Upstream / Против течения

**** – Эй, как насчёт того, чтобы отвести меня домой и остаться на кофе? Морально Гошик приготовился, что его пошлют. Тем более, что влез он действительно неудачно: прервав щебетание кореянки. О чём именно она там щебетала – неизвестно, но так как Ирина рядом… вряд ли что-то непристойное, верно? – Давай-ка отойдём… Гошика так и подмывает рассмеяться, но тут его довольно чувствительно хватают за руку, сжав бицепс, и утаскивают прочь от гостьи из Азии, пока Ирина отвлекает её на себя. – Ты какого чёрта сюда припёрся? Чтобы набраться? Другого места не нашёл? А братик-то что-то разнервничался… – Я в норме, – старательно распрямляет спину Гошик, всё ещё морщась от боли в руке. – Может, отпустишь? – Может… займёшься делом и начнёшь уже приносить хоть какую-то пользу? Проводив взглядом официанта, Дима глубоко вздыхает и разжимает пальцы. А потом спокойно поправляет пиджак. Очень обидно. – От тебя самого-то пользы много, а? Даже будущую жену развлекать не торопишься… она, кстати, в курсе твоих пристрастий? – О чём ты? – перестав поглядывать по сторонам, прищуривается старший брат. Правда на лице его при этом отражается лишь вежливое внимание. – О том, что ты хорька нашего глазами уже и раздел и поимел, м-м-м? – «Хорька»? "Типа, тебя только это смутило? Значит, не отрицаешь?" Гошик расплывается в довольной улыбке и кивает на херувима у барной стойки: – Только он занят – Юла в него крепко когти впустила. – Пф! Дима усмехается. Но уже в следующий момент заметно напрягает мышцы лица, опускает голову и явно заставляет себя вздохнуть. Когда же братец снова поднимает взгляд, в его глазах светится осуждение. Примерно таким же взглядом на Гошика часто смотрела тётя Женя, особенно, когда тот приносил оценки за четверть, и оказывалось, что они ниже, чем у Димы в этом же возрасте. То есть, за осуждением этим таится что-то прямо противоположенное. – От меня пользы уж точно побольше. Взять хотя бы Ю Ки – если бы не я, отец бы ни за что не согласился на этот показ: мол, "мы развиваемся на запад, зачем нам восток?" Но ты только глянь на эти довольные рожи… как будто и не идёт никакого расследования… Разговор как-то резко свернул в деловое русло, и Гошик уже начинает чувствовать себя кем-то вроде букашки на тонкой соломинке, уносимой течением в открытый океан. Нет, у него, конечно, имеются свои представления о моде… но ведь бизнес… расследование… Кстати, странно, что дядя Андрей не появился на этом мероприятии, организованным под брендом "Бонифация". – Так ты проводишь меня? – сворачивает Гошик на старую тему. – Я прикажу вызвать тебе такси. Вот так просто? Разве это входило в гениальный план? Что-то совершенно не то… Лучше бы задержаться… Есть вопрос, который Гошик для себя пока ещё не уяснил, а задать его брату… не было подходящей возможности. С другой стороны, наверное, зря он всё это затеял… И тем не менее… "Ты тогда кончил на меня, потому что тебе подрочили? Или потому что это был именно я?" **** Как это бывает на фуршетах, гости разбились по интересам, но Гошику не составляет труда найти среди них Лару и попрощаться. Специально или нет, но Лариса всё время обучения держала его группу подальше от старших коллег, так что сегодня он увидел моделей "Анастасии" чуть ли не впервые – если не считать случайных встреч в коридорах или пересечения в спортзале – так что раскланиваться ещё и с ними не обязательно. Денис же и Юля… сладкой парочке явно нет дела ни до кого. Так что Гошик выходит на свежий воздух и там же дожидается вызванного такси. Чувствует он себя странно. Вроде хотел подшутить… а словно схлопотал чем-то тяжёлым по голове. Или это из-за коньяка? В такси немного душно даже несмотря на опущенное стекло. Но совсем не хочется спать. "Я выставил себя дураком?" И вдруг звонит телефон. Номер Милены. – Прости… ты один? Я могу подойти? Судя по тону, она отбросила обиды, какими бы они не были, и хоть сейчас не до неё, Гошик соглашается на встречу. И обнаруживает девушку ждущей его у подъезда. От неё пахнет довольно приятно. И Гошик уже в лифте попытается забраться к ней под тонкую красную блузку… как неожиданно слышит: – Извини. Я такая глупая… приревновала тебя к этой работе… но подумала немного и поняла, что на самом деле мне всё равно, где и чем занимаюсь я, лишь бы у тебя всё было хорошо – и тогда я тоже буду счастлива. "Это всё, конечно, отлично… но может, поговорим позже?" Однако вслух Гошик не произносит ничего – состроив скорбную мину, он продолжает выслушивать её извинения на лестничной площадке, и в прихожей, и даже в спальне. Однако решив, что никто не запрещает совмещать приятное с полезным, предпринимает ещё одну попытку избавить свою девушку от лишней одежды. И на этот раз она наконец-то таки замолкает. Но что странно… …сколько Гошик не трогает её, сколько не целует… этого кажется недостаточно. Зуд под кожей всё нарастает, напряжение пытается высвободиться, самореализоваться – только вот стояк всё никак не желает крепчать. – Похоже, ты слишком много выпил… давай, помогу… Стоит накрашенным губам обхватить его член, как картина резко меняется. Но сгребая её длинные волосы в кулак, Гошик вдруг осознаёт, что предпочёл бы сейчас ощутить в пальцах шевелюру покороче. И едва эта мысль оформляется в сознании, как воображение дорисовывает и всё остальное, и Гошик даже не успевает справиться с резко нахлынувшим наслаждением. Милена вытирает губы, поднимает голову и широко улыбается: – Хочешь поменяемся? Он ещё не ответил, а она уже забирается на постель и разводит ноги в чёрных чулках. Свет они не включали, но уличных огней хватает, чтобы осветить аппетитное зрелище. То есть, Гошик всегда считал его аппетитным. Но почему-то сейчас… даже зная, что на девушке нет трусиков… он совершенно не чувствует желания что-нибудь сделать к ней. Да, это нечестно, но… Затянувшуюся паузу разряжает спасительная трель телефона, Гошик подтягивает брюки и выскакивает в коридор: – Алло? – Если ещё не лёг, я пришлю за тобой такси. – Эм? Кто это… – Дед Пихто! Отец попал в аварию! – А… как он? – Ты приедешь или нет?! – Да, конечно. Сейчас. – Такси уже едет. Приведи себя в порядок, у тебя пять минут. Дима обрывает звонок, а Гошик ещё какое-то время тупо пялится на своё отражение в трёхстворчатом зеркальном витраже. Но всё же берёт в себя и отправляется в ванную – умыться. Ещё две минуты уходит на то, чтобы вскипятить стакан воды в микроволновке и высыпать туда растворимого кофе. – Ты куда? – выглядывает из спальни абсолютно голая Милена с гладкой и блестящей, явно только после эпиляции, кожей. – Отец в больнице. Мне надо уехать. – Погоди, я с тобой… только оденусь. Она бросается обратно в комнату, но Гошик уже обувается и захлопывает за собой входную дверь. Пара глотков обжигающе горячего кофе взбодрили, но кажется, постороннего шума в ней только прибавилось. Весь путь до больницы он сжимает телефон в кулаке, борясь с собой, чтобы не перезвонить. В конце концов, брат ясно выразил нежелание обсуждать детали на расстоянии… но ведь мог бы рассказать и чуточку больше?! Никто не встречает Гошика на стоянке. И даже в приёмном покое ему ничего толкового не говорят. Так что приходится всё-таки набрать номер Димы. – С другой стороны… мы в морге. – Что? – Оглох? – Нет, я понял. "Этого не может быть… Нет, наверное, погиб кто-то ещё, и они сейчас пытаются уладить проблемы…" Как не отвратительно даже думать о чём-то подобном, но если речь о дяде Андрее… Гошик не знал ни одного человека на всём белом свете, кто был бы так к нему добр, как приёмный отец. Кто был бы так терпелив… Да, он практически отлучил Гошика от семьи после того случая на последнем звонке… но ведь для Гошика всё сложилось так или иначе неплохо. Да, первое время было одиноко, а баба Галя, что приходила каждый день, чтобы убраться и приготовить обед и ужин, готовила не то чтобы очень вкусно… но дядя Андрей ведь хотел как лучше… Однако даже будь он таким же, как тётя Женя – даже тогда Гошик не переставал бы надеяться. Однако когда его пропускают в холодное помещение… когда он видит стоящих у низкой кушетки людей… последняя надежда испаряет, словно облачко пара. Тётя Женя не плачет, но прижав к губам искусанный платок, смотрит на прикрытое до подбородка белоснежной простынёй тело так, словно до сих пор не может понять, кто это там лежит. Желваки Димы ходят ходуном. Он сжимает зубы с такой силой, что на скулах горят красные пятна. Ирина стоит чуть позади, бледная и растерянная, и когда Гошик переступает порог, тут же подходит к нему: – Лучше не смотри… Там… Но Гошик отстраняет будущую невестку с пути. В фильмах про зомби он видел и более изуродованные трупы… только вот там они были ненастоящие, и принадлежали незнакомцам. Первым в глаза бросается след, похожий на трещину, идущий через лоб и переносицу дяди Андрея. Вторым – его бледная, словно обескровленная кожа. Третьим – странная неподвижность, словно у неживого. "Будто раскрашенный манекен… будто оставленная оболочка…" Но пусть это тело так непохоже на живого дядю Андрея, уголки глаз Гошика неистово начинают зачесаться, а сами глаза – защипать. – Ширинку застегни, – неожиданно раздаётся рядом шипение. Ответить ,Гошик не может. В горле застрял комок. И пальцы, пытающиеся схватить язычок молнии, объявляют забастовку, отказываясь толком гнуться, и едва нащупав мелкую металлическую деталь – тут же её теряют. Дима встаёт прямо впереди, загораживая. Глядя на его слишком уж широкую в этом пиджаке спину, Гошик чувствует, что не справляется. Слёзы катятся из глаз – совсем как в детстве. Только сейчас он не кидается вытирать их и размазывать по лицу, а позволяет свободно течь, как им угодно.