влажные от воды губы и поднимает взгляд вверх, улавливая, как опасно блестят глаза Криса. — Что, простите? — отвечает ему Ликс и едва улыбается уголками губ, замечая, как напрягаются мышцы на руках вожатого, когда тот сжимает кулаки. Вокруг буквально никого: звуки болтовни давно стихли, а двери в жилые комнаты закрыты. Все разошлись по койкам. Кроме Ликса, который ищет любовные приключения на свою задницу. Вожатый делает беззвучный шаг вперёд, а Ликс пятится до тех пор, пока лопатки не встречаются с горячей стеной. — Откуда у тебя мой номер, Феликс? — и от последнего прошибает, потому что обращение становится таким персональным и слишком личным, что у младшего начинают мелко дрожать ноги от возбуждения. Крис выше на пару сантиметров, но в сравнении с Феликсом выглядит огромным из-за открытых рук и широких античных плеч, и Ликс буквально остро чувствует жар, исходящий от его тела, ощущает напряжение, что играет между ними в этот миг. От раздражённого и заведённого Криса веет какой-то звериной сексуальностью, и Феликсу кажется, что тот может поставить на колени лишь одним безмолвным взглядом. — Не понимаю о чём ты, Крис, — уже вовсю улыбается Ликс, когда чувствует лёгкое касание пальцев к своим бёдрам. Тело простреливает нотками первого наслаждения, и остаётся только молиться, чтобы позорно не кончить в шорты от простых прикосновений. Чан прижимается к его ляжке пахом, а младшего будто под дых тяжело ударили. Потому что у Чана натурально стоит. Попался. — Тебе нравятся такие игры? — Крис глухо усмехается и касается кончиком носа шеи, обдавая её горячим дыханием. Грубая ладонь скользит немного выше, под ткань свободных коротких шорт, и накрывает нагую ягодицу, чуть сжимая её и выбивая из груди Феликса шумный вздох. Младшего начинает легко потряхивать от нарастающего возбуждения. Вожатый стоит слишком близко, касается слишком интимно и действует слишком опьяняющие. Он водит кончиком носа по шее и клеймит кожу лёгкими поцелуями, от которых Ликс раз за разом немножко умирает внутри. Второй рукой Крис неспешно проникает под футболку и, не встречая сопротивления, аккуратно и ласково оглаживает соски подушечками пальцев. С языка срываются первые нетерпеливые стоны, за которые Чан награждает младшего обидной ухмылкой. — Хочешь поиграть как взрослый? — шепчет ему Крис в самые губы, и Ликс готов поклясться, что испытывает их касание на своих, но Крис только медлит и дразнит, а на самом деле и не собирается полноценно целовать его. У младшего кончики ушей краснеют, губы начинают пульсировать и саднить, а сам он застывает в предвкушении. — Поцелуй меня, — негромко скулит Феликс, кажется, переставая дышать. Сердце стучит так громко, что может показаться, будто оно совсем скоро выпрыгнет из груди. Тук-тук-тук-тук. Отбивает ритм в висках, застревает в горле и падает куда-то вниз, потому что Крис быстро облизывается и касается его губ своими, прихватывая верхнюю и нежно засасывая её. Вожатый весь такой суровый и грозный, но губы у него мягкие и тёплые. И Феликс давно бы сполз по стенке вниз, если не его сильные руки и крепкие объятия. Младший замирает от переизбытка чувств. Ему одновременно хочется смыться подальше из-за собственной неопытности и прижаться сильнее. Но природное упрямство и любопытство берёт верх, и Феликс крепко хватается нервно подрагивающими пальцами за края футболки Криса и пусть неумело и как-то отчаянно, но отвечает на поцелуй, закрывая глаза и сладко постанывая от новых ощущений. Крис, кажется, теряется во времени. Потому что когда он отстраняется и перестаёт целовать младшего, тот тяжело дышит. Губы Ликса блестят и покраснели по краям из-за того, что Крис целовал их слишком много и не мог остановиться. Старшего клинит. От стройных ног в ебучих шортах, от мелких веснушек на лице и плечах (он помнит каждую из них после душа), от припухших красных губ и влажного взгляда: такого упрямого и одновременно умоляющего. И Крис с раздражением понимает, что попался на ебаную дешёвую уловку какого-то школьника, из-за которой он накинулся и облапал его как спермотоксикозный подросток. Феликс с видом полного победителя облизывается и вытирает остатки слюны всё ещё дрожащими пальцами. С видом, мать его, абсолютного победителя. У Чана желание проучить парня срабатывает быстрее, чем он сам успевает это понять, поэтому он наклоняется к Феликсу и шепчет на ухо: — Детям пора спать. На что Ликс обиженно поджимает губы и толкает его в плечо, бросая себе под нос что-то из разряда «ты ещё пожалеешь». Осознание душит. Младший влетает в их с Ханом комнату как ураган и громко закрывает за собой дверь, вымещая на ней только малую часть своей обиды. Значит, так, да? — Джисон, научи меня целоваться.