Upstream / Против течения

****

Можно понять, почему кукушка подкидывает свои яйца в чужие гнёзда – видимо, заранее знает, что потомство выйдет никчёмное, так к чему стараться и высиживать? Другой вопрос: почему хозяйки этих чужих гнёзд не избавляются от подкинутых яиц? Кому вообще сдался посторонний ребёнок? Нет, ну жалко, конечно, сиротку или там убогого какого… но не тащить же его домой?  Это даже хуже, чем привести в семью вторую жену! Но сделанного не воротишь… да и какой смысл злиться? Андрей уже покинул этот мир…  Когда Женя была молода, она сделала ставку на недавно вернувшегося из армии парня именно из-за его мягкости. Она знала, что не потерпит рядом командира, указывающего, что можно делать, а что нет – наоборот, ей нужен был кто-то, кто с благодарностью примет поддержку и позволит вырастить из себя уважаемого и преуспевающего человека. И в этом смысле всё получилось… не без осложнений, но всё же. Однако очень жаль, что Андрей ушёл слишком рано, когда его сыну ещё не исполнилось и двадцати четырёх… совсем младенец по нынешним меркам. И этот младенец подвергся дурному влиянию. И продолжает подвергаться. Казалось бы, где Гошик, а где Дима? Любому с первого глаза станет ясно – они птицы совершенно разного полёта! Но нет… сын с чего-то решил подтянуть приживалу до своего уровня… или пытается. Только вот серебряной пташке никогда не подняться до высот, которых способен достигнуть орёл – осталось лишь дождаться, когда Дима это поймёт. Наверное, скоро.  Судя по всему, их отношения нашли какое-то развитие… но это нестрашно. Чем быстрее они разовьются, тем раньше до Димы дойдёт, насколько бесперспективен этот путь. – Евгения Константиновна, подъезжаем. – Спасибо, Илья. Осень всегда настраивала её на меланхоличный лад, даже в такие вот солнечные дни, когда золотая листва ещё не успела осыпаться и смешаться с грязью, а воздух – пропитаться гнилостной прохладой. Но из окна машины любая погода хороша… – Здравствуйте… – Здравствуйте, документы готовы? – Да, проходите вот сюда, пожалуйста. Кофе? – Нет, спасибо. – Кстати, звонили из главного офиса…  – М-м? – Подробностей не знаю, но они просили перезвонить, как только сможете. Управляющая магазина выглядит смущённой, если не сказать сконфуженной, и Женя, проигнорировав сервированный столик и слишком низкое для сохранения хорошей осанки кресло, отходит к панорамного окну и достаёт телефон. Вчера сын упёрто не брал трубку, а потом Женя так устала от волнений, что легла, забыв поставить сотовый на зарядку. В машине тот подзарядился, но пока она его не включала.  Действительно, пара пропущенных.  – Олег, что случилось? – Евгения Константиновна! Та женщина! Она опять заявилась… – …что… какая… Медленно, но в памяти всплывает ненавистное лицо белокурой пьянчужки, на прошлой неделе посмевшей сунуться на порог квартиры. Пришлось вызвать охрану и приказать спустить пройдоху с лестницы, но на днях она как-то проникла в офис и едва не оскандалилась. Конечно, Женя бы с удовольствием понаблюдала за реакцией Гошика на свою мать, но сейчас, когда Дима вложил столько сил в его продвижение, глупо ставить палки в колёса собственному бизнесу. – …я думала, в прошлый раз ей всё как следует объяснили… В этот – постарайтесь использовать аргументы с большей убедительностью. – Но- – Что ещё? – Ваш сын… Дмитрий Анатольевич приказал ничего не предпринимать, пока он не приедет. – Откуда… Тц, ладно, скоро буду. Не хватало ещё, чтобы генеральный директор лично встречался со всякой шушерой! – Евгения Константиновна, а документы? Уже направившаяся было к дверям Женя застывает на месте, потом оглядывается на сервированный кофейным сервизом стол и на лежащую на его краю папку. Сегодня заявится очередная проверка, и по идее нужно ещё разок просмотреть все цифры и убедиться, что бухгалтерия всё сделала, как надо… да и лично встретиться с проверяющими тоже не помешает…  – Я возьму их с собой. – Но проверка… – Илья привезёт всё обратно через час. Какая морока… но по крайней мере у Жени теперь есть, чем успокоить нервы по дороге в основной офис. Ну или хотя бы отвлечься. Естественно, просмотреть всё она не успевает, но зато когда машина подъезжает к главному входу двенадцатиэтажного офисного здания, с парковки как раз выходит генеральный директор. В сопровождение своего никчёмного приёмного брата. Женя даёт им позможность зайти внутрь, тем временем дочитывая отчёт, и лишь закончив, тоже направляется в офис. Как она и ожидала, её повсюду встречают эти убегающий взгляды… которым жутко интересно уловить хоть толику эмоций на лице главного финансового директора, но и которым жуть как не хочется навлечь на себя её внимание. – Где они? – В комнате для гостей. На втором этаже. Кивнув, Женя сворачивает от лифта к лестнице и поднимается пешком. Комната отдыха на втором этаже используется в основном персоналом, почти что подсобка… и не удивительно, что со звукоизоляций в ней всё очень печально. У Жени даже не возникает надобности подходить к неплотно прикрытой двери, чтобы услышать голоса: – …то есть, ты утверждаешь, что ты… – ДА! Твоя мать! Женя прикусывает губы, чтобы не рассмеяться. Ну конечно же этот пацан в шоке, наверняка он даже не узнал в опухшей старушке ту, что его родила. Сколько ему было, когда они виделись в последний раз? Пять лет? Шесть? С тех пор прошло много времени. А если учесть образ жизни той женщины… удивительно, как она вообще сохранила человеческий облик. – …и что тебе от меня надо? – Я бы тебя и не побеспокоила, если бы Соболев не скопытился… но мне нужны деньги. – Деньги? – Ты что, глухой? Деньги! – Ты получала что-то от дяди Андрея? – Естественно, получала! Он ведь забрал моего сына, мою кровинушку… И кто теперь о нас позаботится? Интересно, что Дима всё это время молчит. Женя даже было решает, что Гошик с матерью тут одни, но вдруг дверь открывается, и оказывается, что сын стоит прямо за ней. – Зайдёшь? Или и дальше продолжишь подслушивать? "Как он со мной разговаривает?!" – Я не подслушивала. Просто не хотела мешать. Поправив папку с документами, Женя перешагивает порог и бросает взгляд на стоящую посреди комнаты женщину – ссутуленную, в какой-то облезлой спортивной куртке и длинной юбке в пол, похожей на цыганскую, многослойную и вонючую. Волосы её тоже повязаны далёким от чистоты платком, а на опухшем лице синеют следы то ли побоев, то ли злоупотреблений этиловым спиртом. Гошик же вжался спиной в кухонный столик, и кажется, не будь тот заставлен всяким хламом, залез бы на него с ногами. Но вот парень упрямо поджимает губы и оборачивается к Жене: – Это правда? – Что "правда"? – Что дядя Андрей платил моей- …этим людям? – Правда. Дима, ты разве ему не говорил? Всё ещё стоящий у двери сын косится на Женю укоризненно, а вот Гошик вскидывает на него гневный взгляд: – Ты знал? – Конечно, они все знали! – вклинивается попрошайка, всплеснув руками. – Но так и знайте: если хотите и дальше держать моё золотце при себе – платите! Или я пойду в милицию! Жене снова приходится приложить усилия, чтобы не рассмеяться. Но она с большим любопытством наблюдает за сменой эмоций на лице побирушкиного сыночка. "Золотце"? Да даром никому такое сокровище не сдалось! – Вам платили из жалости, – наконец-то подаёт голос Дима, перестав подпирать дверь и отойдя от неё, но так, чтобы Женя оказалась между ним и Гошиком. – Можете идти, куда хотите, но с тех пор, как вы отказались от сына, ни о каких ущемлениях прав не идёт и речи… – Эй, – предпринимает попытку обойти Женю и приблизится к Диме Гошик. Но Дима поднимает руку и продолжает: – …однако мне интересно, кто отдал приказ о прекращении выплат… Насколько мне известно, отец велел Олегу ежемесячно перечислять Бирюшиным небольшое пособие, и он не устанавливал никаких сроков для этих выплат. Оказавшись под перекрёстным огнём обвиняющий взглядов, Женя пожимает плечами: – Намекаешь, что это сделала я? Думаешь, у меня не было дел поважнее? – Вот уж не знаю… Сын смотрит на неё странно. Никогда ранее он не позволял себе подобного… это всё мелкий паршивец виноват! – И если уж на то пошло, – улыбаться уже совершенно не хочется, но Женя снисходительно растягивает губы. – То это не мы должны были платить, а нам. За то, что взяли на себя труд по воспитанию… чужого ребёнка. – Мама… – Ах ты стерва! – Будто бы кого-то об этом просил! Голоса трёх человек сливаются в один, но повернуть голову заставляет бросивший последнюю фразу Гошик. Он сжал кулаки? Что он собирается… – Что ты имеешь в виду? – Женя заставляет себя расслабить плечи. Но теперь, чтобы смотреть в поганцу в глаза, приходится задирать голову до неприятных ощущений в затылке. – Что никогда не горел желанием становится вашим сыном, Евгения Константиновна. Как и чьим-то там братом. На последний словах Гошик поднимает взгляд на Диму, но его слова на удивление сильно задевают именно её. – Что-то ты не сильно сопротивлялся, – отступает Женя, стараясь снова попасть в поле зрения зарвавшегося щенка. – За все эти годы ты хоть раз вспомнил о матери? Пока жил припеваючи?  – Зато теперь вспомнил. Не успевает Женя прокомментировать это заявление, как Гошик уже отворачивается от неё, словно от назойливой мухи, и в два широких шага преодолевает расстояние до попрошайки. Женщина от неожиданности шарахается в сторону, но там оказывается только стена и шкаф.  – В следующий раз, когда понадобятся деньги, обращайся сразу ко мне. Поняла? Гошик достаёт из заднего кармана кошелёк, а из него – явно не глядя – всю наличку. Его мать с готовностью вцепляется в деньги и почти тут же бросается к двери. Но Дима преграждает ей путь. И протягивает визитку. – Или ко мне. Побирушка послушно берёт пластиковую карточку, и только тогда Дима отступает. Хлопает дверь. А Женя подносит к губам телефон: – Илья? …проводи нашу гостью… Естественно, через служебный выход. – А ты куда? – раздаётся рядом удивлённый голос сына. О, оказывается, Гошик тоже куда-то намылился. Только не понятно, с чего Диме его останавливать – пусть идёт, куда хочет. В отличие от некоторых, ему тут делать вообще нечего. – Надо, – нагло отзывается приёмыш. Снова хлопает дверь. – Дима, у тебя разве не запланирована на сегодня встр- На этот раз дверь не хлопает. Нет, она просто остаётся открытой нараспашку. "Дети…"