Ситуация HELP

Мерзкий, пускающий дрожь ветер гулял по чердакам и балконам, срывал бельё с сушилок и выдирал листья с пышных причёсок молодых берёз. Толпы серых прохожих тучами пролетали мимо по переходам и тут же расползались по крохотным улочками, теряясь в лабиринте древних многоквартирных домов. Никого не щадил надвигающийся буран: бесстыдно крал шляпки молодых дам и развеивал по воздуху плащи загадочным джентльменам. Один Саймон только, юлой вертевшийся в шумной массе людей, брёл непонятно куда сквозь муки непогоды. Твёрдые, толстые стены из спин и плеч незнакомцев одна за другой расступались перед юрким подростком. Выскочив наконец на нужное авеню, юноша хотел оглядеться, но резкий порыв ветра ударил прямо в лицо, так по-хулигански срывая тонкий капюшон, растрепал светлую копну волос. На фоне серого пейзажа из дорог, грязных, неухоженных многоэтажек и невзрачных горожан выделялась чёрная блестящая иномарка, вокруг которой восхищенно скакали мелкие мальчишки в попытках разглядеть водителя сквозь затемнённые окна. Одно из стёкл, что у водительского места, медленно поехало вниз, и из машины вытянулась чья-то грубая рука, жестом подзывая Пейджа подойти поближе. Саймон, будучи человеком увлечённым, нередко растягивал своё утреннее рандеву с сериалом или игрой до поздней ночи, отчего зрение у него было далеко не соколиное. Долго мальчик всматривался, пытаясь понять, его ли это подзывают или ему кажется, но с каждой секундой все больше было ясно: либо он трогается с места, либо его сдувает ветряной поток. Чуть приблизившись, в водителе парень различил своего недавнего знакомого, а теперь и старшего сотрудника, Шона Квинси. Когда стоял он уже совсем близко, юношу встретил полный недовольства взгляд начальника. — Садись уже.- устало скомандовал мужчина. Школьник послушно кивнул и пока оббегал машину, инстинктивно положил руку на сверкающе чистый капот, отчего Квинси раздраженно цокнул языком. Вот ведь дурной мальчишка попался! Передняя дверь открылась, и в салон влезла лохматая голова Пейджа, здороваясь с руководством. — Ты куда полез?! Назад давай!- больше презрительно, чем разгневанно произнёс Шон. Брезгливо ли ему было сидеть рядом с незнакомцем или он просто считал его за ребёнка, никто не знал, но ехать бок о бок с малолеткой мужчина уж точно не собирался. Запрыгнув наконец поближе к окну, школьник потёр замёрзшие ладони. — Так куда мы всё-таки едем?- без лишней робости поинтересовался Саймон. Пейдж уже не обижался и не ворчал из-за неуважительного тона взрослых. Учителя, начальники на подработках, знакомые матери — да все общество кричало о том, что от старших хорошего отношения ждать не стоит. Он, следуя примеру мириадов его ровесников, закрывал глаза и мирился, пропускал мимо ушей и тяжко вздыхал. Является ли это разумным стратегическим ходом или с каждым поколением человечество все больше будет приближаться к статусу «беспозвоночных»: каждый решает сам за себя. — Увидишь.- ещё туже затянул интригу Квинси. «Вот засранец.»- пролетело в голове юноши перед тем, как он уселся, точнее, улёгся поудобнее, прячась за водительским креслом. Салон автомобиля убаюкивал своим теплом и негромким радио, что играло у Шона каждый раз, когда его руки ложились на руль. — Что ты слушаешь?- риторически спросил Саймон с пренебрежением, каким молодёжь глядит на моду былых лет. — Во-первых, не «ты», а «мистер Квинси»,- чуть обиженно затянул тот,- а, во-вторых, это классика. И он даже сделал погромче, не намного, чтобы не отвлекаться от дороги, но чуток помучить сопляка. Конечно, по радио играла не классика: ни Баха, ни Моцарта. Пальцы водителя ритмично отстукивали глэм, а иногда даже и пару слов еле слышно вылетало из губ мужчины. Но Кейдж не слушал, не присматривался к своему попутчику, а лишь глядел в окно на подгоняемых ветром прохожих и думал обо всем на свете. И в какое все-таки странное дело попал, и что эта машина сейчас существует отдельно ото всей серой Вселенной: от скучных однотонно пыльных панорам, от пронизывающего до костей холода, от бедности и рутины. С каждой проезжающей улицей за окном оставалось все меньше народу и все больше мусора, бесхозных собак, разрывающих сердце своим голодным пищанием, и лишь вечные обитатели этих забытых Богом и городскими властями районов, бездомные, умиротворенно спали на обшарпанных скамейках. Автомобиль плавно подплыл к ночной подворотне. — Выходим.- распорядился Шон, вылезая из машины. Приторный аромат сирени наполнил их лёгкие, а единственный фонарь провожал путников в глубь пугающих окраин. Место, находящееся под властью мерзости и разрухи: побитые стёкла, металлические ошмётки, вонь из канализаций и соответствующие жители. Но даже тут, в бездонном болоте, вырытом самим человеком, была своя эстетика. Картина этого места написана на контрасте: светодиодные безвкусные вывески, ночные базары, публичные дома и клубы — этот край просыпался вместе со звёздами. Квинси шёл, засунув руки в глубокие карманы чёрной джинсовой куртенке, а подчиненный хвостом бежал за ним, оглядываясь на каждый шорох. Шон тускло глядел на знакомые объявления, наполнял лёгкие сигаретным дымом, который лез из каждого угла, и где-то в душе даже осуждал себя за то, что вызубрил все дорожки, улочки и местечки этого пепелища всякой духовности. Вскоре шаркающие ноги «туриста и бывалого» остановились на пороге сияющего бара, спрятанного в закромах, на первом этаже очередного невысокого кирпичного здания. Вечный охранник и без того надежно спрятанного входа — спящий бесприютный дедок вместо швейцара. Низкий, щуплый, сухой — половину его фигуры составлял огромный чёрный пуховик — единственное, что у него осталось. В нем он и спал, и жил, от дождя и снега спасался. Саймон поежился и встряхнул плечами, словно пытаясь сбросить с себя все тусклые мысли и чувства, что навеяла эта картина. — Жалко его...- прошептал парень, взглядом указывая собеседнику на бездомного. Шон печальным, вдумчивым взором окутал мирно лежащего старика. Жалость, чувство, которому покоряется почти каждый, беспощадно вонзила свои острые когти в подростковое, мягкое сердце Пейджа. Но Квинси давно уже не тот, кто смело распахивает свои объятия каждому встречному: в последние годы сердце коченеет все больше, а былой огонь в глазах приходится раздувать алкоголем. Но даже Шону стало не по себе, глядя на судьбу этого человека. «Чёрт, а я ещё на жизнь жалуюсь.»- с тяжким стыдом корил себя в душе мужчина. Он быстро поднялся по полуразрушенным бетонным ступеням и распахнул двери. Саймон, пропуская ступеньки, вбежал в помещение вслед за «старшиной». Скромный, хорошо отапливаемый зал, насквозь пропитанный запахом алкоголя и грубым мужским смехом, довольно приветливо встретил своих клиентов. Мягкий притушенный свет не резал глаза, а как бы приглашал войти замёрзших товарищей. Скрип уставшей двери оповестил бармена о новых посетителях, и тот уже загадывал, что закажут его гости. По площади были рассыпаны люди всех мастей: буржуа, ищущие однодневные знакомства, бедняки, желающие забыться, чьи розовые очки по итогу обязательно разобьются стёклами внутрь, даже старики, истинные гедонисты, идущие до конца. Ароматы закусок и выпивки пробудили в животе подростка целый оркестр, пока они шныряли между пустых и занятых столиков, словно выискивая нечто конкретное. — Прости.- с неловкой улыбкой ответил юноша на осуждающий взгляд напарника, почесывая затылок. — На работе думай о работе, а не о сушеных кальмарах и рыбе. Лучше поищи где-то тут девушку. Примерно такой рост,- ладонью прикинул он, что их цель ненамного ниже его,- чёрные вол- Тираду Квинси прервал резкий всплеск и глухой удар кружкой по столу. Посетители заметно стихли, перестали чавкать едой и хлюпать напитками, и громкие клиенты были овеяны вниманием всего заведения. — Ублюдок! Держи руки при себе, скотина!- кричала подвыпившая дама. Девушка тяжело дышала, а намертво сжатые в кулаки ладони были в любой момент «выровнять» кривой нос забывшего манеры мужлана. Красное от злости лицо было частично скрыто под растрёпанными чёрными прядями, но Шон по одному голосу мог вычислить ретивую знакомую. Мужчина быстрым шагом подлетел к урагану в красном платье по имени Сара Финч, сам себя проклиная за то, что назначил встречу в таком месте, прекрасно зная о пристрастии девушки к алкоголю. Мягкая ладонь легла на приоткрытую спину, толкая её в направлении выхода. — Нам пора.- сквозь зубы раздраженно сказал мужчина. Тяжелая уродливая фигура резко поднялась с места, угрожающе смотря на Шона- я не умею выбирать друзей- Квинси и его спутницу. — Эта шмара облила меня бухлом, и вы хотите просто уйти?!- с претензией заявил незнакомец. Мужчина, похожий на освирепевшего огра, уже замахнулся для предстоящего удара. И из хлюпика Шона Квинси точно вылетели бы все тридцать три позвонка, если б охрана не подоспела так вовремя. Под топот, грохот, визг и брань все трое выскочили из заведения, оставив после себя разрушенную атмосферу гостеприимности и нирваны. Финч махнула чёрной как уголь копной, намерено ударив своего спасителя волосами по лицу. Девушка сделала пару шагов вперёд, жадно глотая леденящий ночной воздух, и огляделась в поисках хоть какого-то транспорта. Шон глядел в спину подруге словно на нарисованную мишень, готовый выстрелить пару раз из ружья от злости. Саймон же невольно засмотрелся чуть ниже спины, но пересилил себя и оторвал свой пожирающий взгляд. — Возрождаешь рыцарство, Квинси?- по-прежнему пестря сарказмом спросила брюнетка. Мужчина готов был разбудить своим криком весь квартал, не жалея ни мамашек, ни стариков, однако госпожа Судьба сделала всю работу за него: девушка на лёгкой волне алкогольного опьянения споткнулась на неожиданно оказавшуюся рядом свою же ногу, и с грохотом повалилась на пыльный асфальт. Лицо детектива расплылось в довольной усмешке. «Надо запомнить этот момент.»- решил он для себя, отчего статуей замер на месте, прислушиваясь к каждому голосу ночи, вдыхая каждый аромат, запоминая все мельчайшие детали. — Вы ей не поможете?!- не выдержал Пейдж. — А ты? Парень проморгался, приводя ус в порядок от такой неожиданности. Не было в его плане пункта «на меня переводят стрелки». Но, будучи человеком услужливым и небрезгливым, Саймон поспешил помочь даме подняться и даже довёл её до машины, не задавая лишних вопросов. Автомобиль заполнился легким ароматом женских духов вперемешку со спиртным. Юноша, вновь затерявшись на заднем сиденье, пристально изучал новую знакомую. Светлая кожа, водопад темных локонов, уверенное выражение лица —всё казалось в ней столь изящным и неповторимым в глазах неокрепшего юнца, что он готов был забыть и про пьяную заварушку, и про характерную ей дерзость, и про все на свете. Финч же, закончив прихорашиваться в зеркале заднего вида, наконец смогла с ног до головы разглядеть давнего партнёра. Всё такой же растрёпанный и неказистый, словно не знающий, что делать и куда себя деть. Он придерживался этого стиля ещё со школьной скамьи, когда мир начал потихоньку открываться молодому Квинси, а он, в свою очередь, вместо того, чтобы гореть костром любопытства юного исследователя, все больше терялся и рассыпался в пепел. — И чего ты ждёшь?- гордо спросила девушка, подразумевая «когда мы уже поедем?» — Пристегнитесь, вы.- мужчина завёл машину. Машина медленно продвигалась по неровному асфальту, лишь бы Сару не укачало. Веки водителя становились все тяжелее, а нежный голос навигатора — единственное, что отпугивало тишину. — Ну и что ты такой недовольный?- обиженно вопросила девушка. Далее следовало искреннее душеизлеяние детектива, больше напоминающее, как отец в сердцах отчитывает дочь за непристойное поведение. Пелена из ненужных мыслей, которые уже через пару мгновений навсегда утонут в забытие, не давала Саймону внимательно вслушаться в слова этой пары, и голоса смешивались, сплетались в единый шум где-то в отдаленном уголке черепной коробки юноши. Обессиленный и сонный, рад он был сейчас лишь одному собеседнику — самому себе, конечно. И разум его лепил различные образы, на которые только способна была его фантазия, даже мелкая перепалка бывших сотрудников вдруг показалась похожей на семейную ссору, что по самым чудесным канонам должна закончится исключительно потому, что от своей любви они уже никуда не денутся. «Типичные родители»- такие уж роли подобрал им Пейдж, с теплотой в душе вспоминая свои домашние конфликты и примирения. Точно так же ругались бы его предки, не будь отец давно в могиле, он был в этом уверен. Впрочем, несмотря ни на слёзы матери в тот роковой день, ни на большую синюю печать в свидетельстве о смерти, Саймон частенько спрашивал себя: «Действительно ли отец там, под землёй?». Он чувствовал, как теплая рука ложилась на его плечо в трудную минуту, временами просил помощи, какого-нибудь знака от родителя, уповал, что его мысли и слова не растворятся, а будут услышаны тем, кто всегда был первым человеком в его жизни. И пусть молодой тенор Квинси был не сравним с голосом мистера Пейджа старшего, воображение юноши имело самые лучшие краски и наикачественнейшие кисточки, пририсовать нужные детали не составило большого труда. К тому же глубокий отцовский бас, будто из бочки, наверное, навечно застрял где-то глубоко внутри Саймона, эхом отскакивая от грудной клетки сразу к сердцу, оттуда к голове и обратно. Однако занавес, который так заботливо прятал его от действительности, быстро сорвали, и юноша вновь остался один на сцене лицом к лицу с главными врагами из реального мира: общением и недосыпом. — А тебя как зовут, бельчонок?- Финч обернулась на заднее сиденье с поразительно ласковым и приветливым выражением лица. Пытаясь оторваться от своих грёз, парень протянул тихое «э», как бы возвращая разум «с небес на землю». — Я Саймон. Саймон Пейдж, мэм.- вполголоса ответил подросток. — Кхм,- уголки губ поднялись в усмешке, а бровь изогнулась,- так это ты прыгнул из одной тюрьмы в другую?-голос девушки мгновенно обратился из шёлка в бархат, а глаза засияли, словно она смотрела на свою новую игрушку. Машина резко затормозила, и ремень безопасности, сдавливая грудь, приковал Сару к сиденью. Та кинула обиженно-злостный взгляд на Квинси, желая услышать хотя бы причину его неаккуратности. — Прости, не успел на зелёный.- самодовольно пожимал плечами он, явно намекая на чрезмерно длинный язык Финч. Семя неуверенности было давно посажено в сердце Пейджа, и прорасти успело неслабо. В начальной школе это был лишь маленький росток, подвергающий сомнения каждый шаг ребёнка, в средней уже разросся, распространился и заполнил легкие, не давая дышать, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, старшая школа же подарила садовые ножницы и сказала: «Ты слишком устал, не думай ни о чем! Будь, что будет!». Сейчас им движет лишь истинный интерес: интерес к детективу Квинси, к самой работе, а теперь и к словам брюнетки. — Что Вы имеете в виду?- обратился он к Саре. — Саймон, она пьяна. Ты когда-нибудь видел пьяных людей?! Они не знают, что говорят.-влез в разговор детектив, вцепившись в руки всеми силами, чтобы не показывать своё недовольство. «Его так задели слова о его работе?»- спрашивал Пейдж сам себя, пытаясь понять, что же за человек этот Шон Квинси. Шон затих в нервном напряжении. Труд его и правда был тяжёл, для подростка особенно, и чувство стыда вновь иглой проткнуло сердце, словно он — самый жалкий человек на свете, принуждающий ребёнка привыкать к ужасу работы агента. «Но ведь это всё ради ...»- пытался найти детектив себе оправдание. Но закончить предложение никак не получалось, отчего его дурная привычка, змея-самоненависть, вновь впрыснула в кровь свой горький яд. Мужчина не отрывал свой взгляд от дороги, крепко вцепившись в руль, глубоко и неслышно дышал и сидел неподвижно, словно старый слон. Финч, являясь необычайно проницательной, хоть и пьяной девушкой, не могла не уловить глубокий надрыв Шона. Алкоголь же, в свою очередь, пропитал ее сочувствием, покрывая молодые яблочки щёк стыдливым румянцем. — Прости.- растрогавшись, тихо произнесла она. — Не думал, что ты знаешь это слово.- подстегнул Квинси, разряжая обстановку. Девушка скрестила руки на груди и чуть сползла вниз по сидению, давая передышку позвоночнику. Дальнейший путь они провели в тишине, лишь Сара, изредка высовывая руку в окно, рассекая холодный ветер, бурчала неразборчивые жалобы себе под нос. Саймон уже пускал младенческие слюни у окна, как в салоне раздалась громкая неприятная мелодия, а в кармане школьника засветился экран телефона. Разлепив уставшие глаза, юноша нащупал в кофте холодную трубку. — Выключи уже это!- ругалась Финч, затыкая уши. — Саймон!- обернулся наставник с водительского кресла. Парень еле нажал на экран вспотевшими руками, быстро прикладывая смартфон к щеке. — Да, мам? Да, всё хорошо. Э-э, я с мистером Квинси. Не знаю..-он отключил микрофон,- Сэр, когда мы освободимся? «Почти пять лет разницы, а чувство, будто подобрал ребёнка. Я в его годы...»-размышлял про себя Шон. — Аргх, дай трубку.- рука мужчины протянулась назад.- Алло, миссис Пейдж? Не волнуйтесь, Ваш сын переночует у меня. Да. Он под моей ответственностью. Точно. Хорошо, до свиданья, хорошего вечера. Юноша вернул свой телефон. — Перед сном матери отзвонись. — А-ага.- заикаясь от неловкости, согласился Пейдж. Финч пустила тихий смешок, и вновь молчание покрывалом легло на трио полуночников, однако в этот раз долго оно продлилось — близилось мужское холостяцкое жилище. Дом с несчетным количеством этажей, уходящий в небо. Казалось, если подняться на крышу, можно увидеть, как Гелиос гоняет солнечный шар по небу, помахать водителю самолёта или случайно поймать какую-нибудь заплутавшую птицу. Опустив окно, владелец квартиры помахал полусонному консьержу, и тот впопыхах нажал кнопку, поднимающую длинный шлагбаум. Недосягаемая для подростка роскошь моментально ввела юнца в переполох. Привыкшее к простому домашнему очагу неприхотливое сердце застучало в неудобстве за свою дешёвую кофту, за пыльные кеды, и кончики ушей залились алым цветом. Зевая, хрустя костяшками и смахивая сонную слезинку с глаза, вылез из салона водитель, по привычке чуть не заблокировал двери, не дождавшись, пока вылезут друзья. Саймон вёл все ещё шатающуюся даму под руку, хотя та и вырывалась, приговаривался, что полностью протрезвела. Первый этаж, сутки напролёт залитый светом ярких ламп встретил путников холодом, но чистотой и идеальным порядком. Для полноты картины не хватало лишь надрессированного на общение с клиентами портье, хвостиком бегающего за каждым постояльцем. Лифт быстро и бесшумно их на нужный девятнадцатый этаж. Ключ с негромким щелчком повернулся в замке, отворяя тяжелую дверь. Коридор, заставленный кучей коробок, встретил гостей и своего нового хозяина со всей теплотой: буквально, Квинси, выходя из дома, забыл отключить систему обогрева пола. — Я недавно переехал.- не дожидаясь вопросов, оправдывал он неразобранные коробки с вещами. Рука отвела дверь раздвижного шкафа в сторону, оставляя отпечатки пальцев на зеркале. Не самым аккуратным способом повесив свой потёртый джинсовый жакет, мужчина позвал товарищей в гостиную. Последовав его примеру, Саймон повесил ветровку на соседнюю вешалку и посмотрел на Сару, та же бесцеремонно зашла прямо в верхней одежде, показывая свои намерения побыстрее обсудить насущные вопросы и ретироваться. — Ну хоть обувь сняла, и на этом спасибо, — сказал Шон, наблюдая за тем как Сара осматривала его новое жилище. Кухня в пентхаусе была сразу справа от входа: небольшое пространство со всем необходимым для готовки. Еë было сложно назвать отдельной комнатой, так как она была практически одним целым с прихожей и гостиной. Лишь небольшая перегородка, похожая на барную стойку, отделяла кухню от гостиной. Саймон наступил на территорию гостиной и сразу отметил, что пол здесь ниже, из-за чего образовывается неприятная ступенька. «Странно, что Сара так беспрепятственно зашла, учитывая еë состояние», — подумал он. Потолок же в этой комнате был невероятно высоко, по сравнению с прихожей и кухней. Сама гостиная была довольно обширной, с панорамным видом на улицу. Шон стоял спиной к окну, скрестив руки. Повисло неловкое молчание, оба взрослых как будто ждали чего-то. Саймон может и был немного наивным, но точно не глупым. Они не хотят разговаривать при нëм. — Мистер Квинси, где у вас тут питьевая вода? — спросил Пейдж. — Есть только холодный чай. Посмотри в холодильнике, — облегчённо ответил Шон. Мальчик развернулся и пошёл на кухню. Сара же, увидев возможность, пошла в противоположную сторону — к Шону. — Что думаешь об этом пареньке? — с неподдельным интересом спросила она мужчину. — А это имеет смысл? Моя работа – доставить его Abisso, — сказал Квинси, пожав плечами. — Ты совсем безответственный идиот или просто притворяешься? — начала злиться девушка. — Ты вообще помнишь, что сказал его матери минут пятнадцать назад? Твои слова хоть чего-то стоят? После небольшого осмотра кухни, Саймон нашëл холодильник, а в нëм и около дюжины баночек с прохлаждающим напитком. Было сложно не обращать внимания на то, что Сара повышает голос на Шона, но парень решил не соваться не в своë дело. — Женщина, не кричи на меня. Я… Я прекрасно всë помню, — немного робким стал его голос. — Ага, значит всë-таки осталась в тебе какая то частичка совести, — успокоилась Сара, после чего прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Как ты вообще вновь оказался втянут в это? Разве я недостаточно помогла тебе освободиться от их поводка? Шон уже не мог продолжать держать зрительный контакт с этой напористой женщиной, поэтому отвернулся к окну, вспоминая, почему он вернулся.