Даже дьявол читает молитвы

      После паузы мы с Люцифером стали гораздо больше проводить времени вместе. На улице, в стенах замка, даже вечерами я завела привычку бывать у него в комнате. Обычно мы разговариваем на достаточном расстоянии друг от друга. Часто едим какую-нибудь дрянь для удовольствия, смотрим на ночное небо и ругаемся, но очень тихо, больше от скуки, чем от несогласия.       Всё перечисленное звучит более, чем романтично, однако в действительности каждую такую ночь, неважно, у себя или у него в комнате, я провожаю отчаяньем и неспособностью даже заплакать.       Мы стали сближаться исключительно из-за общей проблемы, пускай Люцифер и не признаёт этого, но я поняла, что он, как и Сатана, и я, несёт наказание. Все мы мучимся, потому что в жизни здесь нет абсолютно никакого смыла.       Так можно было бы сказать и о моей прошлой жизни, человеческой, но в той жизни смысл был в том, что его не было. Человеческая жизнь не нуждается в предназначении, та же скука или тоска приятна, если ты человек, потому что ты знаешь, что как бы плохо не было, всё это рано или поздно закончится.       — Ты когда-нибудь хотел завести ребёнка? — я лежала поперёк его кровати, закинув руки за голову, мне хотелось, чтобы со стороны я выглядела увлечённым мальчишкой. Странное желание, но мне казалось, этот образ к месту.       — Даже никогда не думал об этом, — он разбирал завал из книг, который уже какое-то время валялся между полками и столом — пару недель назад я пыталась найти у него книги по сатанизму или хотя бы библию. — Почему ты спрашиваешь? — он повернулся и посмотрел на меня так, что я сразу поняла, «увлечённого мальчишку» он видел во мне в последнюю очередь.       — Просто так, — я подперла голову ладонью и повернулась на бок, — ты вообще можешь иметь детей?       Люцифер поднялся на ноги и пересел в кресло, которое по-прежнему стояло напротив кровати.       — Уокер, меня пугает твой интерес к этому вопросу, — он смеялся, — Демоны могут размножаться с демонами, с настоящими, бывшие непризнанные не в счёт. Поэтому никто никогда и не ждал от меня потомства.       Он не казался огорчённым, в словах звучали беззаботность и флирт. Люцифер наслаждался новой темой.       — Ты ангел, — меня внезапно осенило.       — Я дьявол.       — Ты падший ангел.       — Уже лучше, — он салютовал рукой, в которой огоньком мигнула сигарета, — но всё-таки дьявол мне нравится больше, — он затянулся, но дыма так и не появилось.       В комнате был приятный вечер. Такой странный для ада. На стене, кровати, книжных полках светился почти красный оранжевый. Из-за него кровавыми полосами рябило в глазах, так сильно, что приходилось жмуриться. Дверь на балкон была открыта и воздух был похож на земной. Точно так же когда-то пахло у меня дома летом. С улицы было слышно, как листья, почти касающиеся перил, хрустели из-за своей сухости и как несколько демонов делали обход по территории. Они о чём-то спорили, правда, с четвёртого этажа было сложно понять смысл.       — Просто дети бы могли стать для тебя развлечением, — мы оба с ним понимали, что я ищу смысл жизни далеко не для Люцифера.       Мне было так проще справляться с собственным кризисом.       Он наконец выдохнул и выпустил облако дыма.       — У отца я появился до изгнания, но думаю, мы с ним неплохой пример вечного родительства, — ранняя весёлость пропала, он говорил очень серьезно, — Ты хочешь также, Уокер?       Я окончательно поднялась на локтях и села на край кровати. Не могла остановить взгляд на чём-то одном, в том числе на Люцифере. Мне не было стыдно, но я всё равно не могла.       — Если ты думаешь, что потомство может спасти тебя от скуки, — было заметно, как черты его лица смягчаются, — то я готов с этим помочь.       Он снова затянулся, по-дилетантски стараясь спрятать улыбку.       — Ты можешь меня отпустить, — я не стала подыгрывать его клоунаде, — тогда не надо будет меня «спасать».       Люцифер поднялся.       — И что тогда, Уокер? — он даже не пытался опустить голову, для того чтобы мне было легче видеть его глаза, — Ты резко обретёшь гармонию, внутренний покой и всё такое? Чёрта с два, ты вернёшься в эту идиотскую бесполезную школу и будешь заниматься полной херней до конца вечности. Слышишь, Викки, — он осёкся, — вечность быть помощницей ангела Фенцио. Что сказать, мечта!       Его издевательство меня только больше разозлило.       — Если бы не ты, ублюдок, — резко встала напротив Люцифера и толкнула его в грудь, — я бы всё ещё была жива!       Молчание. Оно длилось буквально секунду, но внутри меня успело произойти столько метаморфоз. Я ждала, что он оттолкнёт меня в ответ, скажет что-то обидное, но он просто спокойно развернулся и сел обратно в кресло. Снова закурил.       — Я не отпущу тебя, Уокер.

***

      Люцифер спал. Он часто притворялся, замедляя дыхание, долго находился в одном положении, чтобы его не выдала плохая актерская игра, но сейчас он действительно спал. Он дышит более прерывисто и нервно в настоящем сне и часто ворочается.       Он лежит на самом краю кровати и каждый раз, когда Люцифер двигается, я жду, что он упадёт и сломает крылья.       Смешно, но у самого основания они всё ещё белые. И если приглядеться, можно найти много маленьких белых вкраплений, которые проступают как седина через тёмный окрас.       Дверь балкона открыта и в комнате из-за этого достаточно холодно. Руки тянутся накрыть меня одеялом, но понимаю, что сразу же засну, если сделаю это.       Странно о таком думать, но я представляю, что его здесь нет, что Люцифера совсем не существует, что меня никто не держит в этом замке, в Аду. Я свободна, мертва, пытаюсь привыкнуть к жизни непризнанного. Мой день начинается с заданий, просьб, обучения, я каждый день спускаюсь на землю… мне скучно даже перечислять это.       Хочется плакать.       Была ли моя жизнь всегда так бессмысленна? Ведь если я завтра проснусь с бьющимся сердцем в своей кровати, я не перестану чувствовать «это». Тоска продолжит съедать меня. Наверное, раньше меня спасала только надежда. Жалко, что, когда обнаруживаешь себя вечным существом она сразу же пропадает.       Он спит в одних штанах.       Я сильно стараюсь, но не получается его не разглядывать. Не уверенна, что это только любопытство. Он просто заставляет смотреть, пялиться до желания приблизить лицо к самой коже и вдохнуть. Я извращенка, но это оправданно. Мне не нравится, мне интересно как он пахнет. Иногда я фантазирую, что Люцифер полностью в моей власти, что он не может даже пошевелиться. В таком случае, что я буду делать? Я бы долго смотрела на него, потом, начала бы его трогать. Сначала волосы. Я бы перебирала их пальцами, оттягивала, чтобы лучше различить длину, понюхала бы его голову, но гораздо позже, когда полностью бы осознала свою безопасность. В остальном всё адекватно, у меня нет никаких сексуальных желаний с недееспособным Люцифером, мне не хочется его насиловать. Только изучать — он обязательно должен быть без одежды, но исключительно для рассматривания шрамов и других дефектов кожи.       Я сумасшедшая.       Стало весело.

***

      — Нам нужно поговорить.       Не самое лучшее, что можно услышать сквозь сон, но определенно бодрит.       Люцифер возвышался надо мной в тёмно-синем халате. Было непривычно видеть его «неодетым», даже учитывая, что почти каждый день я ночую у него. Всегда, когда просыпаюсь его уже нет.       — Проснись и пой, Уокер, — он сказал это, касаясь носом виска.       — А где мой завтрак в постель?       Он рассмеялся.       — Туше.       Только собранные крылья выдавали напряжение, он прошел к двери на балкон и закурил сигарету.       Я приподнялась на подушках.       — Жалко разрушать нашу сладкую иллюзию, но я хочу поговорить о Ребекке.       Мне стало стыдно, что внутри ничего не оборвалось от его слов. Я только спокойно выдохнула и ждала, что он скажет дальше.       — Знаю, тебя очень давно интересует эта тема…       — Она же моя мать.       — Ну конечно, — Люцифер гадко улыбнулся, — я помню.       Выражение его лица передавало смесь раздражения и злости, но Люцифер активно старался повлиять на это и, кажется, хотел выглядеть скучающим или хотя бы спокойным.       Он затянулся.       — Ребекка жива.       В этот момент сердце всё-таки забилось чаще, я не могу сказать, что увидела в этом надежду или перспективу, но у меня появилось представление о реальном порядке вещей.       — Она жива, потому что, если я её убью, начнётся война. До сих пор ангелы делали вид, что серафим пропала, — он избавился от сигареты и повернулся лицом к открытому балкону, — Эти белокрылые ублюдки почувствуют, когда энергия Ребекки исчезнет. Цитадель не будет игнорировать убийство ангела, как бы им этого не хотелось.       — Извини, но мне сложно проникнуться, — я скинула одеяло и поднялась на колени, подползая к краю кровати, — ты всё-таки говоришь об убийстве моей матери.       Он даже не повернулся.       — Ребекка в замке, — Люцифер спокойно продолжил, — можно даже сказать, что она в порядке, — на этих словах он повёл плечами, — я иногда её навещаю.       — После завтрака.       Он кивнул.       Я опустилась обратно на постель и, разглядывая собственные руки, пыталась понять, что чувствую. Начала перечислять в голове факты, которые только что узнала, чтобы упорядочить информацию, но буквально споткнулась о внезапный вопрос мотивации Люцифера. Почему он так долго скрывал это?       — Зачем? — вырвалось вслух.       — Я её ненавижу.