Разрушая границы

      Вачиравит устало зарылся пальцами в волосы и облокотился на свой новый спорткар. Начальство очень предусмотрительно предоставило ему эту машину, однако тестировать её работу придётся прямо на заезде. Этого Брайт и боялся. Быть неподготовленным в такой ответственный момент равносильно провалу. От него будто требовали невозможного.       А ведь он не хотел браться за это дело, называл сотню различных причин, почему не может. Даже проваливал тесты, ругался с боссом, кричал и по большей части выглядел полнейшим придурком. Но в итоге его всё равно сочли единственным полицейским, который сможет сыграть роль гонщика. И вот рваные джинсы, черная футболка и смольная кожаная куртка были уже на нём, подобранные неумелыми стилистами, а в руках одного из них острая бритва.       Брайта собирались побрить налысо. По мнению главного полицейского, это создало бы определенный криминальный образ. И лишь Вачиравит знал, что это месть. Мужчина хотел отплатить за все обиды, поэтому сам выбрил подчинённому виски, собираясь лишить всех волос, но не успел. Неожиданно поступившая информация о месте проведения гонок, помешала ему осуществить задуманное.       Благодарный стечению обстоятельств, Вачиравит решил выполнить свою работу в лучшем виде. Таким образом, его главной целью на ближайшее будущее стало внедрение в группировку короля. Он должен был стать приближенным, человеком, которому можно доверять. Но парень не до конца был уверен, что это возможно, поэтому настороженно смотрел на дорогу и кусал свои пальцы.       Облака, подсвеченные алыми лучами солнца, отразились в лужах, выуживая из дальнего закоулка сознания печальные мысли. Воспоминания были слишком свежими, прямо как кровь, которая запечатлелась в памяти словно клеймо. Они заблокировали телодвижения, заставили затрястись от страха, боясь повторить судьбоносную ошибку.       Но работа обязана помочь перебороть все страхи. По крайней мере, устраиваясь в полицейский участок, Вачиравит надеялся на это. Хотел стереть с себя бордовые пятна, стать чистым, справедливым. Он мечтал нести закон. Но больше всего желал наказать самого себя.       Укутавшись в ворот куртки, он поежился от холода и поднял трубку истошно надрывающегося телефона. Мутный блеск размышлений ещё плескался на дне зрачков, но телефон уже был у уха, и реальность навалилась на плечи Брайта непосильным грузом. Его пригнуло к земле, к тому самому асфальту, миражно запятнанному каплями крови. Парень поморщился и закрыл глаза, стараясь забыть, отстраниться. Нельзя было пропускать личную жизнь. Только не в это дело. — Ты в порядке?       Поинтересовался собеседник, сразу же заведя Вачиравита в тупик. Был ли он в порядке? Человек, который не садился за руль два года, потому что каждый раз, оказываясь в машине, терял самообладание и впадал в истерику. Нет, Брайт чувствовал груз ответственности, понимал, что от него полностью зависит, поймают ли короля дорог — это невыносимо подавляло. Словно ему нужно было вместе с этим заново пережить худший кошмар в жизни.       Будто того, что он бесконечно видел его во снах, было недостаточно. Исходя из этого напрашивался лишь один банальный вывод: боль хочет, чтобы её чувствовали. И Вачиравит ощущал мучительную, разрывающую агонию, от которой спасала лишь работа. — Не совсем. Но я справлюсь. — Сделай всё, что в твоих силах.       Ответил голос, а затем послышались гудки. Эти слова должны были внушить уверенность, послужить лучшей мотивацией к действиям, однако на Вачиравита произвели прямо противоположный эффект. От напряжения он ударил кулаком по машине.       Начальство полагалось на него. Коллеги ждали от него высоких результатов. Он сам подталкивал себя к чему-то едва осуществимому. Внедриться в местные группировки, просто пообщавшись с некоторыми их представителями, было легко. Всего несколько слов восхищения, и они уже были готовы принять его, как своего человека, предлагая выбрать машину. Выяснилось, что эти гоночные наркоманы ещё глупее, чем кажутся на первый взгляд. Но барон, король дорог, не так прост.       Его окружение составляли самые хитрые и безудержные нелегальные гонщики десятилетия. К ним нельзя было прийти с лестными речами и попытаться усладить слух. Они жаждали действий, доказательств, что ты, ничтожество, стоишь хоть один грош, чтобы говорить им такое. Сначала ты вынужден показать собственную цену. А похвалы бездарных бедняков их не интересовали.       В этом и состояла главная причина, почему Брайту пришлось сесть в автомобиль и подъехать к старту. Там уже собралась кучка наркош, которые жаждали внеочередной дозы адреналина. Они будто дикие псы осматривались по сторонам, ждали своего хозяина, и Вачиравит, подобно им, посмотрел вокруг себя.       Король появился сродни торнадо. Его автомобиль поднял столб пыли, закрывая обзор, но в этом безумии каждый видел лёгкие, грациозные повороты железного зверя. Иномарка крутилась юлой, оставляя после себя черные, будто нефтяные, полосы. Все были заворажены тем, как мягко она остановилась чуть поодаль, открывая вид на лучшее творение мастера гонок — автограф самого короля.       Вачиравит уставился на огромные инициалы "ВМ", пытаясь понять, каким образом эту надпись вообще возможно было создать. Он знал, что из-за трения резины на шинах об асфальт получаются темные полосы, но впервые видел, чтобы кто-то писал этими линиями. Пока он любовался, едва не раскрыв рот от удивления, машина короля припарковалась рядом с ним. — Новенький?       Поинтересовался барон, открыв дверь, но не выйдя. Ему не хотелось устраивать столпотворение, которого было не миновать, если бы он показался во всей красе. Вачиравит сделал короткий кивок головой и скрестил руки на груди. Нельзя было выдавать своё волнение. А ему уже сейчас хотелось выхватить из внутреннего кармана наручники и накинуть их на чужие запястья, стискивая до кровоподтёков.       Метавин хмыкнул и осмотрел его с ног до головы, будто сканируя своим рентгеновским зрением. Он хорошо разбирался в людях. И всегда мог с точностью сказать, кто достоин победы, а кому она даже не светит. Но сейчас был в смятении. В новеньком он разглядел одновременно рвение, целеустремленность и страсть, необходимые для гоночной конкуренции, но вместе с тем и рваный шрам побежденного, а в глазах вселенскую грусть, что перечёркивало все шансы на победу.       Чтобы занять первое место нужно вычеркнуть из головы всё лишнее. И под лишним всегда подразумевалась прошлая жизнь. Гонка — это внутренняя борьба. Ты пытаешься убежать от своих чувств, эмоций и страхов, забывая кем являешься, освобождаясь от оболочки смертного человека. Адреналин обнажает твою неудержимую сущность, позволяя ощутить эйфорию от обладания жизнью.       Метавин любил жить настоящим моментом. Именно поэтому свободные гонки были для него воздухом. — Тебе не победить. Слишком нагружен, не сможешь отпустить проблемы.       Заключил король, закрывая дверь, вердикт был вынесен, он готовился к своему триумфу, полному истинного наслаждения. Его больше не волновала судьба чужака. Слабаки погибают первыми, потому что рутина съедает их силы, превращая в безвольных существ. Таким же себя ощутил и Брайт. Сломленным, пустым и никчёмным.       Однако слова Вина клинком вырезались в глубине сознания Вачиравита, заставив энергично запрыгнуть в иномарку, чтобы приготовиться к гонке. Брайт сжал руль и свирепо посмотрел в окно, пытаясь поймать чужой взгляд, чтобы доказать хоть что-то. Но король уверенно уставился на дорогу, ожидая сигнала. Он никогда не пользовался своими преимуществами. Только честные гонки. Лишь они несут экстрим и освобождение.       На середину заполненной трассы вышла девушка, и гонщики приготовились, поставив ногу на газ. Пошёл отсчет. Каждая секунда будто вечность, когда сердце бешено бьётся в груди, отдавая в виски. Заставляя всё тело дрожью вторить этим стукам. — Старт!       Пискляво закричала брюнетка, убегая в сторону, чтобы не оказаться задавленной. Брайт в тот же момент сорвался с места и оказался впереди всего ревущего потока. Его реакции мог позавидовать любой профессионал, месяцы практики на тренажёре не прошли за зря. Пусть он не мог садиться за руль из-за ужаса, зато во время каждого фиктивного выезда, занимал лишь первые места. И сейчас он также был настроен решительно.       Обогнав машины офисных планктонов, он ухмыльнулся собственной скорости. Брайт чувствовал себя необузданным, поэтому резко выкрутил руль в сторону, мастерски уходя от столкновения. Король дорог следовал за ним по пятам, стремясь протаранить. Вачиравит находил это забавным. Если сам барон стремился убрать его из гонки, значит выбранный путь является верным. И он не собирался сдаваться.       Рев двигателя позади насторожил, заставив посмотреть в зеркало заднего вида, и в тот самый момент машина Вина пошла на таран. Сильный толчок в спину отбросил Брайта вперёд, по направлению к легковушке, и парень развернулся, пытаясь уйти от столкновения. Тогда король сделал ещё одну попытку, и Брайт закрутило. Колеса будто застряли на месте, не позволяя перенаправить. Вачиравита кружило и уносило прочь с трассы.       Он был беспомощен. Но впервые чувствовал себя живым. Граница обыденности, которая раньше виднелась впереди, оказалась пересечённой. Брайт решил, что вернётся в игру ураганом, чтобы перестать гнаться за жизнью. И тогда уже ей придётся поспевать за ним.