Чародейки. Вихрь морока

      Прохлада темной ночи ласкала ее волосы, шум и гам гуляющих толп приятным покалыванием отдавались в глубине души. Госпожа Бабочка в облике королевы стояла на широком балконе и, опершись на перила, любовалась мириадами огней. Замок гудел, люди в деревнях ликовали, а небеса озаряли сотни красочных всполохов фейерверков. Трата четвертой части казны на праздник оправдала себя. Отовсюду звучала громкая, озорная музыка, надрывались барды и певицы всех мастей. Даже прощение Фобоса не смогло испортить настроение горожан, обрадованных возвращению ложной королевы. Первым своим указом Бабочка снизила налоги в три раза и вернула два десятка упраздненных Фобосом праздников, установив новый: «День возвращения королевы». Все складывалось гораздо лучше, чем она смела надеяться. Оставалось лишь избавиться от ненавистных ей оборотней и паслингов — и можно приступать к поиску остальных осколков.        Взгляд Бабочки скользнул по широкой замковой улице, где пьяные мужчины, обнимаясь, горланили какую-то пошловатую меридианскую песенку про жену кабатчика, вгоняя проходящих девиц в краску. Рядом бегала детвора, разнося по домам цветы и конфеты, хмельные девушки плясали, красуясь венками из ярких цветков и даже строгие бабули и статные матроны не скрывали улыбок. Бабочка сладостно вздохнула и, широко расправив руки, отдалась буйству радости и жизни. — Пейте! Танцуйте! — воскликнула она, зная, что никто не услышит. — Будьте счастливы! Ради вашей королевы!       Фея резко обернулась, уставившись на стоящую позади женщину в черном плаще. Низко опущенный капюшон скрывал бледное, искаженное мукой и печалью лицо. Руки ее дрожали, бледные губы поджаты так, словно она вот-вот расплачется. Бабочка зловеще оскалилась, возвращая истинный облик и грациозно вернулась в королевские покои, увлекая гостью за собой. — Хочешь яблоко спелое, моя дражайшая подруга? — ехидно спросила Бабочка, схватив с подноса алое яблоко. — Прекрасный вкусный фрукт — дитя садов принцессы Элеон. Ем — не наемся я и тебе советую попробовать сей фрукт. — Вы призывали меня, прекрасная хозяйка? — дрожащим голосом спросила гостья в черном, поднимая взгляд на госпожу. Пустые, полные печали голубые глаза блеснули от слез. — Я рабыня вашей воли. — Вот только давай без раболепства идиотка. Тысячелетия уже живу на свете я и лесть мне сердце больше ранит, чем ласкает. Ты можешь ползать у меня в ногах и туфли целовать, но милости моей ты не дождешься. Но…хм, разве что за службу верную. Да, за службу. Точно яблочко не хочешь? М? — Нет. Я не хочу есть. Не могу спать. Боль сводит с ума, я мечтаю только о смерти и… — Бла-бла-бла, надоела ты. Скучная стала и сухая. Однако! — фея резко обернулась и с громким хрустом откусила кусок яблока. — Офнако фа мофу…кх… я могу дать тебе немножко радости. Ты же хочешь этого, подруженька?       Гостья в черном вздрогнула, точно от удара током и, рухнув на колени, вцепилась в ноги Бабочки. — Все что угодно! Я сделаю все что угодно, моя госпожа! Моя богиня! — Лааадно. Держи, — фея закатила глаза и положила ладонь на голову гостьи. Ты судорожно вздохнула и зажмурилась. Истощение исчезло, слезы высохли, на измученном лице появилась улыбка экстаза. Мгновение назад ненавистный мир наполнился для нее светом и счастьем, все горести и невзгоды словно унесло порывом ветра. В сиянии чистого покоя, любви и счастья гостья словно плыла по розовому океану. Она хотела закричать и броситься с объятиями на весь мир. Любить, каждой клеточкой своего тела — вот что она хотела. И она любила. Себя, Бабочку, всех. Каждого слугу замка, каждого смертного и бессмертного во всех известных мирах. — Так хорошо, — прошептала она. — Хорошего понемножку, — зло рявкнула Бабочка, резко убирая руку и отворачиваясь. — Нет…       Розовый океан стал черным морем, свет пожрала тьма, любовь сменилась режущей, терзающей сердце тоской и болью. Незнакомка судорожно вздохнула, прижав руки к груди. Хотелось кричать, вопить, но отчаянье лишило дара речи. Она подняла на Бабочку умоляющие, заплаканные глаза и простонала: — Умоляю, освободи меня. Дай мне умереть, госпожа. Молю тебя. — Размечталась. Убивать я не люблю и не буду, а потакать таким порывам безрассудным — тем более. Не умрешь ты и надеяться не смей, подруженька. — Проклятое чудовище! Злобное отродье Иридона! — закричала гостья, сбрасывая капюшон. — Хватит меня мучить, фэйри! Верни то, что украла у меня! Верни мне…       Зрачки феи вспыхнули голодным фиолетовым огнем, исказив черты, придав ей чудовищный, потусторонний вид. Люба, бывшая хранительница силы «Сердца Кондракара» вздрогнула и отпрянула, глядя на чудовище взглядом, полным ужаса и отчаянья. — Наречешь меня еще раз фэйри, — прошептала фея. — Еще хоть раз один напомнишь о родстве с погибшими сородичами, и я живьем сдеру с тебя кожу и коврик сделаю себе красивый. Плести его я буду долго, как Пенелопа гобелен. И будешь ты еще жива, когда работу я закончу. Тебе ясно, волшебница? Немногие за тысячи веков узрели мою ярость, но верь, подруженька, я в гневе хуже Ада самого. — Простите, Госпожа Бабочка.       Фея расхохоталась. Громко, издевательски. А затем, стерев с левого глаза слезу, сказала: — Ладно, повеселились мы и хватит. Ты раздражаешь меня своими мольбами плакса скучная. И чего не нравится тебе? Скажи, не ты ли с головой в пучину окунаясь, черпала силы из осколка сердца моего? Тринадцать лет ты тайно в тот тайник спускалась, тайком от остальных к осколку подходила моему. Тяжелое бремя одиночества терзало душу. Последняя из рода, хранительница великой силы. Лишь я, лишь я одна могла тебя утешить и понять. Лишь я одна, подруженька моя. — Госпожа бабочка швырнула яблоко в сторону и вспорхнув в воздух, мгновенно оказалась за спиной у кошко-женщины, нежно касаясь пальцами кисточек на ее длинных ушах. — Бессмертие твое защиту от меня давало. К мороку невосприимчива была. И пользовалась этим ты бесстыдно. Мою ты радость забирала, душевные мои запасы скудные брала себе и становилась лишь сильней. За алчность скорая расплата неизбежна, пупсик. Пал Кондракар, лишилась ты бессмертия, сломала клетку я, вернулась во плоти и все, что ты брала — вернула семикратно. Предельно. Честно. — Ты забрала все. — Могу вернуть, — ехидно усмехнулась фея и, схватив новое яблоко, влетела в кресло напротив Любы. — Хочешь этого? Стать снова прежней? Ни миг уж не страдать, ползая в моих ногах вымаливая капельку отобранного счастья?       Бывшая хранительница источника силы «Сердца Кондракара» задрожала, глядя на свою мучительницу с ненавистью и надеждой. — Я пойду на все… — Тогда слушай. Принеси мне «Сердце Кондракара». Не нужно мне оно вообще-то, сильнее я и крылья красивее. Но оружие сие пусть лучше у меня хранится. На случай всякий. Сделай это, и я верну тебе все, что забрала и даже больше! Слово даю. — Как пожелаете, повелительница. — Ага. Один лишь раз мне отказали. Один лишь раз за тысячи веков. И кто? Мужчина! Взгляни вот на меня, подруженька. Прекрасней самых ярких звезд я! Желаннее глотка воды для умирающего в песках. Мои волосы чернее космоса, пусть и коротки они — то для удобства! А он мне «нет» сказал. Чудовищем назвал и суть мою на три осколка расколол! Сама я виновата. — Как поступить со Стражницами? Убить их? — Нет! — злобно крикнула фея. — Ты дура что ли? Я что тебе талдычить уж устала? Убивать я не люблю, не буду, не хочу! И рабы мои убийцами не будут! Но… есть ведь вещи куда страшнее смерти материальной. Верно ведь, подруженька моя? Вот.       Госпожа Бабочка изящно взмахнула рукой, сотворив из фиолетовой вспышки света роскошную бабочку — махаона, с ярко-фиолетовыми крыльями. — Стражницы — единое целое. Убрать одну — другие станут неопасны. Подсади мое дитя к одной из них, и мы навеки про угрозу их забудем. Тогда не опасаясь ничего тебя я отпущу. Даю слово. — К кому ее подсадить?       Госпожа Бабочка голодно улыбнулась, доставая из кармашка амулет на цепочке. Тот самый, куда совсем недавно заточили Нериассу и вспомнила Калеба. В сердце юноши много любви и света. И вся эта любовь, весь свет должны принадлежать лишь одной женщине — ей.

***

      Ей снился дом. Не дворец Меридиана, а тот, Земной, оставшийся навсегда в другой жизни. Она сидела за обеденным столом и зачарованно слушала беседу приемных родителей. Солнечный свет золотистыми столбами падал сквозь окна, пахло свежеиспеченными вафлями с кленовым сиропом и кукурузными хлопьями. — Как дела в школе? — спросила мама. — Все хорошо, — ответила Элеон с улыбкой на лице. — Мистер Грей обещал на завтра контрольную по математике. Немного страшновато. Корнелия попросила позаниматься с ней сегодня. — Только не долго, — строго, но с добротой сказал отец.       «Элеон, проснись, — донесся нежный, но грустный голос на границе сознания» — Что?       «Элеон…»       «Элеон….»       Свет солнца резко померк. На лица родителей упали мрачные тени. Человеческие лица исказились, став жутковатыми обликами обитателей Меридиана. Мать выронила поднос с вафлями и улыбнулась кровавой улыбкой. Принцесса попыталась закричать, когда на тарелке перед ней вместо хлопьев появились окровавленные глаза, лихорадочно вращающие зрачками. — Приятного аппетита, сердце Меридина, — жутковато скрипучим голосом сказала приемная мать.       «Услышь меня. Прошу, запомни это дочь»

Когда угас народа фэйри цвет Я поняла — надежды нет И радость в сердце стала болью Тогда подняв искусство тьмы на свет Я овладела Морока наукой Хоть знала, что пути назад из мрака нет И светлый помысел мой обернется ада мукой Таков уж повелителя удел Но зло пришло под руку с темною наукой Ужасную ошибку совершила я Взвалила много, переоценив себя И Фейри всех до одного я погубила Теперь навеки я одна С одним лишь голодом обручена На пепелище мертвого народа

— Неутолимый голод, — сказала отец, указывая дрожащим пальцем на окно. Кровь тонкими струйками полилась из глаз– Ей движет неутолимая жажда сожрать.       Хлопанье тысяч крыльев заглушили голоса родители. Элеон не слышала собственный вопль, когда из пола полезли тысячи искореженных, окровавленных трупиков с обожженными крыльями бабочек и стрекоз. Крошечные, изуродованные, они стенали, умоляли спасти их, тянули руку к принцессе, вцеплялись в джинсы и ползли к лицу, оставляя пятно крови и слизи.       «Элеон! — крикнул в голове женский голос. — Дочь, прошу, проснись!» — Мама?!       «Закрой глаза»       Принцесса зажмурилась. Мир закрутился, в животе замутило. Поток энергии вырвал Элеон Браун из холодных пут кошмара. Она раскрыла глаза и уставилась на высокий, покрытый дивной мозаикой потолок.       Она обнаружила себя лежащей на холодном мраморном полу. Резко подскочив, оглянулась. Место, где она оказалась напоминало пустой дворцовой зал с резными колонами, покрытыми позолотой. Тишина казалась настолько абсолютной, что принцесса могла слышать биение собственного сердца. — Где я?       Голос казался оглушительно громким. Пожав плечами, Элеон зашагала по пустынным залам таинственного места и лишь громкие шаги нарушали тишину и безмятежность. Принцесса переходила из зала в зал, спускалась по роскошным лестницам, заглядывала в комнаты, обставленные по-королевски дорогой мебелью. — Фобос! Кто-нибудь! Есть здесь кто?!       Ответа не последовало. Элеон несколько часов бродила по лабиринтам громадного, но пустого дворца, изредка засматриваясь на гобелены, покрытые причудливыми рисунками, изображающими жизнь крылатого народца, пока, наконец, не вышла через широкие, раскрытые настежь двери в замковый сад. Аромат цветущей зелени и цветов заставил сладостно вздохнуть.       Красота сада захватила дух. В сравнении с открывшимся великолепием сад Меридиана казался лужайкой загородного дома. Золотистые лучи солнца падали на безупречные ряды сочно-зеленых деревьев, на цветистые яблони, отражались от нежно-голубой глади рукотворных ручейков. Множество прекрасных белых статуй возвышались средь изумрудной листвы. Изображения красивых мужчин и девушек с крыльями бабочек, причудливые звери, похожие на помесь льва и орла, грозные и мудрые китайские драконы, скручивающиеся в дивные кольца. Золоченные оградки сверкали. Элеон обернулась и окинула взглядом громадный дворец, чьи золоченные башни и резные украшения уделывали Меридианскийзамок как особняк миллиардера сельский сарай. Принцесса подняла взгляд на нежно голубое, без единого облачка небо и замерла. Вместо солнца сиял уродливый, точно покрытый желтой паутиной диск, исторгающий огненные протуберанцы. — Что это за место?       Восхищение сменилось тревогой, когда до принцессы дошло: сад абсолютно пуст. Не летают жучки и пчелы, не поют птицы. Кругом абсолютный штиль, без намека даже на самый легкий ветерок. Красивый мир словно вымер.       «Мертвая красота»       От этой мысли стало не по себе. Принцесса поежилась от пробежавших по спине мурашек. — Мне здесь совсем не нравится. Красиво, но… жутко как-то.       Элеон попыталась использовать силу, но ничто не сработало. В этом загадочном и пугающем месте она была простой смертной. Вдруг раздался громкий звон. Стекло на верхнем этаже разбилось вдребезги, из окна вылетел стул. Принцесса прищурилась, заметив мелькнувший силуэт брата. — Фобос!       Мгновение и окно вновь стало прежним. Принцесса резко сорвалась с места и побежала обратно в таинственный дворец. Пришлось попотеть, прежде чем она сумела отыскать в громадном дворце нужное место. Им оказалась огромная, больше, чем можно представить библиотека. Раньше ей казалось, что коллекция Фобоса велика, но фонды таинственного дворца были поистине безграничны. Сотни и сотни книжных рядов уходили вдаль. Запах смущал. Пахло бумагой, но не книжной пылью — вечного спутника библиотек. Принцесса провела пальцем по корешку книги — та оказалась идеально чистой. — Фобос! — голос пронесся по библиотеке долгим эхо. — Фобос, ты здесь?       Вдали упала книга, зашелестев страницами. Элеон бросилась на звук и, добежав до стеллажей с таинственными фолиантами в черных обложках замерла. Фобос лежал между книжных полок в окружении разбросанных книг. Десятки разорванных страниц валялись кругом. Мантия порвана в трех местах, распущенные волосы казались белыми змеями на идеально чистом мраморном полу. — Фобос! — И?       В голове роились вопросы. «Что это за место такое? Чей это дворец? Почему тут нет ни единой живой души? Кто такая Госпожа Бабочка?» Но с губ сорвался самый необычный: — Ты… почему ты лежишь на полу? — Потому что, — раздраженно ответил принц. — Потому что умудрился попасть в Чертоги Морока. — В ЧертогиМорока? Это какой-то далекий мир?       Фобос медленно поднялся и, машинально отряхнув мантию, быстро зашагал прочь, будто сестры и вовсе не существует. Принцесса удивлённо округлила взгляд и засеменила за ним. — Фобос, подожди! — Отстань от меня. — Ответь на вопросы! Кто была эта девушка?       Принц не ответил, ускоряя шаг. — Она сказала, что любила тебя!       Фобос вздрогнул и остановился. — У нее есть чувство юмора, — зло сказал он, оборачиваясь. — Запереть меня здесь с тобой! Хочешь знать, где мы? В точной копии дворца королевы фэйри Мираеллы. За пределами жизни и смерти, в скрытом измерении. Мы так далеко, что Совет Кондракара, даже зная где мы, никогда нас не найдет. — Отсюда есть выход? — Ты что не слушала?! — вспылил он. — Отсюда нет выхода! Мертвые не могут вернуться в мир живых! А мы сейчас мертвее чертового камня! — Мы… мертвы? — принцесса ошарашенно округлила взгляд, не веря ушам. — Она убила нас?       Он усмехнулся. — Она никого не убивает. Это тварь отделила наши души от тел и заточила здесь. Фобос и Элеон — наши тела сейчас прислуживают ей в мире живых. Мы — души. И, как и сотни таких же рабов — останемся здесь навсегда. Станем призраками этого места. А теперь оставь меня в покое. Когда безумие до меня доберется я хочу быть подальше от тебя! Ты в жизни и так порядочно отравляла мое существование, чтобы еще и в смерти тебя терпеть! — О боже, — прошептала принцесса, касаясь ладонью своей груди. — Мертвы… Но если тела все еще на Меридиане, значит мы как бы живы, нет? Стражницы спасут нас.       Фобос иронично засмеялся. — Ну да, удачи им! — Отсюда должен быть выход! — решительно запротестовала Элеон. — Как-то же мы сюда попали? Если есть вход, значит можнои выйти, верно? Нельзя сдаваться на милость этой…       И тут Фобос вспыхнул. Резко развернувшись, он схватил сестру за горло и со всей силы прижал к книжной стоке. От удара затылком о жесткое дерево искры посыпались из глаз. Древние фолианты с грохотом попадали, покрытые таинственными текстами страницы рассыпались. Принцесса захрипела, испуганно пытаясь убрать руки озверевшего брата. Воздуха не хватало, легкие горели, перед глазами пыли круги. — Это все из-за тебя! — заорал он. — Если бы не ты, я был бы властелином Меридиана! Я истинный король Меридиана! Трон был мой! Я пожертвовал всем! Потерял все, абсолютно все, а ты отняла его у меня! Просто пришла со своей проклятой безграничной силой и подружками Стражницами и лишила меня всего! Отняла мой трон, мою армию, даже моих слуг! Во всех языках всех миров нет слова, способного выразить мою ненависть к тебе! Даже сам факт твоего рождения — проклятие для меня! Такая особенная! Такая всесильная! Сердце Меридиана! Ничего я не желаю больше, чем свернуть твою тонкую шейку вот так!       Фобос отпустил и, резко схватив сестру за голову дернул в сторону. По библиотеке пронесся противно громкий хруст. Шея Элеон переломилась как тростинка. Девушка хрипнула и рухнула на пол. Боли не было. Она не умерла. Смертельный перелом просто исчез, словно его и не было. Глубоко вдохнув, она подняла на Фобоса испуганный, изумленный взгляд. Багровый от ярости брат испепелял ее взглядом, полным ненависти. — И даже это я сделать не могу, — горько усмехнулся принц и, развернувшись, зашагал прочь. — Сделай мне одолжение: сойди с ума где-нибудь подальше от меня! — Ты отнял его у себя сам! — болезненно крикнула Элеон ему в след и подскочив, продолжила: — Думаешь мне нужен трон?! Да будь он проклят, Фобос! Я не хочу никакого трона! Не хочу, слышишь меня! И никогда не хотела!       Принц остановился. По щекам Элеон покатились слезы, сердце жгло болью, она сжала кулаки и закричала: — Я хочу быть нормальной, слышишь меня ты злобный эгоистичный подонок?! Я жила хорошей жизнью, у меня были родители, друзья, школа, подруги! Я была счастлива! А ты подослал ко мне Седрика! Это ты похитил меня! Ты рассказал мне правду! — принцесса кричала, давясь слезами. — А я не хотела никакой правды! Ты забрал у меня жизнь ради своей проклятой силы! Ты все разрушил! Я ничего тебе не сделала, а ты хотел убить меня! Просто за то, что я есть! Что я тебе сделала?! За что ты так меня ненавидишь?! Думаешь, мама и папа любили меня больше?! Все из-за этого?! — И из-за этого тоже, — тихо ответил Фобос, пораженный слезливой яростью вечно кроткой и тихой сестры. — Власть вся твоя… трон твой проклятый… да не будь ты такой бессердечной, злобной скотиной я отдала бы тебе его сама! С радостью! — И простила бы смерть родителей? Не смеши меня, — зло усмехнулся принц. Обернулся и, сжав кулаки, пошел на нее чтобы убить снова. Наслаждаясь болью и недоумением в ее глазах. — Я убил их. Мать и отца. Просто разорвал их на куски темной магией, вот так! По щелчку пальцев! Они кричали и вопили от боли, когда я сдирал с них кожу заживо! Они умоляли меня пощадить их, но я не дал им пощады. А затем, когда от них остались лишь кровавые ошметки я скормил их свиньям из пустошей! И смотрел как твари обгладывают их кости!       Фобос остановился и навис над ней, думая, как убить ее так, чтобы принцесса все же ощутила боль, даже в этом забытом и проклятом месте. Но Элеон внезапно холодно усмехнулась и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Ты лжешь.       Фобос недоуменно поднял брови. От вечно кроткой, тихой и безобидной сестры он такой реакции не ожидал. Не думал, что ее вечно милое выражение лица может стать стальным и холодным, а полуулыбка сочиться ядом.       «Трон изменил тебя, -пронеслась мысль» — Что? — Во-первых, ты только что сказал, что разорвал их на куски темной магией. По щелчку. Вот так, — Элеон насмешливо щелкнула пальцами. — А потом придумал историю со свиньями чтобы позлить меня. Ты не контролируешь себя, когда в ярости. Становишься невнимательным, совершаешь глупые ошибки. Потому и проигрываешь, братец. — Неужели?! — Во-вторых, ты увиливаешь от вопроса о Госпоже Бабочке.Когда ты успел заиметь такую всемогущую красавицу в подружки, а? Когда был малышом или уже после убийства наших родителей? А что случилось? Вы же такая прекрасная пара! Убийца собственных родителей, одуревший от власти и ворующая души любительница кривых белых стихов! Почему Бабочка не стала твоей королевой, а братец? Что, она решила, что ты слишком любишь власть и ушла от тебя? Променяла на того, у кого есть сердце? Или…       Элеон осеклась. Злоба и обида разбились о его глаза. Фобос смотрел на нее без той испепеляющей ненависти. Во взгляде его отчётливо читалась боль. Девушка замолкла, в библиотеке вновь воцарилась абсолютная звенящая тишина. — Фобос… — Ты ничего не знаешь, — прошептал он вдруг. — Ни о ней, ни обо мне. Что я сделал для нее… чего из-за нее лишился. Оставь меня в покое.       Принц развернулся и молча зашагал прочь. — Фобос!       Он не ответил и покинул библиотеку, оставив сестру наедине с тысячами книг и мрачными мыслями.