невинно

      Будни летели с невероятной скоростью, не оставляя шанса Люси сосредоточить глаза на чем-то одном. Хартфилия каждый день приходила в гильдию, пила уже осточертевший коктейль, смотря на пустующий стол, за которым она раньше сидела в окружении своей команды. С тех самых пор как Нацу и Эрза ушли на задание, так подло променяв ее, блондинка их не видела. Никого из них. Это больно било по ней, каждый день напоминая ей о том насколько она ничтожна, что не способна даже удержать дружбу. Конечно, она говорила себе я расстраиваюсь только из-за того, что устала, мне не одиноко, я в порядке, но самой себе лгать получалось на удивление плохо.       Дни сменялись неделями, Люси ходила на задания, иногда пересекаясь с Громовержцами. Однажды они даже остановились в одной и той же гостинице. Редкие разговоры с ними немного ее утешали, хотя она все еще чувствовала этот ком в груди, вспоминая о том как она созналась Эвергрин в том, о чем поклялась не произносить вслух. Ее ясные карие глаза, цвета теплого шоколада смотрели словно ей прямо в душу, заставляя чувствовать вину перед самой собой.       Сразу вспоминались дни когда она была не в состоянии встать с постели от усталости, проваленные по ее вине командные задания, холод земли под окаменевшей спиной когда она лежала и не была способна помочь бившимся на смерть товарищам. Все потаенные мысли, зарытые глубоко внутри нее, запертые самолично, лишь бы не показать остальным что она тоже человек, что она не может вечно улыбаться и радовать всех, если вообще это когда-то делала, всплывают, проносясь ураганом в голове, не оставляя шанса на радостное настроение. Улыбка норовит сползти с лица, обнажая самые слабые стороны ее сознания. Эвергрин словно не оставляет ей шанса на притворство, привычное шутовство в угоду эгоистичному нежеланию видеть ее слезы окружающих.       Бикслоу смотрел так же. Но это естественно, ведь он видит души. Ощущение мерзотнейшее, потому что ты не можешь сделать вид что все в порядке, потом что он точно видит что все не в порядке. Он часто ведет себя как шут, чем-то напоминая Люси саму себя, улыбаясь просто так, красуясь меткой гильдии на языке, но иногда она видит его серьёзным, даже сосредоточенным. Обычно это бывает, когда они сталкиваются глазами. Редко, но метко, он ясно видит ее душу, наполненную запертыми ей самой страданиями. Люси не хочет признавать того, что ей больно, ей обидно и одиноко, потому что это значит что она была достойна того чтобы выгнать ее из Сильнейшей Команды. Что она не справилась с горечью и провалом. Что снова была слишком слаба чтобы пережить даже такой пустяк, как это.       Иногда, Хартфилию тошнить от всего этого напускного вранья, потому что она не понимает для чего лжет даже себе. Ведь даже если она была достойна такого жалкого вылета из команды, то что дальше? Перед кем ей строить из себя сильную, гордую и независимую? Она не знала ни одного ответа на эти вопросы. Люси просто привыкла врать. Ей с детства не оставили выбора, заставляли улыбаться, когда она не хотела, говорить то, что она не хотела, думать то, чего она не хотела. Ее заученная с детства привычка притворяться тем, кем она никогда не являлась преследует ее и сейчас. Люси не знает сколько еще она сможет прожить в этом нескончаемом круге лжи всем, себе, окружающим.       Хартфилия пересеклась с Бикслоу глазами всего несколько раз, но и этого хватило чтобы она поклялась себе еще раз что больше никогда не посмотрит ему в глаза.       Фрид обычно молчаливо ее оглядывает, слово оценивает, достойна ли она его внимания. Один раз они пересеклись в библиотеке какого-то городка, который на удивление держал при себе кучу редких книг. Слово за слово они вроде поладили, и Джастин напоследок даже посоветовал ей книгу про искусство заклинания духов.       Лексус не говорил ничего. Просто смотрел. Они все имели за собой тенденцию ее осматривать, словно она какой-то предмет на аукционе, а Громовержцы раздумывают, стоит ли он их денег и времени. Люси это осуждала втайне, ведь она не вещь в самом-то деле.       Дреер смотрел долго, внимательно, никогда не пересекаясь с ней взглядами. Не то, чтобы Люси за этим следила или интересовалась им, просто заметила. Она от природы внимательная, вот и все. Ну или Люси сама себя так оправдывала.       Шли месяцы, они все чаще встречались, то в гильдии, то в очередном городе на задании. Люси часто говорила с Эвой, и со временем ком в груди ослаб, давая ей дышать свободнее. Фрид часто спрашивал прочитала ли она что-то по его рекомендации, если да, то давал новые. Хартфилия не могла представить сколько книг прочитал этот человек, что по прошествии месяцев не прекращает советовать ей действительно стоящие ее времени книги. Лексус все еще ни разу не пересекся с ней глазами, но смотреть от этого внимательнее не перестал. Даже пару раз говорил какие-то общие фразы, заполняя пространство между ними пустыми разговорами. Это грело ей душу.       С Бикслоу сложная история. Однажды они встретились в баре какой-то полу-деревеньки на окраине страны. Люси хотела снять напряжение и, если честно нажраться в слюни. Потому что ее команда ее игнорировала, то ли намеренно обходя ее стороной, толи уйдя на очень долгое задание вместе, без нее. Коротких, ничего не значащих разговоров с Мирой не хватало чтобы заполнить все те пустоты что появились после того злосчастного дня. Так что да, она хотела напиться. Даже если сама себя она все еще убеждала в том, что это не от грусти и одиночества, а от усталости. Да, именно так, от усталости.       Что забыл там Бикслоу она так и не спросила, просто увидела, как он подсаживается к ней за барной стойкой, прося что-то определенно крепкое. Сначала они просто сидели рядом, молча выпивая стакан за стаканом крепкого алкоголя, пока Бикслоу не произнес наконец фразу, положившую начало их небольшому диалогу:       — Захотела напиться до поросячьего визга да? — с усмешкой спросил Бикс.       — С чего такие выводы?       — Кого ты пытаешься обмануть Люси, я вижу все, если не больше, — Люси скептически выгнула бровь.       — Насколько я знаю, чтобы тебе увидеть все нужно для начала хотя бы посмотреть человеку в глаза, нет?       — Тут ты меня подловила, — еще шире растяныв ухмылку парировал согильдиец, — но знаешь, как говорят, рыбак рыбака и все такое.       — А.       Еще какое-то время они сидели молча, но потом ее визави разрушил неловкое молчание фразой, которую она еще неделю вспоминала, засыпая в холодной постели одна:       — Ты ценнее чем думаешь.       Люси резко повернула голову в его сторону, почти до хруста, но кукловод уже встал из-за барной стойки, оставив оплату на столешнице.       — Стой, что это значит? — протянув руку в сторону Бикслоу, она чуть было не свалилась со стула. Тот лишь усмехнулся снова и покинул бар.       После этого она стала смотреть на него еще меньше. Если это вообще было возможно. Потому что он сказал ей что-то важное, что-то значимое и как будто заботливое, но она все никак не могла понять, что он имел в виду. Люси чувствовала вину и за это, как бы странно это не звучало.       С того случая в баре прошел еще месяц, и она почти забыла этот странный инцидент. Эва подбиралась к ней все ближе, раскрывая ее слой за слоем, раскрываясь сама. Фрид все не прекращал советовать новые и новые книги. Однажды Люси узнала со слов Эвы что так он проявляет некое уважение к человеку. Хартфилия тогда могла лишь приоткрыв рот смотреть на с умным видом объясняющую психологию Джастина Эвергрин. Лексус продолжал смотреть, оценивать. И сам стал потихоньку открываться ей. С каждой новой беседой, Хартфилия урывками восстанавливала события прошлого Дреера, поражаясь все больше и больше тому, насколько аномально интересен тот ей был. В ней даже начала теплится надежда, что тот ей понравился настолько, что она начинает влюбляться, и эта проклятая любовь к Драгниилу уступит место в ее сердце новым, живым чувствам. Даже если эти чувства не обещали быть взаимными, не давали никаких гарантий, что не превратятся в то же мертвое пепелище что и любовь к Нацу, она была рада.       Потому что любовь к розоволосому драгонслееру была как опухоль, как гниющий, никак не заживающий шрам, убивающий ее, пожирающий изнутри. Она ненавидела эти чувства и ее единственной надеждой от этой любви было лишь то, чтобы она поскорее умерла. Люси это тянуло якорем ко дну, не давая вздохнуть полной грудью.

***

      В очередной раз остановившись в одном городе для задания, они пересеклись уже у дома заказчика.       — Что вы тут делаете? — хмуро глядя на команду Громовержцев спросила Люси.       — Тоже что и ты. Пришли к заказчику, — выгнув бровь, немного раздраженно ответил Фрид. Он не любил глупых вопросов, и таких же глупых ответов. Для него разговор это обмен знаниями, и информацией и пустая болтовня в эти понятия не вписывается.       — А, — понятливо произнесла Хартфилия, — ну тогда пойдемте.       Впятером они зашли в дом заказчика. Тот оказался сутулым стариком, одиноким и грустным, потерявшим одну из задних стен своего дома из-за непонятных огромных полу-драконов полу-кабанов. Из сбивчивых объяснений Люси поняла что он беспокоился о том что только одна девушка вызвалась на такое опасное задание, так что запросил выставить его заказ еще раз, но уже для команд, чтобы не подвергать Хартфилию такой опасности в одиночку. На это Лексус тихонько фыркнул, за что получил крайне раздраженный взгляд от блондинки.       Так же из его рассказа стало понятно, что эти существа, кем бы они не были живут в лесу за домом старика, и около недели назад по неизвестной никому причине напали на ни в чем не повинного, вышедшего подышать, на задний двор дедулю. Старик успел торопливым шагом сбежать, но стену это не спасло. От пережитого стресса и страха здоровье мужчины стало совсем ни к черту, так что через слово он кашлял, постоянно извиняясь. Люси пыталась его убедить в том что нет нужды извиняться, но тот все продолжал, так что ей оставалось только смириться с этой особенностью его речи.       И вот они уже стоят на заднем дворе, решительно глядя на лес, в котором жили эти неизвестные существа. По описанию старика они были чуть ли не размером с его двухэтажный домик. Люси испытывала некий трепет, с привкусом страха, но за месяцы работы в одиночку, она научилась держать себя в руках при виде опасного врага. Она посмотрела на Громовержцев, те смотрели в ответ. Хартфилия отрывисто кивнула, в ответ увидев четыре почти синхронных кивка, и решительно двинулась в лес.       По статистике такие большие животные обычно живут там, где больше всего пищи и пространства. Так что им нужно лишь найти место скопления дичи или поляну.       — Дева!       — Да, принцесса? — из дымки вылетела розоволосая горничная.       — Обыщи ближайшую местность на предмет огромных хищных существ.       — Насколько огромных, принцесса?       — Как мой дом.       — Как прикажете, — и поклонившись, она исчезла под землей, оставляя за собой дыру.       И пока Дева искала хищников, им тоже не стоило стоять на месте, в ожидании пока за них все сделает ее дух. Люси посмотрела на команду позади себя, те опять смотрели в ответ. Хартфилия искренне пыталась не показать своего скептицизма, но очевидно ее брови не слушались, так что медленно поползли выше, чем нужно было бы.       — Вы так и будете стоят, ожидая пока Дева сделает все за вас? — Лексус фыркнул на ее ответ. Опять.       — Мы не твоя старая команда, нам нет нужды скидывать на других свою работу. Мы уже обсудили как разделимся для поиска. Кстати, ты идешь с Фридом, — Люси вскинула брови еще выше. Хотелось закатить глаза на слова Лексуса, но она сдержалась. Портить еле-еле построенные отношения не хотелось, так что она просто кивнула.

***

      Шел уже третий час поисков и Люси устала. Она медленно плелась за Фридом, изредка шаркая ногами по земле, раздражая Джастина. По ощущениям они проходили это дерево уже в четвертый раз, и ближе их цель не становилась. Дева тоже не возвращалась что заставляло беспокоиться еще больше. Завести беседу было провальной идеей с самого ее зарождения в голове, так как уже было сказано, Громовержец не большой фанат болтовни без дела, лишь бы скрасить время.       Так они проходили еще, казалось, вечность, но их отвлек громкий крик, а затем животный рев. В ту же секунду из-под земли вылетела Дева.       — Принцесса! Я нашла этих хищников, но они уже нашли Эвергрин и Бикслоу!       — Я уже поняла, спасибо, можешь идти! — они сорвались на бег.       Люси бежала, не разбирая дороги, чувствуя, как ветки царапают оголенные бедра, а по лицу хлещет разыгравшийся ветер. Нет, надо что-то делать с этими юбками, в них просто невозможно передвигаться. Фрид бежал прямо за ней, немного отставая. Хартфилия сама не знала почему так бежала. Что заставило ее так беспокоиться. Но этот ужасный крик Эвы заставлял кровь в жилах стыть. А вдруг она ранена? Вдруг Бикслоу ранен? Что если она уже опоздала?       — Не беспокойся так, они могут за себя постоять, — между рваных выдохов неожиданно выдал Фрид. Люси даже не обернулась. Множество мыслей пронеслось у нее в голове в это мгновение. Неужели она беспокоилась о Громовержцах? Но когда они стали ей так важны? Что стало для нее переломным моментом? Сейчас ее волновало это сильно, но недостаточно чтобы заставить перестать бежать и лихорадочно продумывать стратегии боя, максимально оптимального и полезного с учетом команды Громовержцев. Мысли сменяли друг друга примерно с той же скоростью что бежала она сама.       От места ужасного побоища и источника звуков оставалось почти полкилометра на взгляд самой Люси, как они увидели всполохи молний там, где деревья продолжали ломаться с громким визгливым треском. Все в Хартфилии замерло, словно умерло на секунду и тут же взлетело, не давая ей вдохнуть. Лексус там, с ними. Он поможет. Они не умрут. Они будут в порядке. Это дало ей еще больше сил на бег, чем она могла представить. Ветер подгонял ее, ноги гудели, икры жгли адским огнем от перенапряжения, но ее это не останавливало. Фрид уже почти не поспевал за ней, иногда вскрикивая, прося не спешить так. Люси не слышала его.       Она слышала только оглушающе громкий пульс и свист ветра в ушах.