Зарождение Героя Меча

      Вприпрыжку двигаясь босыми ногами по дороге, аловолосая фигурка с приятным уху шумом, вгрызалась в мягко хрустящее под ее зубами яблоко. С него самую малость, стекал находящийся внутри мед, однако едва-едва высунувшись, был тут же поглощен шустрым язычком, не давшим упасть вниз ни капли, пока ноги несли свою хозяйку все дальше и дальше по каменистой дороге.       Драконица признавала верховенства мяса над всеми прочими продуктами — жареного, печеного, маринованного, слегка сыроватого, с кровью… именно мясо — было царем и царицей ее предпочтений и вкусов.       Но, размышляла драконица, как и у всякого царя и царицы, у мяса должны быть подданные и слуги, выполняющие все нужные дела. И если специи, приправы и напитки могли выступать в роли придворных, то многие овощи были приятным дополнением — слугами, для ее вкуса и предпочтений в блюдах. Лишь некоторые вещи она могла ставить в один ряд с «самыми доверенными придворными царей», а точнее — мяса. И сладости — уверенно входили в этот круг, подобострастно предлагая свою разнообразность и обширность вкусов.       Увы — все это встречалось только среди каменных городов и поселков, которые были не всюду, и слишком сильно любили не иметь того, что было ей нужно. Но к их счастью — добиваться своего она умела, так что обеспечение себя яблоками в меду на полнедели вперед — было лишь вопросом пары лишних дней времени, а так как она итак никуда не спешила, вопрос задержаться или нет, даже не стоял.       Пару дней для яблок там, лишние сутки ради шоколадных палочек тут, жалкие полдня для полупрозрачных леденцов здесь… и вот запасы мяса так удачно разнообразились сладостями, кои временами даже попадались ей незнакомыми. Уж что-что — а способов задабривать всех подряд, короткоживущие искали и находили всегда…       Тук.       Фигура резко остановилась. Приложенная к точке чуть выше груди рука прильнула к коже и легко уловила мягкое тепло, исходящее от нее. Брови на лице аловолосой чуть сместились, принимая озадаченное выражение, а спустя несколько секунд, ее взгляд заскользил по сторонам, выискивая причину своего беспокойства, пока медовое яблоко все также таяло во рту.       Это была обычная дорога Мелромарка, коих было тысячи и тысячи. Конкретно на этой, разве что были небольшие кучки камней, оставшихся от пока неубранных после своей смерти каких-то монстров, но именно они не беспокоили драконицу. Ее взгляд скользнул по деревьям, облакам, земле, дороге впереди и позади, мимо взметнувшегося хвоста, не успевающего поспевать за крутящейся на месте хозяйкой. Яблоко вмиг было проглочено драконицей, но к новой партии еды в сумке на боку она не потянулась. Потревоживший ее импульс маны явно принадлежал сородичу, более того — такому же как и она. Но это не был знакомый ей «Гаэ-гаэ-тян». Этот был сильнее и властнее него, тем более — что знакомец аловолосой предпочитал мужское «Я», а не девичье, как она.       Тук.       Сделав новый резкий оборот, драконица легко вгляделась в листву одного из деревьев, выцепив от природы острым взглядом небольшую стайку крылатых ящериц, наблюдающих за ней, и прячущих за своими спинками небольшой стеклянный шар, удерживаемый в лапах одной из них.       Слегка пригнувшись, драконица на цыпочках побежала к ящеркам, которые увидев спешащую к ним фигуру, бросились в воздух, старательно прикрывая своими спинками «носильщика» шара. Однако, драконица просто и без затей прыгнула в воздух, и взмахнув вмиг появившимися за ее спиной широкими отливающими металлом и краснотой крыльями, легко догнала их, броском длинного хвоста выбила из рук «носильщика» шар, и поймала его рукой, после чего легко и без затей спланировала на землю, не обращая внимания на закружившихся над ней ящериц.       Шар в ее руках быстро проиграл записанную сцену ее появления на дороге, повороты на месте и разворот к ящерицам… ничего интересного, но это настораживало.       Прошедшая по шару вибрация показала, что его владелец где-то не так уж далеко, и уже понял, что кто-то завладел его шаром. Легко подав внутрь ману, драконица, с интересом уставилась в отобразившееся внутри лицо с двумя небольшими рожками на голове, аккуратными светлыми волосами и заостренными ушами. Оно было ей знакомо.       — Так это ты умудрилась забрести сюда, — донеслось от второй драконицы, — какая приятная неожиданность…       — Леру-ру, — янтарный зрачок аловолосой драконицы вытянулся, а на губах заплясала улыбка, — а уж как я удивлена…       — Не имеет значения, — бросила ее собеседница, слегка мотнув головой, — я пришла сюда не за тобой, а за этим ничтожеством Га, но он уже успел, и подохнуть, и отложить свое воплощение.       Улыбка на губах аловолосой стала более хищной и злой.       — Гаэ-тян слабак, но он все еще под моим крылом…       — Не имеет значения, — вновь повторила драконица, — он будет недоступен еще не одну неделю. А вот ты…       Взгляд драконицы скользнул по шее оскалившейся фигуры.       — Не ты первый, не ты последний Довия для меня, — на этом слове, скрытый за спиною хвост аловолосой встал дыбом, — а ничтожество Га, я всегда успею…       Резко отброшенный в сторону шар, врезался в дерево и разбился на осколки, но до этого, аловолосая драконица бросилась в сторону, еще во время последней секунды, определив направление «связи», и теперь со всей скорости двигаясь в противоположную сторону.       За время этого разговора она поняла намного больше, чем было необходимо, чтобы принять решение, и все оговорки собеседницы ясно дали понять — ни сомнениями, ни неуверенностью, ни неподготовленностью тут и не пахнет. Максимум — ее не ожидали тут увидеть, и это ее единственная фора.       Быстро очертив в голове свое местоположение, драконица чуть изменила курс движения, и отдала все силы в свою скорость. Она должна минуть Мелромарк и еще множество стран как можно быстрее, если хочет добраться до святилища живой. Других вариантов — она не видела.       Брошенный вверх взгляд, быстро выцепил парящих высоко над ней «соглядатаев». С ними придется разобраться — и не замедляясь…

***

      — Оверчардж.       Последнее из четырех дул слегка осветилось, показывая о своей готовности, и дух, в который уже раз за сегодня, опустился до нуля. Слишком большой расход духа.       Приподняв меч, Рэн несколько секунд всматривался в светящиеся четыре дула, находящиеся чуть выше рукоятки. Короткая мысленная манипуляция со статусом заставила меч в его руке мгновенно измениться, превратив элегантную сферу, укрывавшую руку в обычную крестовину, с рисованной волчьей пастью. Несколько секунд глядя на него, он оторвал от него взгляд, выпил очередное зелье духа, и сжав меч покрепче, махнул им в сторону ближайшего дерева.       — Багровый Меч.       Слетевшая с него алая волна прорубила дерево насквозь, а затем парочку за ним и лишь потом исчезла, напоследок оставив глубокую обожженную отметину в еще одном дереве. По округе раздался громкий скрип, лишившиеся опоры деревья завалились на землю, ломая ветки, разбрасывая вокруг листву и разрыхляя сухую землю.       Снова посмотрев на меч в своей руке, Рэн новой манипуляцией со статусом вновь поменял форму, уставившись на все ту же элегантную рукоять, полностью прикрывающую его ладонь. Все четыре дула все также слегка светились. Вскинув руку и прицелившись, Рэн спустил курок. Раздался выстрел, а затем, негромкий щелчок, который услышал только сам парень. Не смотря, на пистолет, Рэн направился к стоящему в отдалении дереву, чтобы снова провести рукой по его дырявой коре.       Едва-едва не промазал. И это всего лишь чуть меньше тридцати метров — в два раза меньше стандартной дальности стрельбы из боевого пистолета. Отец заставлял меня ходить на некоторые стрельбища, просто чтобы показать что это такое — пистолет, и как с ним надо упражняться…       При этих мыслях лицо Рэна потемнело.       Никогда не думал, что мне это когда-нибудь понадобится. Стрелять — это было прикольно но… полтора года занятий раз в недельку — все на что меня хватило. Я ведь… даже выбрал именно BSO, так как в нем на тот момент не было никакого огнестрела, даже в единичных экземплярах, это потом их добавили для престиж-классов. Чистое фентези — именно это мне тогда было надо.       Рэн снова всмотрелся в дула на мече.       В свое время мне ведь даже отчасти нравилось стрелять. И даже прога на виртсфере не могла полноценно это заменить, хотя и с нее был толк.       Снова вскинув меч, Рэн прицелился в стояще вдалеке дерево, и вскоре раздался новый выстрел. Новый поход к нему, и чистая кора стали единственным что увидел Рэн.       Сколько лет я не прикасался ни к чему такому… навыки сильно заржавели. Да и надо ли мне это сейчас? То, что можно зарядить боезапас на четыре выстрела максимальным зарядом, он не сбросится после умений и смены формы, можно достать в любой момент — это конечно неплохо… но…       Рэн с сомнением смотрел на удерживаемый в руке сейберган.       Ладно.       Выпустив негромкий вздох, Рэн немного опустил меч вниз, а затем посмотрел на чистую кору дерева.       На всякий случай заряжу, а там посмотрим. Может на фарме и будет с этого толк, но если нет — значит вернусь к началу. Все же — у меня был чисто ближний класс в BSO, и немного дальнобойных навыков здесь — не такая уж и плохая вещь.

***

      — А это правда, что ты можешь заставить любую тыкалку пронзить ногу своего же хозяина?       Неожиданный вопрос Алии сбил Рэна с мысли, и заставил остановиться посреди чтения очередного заклинания.       — …Нет, — после паузы добавил он, и, опустив руку, повернулся к Алии, — откуда ты вообще это взяла?       Мысль о подобной чепухе сама по себе конечно бредовая, но до нее еще додуматься надо! Явно же не сама Алия до такого дошла — ей слишком малоинтересны мечи сами по себе — только «блестяшки» и магия в них.       — Во! — гордо выдала Алия, тыкая в лицо Рэна раскрытую где-то на первой трети книгу.       Отодвинув от своего носа ладонь грифонихи с зажатой книгой, Рэн уставился на исписанные страницы.       — И что это такое? — с недоумением спросил Рэн.       Я, конечно видел что она последнее время возится с какой-то литературой, но чтобы в ней было что-то такое.       — Книжка! — гордо ответила Алия, — Мое. На, вот — читай!       Снова придвинув книгу к лицу, Алия мягко постучала пальчиками по определенным строчкам, где по идее и говорилось что-то про «убеждение тыкалки». Вот только…       — И что же именно тут написано? — спросил Рэн, переводя взгляд на Алию.       Узнать что-то о возможностях своих «коллег» из прошлого было бы пожалуй и правда интересно. Уже итак понятно что этот мир отличается от BSO, и если удастся понять хотя бы примерно какой у них был билд — можно будет предположить и о своих будущих умениях, все же — текущий билд хоть во многом и схож с тем что я знаю — некоторые отличия и нюансы в нем есть…       — Ну, так читай, — снова тыкнула в лицо книгу Алия.       — Да что ты ее все время тыкаешь? — раздраженно отпихнул ее рукой Рэн.       — Чтобы ты почитал, — ответила Алия, легко отводя книгу назад и прижимая ее к груди, — сам же хотел узнать… хм…       Взгляд Алии вдруг прищурился, а зрачки вытянулись в вертикальную линию.       — Хозя-яин, — странно мурлыкнула та, — ты что — как и Алия раньше, не умеешь читать?       Рэн нахмурился.       — Я умею читать и писать… — произнес Рэн, и на мгновение прервался, набирая в грудь воздух.       — Прочти! — требовательно пододвинулась грифониха, снова тыкая долбанную книгу.       — Да прекрати ее уже сунуть под нос, — раздраженно произнес Рэн, отходя на шаг.       — Не уме-ешь, не уме-ешь, — радостно подскочила Алия, увеличив прыжок крыльями, — я умнее хозяина! Я умнее…       — Я умею читать, — раздраженно рявкнул Рэн, сделав шаг вперед.       — Но ты не можешь прочитать книжку, а я могу! — вздернула нос девушка, — Я умнее чем хозяин, а он глупе-ее, я умне-ее, хозяин глупе-ее меня.       — Это не мой язык, — пытаясь взять себя в руки, и вспоминая что этой занозе в заднице нет еще даже месяца от рождения, произнес я, — так что то, что я не знаю его, не значит что я не умею читать.       — Алия тоже так может, — радостно кивнула Алия, и приняв серьезный, а отчасти даже напыщенный вид, произнесла, — нет, это явно стоит восемь серебр-рушек, какие три, вы о чем вообще, глупая леди-клиентка?!       Рэн в начале с недоумением, а затем с хмурой досадой и даже обидой вгляделся в Алию.       Черт, это всего один раз было, один чертов торговец чуть не обманул на пару монет, а она до сих пор это вспоминает? И теперь, она еще и считает…       — Я — не вру! — горячо произнес парень.       — Не верю, хозяин, — сложила руки на груди и отвернулась девушка, — я умею читать, а ты нет — я умнее, я — лучше.       Из груди Рэна вырвался едва слышимый рык-вздох, а рука провела по лицу.       Ками, как же с ней временами сложно.       — Говоришь что лучше потому что можешь читать эту книгу? — посмотрел я на девушку.       — Конечно, — без раздумий ответила та, вскинув подбородок еще выше.       — Ну, проверим, — хмыкнул я, — идем за мной.       — А куда? — спросила резко подлетевшая Алия, с интересом и проказливой хитростью смотря на мое лицо.       — К моим вещам, — ответил я, — у меня все же есть одна книга с некоторыми надписями на моем языке.       — О, та книжка в сумке? — вмиг догадалась Алия, — Я ее тогда не смогла рассмотреть.       — И к лучшему, — чуть грубее чем хотел ответил Рэн.       — Хмх! — Алия с независимым видом отвернулась в сторону.       Да, после «того» случая, отношения с питомицей… не то чтобы сильно изменилось, но что-то между нами явно поменялось. Алия — это питомец, монстр, пет. Сильный, быстрый, выносливый, что было теми плюсами, которые мне были нужны. Однако — перо что я получил от нее еще когда она только вылупилась не дало ни сильного меча, ни чего-то иного впечатляющего. Сама Алия временами вела себя просто как эталонная засранка — воруя, вступая в драки с сопартийцами и просто хамя.       Но с другой стороны… в этом она была очень похожа на мою младшую сестру. И то — сестра временами могла быть стократ хуже и подлее, но даже так — что-то общее между ними было. Наверное — присущая всем мелким девчонкам наглость и самоуверенность. И искренность…       Рэн тряхнул головой.       Как бы там ни было — сейчас не до этого.       Лошади были на месте, и возле них возились воин с авантюристкой. На их взгляды, я просто махнул рукой. Не до них сейчас.       Дневник… лежал на своем месте, в седельной сумке. Раскрытый мною в самом начале, он показывал ряд заполненных строчек, складывающихся в слова и предложения. Ничего не говоря, я просто показал Алии написанное.       — Что это? — с интересом спросила та, вглядываясь в дневник.       — Это и есть письмена моего мира, — ответил я, приближая дневник обратно к лицу, и вглядываясь в строчки родных символов.       — А что там написано? — попыталась пристальнее заглянуть в дневник девушка, приподнявшись над землей задвигавшимися за ее спиной крыльями.       — А вот это уже не твое дело, — резко пресек я слова Алии.       С ней нужно быть более прямым, чем с другими людьми. Окольные фразы она едва ли понимает, а вот прямую речь — уже получше.       — Но мне интересно, хозяин.       Смерив взглядом пляшущую на месте питомицу, Рэн на секунду задумался.       Это все равно мой язык, и кроме меня его никто не знает.       — Ну, читай, — с едва заметной долей иронии произнес парень.       Осторожно взяв в руки дневник, Алия вгляделась в него, а затем зашуршала страницами.       — Ей, тут что-то написано только на одной страничке! — возмущенно донеслось от нее.       — Так и должно быть, — пожал я плечами.       — У-у, — донеслось от вернувшейся к началу Алии, — это… эм…       Я молча, смотрел на нахмурившуюся и пребывающую в серьезном затруднении грифониху. Что ни скажи, но если уж она чем-то интересным себе и пыталась заниматься, то не филонила и не отлынивала, стараясь. Та же волшебница ни разу не жаловалась когда занималась с ней, или лучницей. Алия вообще хотела знать очень много почти обо всем. Как ставить палатку, почему мясо становится вкуснее если его посыпать специями, откуда берется лут из «тыкалки», зачем считать сколько кому лет…       — Шиль…твельт — прервал поток мыслей голос Алии, — по… словам, во! Словам рабо… работорговца, страна дискр… дискрими… дискримина… нации людей, антиМелро…       Резко сдвинувшись с места, Рэн слитным движением вырвал дневник из рук Алии.       — Эй! — донесся от той полный возмущения возглас, — Я не дочитала!       Рэн быстро-быстро переводил взгляд с Алии на дневник и обратно, туда и назад, назад и туда…       — Алия… как… как ты это прочитала?       Как?!       — Ну, так просто же, — отозвалась грифониха, недовольно сложив руки на груди, — и я не дочитала, так нечестно!       Я вгляделся в написанное в дневнике. Это были все те же знакомые иероглифы родного японского, складывающиеся в слова и предложения. Абсолютно отличные от принятого тут языка, смахивающего то ли на английский, то ли арабский…       — Хозяин, ты ведь сам говорил что надо быть честным и не забирать чужое, — снова прервал поток его мыслей голос Алии, — а ты сам…       — Откуда ты знаешь японский? — прервал я ее, всматриваясь в лицо.       — Я… посонский? — переспросила та.       — Японский, — с трудом сдержав голос, ответил я, — не коверкай. Это название моего родного языка.       — Не знаю, — пожала плечами Алия, — никогда о нем не слышала.       — Но ты только что читала на нем, — взбудораженным тоном произнес Рэн.       — Так там ведь все лишь чуточку сложно, — недоуменно произнесла Алия.       Перевернув страницу в дневнике, Рэн достал из сумки кристалл-ручку, и быстро нацарапал ей что-то в дневнике.       — Вот, — я протянул ей дневник, — что тут написано?       Потянувшись руками, Алия взялась ими за дневник, но я его не отпустил, и ее пальцы тронули мою перчатку, однако, проигнорировав ее недовольный взгляд, я молча сунул книгу ей к лицу.       — Так, — Алия все же вгляделась внутрь, — эт-то… Это пред-ложение, написано что-бы быть прочитанным Алией… то есть, это для меня?       Не ответив, Рэн отвел руку назад и несколько секунд старательно вглядывался в лицо Алии.       Это был мой язык. Японский. И Алия его… понимала. В письменном виде.       Откуда? Или…       — Так, пошли за мной, — бросил я Алии, направившись к беседующим о чем-то воину с авантюристкой.       Авантюристка стояла спиной к нам, и не видела приближение, а вот воин заметил и кивнул нам, но до меня все равно донесся голос девушки:       — …теклолиственное дерево совсем не Гильдией, на него делают специальный заказ, который обычно сопровождает группа авантюристов С или… Герой-сама? — последние слова она произнесла уже поворачиваясь к нам.       — Терезия-кун, — я кивнул авантюристке и приподнял дневник перед ней, — ты понимаешь что здесь написано?       Та была немного сбита с толку, однако быстро сосредоточилась и взглянула в раскрытую книжицу.       — Прошу простить, но… этот язык не похож ни на что, из того что я знаю, — извиняющимся тоном покачала та головой.       — Бактер? — я подошел к воину.       — Прошу прощения, но я так же не знаю его, Герой-сама, — покачал головой парень.       — Это язык хозяина-самы, — гордо произнесла Алия, — и я его знаю, а вы нет!       Рэн обернулся к гордо надувшейся Алии.       И вот это… было странно. Алия знала японский — может только письменный — но знала. Надо попробовать еще диалекты, но… даже так — японский язык — чужд этому миру, и он не переводится для его жителей, как и для меня не переводится их язык — это точно, только что проверено. Здесь родной является другая письменность. Алия никак не могла знать мой язык. Но — она его знает.       Откуда…       — Я умнее всех, и даже умнее хозяина! — вдруг донеслось до ушей Рэна.       — Это еще с чего? — повернул к питомице голову недовольный парень.       — Я умею читать на двух языках, а хозяин только на одно-ом, — с проказливым лицом произнесла грифониха, — я умнее, и знаю больше, и значит — я — лучше! — произнеся это, она исподлобья всмотрелась в Рэна сияющими от довольства и обожания глазами, и добавила, — вот так вот, хе-хе…

***

      — Как думаешь, это странно? — негромко спросила Терезия.       — Что именно? — также негромко спросила Олдри, — то, что обезьяну убили водоросли напополам со ступкой, или то что дети краба вообще смогли с ними поговорить?       — И это тоже, — не сдержала короткий смешок зеленоволосая девушка.       Сейчас они были в новой гостинице, встреченной по пути, и в которой они и заночевали. Обычно номера были довольно скромными, так как и поселки по пути встречались не слишком богатые, однако в этот раз, они остановились в крупном приграничном городе Зельтбуля, и проблем с комфортом не было. Все они как обычно, остановились в своих отдельных комнатах… точнее хотели остановиться, но как и раньше — кто-то должен был забрать к себе Алию. Рэн-сама позволять ей ночевать у себя отказывался категорически, и отчасти Терезия его даже понимала, но как ни странно — особых проблем Алия ночью не причиняла. В конечном итоге она ночевала или с ней, или с Олдри, и обычно просто тихо спала, укрывшись одеялом и крыльями. Хотя она и могла пытаться прижаться к кому-то рядом, но ничем больше проблем не доставляла.       — Но, я скорее говорю… обо всем этом, — закончила мысль авантюристка, указав на Алию, положившую голову на колени лучницы.       Та со спокойным видом смотрела на огонь, ярко горящий в камине, напротив их диванов. Кера в этот раз заказала, самый лучший номер что был, и кроме отдельных комнат — гостиная, ванные и прочие комнаты у них тоже были.       Олдри же, слегка провела рукой по волосам Алии, даже не шелохнувшейся на этот жест.       — Герои всегда покрыты многими секретами — большую часть из которых они и сами не знают, — негромко произнесла та, — рабы-монстры что похожи на полулюдей, не самое странное.       — Да, — кивнула Терезия, — но мне все равно многое кажется… странным. Не могу не думать об этом, даже если и понимаю, что это касается Героя-самы.       — Могу понять, — опустила голову, и всмотрелась в лицо девушки Олдри, — я не слышала о существах, знающих людскую речь с рождения. Кроме Императоров драконов.       Разговор утих. Тихо горел камин, Олдри слегка шевелила волосы Алии, задумчиво вглядываясь в ее лицо. Терезия также пребывала в своих мыслях.       Когда она раньше слышала о Священных Героях, то представляла себе великих воинов, магов, рыцарей или дворян, борющихся за спасение мира. Однако… реальность оказалась весьма отличной от того, что она когда-то представляла.       Герой и правда был силен и многое знал, но еще большего — он не знал. Окончательно это показывало то, что он не умел читать и писать. Нет, в принципе он это мог делать — но только на своем — непонятном никому языке. И обнаружила это именно его питомица, возгордившаяся от этого до небес, и теперь ходящая с книжкой всюду по пятам Героя. Довольно быстро он решил исправить свой недостаток, и как и сама Алия стал заниматься с Фари, но… это был лишь последний кусочек мозаики.       Герой не умел фехтовать. Не умел читать на их языке. Не умел колдовать. Не умел торговаться, ставить палатку, ухаживать за лошадьми, и еще много-много не, не, не…       И это вызывало у Терезии вопросы. Она видела что Герой постепенно учится тому что не знал, фехтовать с ней, читать у Фари, колдовать сам, летать на своей питомице…       Но — почему он не умел это делать изначально? Ведь… это бы значительно помогло ему, умей он это.       Терезия понимала что проносящиеся в ее голове мысли почти что кощунство, но ничего не могла с собой поделать. В ее голове все время крутился один вопрос.       «Почему был призван именно Рэн-сама, а не любой иной опытный воин? Почему именно почти не державший в руке меч подросток?»       Амаки Рэн, если отстраниться от того что был Героем… не показывал чего-то выдающегося. Знания борьбы с монстрами, и их нахождения — были впечатляющими, но многое это мог бы показать и просто действительно опытный авантюрист. А кроме этого и повышенных характеристик — он не показывал чего-то выдающегося. И это… нервировало.       Хотя девушка признавалась себе — в первую очередь это были скорее просто мысли, и не более. Главным было то, что ими она пыталась отогнать от себя другие, куда как более касающиеся реальности и недалекого будущего, мысли и воспоминания. Они теперь в Зельтбуле, и это факт. Она бывала тут, хоть и лишь один раз, но даже так… даже так…       Ей не хотелось ни вспоминать об этом, ни думать, учитывая, к чему бы это вновь ее привело. Герой ясно дал понять что в Зельтбуль ему требуется попасть для своего усиления, и спорить с ним не имело бы смысла, даже если бы она попыталась…       — Обезьяна и краб, — негромко пробормотала себе под нос Терезия, пытаясь отвлечь саму себя.       История рассказанная Героем была необычной. Если бы не Алия, он бы вообще ничего не рассказывал, но сама история… была странной, но в ней была мораль. Не обижай слабых, ибо вместе даже слабые смогут убить сильного, кем бы тот ни был. Но союз монстров против зверочеловека…       — Это была веселая история, — донесся до ушей Терезии голос Олдри.       Подняв голову, та увидела все также задумчиво смотрящую в камин лучницу.       — В ней была мораль, — добавила та, не отводя взгляд.       — Алии она явно не пришлась по вкусу, — заметила авантюристка, переведя взгляд на спящую девушку, — хотя если быть до конца откровенной — история была любопытной, но мне больше по нраву старые сказки, Оборотень и Девушка в алом, Великая морковь, Три лисенка…       Крыло и голова грифонихи на коленях лучницы зашевелились и Терезия остановилась.       — Не знаю, — после длинной паузы, когда девушка вновь успокоилась, произнесла Олдри, — я никогда не слышала подобных историй.       — Сказок? — удивленно переспросила Терезия.       — Только то что написано в Писании, — мягко кивнула на лежащую в отдалении книгу Олдри, — и некоторые справочники монстров… только эти книги достались нам от старших и настоятеля.       — Ты… росла в приюте? — со смешанными чувствами спросила авантюристка.       — Да, — не двигая головой, ответила та, — война. Я знаю только что мать пришла в приют уже сильно больной и истощенной, но мне повезло. А вот ей… — Олдри замолчала, а ее глаза на несколько секунд покрылись пеленой воспоминаний.       Некоторое время она молчала, однако под тихим взглядом Терезии продолжила:       — Лес кормил нас, изредка были торговцы, но… все равно было довольно скучно и размеренно. Ничего не происходило. Так что — странная сказка или нет, но — Олдри самую малость коснулась рукой слегка выступающего пера на крыле грифоны, — хорошо, когда она просто есть. Писание в этом деле может заменить многое — но даже там, в конечном итоге истории заканчиваются.       — Извини, — негромко произнесла Терезия, — не знала, что тебя это заденет.       Лучница слегка пожала плечами и выдала легкую улыбку своей товарке.       — Ничего.       Произнеся это, она перестала улыбаться и вновь всмотрелась в лицо девушки. А в голове ее, крутилось очень много мыслей. И почти никакие из них, она не могла дать услышать кому бы то ни было.       Слегка приподняв все-таки вытянутое из крыла перо, Олдри спокойно рассматривала его перед глазами. Темно-каштановое, с белым кусочком в самом начале… она действительно раньше не видела такой окрас у грифонов. Она и их самих видела не так чтобы много, но — даже так…       Олдри снова всмотрелась в лежащую у нее на коленях голову девушки.       Все же — пока что она просто будет помогать своим товарищам. Даже если один из них — монстр-зверь в облике человека.       После этих мыслей, она легонько провела пером по лбу Алии, на что та вновь никак не отреагировала…

***

      — Наконец-то, — произнес Бактер, с облегчением всматриваясь в огромные врата города.       Путь сюда занял не одну неделю, однако спустя столько времени — они наконец-то прибыли в место, куда с самого начала и направлялись.       — О, там есть буквы! — Алия ткнула рукой в огромные буквы, возвышающиеся над вратами Зельтбуля, — И еще больше!       Алия вытянула зрачок, приглядываясь к далеким надписям.       — Слова над Вратами Зельтбуля дублированы на многие языки, — негромко произнесла Фари, — и на каждых из четырех врат используется свой язык, помимо Зельтбульского.       — Мы… мы при… при… — Алия усиленно вглядывалась в надписи над вратами, пытаясь прочесть их вслух.       — Мы приветствуем вас, путешественники и торговцы, входящие в славный град Зельтий, столицу союза нашего Зельтийского, да будет он крепок и прибылен, во веки веков, и до конца времен.       — Эй, хозяин, — Алия возмущенно повернулась к Рэну, — я первая начала!       — Быстрее надо быть, — невозмутимо ответил тот, — и стараться больше.       — У-у, — Алия обиженно отвернулась, — я все равно…       — Теперь мы знаем равное количество языков, но читаешь ты хуже, — прервал негромкий обиженный спич питомицы Рэн, — и раз так — то права, называться умнее меня, у тебя нету.       — А я буду, — Алия громко хлопнула крыльями, — буду умнее и лучше тебя хозяин!       — Мечтать тебе я никогда не запрещу, — все также невозмутимо ответил тот.       Хоть он этого и не говорил, но Рэну доставляло удовольствие показывать свое превосходство над Алией. Это было не очень честно и хорошо, издеваться скоростью обучения над девочкой, которой нет и года, но учиться он начал даже позже нее, и не его вина что сопоставлять алфавит и искать аналогии в новом языке со своим и английским «совсем немного» облегчало его задачу. И теперь — ощущать свое превосходство хоть и было не совсем хорошо — но раз не он это начал — то и никаких сомнений не испытывал.       Группа споро двигалась к городу, собираясь войти наконец-то в столицу Зельтбуля, к которой они двигались столько времени.       А где-то внутри самого города, по шумной и не совсем чистой улочке шагал человек. Его голову украшала примечательная цилиндрическая шляпа. На его поясе покоился металлический жезл, с большим драгоценным камнем вставленным в клюв какой-то красиво сделанной птицы, а за спиной не было никакого плаща, лишь накинутый поверх рубашки камзол без рукавов, обтянутый поясом. И именно этот момент выбрал маленький уличный воришка, чтобы легким движением сцапать кошелек с пояса парня. Чего тот пока что не замечая — продолжил идти дальше…

***

      Вокруг была пустошь. Темная, грязная, и пыльная пустошь, на которой все еще попадались остатки обугленных деревьев и веток, превратившихся в темный уголь, или такое же темное спекшееся стекло из древесины и минералов, перемешавшихся между собой в причудливую смесь, одновременно очень острую и хрупкую. И среди всего этого безобразия передвигались монстры и их трупы, практически не отличающиеся одно от второго. Одни молча бродили по этой пустоши, шатаясь и скрипя землей и осколками под ногами. Вторые же, настороженно и тихо осматривали окрестности, выискивая хоть что-то съедобное в этой глуши, а третьи просто лежали без движений в самых разных позах, будучи уже мертвыми, но еще не совсем.       В один из моментов, взгляд впавших глазниц одной из покрытой угольно-костяным хитином тварей привлек клочок земли в стороне, ничем не выделяющийся от прочих. Затем ее тело напряглось, и оно едва видимым движением припало еще ниже к земле, двигая взглядом за одной ей видимой точкой. Вскоре, и прочие ее товарки начали следить за одним им видимой точкой, припадая к земле и напрягаясь, готовясь к чему-то. Зашевелились без движений лежащие доселе трупы, поднимаясь с земли, и занимая хоть сколько-то устойчивое положение на каких-то подобиях конечностей. Также переведя взгляд на участок земли, они медленно побрели к нему, шатаясь, скрипя телом и землей под ним.       Их движения смещались, как и взгляды монстров, следящих за ничем не выделяющейся землей, все смещаясь и смещаясь, смещаясь и смещаясь, смещаясь и смещаясь… пока земля не взорвалась, выпуская из своих недр бело-черно-алое месиво, поднимающееся все выше и выше вверх.       Раздавшийся в два голоса жуткий крик мог заложить уши, но не для тех монстров, что обитали здесь. Лишь несколько секунд они плавно подбирались ближе к появившимся гостям, наблюдая за сцепившимися между собой костяным каркасом огромного червеподобного наполовину полого хитина, и мелькающими тут и там ало-черными крыльями и хвосту, вгрызающимися в кости и полосующими их, срезая и выбывая целые куски из них. Наблюдая — чтобы толпой наброситься, что мертвые, что живые, почти что неотличимые от них.       Резко отвернув рогатую морду от костяной пасти, в которой осталось чуть больше половины зубов, дракон мгновенно окинул взглядом приближающуюся свару, одновременно с этим делая круговое движение телом, врезаясь отблескивающими металлом крыльями в основание шеи хитинового монстра, и вбиваясь хвостом куда-то внутрь, дергая всем телом, окончательно смещая голову костяной твари со своего места, и выпуская наконец-то из нее что-то похожее на бордовую кровь из сливающихся с костяным хитином шеи, от чего раздался яростный визг хитиновой твари.       Слитным движением вновь развернув свою голову, дракон подтянулся массивными крыльями к морде твари и раскрыв пасть, заорал прямо в нее, пуская огромную струю пламени буквально в раззявленную в крике пасть хитинового червя, одновременно с этим цепляясь острыми крючьями на конце крыльев за края морды и не давая рту твари закрыться.       Над пустошью разнесся короткий, но оглушительный булькающий вопль, а сами монстры вокруг наконец-то прыгнули на такую редкую в этих местах добычу, имеющую теплую кровь для питья, однако часть из них еще в полете была сбита рванувшей вбок всей тушей хитиновой тварью, пытающейся вбить дракона в землю. Однако, тот еще успел выдернуть крючья из пасти монстра, и в полете сложив крылья цилиндрическим одеялом вокруг тела, за те доли мгновенья что был отделен от монстра воздухом, выставил их приоткрытый край их чуть криво от себя, отчего монстр с огромной инерцией напоролся на этот острый край сложенных крыльев, что сразу же начав выпрямляться, буквально срезали еще один кусок хитина с его тела. Однако и сам дракон получил внушительный удар по телу, отчего злобно зашипел, и вдруг начал резко меняться, скукоживаясь и уменьшаясь, пока не оказался в стороне от выпрямляющегося и с воплями брызгающего вокруг темной кровью хитинового монстра.       Быстро выпрямившись, аловолосая девушка с раздражением и злостью посмотрела на огромного червемонстра, и срезав хвостом еще на подлете парочку костяных тварей, и пронзив одну из них наконечником хвоста, сделала резкий прыжок вперед, снова обращаясь собой.       В этот раз, дракон не стал вонзать крылья в монстра, а резко обернул их вокруг него, вместе с этим оплетая хвостом его туловище и не давая сбросить себя, возвысился над ним, долю мгновения смотря на срезанные с головы куски хитина, резко наклонил морду к голове, и вгрызся клыками в незащищенные участки, прокусывая уже не хитин, а намного более мягкую кожу под ним, и с силой вдувая в нее пламя, ощущая как прожигает что-то под ней.       Мощный конвульсивный рывок шатнул дракона в сторону, резко расцепив свои «объятья», он слитным движением сделал один мах крыльями, и в полете увидел качнувшегося монстра, сразу поняв — мертв.       Мгновенный бросок вытянутого зрачка вниз показал, что стервятники уже уставились на него где с мертвенным, а где с напряженным ожиданием. И во всех этих взглядах был виден голод.       Ощерив пасть, дракон сделал новый кувырок, не приземляясь, а опустив голову под крылья, с рыком выдохнул пламя в уже ринувшуюся на него толпу монстров, паля, обжигая и раня их. Однако это еще не остановило их, и только когда приземлившийся дракон сделал новый взмах крыльями и хвостом, разрезая и пронзая кинувшихся на его туловище монстров, в глазах живых начала проступать опаска, но окончательно она победила только полминуты спустя, когда уже сама земля, вспучившись черными хлопьями и туманной крошкой накинулась на них. Они предпочли убежать, а не сражаться. Даже такая добыча не стоила их жизней, особенно когда шансов победить уже нет.       Сам дракон еще около минуты жег прущих на него мертвецов, не ведающих даже тех зачатков инстинктов спасения, что были в пока еще живых монстрах, и лишь тогда воткнул крылья в землю, и повернул голову в сторону. Там не было ничего видно, но ощерившись и глухо зарычав, он сделав широкий взмах ими, слегка поднялся над землей, а затем сделав новый взмах, и поднявшись выше, резко сложил их вокруг тела, окутывая его металлическим одеялом, и наклонившись, нырнул рогатой головой в землю, пробитую им будто воду, сразу же начиная двигаться по ней в сторону, противоположную той, куда только что глядел.       Бой был коротким, но он выдал ее нахождение. Она итак уже какую неделю бегала по множеству стран, пытаясь прорваться к Шильтфридену, к их Святилищу. Однако ее оппонент был не только очень настырным и мощным, но и понимающим — и он быстро понял куда она пыталась пробиться.       Они почти схлестывались уже семнадцать раз, но каждый раз ей удавалось уйти — утечь прочь от боя, не дав тому начаться. Это не полусотуровневый червь, а она — далеко не могущественнейшая из своего вида. Лучшая — да, она так считала — но сильнейшая? Нет.       И поэтому она бежала — все дальше и дальше от Святилища, что ее бы спасло, но — выбора не было, как и все больше тающей надежды выкарабкаться.       Но сдаваться — она не собиралась.