Чародейки. Вихрь морока

      Сидя в клетке так легко поддаться унынию, но Фобос не позволял себе это чувство, хоть и сопротивляться ему с каждым днем становилось все сложнее. Сидя на полу, прижавшись спиной к холодному камню стены, он молча смотрел сквозь магическую решетку на журчащий водопад, отделяющий его от трона. Так близко, что, казалось, достаточно протянуть руку и он уже на свободе, вдали от вонючих тюремных клеток и сотен ненавидящих глаз, только и ждущих повода разорвать в клочья законного правителя Меридиана. Князь протянул руку, сосредотачиваясь на бурлящей в жилах силе. Воображение — предатель тут же нарисовало обрушение оков и вот он уже на свободе. Лихо разбрасывая предателей стражей, князь покидает клетку, готовый вновь собрать верные войска и бросить их на приступ крепости предательницы-сестры. Но, раскрыв глаза, он увидел все тот же голубой огонь решеток и надменные, полные презрения морды стражников. Все как и неделю назад.       «Терпение, Фобос. Терпение, — подумал он. — Рано или поздно ты освободишься, и тогда никто из предателей не получит пощады»       Князь представил расправу над Седриком. Как потоки магии света сдирают чешую с проклятого змея, отнявшего у него столь вожделенную победу. И это тоже пустые иллюзии, напрасные надежды осужденного на вечное заточение в Заветном городе. Никто не придет. Нерисса заперта в собственных мечтах, да и едва ли пожелала бы освободить его, будь на свободе. А верных последователей у него не осталось. Почти все, кто еще недавно верой и правдой служили Фобосу — отвернулись, а те единицы, кто хранил преданность — едва ли способны хоть на что-то подобное. Вспыхнуло сияние магического моста, и мордатый синий стражник швырнул в камеру поднос с пищей и деревянный стакан воды. — Кушать подано, «мой князь».       Фобос мрачно покосился на пищу. Гнилая рыба, неочищенный меридианский рис, хлеб настолько твердый, что может быть орудием убийства и вода, воняющая болотом. Голод противной болью отзывался в животе, но прикасаться к этой дряни князь не собирался. — Ты перепутал мою камеру с клеткой предателей-оборотней, Ватек, — презрительно бросил Фобос. — Я не буду это есть. — О, его величество князь Меридиана ждет черных трюфелей и филе загрызайца? Либо это — либо можешь сожрать свои сапоги. — Ватек, разве я заслужил такую ненависть? — ехидно спросил Фобос. — При мне ты был начальником замковой стражи, важным огром. А сейчас сторожишь тюрьму, полную потерянных предателей. Интересно, за что Элеон так с тобой поступила? Все еще можно переиграть, если ты откроешь мою клетку. Обещаю — ты получишь титул Седрика, когда трон снова будет моим. — Во-первых — грош цена твоим обещаниям, мерзавец. Во-вторых — я вызвался сюда добровольцем, чтобы ты и тебе подобная мразь никогда не покинула этих стен. В-третьих — скажешь еще хоть одно слово и не будешь получать еду до конца месяца. Посмотрим тогда, как ты запоешь. — Элеон не понравится, если ее брат умрет от голода в тюрьме. — Не брат ты ей, — презрительно бросил Ватек. — Умри от голода — сделай Меридиану подарок. Но ты будешь это жрать и знаешь почему, Фобос? — Я весь в внимании. — Ты как пятнистая блоха. Ради выживания на все пойдешь.       Из клетки Седрика донесся насмешливый крик: — Если этот напыщенный кретин отказывается от пищи — принеси ее нам! А лучше его самого, в кандалах — хорошая будет экономия! Нам с Мирандой на неделю хватит!       Фобос закрыл глаза и тяжело вздохнул, с трудом подавляя рвущуюся из груди ярость. — Сердик, даже совет Кандракара не спасет тебя, когда я освобожусь. Лучше молись, чтобы этот момент никогда не настал. — И что тогда случится? Снова будешь избит младшей сестрой? — засмеялся Седрик. — Ты жалок. Поверить не могу, что когда-то служил тебе.       Ватек фыркнул и спустился по волшебному мосту, оставив свергнутого тирана наедине с мыслями. Фобос бросил взгляд на поднос и, тихо выругавшись, пнул его ногой. Пища вылетела из камеры, улетев в бездонную пропасть.       «Ничего. Ничего, — подумал князь. — Ни одна тюрьма меня не удержит. Я освобожусь и воздам вам всем по заслугам. Меридиан будет моим, нужно только беречь силы»       Фобос лег на жесткую соломенную постель и закрыл глаза, пытаясь сном прогнать болезненные проявления голода. План унизителен — но ничего лучше придумать не удавалось. Если Элеон узнает, что он умирает от голода и жажды — наверняка сжалится и пойдет на уступки. Она ведь такая тошнотворно добренькая и всепрощающая, наивная до боли в зубах и могущественная… не справедливо могущественная. Но это поправимо. Свежая вода и нормальная пища придадут сил и помогут продержаться до спасения, не превратившись в полумертвого, больного слабака, чьи мысли крутятся только вокруг очередного приступа кровавого поноса. Лучше немного поголодать, чем это.       «Стратегия»       Голоса заключенных злодеев затихли, и тюрьма погрузилась в тяжелый, вязкий сон. Близость вод Заветного города насыщала воздух влагой, стены камер бурно покрывала синяя плесень — любимое лакомство ологов. В полудреме Фобос не прекращал обдумывать планы возвращения трона, но ничего более-менее осуществимого в голову не приходило. Прошлое освобождение было чудом, удачным стечением обстоятельств — не более. Князь пресек мысли, уловив надвигающееся отчаянье. — Я освобожусь, и вы все заплатите за свою измену, — буркнул он, проваливаясь в сон. — Заплатите. — Приди ко мне… — донесся тихий, вкрадчивый голос молодой женщины. Он казался смутно знакомым, но совершенно точно не принадлежал Нериссе.       Фобос резко раскрыл глаза. Он точно знал, что голос ему не приснился. Казалось: кто-то прильнул к уху и прошептал. Резко подскочив, он внезапно замер, глядя на решетки камеры. Их не было. Магическая защита его камеры прекратила работу, и сияющий мост добродушно приглашал Фобоса покинуть провонявшие потом и страхом стены. Он медленно вышел, озираясь по сторонам. Стражники тихо спали на полу, издавая такой громоподобный храм, что резало слух. Другие заключенные в клетках тоже лежали, сраженные пыльцой Морфея, и даже Миранда — спящая всего пол часа в сутки, тихо посвистывала, лежа в обнимку с Седриком. — Это ненормалный сон. Тупиц кто-то заколдовал. Что происходит? — Приди ко мне… — Кто это? — спросил Фобос, но ответа не последовало. — Интересно. Кем бы ты ни была — тебя ждет награда. Я не забываю верных сторонников. — Приди ко мне… — Да-да я понял, — раздраженно фыркнул Фобос, покидая темницу. Хотелось швырнуть спящих стражников в бездонную пропасть, или прирезать спящими, но князь не рискнул нарушить действие чар таинственной благодетельницы. Время для мести еще настанет, если он сумеет собрать достаточно крупную армию и совладать с Элеон. Но сперва нужно найти спасительницу и узнать, какие мотивы ей движут.       Покинув стены темницы, князь спешно зашагал по лабиринту Заветного Города, погруженного в гробовое безмолвие. Масляные фонари отбрасывали блики на стены, живые тени танцевали на лицах безмятежно спящей стражи. Все охранники до единого погрузились в сон. Без малейшего сопротивления Фобос вышел из города и жадно вздохнул свежий ночной воздух. Над головой сверкала противная россыпь звезд, вдали гудела деревня, отмечая какой-то очередной бессмысленный праздник, утвержденный Элеон. Замок королевы-узурпаторши возвышался вдали, сияя сотнями окон, озаряющих массивные кольца портала-миров. Князь скривился в надменной ухмылке и быстро зашагал по невысокой траве, отвечая на зов спасительницы. — Празднуйте, пока можете. Скоро трон снова станет моим, и тогда над этой изнеженной землей поднимется такой плачь, что оглохнут все в пяти мирах! Ибо я — Фобос! Князь Меридиана, не прощаю измены! — Приди ко мне… — Терпение, моя дорогая. Ты займешь место Седрика. Я даже разрешу тебе полюбоваться его казнью, о она будет великолепна! Настоящая симфония среди пыток. У меня столько идей! Куда мне идти? — Пещера Огвег.       Фобос нахмурился. Ему хорошо известна эта пещера, скрытая от любопытных глаз густыми лесными зарослями и журчащими водопадами. Место, где раньше жили каменные тролли, пока браконьеры не истребили их ради ценных зубов и когтей. Пещера обширна — там вполне можно спрятать небольшое войско. Кем бы ни была благодетельница — она уже начинала нравится князю. А если она задумала погубить его — то будет уничтожена мощью магии.

***

      День у Элеон не задался с самого утра. Так бывает, когда случайно встаешь не с той ноги и, не удержав равновесие, падаешь лицом в государственные дела. После пяти часов работы со свитками и выслушивания обращений, она трижды пожалела о данном обещании присутствовать на большом празднике весны с речью. Мало того, что государственные дела и праздник не отменяли математику, так еще и усталость навалилась совсем уж не по возрасту. Элеон рассчитывала закончить все к вечеру, но внезапно ворвавшийся глашатай обломил, пригласив срочного гостя с далеких западных островов.       Его звали Кистис и он имел самый чудной вид, какой только можно вообразить. Человеческое тело, голова снегиря и покрытые густыми перьями руки, украшенные золотыми обручами. Роскошный кафтан из алого шелка сверкал золотыми пуговицами. Воспринимать его всерьез не было никаких сил, а уж выслушивать жалобы на торговые санкции — тем более. Советник Джулий вкратце рассказал о том, какие трудные отношения между городами гордой расы Пи, о привычке воровать продукты и постоянно во всем состязаться. И она, как и обычно, почти ничего не поняла. Не потому, что тупая, а по причине невероятного дара советника преподносить информацию настолько нудно, что часть мозга сразу же погружалась в сон. — И потому мы просим Ваше Величество повлиять на подлецов, мешающих доброй торговле, — закончил дипломат, поглядывая маленькими птичьими глазками на хмурое личико королевы, подпершей щеку кулаком. — Ясно. Я все поняла. Разберусь в вашем вопросе, как позволит время, — вяло ответила Элеон, глядя в окно. Там алел прекрасный закат — предвестник ночи празднества. Захотелось вернуться в то безмятежное время, когда они с Карнелией гуляли по парку, делясь секретами и школьными историями, любуясь красотой летней природы. Никаких забот кроме уроков, никаких переживаний кроме робкого взгляда красивого мальчика с соседней парты. И родители не пришельцы из другого мира, и нет брата-психопата. Все просто и прекрасно.       «Эх, мне всего четырнадцать, а детство уже закончилось, — грустно подумала Элеон. — Ну, хорошо хоть женихов не навязывают. Пока что»        Дипломат смешно поклонился, будто увидел зернышко под ногами и захотел клюнуть, а затем ушел, немного покачивая головой взад-вперед. Двери захлопнулись, и юная королева устало вздохнула, глядя на разведшего руками советника. — Моя госпожа, раса Пи очень буйный народ. Они всегда чем-то недовольны, но тут стоит разобраться. — Да, я поняла Джулий. Мне интересно, Фобос тоже сидел вот так и вникал в проблемы расы Пи? — спросила она, вставая с трона и шагая к выходу из тронного зала. — И сколько овец продает провинция Хсис? И как много загрызайцев расплодилось на западных угодьях? — Нет, его эти проблемы не интересовали. Но ваш брат был плохим правителем, поэтому он в темнице — а вы на троне. Ночные гуляния начнутся через три часа, велите позвать фрейлин в вашу комнату? — Нет, я еще могу сама за собой ухаживать. Проследи, чтобы гостям подали все закуски, и не подпускайте Бланка к кухне, а то будет как в прошлый раз. — Как прикажет Ваше Величество.        «Да-да, как прикажу»       И только запершись в своих покоях Элеон могла, наконец, расслабиться и побыть собой. Рухнув на слишком большую для нее кровать, она зажмурилась, пытаясь хоть немножко расслабиться перед ночным празднеством. Но перед глазами то и дело всплывали лица просителей, птичьи глазки посла и бесконечные свитки, самый страшный из коих — с математическими уравнениями. Ни минуты покоя, ни секунды отдыха.       «И как Фобос мог этого так хотеть? — подумала она и, повернувшись на бок, раскрыла дневник в пурпурной обложке. — Он так этой властью наслаждался. Прям тащился от нее. А у меня ноги гудят и голова раскалывается — какое тут удовольствие? Если бы он не был таким гадом — я бы с радостью ему бы эту корону сама отдала, лишь бы не слушать все эти бесконечные обращения. Уф. Может, самой заделаться тираном?»       Элеон засмеялась, взлетая над кроватью и заговорила, пытаясь пародировать стиль речи брата: — Бойтесь, жители Меридиана! Я — Деймос, злая сестра Фобоса и я больше не желаю слушать ваши жалобы! Всем на колени! Мва-ха-ха-ха! Стражницы не смогут меня остановить! Корнелия, твоя сила земли не причинит мне вред, ведь я знаю все твои тайны! Что? Никому не рассказывать? Мва-ха-ха-ха, только если ты будешь служить мне! Иначе все узнают, что ты говорила про Калеба! Да, я само зло! — юная королева бросила взгляд на большое зеркало над столиком с косметикой. Оттуда на нее смотрела милая красавица с золотыми волосами, заплетенными в косы, облаченная в нежно-белое одеяние. Элеон попыталась состроить грозную мину, но получилось, мягко говоря, комично. Она хмыкнула, приземляясь на кровать. — Эх, не выйдет из меня страшный тиран. Придется быть хорошей королевой и заниматься государственными делами.       Элеон раскрыла дневник и принялась листать, с грустью вспоминая былые дни. Неумелые рисунки, робкие записи, признания в чувствах и мечты невинного ребенка, далекого от всей это волшебной мути. На некоторых страницах королева останавливалась, едва не проронив слезу от воспоминаний, а некоторые спешно перелистала, не желая вспоминать Седрика и дни, проведенные в иллюзиях брата-психопата. Королева замерла на портрете Корнелии — красивой длинноволосой девочки — старой подружки и стражницы, спасшей ее от коварства брата. — Эх, Корнелия, интересно, как ты там в школе? Давно не заходила в гости. Скучаю, — вздохнула Элеон, подпирая щеку кулаком. — На земле сейчас зима. Красота, наверное, неописуемая. И почему на Меридиане не выпадает снег? — Элеон!       Юная королева вскрикнула от неожиданности, выронила дневник и, резко подняв взгляд, обомлела. Перед ней стоял призрачный образ измученной женщины в длинном золотисто-алом платье. Нежно-голубые глаза светились добротой и любовью, золотые волосы покачивались, будто на ветру. — Элеон, доченька… — Мама? Стоп, я поняла, — резко нахмурилась юная королева. — Очередная иллюзия! И кто создал эту? Если ты думаешь, что меня так легко провести — ошибаешься. Больше я не позволю себя обмануть! — Прошу, выслушай меня, — фантом бликнул, став слабее. — У меня очень мало сил, я не смогу долго говорить. Фобос держит нас в секретной тюрьме, в пещере Огвег… его темные чары ослабли, и клетка больше не подавляет всю мою силу. Но я слаба… я едва могу… Прошу, найди меня. Спаси нас, доченька. — Нет! Нет, я не верю! — крикнула Элеон. — Послушай свое сердце, — с невыносимой мукой в голосе сказал призрак. — И ты поймешь, что я не лгу. — Послушать сердце? Хорошо! Но я приду в пещеру с двумя отрядами Стражниц, старых и новых! Я позову Мудрейшего из Совета Кондракара! И мы все вместе посмотрим, правду ли ты говоришь! И если ты — ловушка, то поселишься рядом с Фобосом! В соседних камерах! Навсегда!       Призрак искренне и нежно улыбнулся. — Конечно! Они помогут снять чары. Ты моя умница. Прошу, поторопись. Магическая сила темницы мучает нас… твой брат мстит нам за твое рождение, даже после заточения. Твой отец совсем без сил, и я боюсь Элеон, поспеши! — Мама!       Но видение растаяло. Юная королева с несколько минут стояла неподвижно, не в силах шевельнуться от нахлынувших чувств. Красивая пурпурная бабочка впорхнула в окно вместе с порывом теплого ветра и села у зеркало расправив крылья. Элеон не хотела верить, более того: она верила в ловушку. В очередную засаду, но что-то в сердце говорило об обратном. Ей казалось: каждое слово видения было наполнено искренними чувствами, тоской, болью и любовью. Иллюзии Нериссы не передавали такого. — Стража!       Не прошло и минуты, как в покои ворвался отряд вооруженных до зубов взволнованных воинов. Вид королевы встревожил их. — Что случилось Ваше Величество?! Вы в порядке?! — Послать за генералом Рейтаром. Прикажите ему собрать отряд из дюжины самых умелых рыцарей и ждать меня во дворе замка. — Но… Ваше Величество, праздник… — Мне сейчас не до праздника, — буркнула Элеон, поднимая дневник. — Шустрее!       Пурпурная бабочка вспорхнула и вылетела в окно, изумив красотой крыльев. Никогда прежде юная королева не видела таких прекрасных бабочек на Меридиане. Один вид ее грел сердце, успокаивал и, даже создавал странное, но приятное чувство радости. Будто все невзгоды отходили в тень с каждым взмахом крылышек.       «Даже в такие моменты на Меридиане находится что-то, способное принести немного радости. Хоть немного»

***

      Рейтару затея чертовски не нравилась. Ехать в лес, по зову какого-то призрака, не поставив в известность Стражниц, да еще и под покровом ночи. Нет, он не боялся за свою жизнь, а опасался за королеву, скачущую впереди отряда с видом мрачным и сосредоточенным.       Суровый воин еще раз окинул взглядом бойцов. Каждый — мастер военного дела, умелый и ловкий. Половина из числа бывших повстанцев, половина — из элитной гвардии Фобоса, присягнувшей Элеон. Такие парни любого в бараний рог скрутят и глазом не моргнут. Но это не утешало. — Рад, что ты здесь, — буркнул генерал, косясь на Калеба. Темноволосый юноша так и не сменил коричневую куртку и белую рубаху на королевские доспехи. — Понятия не имею, что на нее нашло. — Это ловушка, — ответил Калеб, крепче сжимая поводья. — Вопрос: кто ее устроил. Фобос и Нерисса в клетках. — Надо убедить королеву вернуться. — Думаешь я не пытался? Она и слушать ничего не хочет. Думает, что справиться с любой угрозой. Попробую еще раз.       Элеон делала вид, что не слышит тревожного шепота. Она прекрасно понимала страхи верных людей. Да, разумно было бы воплотить угрозу в жизнь и собрать Стражниц, но что-то не дало промедлить. Что-то в видении говорило, нет, кричало: это не обман. А если, все же, обман, то она вполне сумеет справиться с любой засадой. Она- сердце Меридиана, и одолеть ее удавалось лишь подлостью. В открытом бою ни одно зло не справится с ней.       «Так, Элеон! Будем осторожны, на уловки видений не поддаемся, все проверяем, при любом признаке ловушки — атакуем» — Моя королева, я протестую, — сказал Калеб, поравнявшись с ней. — Это слишком опасно. Нужно дождаться Стражниц! — Нет. Калеб, я понимаю, ты беспокоишься за меня, но не стоит волноваться. Я не позволю себя перехитрить. Не в этот раз. Но если это правда… ведь мои родители бесследно пропали, так? — Ну… да. — Вдруг это правда? Вдруг Фобос заточил их в секретной тюрьме? И сейчас мои родители там. Страдают. Да и потом: меня нельзя ранить на Меридиане — ты забыл. Я его сердце, как-никак, — ответила Элеон, мило улыбнувшись.       Калеб тяжело вздохнул, глядя на приближающийся лес. Прекрасные густые кроны шумели на теплом летнем ветру, под роскошным покрывалом звездного неба. Такой мирный, как в нем может скрываться зло? Да и какое зло может одолеть королеву Элеон? Фобоса она одной левой отправляла в клетку, Нерисса сумела заточить ее лишь хитростью, убедив отдать сердце. Все верные Фобосу злодеи сидят по клеткам, а те, что по счастливому для них стечению обстоятельств все еще на свободе, не справятся даже с одним Рейтаром. Не говоря уже об отряде лучших воинов Меридиана. — И все равно мне не спокойно. Дурное предчувствие. — И поэтому ты послал Бланка на Землю? Хоть я и просила этого не делать?       Калеб отвел взгляд. — Да. Поэтому. Если мы попадем в засаду и ваши силы по какой-то причине не помогут, Стражницы будут нашим единственным способом спастись. — Ты зря потревожил девочек, Калеб. Не волнуйся, — ответила юная королева. — Я знаю, что делаю.       Королева и воины въехали в лес, и тот гостеприимно освободил им дорогу, убирая с пути лианы и колючие кусты, приминая высокую траву. Ни один комар не подлетел к ним, ни один паук не заплел паутину на пути. Это успокаивало Элеон. Проскакав не более часа, она, наконец, добралась до широкого входа в знаменитые пещеры, где еще недавно прятались повстанцы, обдумывая планы борьбы с ее братом-психопатом. — Стой! — крикнул Рейтар. — Ваше Величество, не разумно ли будет отправить бойцов на разведку? — Я пойду сама, — решительно ответила королева, спрыгивая с коня. — Вы за мной. Если увидите намек…хоть единый намек на засаду — сразу нападайте.       Генерал кивнул и приказал воинам спешиться и встать в боевой строй. Юная королева глубоко вдохнула и смело двинулась в пещеру, заклятием освещая путь. Сердце рвалось из груди и стоило больших усилий сохранять спокойствие, не выдать волнение перед солдатами. Они должны верить в ее непобедимость, даже если самой — жуть как страшно. Иначе лидеры не могут. Калеб научил ее этому, и, закономерно, на него эта уловка не сработала. Юноша хмурился, не убирая ладонь с рукояти меча и все бормотал: «скорей бы Стражницы появились. Бланк, быстрее».       «Он не верит в меня, — грустно подумала Элеон, входя в пещеру. Белое сияние разгоняло тени, лишая потенциального врага любой надежды на успешную засаду. — Конечно, я ведь «маленькая девочка». Меня ведь дважды одурачили злодеи. Если бы я не вспылила тогда: Нерисса не получила бы силу Меридиана. Но я же не виновата, что поддалась на ее ложь? Она всех обманула, притворялась служанкой. Ей все верили! Любой бы на моем месте был одурачен!» — Где ты? Не испытывай мое терпение, я не намерен торчать здесь всю ночь! — донесся до них пугающе знакомый голос. Элеон вздрогнула, Калеб застыл, удивленно раскрыв рот. Все переглянулись, прекрасно узнав голос. — Фобос? — прошептала королева. — К оружию! — закричал Рейтар. — Вперед! Держитесь позади, Ваше Величество! — И не подумаю, — крикнула Элеон, ускоряя шаг. — Только я с ним справлюсь.       Отряд ворвался в широкий зал и ощетинился клинками. Юная королева застыла в изумлении, глядя на стоящего в центре брата. Это, вне всякого сомнения, был он. Та же черная мантия с алым бархатом, те же длинные белые волосы и аккуратна бородка. Тот же надменный, полный злобного высокомерия взгляд. Князь, судя по выражению лица, удивлен был не меньше. А то и больше. Повисло напряженное молчание, пауза, полная многозначительных взглядов сменилась голосом князя: — ТЫ?! — Как он выбрался из тюрьмы?! — крикнул Калеб, обнажая меч. — Похоже, вы были правы, Ваше Величество, — сказал Рейтар. — Не выступи мы сразу — не настигли бы мерзавца. Ваше видение не обмануло. — Надо же, — усмехнулся Фобос. — Смотрю, моя сестренка поднаторела в хитрости. Выпустить меня из клетки, дать почувствовать вкус свободы и сразу же схватить, заманив в ловушку! Я почти горжусь тобой. Это что, новая игра в честь праздника? — Где мама и папа! — зло крикнула Элеон. — Где ты их держишь?! — Какие именно? — Наши!       Глаза королевы вспыхнули белым огнем. — Я знаю, что они здесь! Мама явилась мне в видении! Сказала: ты держишь ее с папой здесь в плену! — Что за бред ты… — И ты пришел сюда, сбежав! Решил использовать их против меня, да? Какую еще подлость ты мог придумать?       Наверное, только сама Элеон не обратила внимание на искренне недоумение в глазах Фобоса. Калеб нахмурился, охваченный очень мрачными предчувствиями. Ветер будто усилился и стал похож на хлопанье тысяч маленьких крыльев. — Они мертвы, — надменно усмехнулся Фобос. — Я лично уничтожил их, когда захватил власть. Здесь никого нет, безмозглая. — Не ври мне!       Калеб посмотрел в глаза тирана и нахмурился. Тот явно был в смятении, хоть и пытался скрыть напускным спокойствием и высокомерием. — Ваше Величество, мне кажется, он… — Тихо! — крикнула королева. — Ты освободишь их, или клянусь, я тебя заставлю это сделать!       Фобос искренне засмеялся. — Интересно как? У меня нет силы воскрешать мертвых. Разве что ты притащила сюда кулончик с Нериссой и…       Внезапно князь замолк, уставившись на пурпурную бабочку, севшую прямо между ним и юной королевой, расправив яркие, сияющие в полумраке крылья. Ярость Элеон мгновенно угасла, при виде лица брата. На нем появилось то, чего никогда прежде не видели даже бывшие слуги: искренне недоумение, затем боль, а затем ярость и гнев. Фобос внезапно попятился сжав кулаки, не сводя глаз с бабочки. — О нет. Не может быть, — прошептал он. — Только не она. — Что происходит? — крикнула Элеон, услышав нарастающий шум ветра. Дальний тоннель озарило ярко-пурпурное сияние. Бабочка в центре повернулась к ней и уставилась маленькими сияющими глазками-бусинками. — Нет! — заорал Фобос. — Не дайте им сесть на вас! Не дайте проклятым тварям сесть!       Но было уже поздно. Элеон вдруг ощутила чудовищную слабость, будто тяжелый груз навалился на плечи. Ноги подкосились, она рухнула на колени и с трудом подняла взгляд на брата. Тот продолжил пятиться, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Ладони его вспыхнули белым огнем и зал наполнили раскаты молний, высвечивающие из мрака десятки, сотни вспыхивающих пурпурных бабочек, что до этого мига таились во мраке. С великим трудом королева полуобернулась и испуганно посмотрела на посапывающего на земле Калеба. На голове, путаясь в волосах, сидела бабочка. Грохот молний почти оглушал, бабочки пеплом падали на песчаный пол пещеры, фиолетовое сияние нарастало. — Дай мне силу Элеон! — закричал Фобос. — Быстрее, дура! — Не…могу…сосредоточиться. Так…хочу…спать.       Пурпурное сияние рассекло полумрак и впилось в князя. Фобос вскрикнул от удара магической силы и, тихо застонав, опустился на колени. А затем орда бабочек вырвалась из тоннеля, заливая все вокруг тысячами оттенков пурпурного и розового, закручиваясь в спирали, танцуя в пропахшем серой воздухе пещеры. Элеон с трудом подняла взгляд, завороженно глядя на танец крылатых существ. Они собрались в огромную стаю, а затем почти ослепляющая вспышка заглушила гул. Королева изумленно смотрела, как рой бабочек расступается, открывая взору самую прекрасную девушку, что та когда-либо видела. Незнакомка медленно опустилась на землю и улыбнулась, глядя на Фобоса. Черно-пурпурный закрытый наряд сверкал в сиянии магии, коротко-стриженные волосы цвета индиго переливались и казались хромированными, на длинных, заостренных ушах блестели серебристые сережки, изумительной красоты. Незнакомка казалась настолько прекрасной, что захватывало дух. Даже Корнелия — первая красавица в школе, рядом с ней была бы страшненькой подружкой. Но Фобос смотрел на нее с выражением искренней ненависти и боли. — Кто…это? — прошептала королева. — Госпожа Бабочка… проклятое отродье! — заорал Фобос. — Чудовище! Ты должна была сгинуть! Будь ты проклята! Небесной красоты создание заговорило нежным голоском: — Ну-ну, принц прекрасный. Злословие твое мне сердце ранит. — Нет его у тебя! — Груб и бессердечен стал, забыл ли годы наши, когда сердца звучали в унисон, и не было важней на свете ничего, кроме любви? — красавица подошла к князю и нежно поцеловала его в губы, к искреннему изумлению Элеон. Фобос вскрикнул и, задрожав, без чувств рухнул к ее ногам. — Нечего с тебя теперь мне взять. Не люб более, пустой и скучный ты теперь. Сухой, как пыльных книг страницы. Но ты! — Что ты с ним сделала? — с трудом спросила Элеон. — Тише, любви прекрасное творенье. Забота и любовь к тирану в сердце тлеет, отрадно мне их наблюдать. Сияет сердце твое сладкой добротой, и мне б к нему прильнуть и жажду утолить, но… опасна слишком ты и план порушить можешь мой. Душа твоя мне не подвластна, но и не нужно это мне. К счастью. — Ты…его убила?       Красавица нежно улыбнулась, пригладив волосы Элион. — Ну что ты, милое дитя. Как жизнь создать не в силах к сожаленью, так и отнять ее я не стремлюсь. Хотя могу. Ты не вини себя за то, что угодила в сети — никто не в силах устоять, когда плету я морок. Отвечу на безмолвия вопрос: я бабочек волшебных госпожа, но феей меня смелые зовут, кто в поисках любви и счастья входят в мои сети. — Отпусти меня! — крикнула юная королева, пытаясь воззвать к силе. Мысли будто расплетались, язык немел, она поняла, что не в силах оторвать взгляда от неземной красоты незнакомки. — Скоро сюда прилетят Стражницы, и ты пожалеешь…       Госпожа Бабочка засмеялась. — О, не те ли дамы юных лет, кого отважный Бланк на помощь звал? Послание его перехватила, и в сладкий сон был погружен бесстрашный пасслинг. Хотя с поимкою его пришлось мне туго, силен был разум. Морок увы, не властвует над ним. Не долго. Дитя, не плачь и не грусти — вид слез мне сердце режет хуже стали. Только любовь, и свет и доброта меня прельщает, а потому тебя я с братом воссоединю. В чертогах Морока.       Красавица взмахнула рукой, и орда бабочек окружила Элеон, будто пытаясь утопить в сияние волшебных крыльев. Мысли заплетались, королева вскрикнула и упала во мрак.       Госпожа Бабочка улыбнулась, жестом приказывая Фобосу и Элеон подняться. Пурпурное сияние опутало ее, в миг преобразив облик. Красавица резко постарела, шелковый наряд сменился царственным ало-золотым, волосы цвета индиго окрасились в тусклое золото. — Матушка? — спросил Фобос, глядя на королеву. — Да, мой мальчик. Я вернулась. Элеон, вставай, хватит спать, дитя! — Мама? Мама! — воскликнула юная королева, бросаясь в объятия лже-королевы. — Вставайте воины! Ваша королева вернулась. Теперь все будет хорошо!