Лагерь для Ли Феликса

— Мне холодно, — жалуется Феликс, вытаскивая голову из-под подушки и отвлекая вожатого от чтения.   Температура у младшего держится уже несколько дней на мразотной отметке 37 и 1, состояние средней паршивости, но благодаря Крису и его постельному режиму (к сожалению, на разных кроватях), Ликсу день ото дня становится всё лучше и лучше, но ещё скучнее и скучнее. Любимый родной незаменимый драгоценный телефон покоится выключенным где-то на дне вожатской тумбочки, вызывая в Феликсе лишь грустные вздохи вперемешку с кашлем.    Он поднимает голову над кроватью и встречается взглядом с Крисом, а у старшего как-то необычно екает в груди.   Непривычно, неправильно. Так не должно быть. Взъерошенная примятая чёлка, прядки, торчащие в разные стороны, не должны вызывать такие неоднозначные ощущения.   Феликс сонно моргает, давая Чану время рассмотреть каждую веснушку на его лице, останавливаясь на скоплении нескольких светлых пятнышек над веками. Рот пересыхает от желания поцеловать каждую из них, погладить пальцами щеки, а ещё обнимать младшего хочется так сильно, что челюсть ядовито сводит, когда Крис сам себя одёргивает. Так нельзя.   — Мне холодно, — более настойчиво повторяет Феликс, и, не дожидаясь, пока Чан отвиснет, ложится к нему в кровать, прижимаясь горячим животом к его боку и укладывая голову на торс.   У Чана сердце в груди стучит слишком быстро, а место, где Феликс касается своими пальцами, натурально печёт.   — Обними меня, — просит младший, зарываясь носом в шею, выдыхает (о боже) так горячо, что разряд импульса проходит через всё тело и оседает внизу живота.   Криса колбасит от «заобнимать и зачмокать» до «нагнуть и выебать», но истина, всё же, где-то посередине, поэтому он просто накрывает Феликса своим одеялом.   Чана буквально распирает от эмоций. В голове «ты мне нравишься», оброненное Ликсом во время грозы несколько дней назад, повторяется раз за разом, а младший так доверчиво жмётся к боку, что это... слишком. Крис, привыкший об отношениях рассуждать здраво и спокойно (читать как поебались и разошлись), теперь прижимает Феликса к боку и чувствует себя так чертовски правильно и хорошо, что это даже немного пугает. И, должно быть, обнимает слишком сильно, потому что младший как-то неровно сопит и ёрзает в его руках, поворачиваясь к Крису спиной и прижимаясь к его груди на манер «большая маленькая» ложечка.   Слишком комфортно. Как будто вернулся домой после долгой поездки. Правильно. Так, что хочется забыться и отпустить все переживания, ослабить самоконтроль.    — Тебе не спится? — выдыхает ему в шею вожатый, легко и как-то бессознательно бодая носом короткие волоски ниже затылка.   — Теперь точно не хочется, — хрипло отвечает ему Ликс и чуть прогибается в спине, как бы ненавязчиво прижимаясь бёдрами к паху Криса.   Разрушая шаткий баланс в голове Чана и склоняя чашу весов в сторону «завалить и выебать».   Горячка плохо помогает соображать, а в совокупности с «захотел-сделал» вообще дикая смесь. У Феликса в голове какая-то каша из мыслей, ощущений и эмоций. Запах парфюма Чана буквально обволакивает и туманит рассудок, как дорогой наркотик, от которого так хорошо, что оторваться невозможно.   Феликсу кажется, что он сошёл с ума, именно в тот момент, когда старший еле заметно, совсем невесомо касается губами шеи. У младшего сердце сначала замедляет ритм, а потом, словно заведённое,заходится в бешеном стуке, потому что за губами следуют пальцы. Они скользят вдоль позвоночника вниз, неспешно и легко, но ощущаются как раскалённые пруты, оставляющие после себя горячий след.   С губ срываются первые неосознанные всхлипы, начинает кружиться голова, а перед глазами расплываться разноцветные круги. Здравый смысл, смущение и сознание отключаются.    — Крис, пожалуйста, — вышептывает в подушку Феликс, изгибая спину и приглушённо скуля от беглых и невесомых поглаживаний. Пальцы старшего постепенно опускаются ещё ниже и уже ласкают промежность (Феликс даже не успевает осознать, как оказывается с приспущенными шортами), нежно сжимают мошонку в ладони и едва заметно оглаживают сжимающийся вход, пуская по телу Феликса мощный разряд, от которого он крупно вздрагивает.   Ощущается всё, будто в нарезанном на отдельные кадры кино. Его лихорадит: тело от температуры такое чувствительное, а внешний мир чувствуется каким-то неосязаемым и иным. Уши закладывает от ощущения, а напряжение внизу живота сводит с ума. Ему хочется встать на колени и умолять трахнуть себя пальцами, потому что стыд покинул чат, забрав с собой адекватные мысли и голос разума.    — Крис, — как-то жалобно повторяет он, сильнее выставляя задницу и пряча пылающее от смущения лицо в изгибе локтя.   Сквозь приглушённый гул в ушах он слышит, как сначала хлопает дверца его тумбочки, а потом щёлкает пластиковая крышка. По комнате разносится знакомый запах ментола.   — Попроси, — повелительно звучит словно из вакуума, и от одного только тона по позвоночнику бежит табун мурашек. Подушечка указательного пальца легко давит на вход, не проникая, а Феликс буквально готов начать умолять побыстрее поиметь его. Желание раздвинуть ноги пошире заседает на подкорке.   — Крис, пожалуйста, Крис, — на выдохе быстро выговаривает младший, крупно вздрагивая и издавая утробное «а-а-а-ах», когда смазанный палец проникает сразу на всю длину, обжигая чувствительные стенки прикосновением и ебанным ментолом. Он судорожно сжимается вокруг и дышит быстро-быстро, потому что это не должно ощущаться так остро.   — Мой чувствительный мальчик, — хвалит его Чан, свободной ладонью прихватывая медового цвета ягодицу и отводя её в сторону для лучшего обзора, а затем наклоняется и шепчет прямо в красное от температуры и стыда ушко, — такая тесная и приятная дырка, Ликси.   Финиш.   У Феликса от обращения сносит крышу и срывает тормоза. Он перестаёт сдерживаться, смущение куда-то пропадает, а желание выходит на первый план.   Голова кружится, руки ощущаются какими-то ватными, но он переворачивает на живот и разводит ноги в стороны настолько, насколько позволяют приспущенные шорты, чуть приподнимая бёдра над кроватью. Он готов кончить только от одной этой позы и осознания, что Крис смотрит на него.   Вожатый одобрительно цокает и добавляет ещё немного смазки на отверстие, проталкивая прохладную жидкость внутрь.   Ментол заставляет Феликса скулить и поджимать пальцы на ногах от ощущений.   Младший возбуждён и расслаблен настолько, что второй палец входит без проблем, а Крис начинает дразнить его, проникая ими поочерёдно, нарочито медленно и недостаточно интенсивно, чтобы кончить.   У Феликса горло от стонов пересыхает и получается выдавать только жалкие хрипы, царапающие и без того раздражённую глотку.   — Я больше не могу, — словно в бреду мечется и выстанывает Феликс, — дай мне кончить.   — Только если ты сделаешь это без рук.   И младшего простреливает волной удовольствия от одних только слов, от пожирающего взгляда и двух пальцев в заднице, что в сбивчивом ритме проникают внутрь, имитируя трах. Плечи, покрытые веснушками, тяжелеют и напрягаются. Стоны выходят какими-то рваными и отчаянными, и Ликс благодарит всех богов, что в отряде никого не осталось из-за концерта и дискотеки после. Младший подаётся бёдрами назад и, осмелев (или сойдя с ума) окончательно, насаживается на всю длину, шумно выдыхая и жмурясь от приятной наполненности внутри. Выглядит так ебабельно, что Крису приходится сжать себя между ног свободной ладонью, чтобы хоть как-то унять возбуждение и позорно не кончить только от вида оргазмирующего Феликса.   А когда эмоции достигают своего апогея, в глазах становится темно, а горло режет от скулежа,  младший сжимает в себе пальцы и с приглушённым рыком кончает на простыню под собой, устало заваливаясь набок, будто лишаясь последних сил.  Он по родному и как-то уязвимо прижимается ближе к Чану, у которого, кажется, мир делится на "до" и "после" этого мига.    Феликс отрубается почти моментально, дыхание становится ровным, а обнажённая спина расслабляется. Крис долго смотрит на неё, мысленно считая каждую веснушку на плечах, а потом касается левой лопатки губами, оставляя на влажной коже лёгкий поцелуй. Младший такой волшебный, манящий и притягательный, что Чан не думает, а просто делает.   Он обнимает его со спины за талию и прижимает к себе горячее тело, бережно накрывая его своим одеялом. — Я не влюбился, я не влюбился, я не влюбился, — мысленно повторяет себе Крис, в глубине души всё ещё надеясь, что это сработает.

Сообщение от "Мразотная тварь" Привет, Крис Я скучаю по тебе