Даже дьявол читает молитвы

      За дверью я слышала голос Люцифера. Он говорил очень редко, но мне каждый раз было важно прислушиваться и если не понимать о чём он говорит, то хотя бы убеждаться, что он всё ещё в зале для собраний и я жду его не напрасно.       Всё утро чувствую себя неловкой. Я буквально унижаюсь из-за желания встретиться с Ребеккой. К счастью, унижение состоит не в конкретном действии, а пока только в осознании той власти, которую он имеет надо мной, сам не подозревая.       Весь вчерашний день пролетел в ожидании Люцифера. Я просидела в его комнате до позднего вечера, и когда он пришёл уже ночью, была до смешного осторожной с ним. Он издевался, делая вид, что не замечает моей приветливости. Практически ничего не сказал, но пообещал, что сегодня после собрания отведёт меня к матери.       Послышался глухой стук. Было сложно разобрать слова, но интонации, с которыми они переговаривались, сыграли на моём любопытстве. Я стала увлечённо размышлять над каждым отрывком фразы, который слышала.       — …сошли с ума! — взревел один из демонов.       Я поднялась и осторожно подошла к двери. Она была просто огромной и больше напоминала аркообразные ворота, чем обычную дверь. Не стала карикатурно прижимать ухо к деревянной поверхности, только встала как можно ближе и затаила дыхание.       Голос продолжал нарастать.       — Ад не будет терпеть… — в ту же секунду мозг сам начал додумывать конец фразы, и я совсем перестала разбирать слова.       Крест на шее стал нагреваться. Он медленно давил своей температурой, отвлекая внимание, заставлял поправлять его. В последний раз он напоминал о себе в один из первых дней здесь, когда случилась тревога и я убежала от Люцифера, чтобы найти Ребекку.       — …личная жизнь не должна влиять на… — кожу на груди обожгло. Я вскрикнула, сразу схватившись за украшение.       Я не верила, что «так» могли говорить с Люцифером.       Дело было не в словах, а именно в громкости сообщаемого. Даже не могу представить, как он отреагирует. Я раньше не видела, как ему перчат.       В зале для собраний наступила тишина, или они говорили настолько тихо, что даже отголоски предложений не проступали сквозь стены. Я испугалась, но не отошла от двери, надеялась, что меня не обнаружили. Затем Люцифер всё-таки что-то сказал. Никогда так не старалась сосредоточиться, казалось, что мир рухнет, если я не подслушаю его.       Но вместо слов, дверь загремела и пришлось отступить, чтобы не стоять на голом проходе. Хотелось спрятаться.       Остановилась напротив окна, проследовав за левой частью двери, от свободы меня разделяла только полоска света, в которой достаточно чётко виднелся силуэт Люцифера. Видимо, он стоял ровно посередине зала.       — Я знаю, что ты там, Уокер, — случилось дежавю.       Я выругалась.       Тянула как могла: каждый шаг навстречу был таким нежеланным и медленным, через силу, так, будто у меня по меньшей мере инсульт. Не стала сразу заходить в комнату, только испортила его тень. Теперь он отбрасывал её и на меня. Зато не приходилось жмуриться от каминного света.       Погода сегодня и так была пасмурная, однако в зале для собраний они зачем-то занавесили окна. Чёртовы масоны.       Признаться честно, стоять там мне было страшно. Пугал совсем не Люцифер, конечно, он мог злиться из-за того, что я подслушала, но, думаю, дело было не в самом действие, а в той слабости, что он проявил.       Демоны ему указывали.       Боялась я по-настоящему только того, что он не сдержит слово.       — Привет, — сказал он ровно.       Его спокойствие настораживало. Я судорожно пыталась понять, насколько оно правдиво.       Молчала дольше необходимого, но всё-таки ответила. Он только смотрел. Как хищник. Я именно так себя чувствовала. Жертвой. Напуганной. Глупой. Тело жертвы готовилось к смерти. Я, конечно, утрирую, но смешно, что всех задумывали именно так. Лев нападает, а антилопа, вместо того чтобы бежать, замирает. У обоих работает инстинкт, они не властны над своими действиями, для природы нонсенс, что антилопа может убежать. Никто в это не верит, даже сама антилопа.       — Проходи, — звучало приветливо.       Вернее, он хотел, чтобы звучало приветливо.       Я улыбнулась.       Температура между нами изменилась, ещё сегодня утром, разглядывая его спящего, я не замечала той опасности, которая буквально прижата к потолку этой комнаты. По-видимому, она легче кислорода. Можно взять за «опасность» — новую привычку Люцифера быть со мной милым.       — Ты закончил?       Он громко выдохнул.       Слишком громко.       Люцифер кивнул и проговорил:       — Только что.       Он обошёл стол, который разделял нас. Очень аккуратно, не прерывая зрительного контакта. Затем приблизился, опуская руки на мои плечи.       Это странно ощущалось, учитывая, что он касается меня крайне редко.       — Сейчас мы пойдем к Ребекке, — теперь он звучал даже слишком убедительно, — слушай внимательно, Викки.       Это не было угрозой, но я вздрогнула.       — Ты с ней не сможешь поговорить, только посмотришь.       Я заикнулась.       — Это не обсуждается.       От волнения у меня начался лёгкий тремор. Я опустила взгляд, чтобы сбросить напряжение. Люцифер был в рубашке, правда, она даже не выглядывала из-под формы, он всегда надевал на собрания и сборы что-то вроде мундира. Думаю, здесь это называется иначе, но я никогда не спрашивала. Чёрный, из плотной ткани с тёмно-красными лентами. На нём было пару камней и нашивка на манжетах. Больше ничего.       — Там магический барьер, — он слегка пригладил мои плечи, или мне показалось, что пригладил, — она не будет тебя слышать и видеть.       — Почему? — снова подняла глаза и поняла, насколько мы близко.       Его кадык дёрнулся.       — Пока рано.

***

      Удивительно, что он может так легко перемещаться.       Мы оказались в светлой, достаточно низкой комнате, напоминающей коридор. Окон не было. Только две двери, одна из которых выглядела более торжественно.       Я наконец отняла руки от Люцифера, но он не дал окончательно отстраниться.       — Подожди, — он аккуратно повернул мой подбородок к себе.       Я чувствовала, что он волнуется.       Или делает вид.       — Когда мы войдём, важно, чтобы ты не подходила к барьеру, — Люцифер заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Видимо она мешала ему смотреть мне в глаза.       — Он считывает энергию. Ангелам нельзя к нему подходить.       — Но я…       — Непризнанная. Да, я знаю, — он закатил глаза, — но ты ведь помнишь, что прошло много времени? В школе ты бы уже давно прошла распределение. Я не уверен, что в таком случае, он не посчитает тебя за ангела.       — И что тогда?       — Барьер не опасен для ангела внутри. Он «защищает» Ребекку, — Люцифер скривился, — и скрывает её энергию. Не полностью, но так её невозможно отследить. Ангелам, которые находятся за пределами барьера…       — Люцифер, ты же…       — Поэтому я и бываю у неё не больше пятнадцати минут.       — Стоишь у стены и показываешь ей средний палец? — я рассмеялась.        — Только иногда.       Повисла тишина. Мы смотрели друг на друга с какой-то странной привязанностью. Сложно определить, насколько эта привязанность истинна или хотя бы здорова, но мне так нравится находиться рядом с ним, чувствовать, как дыхание Люцифера ударяется об мою голову, иногда касается щёк. Он так крепко и травматично вклинился в мои мысли. Я хотела успеть подумать о Ребекке, о том, что я переживаю перед встречей, представить этот злосчастный барьер, про который он говорит. Но могла только нервно переступать с ноги на ногу и удивляться, что его глаза становятся слишком красными.