Зарождение Героя Меча

      Сидя на троне, Олткрей внимательно смотрел на опустившую голову и уперевшую руку в пол Тень, вызванную им несколько минут назад.       — Герой Лука в текущий момент вместе со своими спутниками, обговаривает произошедшее во время пира, и готовится отойти ко сну.       Смотря на Тень, Олткрей вспомнил доброжелательное лицо молодого паренька, даже младшего, чем его дочь. Не смотря на это, ему уже донесли о его инициативе по расследованию дел некоторых дворян, и свержению правительства Рейкии, их небольшого соседа, что вызывало уважение решимостью молодого Героя.       — Дальше, — не меняя позы, велел Олткрей.       — Герой Меча находится на кухне вместе со своими спутниками, и собирает все использовавшиеся для пира ингредиенты, чтобы использовать их для усиления своего Священного Орудия.       Это сообщение смогло удивить Олткрея, и признать серьезность Рэн-куна, что даже в такой вечер думает в первую очередь о том, как стать еще сильнее, нежели сейчас. Как Звездный Герой, он сразу понял зачем ему это, однако самого короля подобная идея посетила лишь через полгода после становления таковым. Нынешний Герой Меча действительно мудр в части усиления Священного Меча.       Увидев молчаливый кивок короля, Тень продолжила:       — Герой Копья в данный момент находится в выделенной ему комнате и предается утехам вместе со своими спутницами.       Король сразу отметил что Тень не упомянула его дочь в составе спутниц, однако и сам догадывался обо всем. Как отца, это могло разгневать его, однако вспоминая Мотоясу-куна, он видел в нем молодого себя. Еще в глубоком юношестве, когда он был еще несмышленым мальчишкой, только и мог думать что о женщинах да боевой славе, которую он добудет на поле боя, что позволило бы ему стать великим воином и возможно даже, Звездным Героем, как он тогда втайне мечтал. В этом молодой Мотоясу весьма сильно походил на молодого Лан… Олткрея. Да и это не так уж и удивительно, учитывая что тот являлся именно Героем Священного Копья. Смотря на Мотоясу, он видел не только беспечность и несерьезность, но и непоколебимую преданность товарищам. Олткрей был уверен — станься так, что весь мир повернется против его дочери — Мотоясу-кун ее не покинет и будет защищать до последней капли крови. Уж таковых людей Олткрей на своем веку повидал немало. Да что уж там — он и сам был таковым, ценя верность далеко не в последнюю очередь. Да, верность…       — А Щит? — на этом слове, Король не сдержал недовольства в своем голосе.       — Он находится в комнате для слуг, и не покидает ее…       В этот момент, король поднял перед собой руку, прерывая Тень. Хоть его глаза и были закрыты, на лице его четко отпечаталась ненависть, а сжавшаяся до побелевших костяшек рука на подлокотнике трона явно указывала, каких усилий ему приходится докладывать, чтобы не вскочить на ноги и не начать творить безумства. Попытки успокоиться стоили ему очень дорого.       Перед глазами же короля, как и в тот день, застыл залитый кровью пол, с перебитыми вещами, перевернутой повсюду мебелью и валяющимися изломанными куклами телами слуг и стражников. В ушах в который раз звенел обезумевший от ненависти и отчаяния голос. Его собственный, еще молодой и звонкий, но уже пропитанный яростью и гневом.       Он снова видел искаженные экстазом и ненавистью лица сотен зверолюдов, в нос ударил стойкий запах выжженных трав и плоти, крови и пены, слетающей с ртов обезумевших тварей, даже перед смертью кричащих о своей вечной верности Богу Щита, захлебывающееся в своей же крови тело, падающее со стула…       Тень же не шевелилась, краем глаза наблюдая за дрожащей от ярости рукой, что все также выставляла ладонь перед собой. Однако наконец, король глубоко вдохнул, и открыв глаза, посмотрел на недвижимую Тень. Спустя секунду, она продолжила доклад:       — Спутница Щита в данный момент находится на кухне, общается с поваром насчет получения объедков оставшихся после пира.       Еще раз глубоко вдохнув через нос воздух, король промолвил:       — Продолжить наблюдение за Героями, особое внимание уделив Щиту и его спутнице. Выполнять.       — Есть, — сказала Тень и скользнула в сторону, исчезая в нише стены.       Сидя в одиночестве, Олткрей предался воспоминаниям. Как он играл с Малти, еще с самого детства любящей дурачится и кривить разнообразные рожицы, особенно когда хотела сладостей или играла в шахматы. Серьезную Мелти, так похожую на свою прекрасную мать характером и внешностью, от чего она становилась еще более очаровательной. А со временем она обещала стать еще мудрой и хитрой, став почти полной копией матери. В этом он был согласен с Мирелией, и признавал что Мелти намного более подходящая кандидатура на пост новой королевы после… после произошедшего…       В этот момент Король опустил голову, скрывая в тени свои глаза. Однако и это быстро прошло.       Малти не хватало мудрости отца и матери, хотя хитростью природа ее одарила сполна. Но инцидент в Фобрее, и произошедшее в Сеавете ясно показали, что Малти не хватит слишком многого для становления новой королевой, и Мелти более подходящая кандидатура для престола. Дальше он вспомнил свою любимую жену. Она часто прикрывала веером лицо, чтобы скрыть улыбку, загадочную, или хитрую, и даже он не знал что бродит тогда в ее голове. Только изредка мог заметить искорки в ее очаровательных фиалковых глазах, всегда тянувших его к ней…       В этот момент, он повернулся в сторону, и посмотрел на лежащее на столике письмо, присланное его женой. Он абсолютно точно знал что находится в этом письме. Знал что она требовала относиться ко всем Героям одинаково, что продублировал присланный ею же гонец. Понимал что это не последнее письмо, и что она не сдастся, продолжая посылать гонцов с похожими письмами. Понимал… но не мог ничего с собой поделать.       Олткрей вновь сжал подлокотники трона.       Когда-то, он честно следовал написанному в этом письме, за много десятилетий до того как оно вообще появилось на свет. Еще в самом начале, в самые первые дни, не смотря на свои обиды что вновь всколыхнулись в душе при виде паренька и мерзкого Щита на его руке, он вспомнил свою жену, вспомнил все ее слова и размышления о ситуации в стране, годы и десятилетия ее усилий, и укротил свою ярость. Снова.       Он дал парню один единственный шанс доказать свое право на существование, даже выдал Щиту больше денег нежели другим! Чтобы компенсировать почти полное отсутствие товарищей. Он отпустил с ним свою дочь, уважив ее выбор и не став препятствовать, хотя как король — мог пресечь это, и она бы не смогла ослушаться его веления. Он вновь подавил свою ненависть и страх. Увидев произошедшее на церемонии выбора спутников, как люди отказывались идти с ним из-за мерзкого щита, он не сделал ничего, не став ни помогать, ни препятствовать. Он дал Щиту право на существование. Господи боже, да он сделал даже больше нежели было в его силах, и не стал ничего ему делать, отпустив на всем четыре стороны и дав находиться в своем государстве на тех же правах, что и прочим Героям!!!       Произойди это девять лет назад, он бы убил его на месте. Но время шло, и Олткрей вновь начал слушать жену. Он согласился на проект Сеавета, и позволял ей вести политику как ей захочется. Со скандалами и спорами, но он все больше и больше уступал ей. Посох слушался его все реже и реже, его время уходило, и Олткрей хотел все больше и больше лишь одного — оставить своим детям покой и мир. Если ради этого придется вновь попробовать пойти на союз с полутварями… Он пойдет на это. Подготовившись со всех сторон как следует.       И как… как же ему отплатила эта мерзкая падаль?! Он попытался изнасиловать его дочь! Повторить то, что Шильтвельт совершил десятки лет назад с его сестрой! Этого он не стерпел бы ни тогда. Ни сейчас.       Единственное что удержало его тогда от приказа наплевав на все законы и договоренности с другими странами казнить Щит — это жена и дочь. Его главное сокровище, смысл его жизни, находятся за границей. Со смертью Щита — умрут и они. Если бы не это — голова этого ублюдка уже давно гнила бы на главной площади Марки, в назидание всем, кто посчитают что угроза его семье — это то, что сойдет им с рук, как и тогда…       И теперь, видя это письмо, он понимал что жена от него хочет. Он понимал что все ее помыслы связаны с благоденствием Мелромарка — страны для счастья которой она положила на алтарь служения всю себя, как и все предки до нее. Он, Олткрей, ценил это ее решение. Все эти десятилетия брака, даже когда он не был согласен с ее решениями, он пытался не спорить. Он честно выполнял долг короля даже тогда, когда был категорически не согласен с женой — ибо он — всего лишь консорт при Королеве, и его целиком это устраивало, пока она не подвергала себя и детей глупой опасности, как тогда, когда она хотела отправиться на переговоры с Шильтвельтом лишь с пятью рыцарями, после… того случая.       Чтобы продемонстрировать свою добрую волю?!       Тогда он заставил взять его с собой, и всю встречу не терял бдительности, готовый вступить в бой при малейших признаках опасности для своей жены. Он хотел вступить в бой и порвать их всех там же на части, не оставив от них даже памяти. Полутвари явно видели его настрой, и не решились ни на что. Он все еще помнил застывший в их глазах ужас перед ним, и перед горами трупов сородичей, что маячили за его спиной, тенью славы и истории.       И в этом вопросе — в вопросе защиты семьи он не отступит. В вопросе кары для этой мрази — он не сможет согласиться со своей любовью. Даже если она его за это начнет презирать и ненавидеть — он был готов пойти на такую сделку. Ибо тогда, его семья — будет жить.       Однако, сегодняшняя дуэль… она беспокоила Олткрея. На енотообразную тварь ему было плевать — Герои все еще остаются Героями, и решение Меча и Лука он не будет оспаривать — его дочь и правда вмешалась в битву. И хотя мотивы он мог понять — дать свободу рабу довольно благородное стремление — он не одобрял такое отношение к недолюдям. Как показали итоги дуэли — даже эта полутварь не оценила того что ей было даровано, решив остаться со Щитом. Ее выбор.       Но… его не покидало неприятное чувство. С тех пор как прошла дуэль, его все время преследовало тревожное чувство того, что что-то не так. Что-то терзало его на грани сознания. Что-то знакомое… что-то почти привычное, будто бы… будто бы…       Олткрей резко застыл, наконец вспомнив что ему это напоминало.       В поездках в Фобрей. В поездках в Шильтвельт, Шильтфриден, Зельтбуль, Фризхейм, и даже здесь — в столице их государства. Он всегда чувствовал их взгляды. Взгляды Теней.       Резко встав с места, Олткрей крикнул:       — Тень!       Через секунд перед ним появилась дежурная фигура в маске и темном одеянии.       — Немедленный приказ всем Теням замка — повысить бдительность, всем кто не занят наблюдением за Героями обыскать замок и его окрестности. Стражу не привлекать — никто не должен понять что вы что-то ищете. Выполнять!       — Есть, — ответила Тень и бросилась к темной нише.

***

      Безмолвная Тень перескакивала с балки на балку, с неохотой рыща взглядом по тайным закоулкам и нишам, рассматривая балки и пол, стены и потолок древнего замка, виденные и патрулируемые ей уже не одну тысячу раз.       Хотя приказ Короля и был странным, от этого, он тем не менее не переставал быть для них законом.       При этих мыслях Тень даже не скосила взгляда на печать скрытую на ее груди. Та уже давным-давно стала чем-то привычным и знакомым, чтобы обращать на нее какое бы то ни было внимание.       В этот момент, Тень резко остановилась, и застыла, смотря на тихий балкон неподалеку. Он был пуст и красив, как и все балконы в замке, огражденные металлическими прутьями, ограждающими людей от того, чтобы позорно упасть с него. Лишь две настенные лампы и лунный свет освещали его в ночи, ничем особо не выделяя. Бесшумно скользнув по настенному гобелену, Тень припала к каменному полу, наклонив голову к самому низу и пытаясь понять — показалось, или нет?       Подняв голову, Тень начала осматриваться вокруг, выискивая какие-либо следы чужаков и непрошенных гостей, однако ничего не находя. Тень вновь скользнула внутрь замка, в этот раз, рассматривая все вокруг намного бдительнее и тщательнее, нежели раньше. Ища любые потертости, грязь, неровности или крошечные остатки магии. Такие же остатки, как и виденные ей минуту назад на пустом балконе.       Тени в замке, пришли в движение…       В то же время, Олткрей бродил по спящему замку, сложив руки за спиной. Пока глаза короля скользили по коридорам замка, то тут, то там, невидимые нити магии касались стен и темных углов, ища непривычные следы. Чужую магию, чары и остатки заклинаний, что не успели полностью рассеяться внутри замкового комплекса. Даже сейчас, когда посох снова не откликнулся на его зов, как и много сотен раз до этого — Олткрей продолжал пользоваться теми крохами сил что все еще мог использовать из их связи.       Остановившись на месте, король поднял голову и посмотрел на застывшую над ним беловолосую тень, что тут же отмерев, спрыгнула на землю.       — В замке пока посторонних не обнаружено, но некоторые из Теней сообщают что заметили что-то странное в коридорах замка, но что именно — они не уверены, так как следов слишком мало. Однако они уверены, что следы свежие, и они не наши.       Король нахмурился и еще крепче сжал свои руки.       — Обыскать замок, Столичному Защитнику занять дежурный пост, и наблюдать за городом. Ежели что-либо будет обнаружено — немедленно принять соответствующие меры и доложить мне.       Тень склонила голову и скользнула к фонарю, ловко использовав его чтобы забраться на балку над головой. Король же возобновил свой путь, продолжая плести безмолвную паутину чар, полагаясь на остатки заклинаний, что не покинули его, а продолжали верно служить, как когда-то…

***

      Возле столичного замка, с одной из башен, неприметная фигура в черном наблюдала за невидимыми для обычных людей тенями, что едва видимо колыхали редкие огоньки фонарей в замковых коридорах. Они сновали туда и сюда, то останавливаясь на месте, то ускоряясь, то припадая к поверхности стен и пола, что-то выискивая и вынюхивая.       Фигура резко прижалась к низу башенного шпиля, наблюдая за новой едва видимой тенью, пронесшейся по крыше одной из башен неподалеку. Бесшумно совершив прыжок, тень скрылась в распахнутом окне, колыхнув очередной фонарь внутри коридора. Зло оскалив зубы, фигура не дала вырваться наружу едва слышному рыку, что рвался из ее горла от досады, а лишь дернула ухом на голове. Двинувшись вниз, фигура беззвучно заскользила по башенной черепице, спускаясь с противоположной от замка стороны башни, минуя едва выступающие неровности и выемки, и избегая взглядов всполошившихся Теней, ищущих что-то в резко ставшим таким негостеприимным замке. Или если точнее — кого-то.       Спустив вниз темный канат, фигура закрепила один его конец возле себя, и прицепив к ней специальное приспособление, уверенно начала спускаться с башни.       Король оказался гораздо опаснее чем они ожидали, и теперь придется ждать внутри самого городе, так как в замке стало слишком неспокойно, после того как Тени начали внимательно прочесывать каждый закуток замка. Но пока — это не являлось значимой проблемой. Крошечная задержка не станет для них критичной. Они умеют, и они будут ждать. Как и раньше.       Фигура добралась до низа, и спрыгнув на крышу невысокого дома, одним движением сдернула канат с башни, что неслышной змеей упал в приоткрытую сумку фигуры, после чего та побежала книзу, собираясь спрыгнуть на пустую улицу и скрыться в недрах города…       И в этот момент, глаза под капюшоном резко сузились, вытягиваясь в прямую линию, а сама фигура молниеносно выгнулась пропуская мимо себя арбалетный болт, что чиркнув кусочек одеяния и изогнувшийся хвост, полетел дальше, с глухим стуком вонзаясь чуть впереди.       Немедленно прыгнув вниз, фигура бросилась прочь, минуя улицы и проулки, избегая света и редких патрулей стражи, пытаясь убежать, скрыться, покинуть место в котором ее видели и атаковали, чтобы не дать ни малейших подсказок и данных, способных ее раскрыть.       В это же время, на крышу знакомого дома спустилась Тень, чьи белые волосы выделяясь в свете луны, короткими локонами падали на такую же бело-серебристую маску. Пройдя немного вперед, фигура склонилась, и не обратив внимания на крошки черепицы разбросанные вокруг, подняла арбалетный болт, за кончик которого зацепился кусочек черной ткани, и пара волосков, пронзенные наконечником.       А где-то на вершине замка, на площадке самой высоко расположенной башни, возвышающейся над всеми прочими сооружениями города, седой парень внимательно всматривался в ночь, скользя взглядом по спящему городу. Его взгляд скользнул мимо застывшей Тени, мимо патруля городской стражи, мимо бредущего по дороге пьянчужки, мимо жмущегося к темному углу нищего, мимо неловко копающегося в дверном замке мелкого воришки…       Перед его глазами был огромный арбалет, медленно ведомый его руками в стороны, следуя за взглядом, что скользил по городу, высматривая, выискивая замеченную им ранее фигуру, что укрылась в городе.       Он искал. И он не сомневался.       Он найдет.

***

      — Каким образом ты смеешь называть это! — на последнем слове, красноволосая с брезгливостью и презрением указала ладонями на лежачую на прилавке капусту — Едой?       — Это капуста! — не менее возмущенно ответил продавец, — Ее едят люди, глупая ты…       — Сам ты глупец! — прервала его красноволосая, возмущенно упираясь в прилавок и перегибаясь через него, — Еда — это мясо! Это шкура, жилы, кости, хвостики, лапки и внутренние вкусности. А это! — на последнем слове она сцапала один кочан капусты и помахала им перед лицом продавца, — Не еда, это трава для дичи! Как ты вообще смеешь предлагать мне что-то навроде этого?       Продавец уже сам жалел что зазвал на свою голову эту невежливую полулюдку, купившись на рулады ее желудка и явно дорогую одежду.       — Раз тебе не нравится такое, — продавец сложил руки и отодвинулся от нависшей над ним девушки, ниже него на две головы, — то иди прочь отсюда и не мешай мне торговать.       Продавец едва сдерживался чтобы банально не выгнать нахалку, но все же держался в рамках. Граница — это еще не Мелромарк, могут не понять.       — Ты посмел отвлечь меня от поиска пищи, и теперь пытаешься уйти безнаказанным? — красноволосая гордо вскинула голову и также сложила руки на груди, — Не бывать этому! Теперь ты обязан принести мне прекрасной пищи достойной моего лицезрения, и тогда я сменю гнев на жалость, и не накажу тебя за проявленную дерзость Великой Мне!       Нервы продавца не выдержали.       — Стража!       На его крик обратило внимание несколько стражников, что до этого слушали разносившуюся на всю оживленную улицу перепалку.       — Я требую, чтобы ты убралась отсюда немедленно! — стукнул продавец рукой по прилавку.       — Не зли меня глупый человечишка, ибо уже за эти слова ты обязан мне вдвое большую порцию, дабы уменьшить мой гнев!       Говоря это, девушка не сдвинулась ни на миллиметр, не обращая внимания и на подходящих к ней стражников.       — Капитан Нар, — почти беспомощно произнес продавец, смотря на одного из мужчин.       Один из стражников схватил красноволосую за локоть и оттянул от прилавка.       — Эй, ты что себе позволяешь?!       — В Мелромарке запрещено проявлять открытое презрение к человеческой расе со стороны полулюдей, поэтому прошу извиниться перед этим продавцом и не мешать торговле.       — Я требую то что мне положено, — возмущенно вырвала руку девушка, — и не уйду, пока не получу что хочу!       — Да ничего я тебе не дам, тупая ты полулюдка! — взорвался продавец, — Пшла вон отсюда, мерзавка!       Капитан неодобрительно покосился на продавца, но ничего не сказал. Продержав недовольный взгляд на нем с пяток секунд, он повернулся обратно к красноволосой. И увиденное ему не понравилось. Та молча, исподлобья смотрела на продавца.       Брови капитана нахмурились…

***

      — Вы обвиняетесь в разрушении имущества города, порчи части городских сооружений, а именно — трех прилавков и одной вывески над таверной, нанесении легких травм стражам при исполнении, и…       На этом моменте писарь запнулся, но увидев косой взгляд капитана стражи, взял себя в руки и продолжил:       — …и причинении особо тяжких увечий уважаемому продавцу Храну, в… в виде повреждений горла и заднего прохода кочанами капусты. Вам есть что сказать в свое оправдание?       — Он потратил мое драгоценное время и даже не смог заслужить жалости!       Ответ закутанной в цепи красноволосой фигуры не вызвал у капитана никаких новых эмоций кроме все того же без-эмоционального выражения лица.       — Пиши нету, — также нейтрально сказал он, не глядя на писаря.       Сделав пометку в книжечке, мужчина снова посмотрел на красноволосую фигуру.       — В таком случае, вы будете приговорены к каменоломням сроком от года на ближайшем заседании городского суда, а до тех пор, с вами побеседует надзиратель охраны.       — У него сегодня выходной, — нехотя выдал капитан.       — С завтрашнего дня, — поправился писарь, и захлопнул книжечку.       Бросив еще один взгляд на гордо вздернувшую нос и отвернувшуюся фигуру, писарь развернулся и пошел прочь. Вскоре за ним последовал и капитан, напоследок опасливо покосившийся на фигуру в цепях, но также ушедший.       Некоторое время красноволосая еще гордо смотрела в сторону, приподняв подбородок, но убедившись что фигуры ушли, она опустила голову и прислушалась к окружающим звукам. Сидеть в подобной сырой темнице ей было не впервой. Затем она резко наклонилась и крикнула:       — Ей, там — за стенкой!       Некоторое время ничего не было слышно.       — Я знаю что ты не спишь, отвечай человек!       После еще непродолжительного молчания из-за стены послышался голос:       — Чего тебе надо, полулюдка?       — Я великий и гордый дракон, глупый человек, — снова вздернув подбородок ответила фигура, не замечая висящих на ней цепей.       — Да хоть сам король хакуко, мне-то что? — донесся раздраженный голос.       — Слушай, — чуть тише спросила девушка, — а когда тут подают баранину? Вечером или как обычно когда солнце зайдет?       — Баранину? — голос явно удивился, — Какую к демонам баранину?       — Здесь всегда подавали по выходным дням баранину, я это точно помню! — возмущенно и одновременно жарко произнесла фигура.       Некоторое время было тихо, а потом из другой стены раздался взрыв хохота:       — Ах-ха-ха-ха-хы-хы-хы-хы… Ох, ну и насмешила ты меня, — все еще плача от смеха выдал новый голос.       — Так когда баранина? — не отступала от своего красноволосая.       — А не будет, — весело произнес голос, — это прошлый начальник тюрьмы выдавал хорошие порции мяса по выходным, а уже двенадцать лет как капитаном стражи стал этот жлоб Нар. Так что можешь не ждать хорошего обеда.       — Не будет баранины? — с искренним удивлением спросила фигура.       — Неа, — все еще весело, но уже с ноткой печали ответил собеседник, — давно уже нету ни баранины, ни свинины, ни кур…ничего нету.       — Мясцо мое… — с искренней печалью и горем выдала красноволосая и опустила голову к цепям.       Собеседники некоторое время молчали. Затем красноволосая решительно кивнула и встала на ноги. Послышался звучный металлический треск.       — Эй, это что сейчас было? Эй-эй, откуда здесь пламя?!       Прибежавшие на крики заключенных стражники обнаружили начинающую покрываться огнем кровать и соломенную подстилку в некоторых камерах, а также внушительный пролом в камере новой заключенной.       А сама красноволосая заключенная легкой походкой шагала по мощенной дороге улицы, покачивая абсолютно не звякающими при ходьбе бубенцами, качавшимися из стороны в сторону, проносясь мимо красного подола, с золотыми символами на нем. Несмотря на нахождение в темнице, верхняя же часть подола все также была белой и абсолютно чистой. Ее новый путь, лежал в старый, и многими уважаемый городской ресторан, уже на протяжении семи десятков лет принадлежащий семье Вилкасов.       Раз окольные пути не сработали — придется идти напролом. Именно такого мнения придерживалась красноволосая фигура, шагая к виднеющейся вывеске ресторана. Остановившись перед самым входом, фигура поправила белый воротничок жабо, находящегося под шеей, и сверкнула взглядом огненно-янтарных глаз, вытянутый зрачок которых хищно всматривался внутрь здания.       Ее ждала — баранина.