Через фальшь

      В комнате подростка тихо. Не слышно привычного бормотания, скрежета карандаша о бумагу, шуршания простыни, скрипа стула или стуков по клавиатуре. Обычные для этой части квартиры звуки давным-давно затихли. Теперь звенящую тишину разрезает еле-слышимое щелканье и сильный ливень, стучащий в прикрытое шторой окно.       Изуку сидит на кровати с того момента, как Кацуки оттолкнул его. Прошли сутки, но парень так ни разу и не вышел из комнаты. Он не ел, не пил и ни о чем не думал. Единственным его занятием было наблюдение за ярким маленьким пламенем зажигалки в его руке. Он мог потушить его, мог возродить. Он мог решить его судьбу и именно божеское действие было его развлечением. Он снова зажигает огонек, внимательно, но все-таки словно не видя, рассматривает его и гасит. С глубоким вздохом Мидория откидывается назад и опирается спиной о стену. Он осматривает темную комнату и всё, что он может разглядеть — черные силуэты.       Изуку снова нажимает на кнопку и слушает характерный щелчок, повествующий об открытии клапана и появлении пламени. Парень встает с насиженного места и, немного пошатываясь, идет к стене. Лицо ничего не выражает, так же, как и действия особо не несут за собой смысла. Парень поднимает руку с работающей зажигалкой и проводит пламенем вдоль стены, освещая постеры. Он проходит вдоль каждой и освещает каждый плакат, какой только есть в его комнате, наблюдает за пробегающими тенями и изменениями выражений лиц фигурок на книжной полке. Он не перестает зажимать рычажок зажигалки, когда подносит её максимально близко к стене. Золотой с рыжими полосами огонек бегло захватывает уголок плаката и поднимается все выше по бумаге. Глаза на секунду расширяются и снова принимают безразличную форму. Изуку направляется к другому образу Всемогущего, висящему на его стене, и также поджигает его. Наблюдая за тем, как догорает третья ценность молодого задрота, Изуку замечает за собой появившийся азарт, который с каждым новым поджогом превращается в пылающее безумие. Плакат за плакатом, журнал за журналом, тетради и фотографии, напоминающие о геройском мире, живо поблескивают в собственной кончине. Разбивающиеся о стекло капли сливаются с прерывистыми выкрикиваниями, похожими на смех. В комнате родились новые звуки: треск пламени, тление бумаги, бульканья пластика, рвущаяся, сгорающая ткань и дерево и скулящий смех молодого парня, теряющего свой рассудок.       — Изуку, чем это пахнет? — вопрос матери прерывается её собственным криком. Комната её сына охвачена пламенем, а сам ребенок, полусогнутый, стоит посреди этого хаоса, чему-то безмерно радуясь.       Женщина хватает подростка за футболку и направляется к выходу. Тогда только Изуку замечает вошедшую мать, слепящий пожар и душащий запах гари. До ушей доносится треск, отличающийся от остальной симфонии пламенных звуков. Поняв, что это, Изуку пришел в мгновенный ужас. Захватывая мать со спины, он бежит с ней к двери, как вдруг он чувствует на спине ужасный жар. Из ушей идет кровь от мощного взрыва, а ноги подкосились, заставляя упасть на пол. Крича от страха и боли, он пытается вывести напуганную мать из квартиры, но не может пошевелить и конечностью. Он чувствует, как плавится его кожа, как поджариваются мышцы, превращаясь в пригодный для приема пищи шашлык.       Инко активирует причуду и направляет сына на улицу. Там, на высоте двух этажей от земли, причуда теряет силу и Изуку падает на мокрую траву, кувыркаясь на ней, ловя кожей ледяные дождевые капли, он чувствует, как начинает остывать. Адреналин заглушает боль от перелома и собственной обгоревшей плоти. Последнее, что он слышит перед тем, как уснуть, третий по счету взрыв в его с матерью квартире и приближающийся вой сирен.

***

      Изуку просыпается уже в больнице. В глаза ударяет резкий, белоснежный свет. Силясь ещё несколько минут, он всё-таки справляется с тем, чтобы открыть глаза. Он почти ничего не чувствует. Кое-как парень сбрасывает одеяло и осматривает себя. Его тело полностью покрыто бинтами, под которыми он чувствует легкий, приятный холодок. Кучерявая голова снова откидывается на подушку, пытаясь вспомнить, что произошло. Он помнил темноту, потом эйфорию и неожиданно появившийся огонь, череду взрывов и горячий воздух на лице во время полета. Он помнил, как он мягко опускался на землю и вдруг упал, будто воздух перестал его удерживать. Полет…полет. В туго соображающей от обезболивающего голове медленно начала зарождаться мысль, постепенно разрастаясь и охватывая подростка в панику. Не успел он до конца продумать свою догадку, как в палату вошел мужчина в белом халате — врач.       — Как ты себя чувствуешь, парень? — доктор подошел к постели пациента и стал внимательно изучать жизненные показатели, отображающиеся на экране.       — Ма…ма…ма… — Изуку тихо хрипит, стараясь донести до мужчины свой вопрос.       — Твоя мама? — ответом служит короткий кивок. Зеленые глаза глубоко проникают в душу врача. Готовый рассказать мальчику о случившемся, когда он направлялся сюда, теперь он с трудом дышит.       — Твоя мама, Изуку, — осторожно начал мужчина, садясь рядом с койкой и беря забинтованную руку в свою, — спасла тебе жизнь. Но за это ей пришлось заплатить своей жизнью.       Врач не мог смотреть, как расширяются тусклые изумрудные глаза, как на лбу появляется испарина, как бледнеет обгоревшая кожа, как с уголка глаз скатываются слезы. Не мог, но ему приходилось.       — Она использовала свою причуду на тебе, но сама выбежать из здания не успела. Ей не хватило воздуха. А потом случился взрыв. — Мужчина наклонился ближе к перекошенному лицу и тихо добивал, — Мне очень жаль.       Изуку его уже не слушал. В голове гонгом билась мысль о том, что его догадка оказалась верна. Мать пожертвовала собой ради единственного сына. Боль сжимала сердце в сухом кулаке, резала грудь с обратной стороны и вырезала все органы, оставляя за этим пустоту. Подушка под головой взмокла. Пальцы дрожали, как дрожали и приоткрытые разбитые губы. В ушах загудело. Никакой писк или всхлип не мог вырваться из пережатого комом горла. Когда-то горящие ярче звезд изумрудные глаза поблекли, превращаясь в полупрозрачные малахиты. Слезы обжигали кожу, но это щипание не могло сравниться с недавним огнем или раскаленными щипцами, вырывающими последний кусочек надежды, жизни и смысла из сознания Мидории Изуку.       Разнесенный по ветру прах заменила чернеющая бездна.

***

      Изуку выписали из больницы через три недели. Ожоги всё ещё приходится мазать специальной мазью и регулярно перебинтовывать, но теперь он может справляться с этим самостоятельно. Так как ему некуда идти, опеку над несовершеннолетним решила взять семья Бакуго. Сейчас Изуку направляется к выходу из здания больницы, где его уже поджидает знакомая с детства семья, ставшая ему практическими родственниками.       Изуку поднимает голову и смотрит вперед. У машины о чем-то со своим мужем спорит Митсуки. Они пока не замечают парня, но вот он их видит прекрасно. Он внимательно пробегает взглядом по пепельным колючим волосам, острым чертам лица и алым глазам. Кацуки был копией своей матери. И даже оригинал заставлял разбитое сердце пропустить новый болезненный удар. С одной стороны, Бакуго были готовы подарить Изуку крышу над головой, любовь, заботу, теплую одежду. Но с другой, это семья Бакуго. Ему придется делить один дом, возможно одну комнату, с человеком, подарившим и разрушившим его мир. Человеком, которого он безумно любит, но смотреть в глаза которому сейчас не сможет.       Оценив обстановку, Изуку вжимает голову в плечи и быстро убегает в сторону, скрываясь за зелеными кустами. Понимая, что теперь его точно никто не увидит, он ускоряется и бежит, бежит, постоянно оглядываясь, нет ли за ним погони. Изуку пробегает улицу за улицей, квартал за кварталом и не останавливается. Он боится снова увидеть перед собой манящие, сжигающие глаза. Он боится того неизвестного, что его может ожидать, когда он переступит порог нового дома. Изуку начинает задыхаться, когда попытка игнорировать сбившееся дыхание оборачивается против него. Парень переходит на шаг, перебирая трясущиеся ноги. Он придерживается одной рукой за стены зданий и продолжает идти, сам не зная куда.       Прошло ещё десять минут нервного шага и Мидория почувствовал под своей ладонью холодное стекло. Он поворачивает голову в сторону и видит перед собой огромную витрину, на которой остается отпечаток его потной ладони. Он ещё немного стоит, тяжело дышит и рассматривает предлагаемый товар. На полочках расставлены карнавальные маски различных форм, цветов и размеров. Кажется, в этой лавке любой найдет что-то подходящее лично ему. Изуку убирает руку и, наконец, видит то, что она скрывала. Белая маска, ничем не примечательная, но позволяющая фантазии расправить свои крылья. Зеркальные глаза смотрят прямо на Изуку и зовут его, просят. И Изуку уже тянет к ним руку, но преградой становится запачканное стекло. Губы растягиваются в кривой улыбке. Он обязательно получит эту маску.       Остаток дня Изуку проводит в узком, грязном переулке, куда не попадают ни свет, ни звуки улицы. Он неотрывно наблюдает за стеклянной дверью маленького магазинчика. Мимо проходят люди, не замечая, как их прожигают темно-зеленые глаза.       Начинает смеркаться и скоро улица погружается в ночные сумерки. Люди спрятались в свои теплые дома, ушли в шумные бары и клубы, и только наш Изуку продолжает наблюдать за стеклянной дверью. Продавец давно ушел и закрыл её на ключ. Загораются уличные фонари. Лампы в этом районе горят слабо, но дорогу разглядеть можно. Изуку снимает с себя кофту и завязывает её на голове, чтобы никто не узнал его зеленые кучерявые волосы или усыпанное веснушками лицо.       Парень пробирается к потухшей витрине. Рядом нет ни души. Изуку снова оглядывается и смотрит внутрь помещения. Даже в темноте он видит силуэт нужной ему маски. Изуку в последний раз проверяет ходят ли здесь зеваки и быстро наматывает на кулак рукав своей кофты. Он делает вдох поглубже и резко вытягивает руку вперед. Изуку хватает маску и убегает. Позади он слышит вой сигнализации, но не останавливается и бежит, ускоряясь с каждой секундой.       Изуку не знает сколько прошло времени, но он смог уйти безнаказанным. За ним никто не гонится. Спокойно выдохнув, он садится на плиту, заранее накрыв её кофтой. Сегодня он будет спать под мостом. Изуку снимает с вспотевшей кожи бинты, позволяя ветру обдуть его раны. Денег на мазь у него нет, придется обходиться слюной и ветром.       Он наклоняет маску так, чтобы смочь рассмотреть её под лунным светом. Теперь Изуку может вдоволь насладиться украденной вещью. Кулак ещё побаливает, но он не обращает на это внимания. Под серебряным лучом ночного светила маска выглядит завораживающе. Белая, как первый снег, отражающая свет и слепящая глаза. На ней не выделялись нос и рот. Она была плоской. Лишь края её были загнутые, чтобы было удобно носить. Изуку водит кончиками пальцев по гладкой поверхности, представляя, какими узорами он её украсит. Осталось только найти краски. Да, именно так, так он думает. Но глубоко внутри его посещает другая мысль, нервно бьющая по сознанию.       «Осталось только выжить»

***

      Проснувшись, Изуку решает отправиться на поиски пропитания и других вещей, которые могут ему пригодиться. Скоро объявят о его пропаже, так что нужно поскорее найти какую-нибудь широкую одежду или кепку, чтобы скрыть его выделяющиеся в толпе волосы. Изуку перевязывает ожоги вчерашними бинтами, надевает кофту, пряча под нее маску, и идет в город.       Парень проходит узкими улочками, проскальзывает рядом с мусорными баками и ищет глазами подходящий ему предмет. Он смотрит на проходящих мимо гражданских, продумывая план, как он может стащить с их голов шапку и остаться не замеченным. И вот, стоя рядом с очередной мусоркой, он проводит рукой по лицу, понимая, что у него ничего не выйдет. Он оглядывает территорию, на которую зашел, и замечает на земле крупный клубок ткани. Изуку хмурится и осторожно подходит ближе. Он берет в руки непонятную вещь и резким движением расправляет её. Глаза парня расширяются, эмоции выражает улыбка. Прямо сейчас он держит в руках шапку, способную полностью скрыть зеленые кудри. Изуку отряхивает её от пыли и натягивает на голову. Теперь он смело может выйти к людям, не беспокоясь о своей прическе.       Сейчас Изуку пришел на рынок. Здесь очень людно и трудно протолкнуться, чтобы пройти дальше. Все о чем-то кричат так, что никто друг друга не слышит. Изуку разглядывает людей и товары, которые им предлагают. Он внимательно изучает карманы и раскрытые сумки, внутри разыгрывая спор. Через какое-то время толкучки Изуку замечает почти полностью выпирающий кошелек из заднего кармана джинс мужчины, активно говорящего по телефону. Изуку смотрит на кожаную вещицу и то тянет, то одергивает руку. Он понимает, что воровать плохо, но он уже ступил на эту тропу, ещё ночью. Так почему бы просто не смириться и не продолжить? Этот человек хорошо одет, наверняка он не сильно разозлится, если Изуку одолжит у него немного денег.       Готовый разорваться на части, Изуку хватает кошелек, прячет его под кофту и быстро уходит, стараясь сохранять прежний, спокойный вид. Сегодня он больше никуда не пойдет. Он останется под мостом и будет корить себя и сдерживать от попыток выбросить украденное в реку. Он выбьет в стене дыру, куда надежно спрячет заветные купюры. Часть он возьмет себе, чтобы не остаться с ничем, если кто-то обнаружит его тайник. Но пока что Изуку направляется к выходу из рынка, удерживая на лице приветливую улыбку.       На второй день Изуку снова направляется на рынок. Он проходит ряд за рядом, запоминая пути отступления, наблюдая за продавцами и их отношением к происходящему, изучая товары и людей. Изуку сегодня ничего не украдет и, соответственно, ничего не съест. Сегодня он наблюдатель. Но зато он направится в аптеку, где купит нужный тюбик мази и марлевые повязки. Он не может позволить ранам загнить.       Наступил третий день самостоятельной, бездомной жизни сироты Мидории Изуку. Сегодня он снова собирается понаблюдать за рынком, но наверху он слышит голоса, которых не слышал до этого. Рядом ходят герои. Нет, пожалуй, сегодня он ещё поголодает.       Четвертый день начался с скручивающей внутренности боли. Не евший несколько суток, продрогший от холода, пивший грязную воду из городской реки он нуждался в нормальной пище. Прислушиваясь к голосам наверху, Изуку понимает, что всё успокоилось. Он поднимается и направляется на рынок.       Разгуливая между рядов, он глотает накопившуюся слюну и сдерживает руки при себе, чтобы не загрести всего и сразу. Он останавливается у ящиков с яблоками и хватает одно, быстро пряча фрукт от чужих глаз. У другого торговца он также хватает одно яблоко. Скоро у него под кофтой набирается три одинаковых фрукта от трех разных людей. На сегодня достаточно. Изуку направляется к мосту. Эти яблоки он растянет на весь день, возможно даже на два.       Пятый день. Изуку идет на рынок в поисках денег. Ему нужна новая одежда. Да, у него ещё остались прошлые сбережения, но новые ему не помешают. Парень разглядывает чужие сумки и карманы и замечает раскрытую женскую сумочку, чья хозяйка на кого-то громко кричит в динамик смартфона. Изуку понимает, что это его шанс, но что-то его останавливает. Молодая дама кажется измученной, готовой вот-вот расплакаться. Её голос ломается, когда она снова умоляет о чем-то свою мать. Изуку дожидается окончания разговора и обращается к женщине.       — Прошу прощения, — женщина тоже заметила Изуку и быстро стерла слезы с лица, — я могу вам чем-то помочь?       — Нет-нет, у меня всё хорошо, — она неловко замахала рукой, отводя взгляд.       — Мне показалось, у вас какая-то проблема. Я точно не могу что-нибудь сделать для вас? — Изуку не унимался. Он чувствовал, что этой даме нужна поддержка.       — Моя мама отказывается сидеть с моими детьми, а у меня много работы. Муж в командировке до сентября, — слова давались ей с трудом и в конце она тихо всхлипнула, прикрывая ладонью лицо. — Я не знаю, что мне делать.       Изуку пораскинул мозгами и взял её за руку.       — Я могу посидеть с вашими детьми, — женщина вскинула заплаканные глаза на парня. С её губ сорвалось удивленно не верящее «что». — Я хорошо лажу с детьми. К тому же для меня это не так уж и трудно.       — Ты хочешь работать у меня няней?       — Да, — Изуку задирает подбородок, чтобы она лучше могла рассмотреть его сияющее лицо и милую улыбку, какой он обычно успокаивает людей и вселяет в них веру.       Немного подумав, взвесив все за и против, она решила рискнуть и согласилась. Первый день — испытательный. Подросток не получит денег, но, если малышам он понравится, госпожа Накамура примет его на постоянную работу.       — Как тебя звать, мальчик? — спросила женщина прежде чем пожать руку.       — Деку.       Изуку сидел с детьми каждый день кроме выходных. В эти дни они проводили время с мамой. Малыши были в восторге от новой няни. Он всегда рассказывал им сказки, пел милые песенки и придумывал увлекательные игры. Также он знал о героях больше, чем любой человек на этой планете, так говорили дети. Их нянь всегда улыбался, так лучезарно, что любые слезы пропадали с глаз малюток.       Изуку тоже полюбил этих детей. Он с радостью приходил к ним домой, обнимался, когда они выбегали в коридор, чтобы встретить его, поглаживал их мягкие волосы, когда укладывал своих подопечных спать. У них ещё не проявились причуды, так что ухаживать за ребятами было просто и безопасно. Зарплату он получал ежедневно. Изуку смог купить себе широкую толстовку с глубоким капюшоном, вылечить ожоги, которые теперь стали безобидными шрамами, описывающими его торс, руки и ноги. Он ел мясо, хоть и не лучшего качества, потому что откладывал на будущее, но вкусное и сытное. В весе Изуку почти не прибавил, но чувствовать он стал себя гораздо лучше.       Днем он всегда улыбался, дарил широкую улыбку миру, детям, своему работодателю. Никто не мог и подумать в каком положении оказался этот ребенок, как и где живет сейчас, что происходит в его пустой душе и какие мысли его посещают, сгрызая изнутри. Разве можно догадаться, что каждую секунду в одиночестве он проводит в слезах? Разве можно так с виду понять, что жутко разукрашенная маска, когда-то украденная в маленьком ларьке, является единственной вещью, сдерживающей нарастающее безумие?       Вскоре жить под мостом сделалось опасным. У него слишком много денег. Плоды его трудов и потраченного времени в одну секунду могли исчезнуть бесследно, поэтому в выходные, когда он не работал, Изуку искал себе новое жилье. И спустя ещё месяц нашел. Это был заброшенный подземный склад, затерявшийся на безлюдной улице, где почти никто не жил. Изуку даже отрыл на помойке сейф, который быстро вернул в пригодность и спрятал там часть своих накоплений.       Жизнь стала налаживаться.

***

      Прошло четыре месяца. Наступил сентябрь, приехал муж и отец семейства. Помощь Изуку больше не требовалась. Госпоже Накамуре было жаль подростка, так он ей приглянулся, и она предложила ему работу у её подруги, начинающей индивидуальной предпринимательницы, инженеру. Изуку согласился.       Начался новый этап жизни Мидории Изуку — путь к становлению инженером. Каждый день он учится чему-то новому, каждый день он проводит в мастерской, выполняя поручения новой хозяйки, и каждую ночь он мастерит что-то свое, что пригодится ему в будущем. В голове Изуку снова рождаются давно забытые мысли и чувства. В голове снова поселяется Бакуго Кацуки.       Изуку не может не думать о нем, не может не вспоминать, не может не любить. Он закручивает очередной болт в металлический каркас и предвкушает, как появится перед алыми глазами во всей красе, как рассмеется над выражением его лица. Да, Изуку представляет, как это будет и напевает знакомую с детства песенку, которую он когда-то мурлыкал на ушко маленькому Кацуки, когда тот не мог заснуть или просто просил об этом.       Проходит год. Изуку постоянно тренируется. Его тело укрепилось, набралась мышечная масса, развились выносливость и скорость. Изуку ушел от подруги госпожи Накамуры и теперь обеспечивает себя сам, продавая за немалую цену свои изобретения на черном рынке. Изуку нашел в лесу старый заброшенный бункер, где теперь и живет, и работает. Он следит за каждым шагом начинающего героя Бакуго и продумывает план, как они встретятся. Изуку знает о нем все и, боги, как его веселит, что Кацуки не знает о нем ничего, даже не уверен жив ли он.       Изуку вырос, Изуку стал умнее, Изуку намного сильнее, чем кажется. Изуку стоит бояться. Деку — человек, которого никто не видел, но злодеи говорят о нем как о чем-то невероятном. Деку стоит бояться.       Наступает заветный день. Изуку следит за патрулирующими студентами, не в силах сдерживать улыбку, скрытую за маской, ставшей вторым лицом парня. Тодороки заходит в здание, и план начинает действовать.       Кафетерий заполняет сиреневый дым, моментально вырубающий людей. Никто не успел выйти или зайти. Все люди остались здесь — спящие гражданские и спящий, обезвреженный герой Шото.       Изуку переходит к следующим пунктам.