Shall we begin?

Прошла уже порядком пара месяцев с момента переезда Хитоми в Токио и поступления в элитную местную академию: сейчас заканчивалась первая половина учебного семестра и все учащиеся готовились к промежуточным тестам и экзаменам. Сано стала чаще задерживаться в художественном клубе: она трудилась не покладая сил, стараясь вложить чуть ли не частичку души в каждую свою работу- зеленоглазая давно уже выбрала свой будущий университет. Для успешного поступления в него и дальнейшего обучения её основными предметами будут черчение и рисование — потому она, в отличии от остальных участников, своевольно задерживалась до позднего времени в студии. Оттого встречи с кудрявым парнем стали происходить ещё чаще: он чуть ли не каждый день проводил в спортзале — их дополнительные занятия заканчивались практически в одно и то же время. Брюнет обычно дожидался художницу около академии, убивая время в телефоне или же оглядываясь по сторонам, а иногда вовсе насильно вытаскивал её за шкирку из студии- Хитоми порой забывалась и засиживала дольше положенного. За прошедшее время они успели найти общий язык и настроить между собой хорошие, крепкие дружеские отношения. Они всё также продолжали обедать вместе с Комори и Юмико, иногда даже прогуливаясь вчетвером после окончания уроков; также почти каждые выходные приезжала младшая сестра Киёми, которая по факту проводила их у светловолосой девушки дома: Сакуса задерживался на тренировках, а после них, покупая по пути какие-нибудь продукты, прямиком шёл к дому своей подруги — там они втроем проводили немало времени вместе. И вот, как и было заведено в последнее время, волейболист стоял около высокой арки, ведущей в академию, и дожидался зеленоглазую особу — он лениво тыкал пальцем по дисплею телефона, листая ленту новостей. Пытался скоротать время. Честно говоря, Сакуса и сам не успел понять в какой это переломный момент они стали друг друга дожидаться после занятий и вместе ходить домой. Пусть даже это и было странно, но кудрявого на данный момент всё устраивало: ему не была омерзительна или же тягостна компания светловолосой девушки, скорее наоборот — весьма приятна. Их разговоры никоем образом не напрягали его и брюнет даже самостоятельно поддерживает любую заданную зеленоглазой тему; она часто интересуется его успехами на тренировках и бескорыстно хвалит парня, при этом мило улыбаясь, а после гордо восхваляется собственными достижениями в черчении — когда слышит ответную похвалу в свой адрес, то забавно смущается. В изумрудных глазах не было замечено и намёка на фальшь, которая особо присуща остальным особам, которые так желали завладеть вниманием волейболиста. Девушки, что были заинтересованы асом Итачиямы, были омерзительно-противны кудрявому: эти ветряные существа лезли в его личное пространство при любом удобном случае — их противный писк болезненным звоном разносился в голове, а липучие касания отзывались неприятными покалываниями. С его мизофобией он мог бы выдержать верещание женских голосов, но не эти настойчивые прикосновения: сколько бы просьб не вылетало с его уст, брюнета никто не слушал и даже не старался услышать — воздыхательницы лишь восхищенно водили липкими пальцами по широким рукам спортсмена. После таких нередких нападков, Киёми лишь насильно выдёргивал руки с цепких объятий и целеустремлённо направлялся в мужской туалет: там он яростно обрызгивал себя с ног до головы антисептиком и намывал руки бессчетное количество раз. Но вот случайные, вовсе робкие, и едва уловимые прикосновения прохладных пальцев низкой художницы его не угнетали: они были приятны. Время от времени, чтобы привлечь внимание спортсмена во время разговора, зеленоглазая девушка невесомо прикасалась к мужскому предплечью — в эти моменты её щеки покрывались румянцем. Хитоми старалась не допускать излишнего телесного контакта с волейболистом и лишь изредка позволяла себе такое едва заметное прикосновение к мужскому телу: если кареглазый витал в собственных мыслях или же не отвечал девушке, то она таким образом выводила Киёми из некого транса, моментально же отстраняя руку. И вот сейчас он ощутил знакомое касание женской ладони к его осенней ветровке — ткань немного промялась. Повернувшись в сторону, брюнет сразу же наткнулся на улыбающуюся Хитоми: на её бледных щеках выступил яркий румянец, покрывавший собой и кончик замерзшего носа — сегодня была весьма прохладная погода. — Вы опять меня не слышали, — констатировала факт подошедшая и спрятала продрогшую ладонь в карман, — пойдёмте? Сакуса согласно кивнул копной шоколадных кудрей и двинулся вместе со своей спутницей с места, ненароком осматривая задержавшуюся школьницу: на ней, как и на волейболисте, была надета лёгкая ветровка, доходящая до пояса юбки, и белый пушистый шарф, что плотно облегал фарфоровую девичью шею и часть подбородка — светловолосая куталась в него. Уголки мужских губ приподнялись от созерцания юной девушки, правда, ей самой это не было замечено: нижняя часть юношеского лица, как и всегда, была прикрыта белоснежной медицинской маской. Кинув последний кроткий взгляд на подругу, Сакуса спрятал похолодевшие ладони в карманы и зарылся лицом в высокий ворот ветровки: старался спрятаться от холодных порывов разбушевавшегося ветра. Пара учеников академии без всяких происшествий добралась до своего района на привычном автобусе и уже не спеша вышагивала в сторону коттеджей. — Как прошла сегодняшняя тренировка, Сакуса-сан? — поинтересовалась русоволосая девушка и подняла голову, кидая прямой взгляд на идущего рядом парня. — Тренер сказал, что мои навыки улучшились за последнюю неделю, — ответил тот. — А когда будет тренировочный матч? Брюнет перевёл взгляд с пустующей дороги на свою улыбчивую собеседницу, что забавно задирала вверх голову: старалась тем самым держать зрительный контакт — кудрявый же, в свою очередь, наоборот наклонялся. Порой Киёми казалось, что рядом с этой низкорослой девушкой он выглядел куда внушительнее, нежели на самом деле: у неё было весьма хрупкое телосложение, в отличие от его. — В эти выходные, — ответил на заданный вопрос кудрявый и выпрямился, убирая мешающие завитки с лица — моментами их забавно раздувал гуляющий ветер, заставляя спортсмена щуриться, — хочешь прийти? — Конечно! — воодушевленно воскликнула зеленоглазая и хлопнула в покрасневшие ладошки, — Хоть я и не ярый поклонник волейбола, но мне нравится смотреть как Вы играете, Сакуса-сан. Брюнет множество раз слышал подобное, потому и принимал, как должное. Художница нередко приходила на его тренировки и тихо сидела на трибунах, следя за игрой и шустро зарисовывая время от времени что-то в своей тетрадке. Чего скрывать, волейболисту иногда становилось до жути интересно, что же она там намалевывает — светловолосая же смущалась и отрицательно мотала головой, отказываясь демонстрировать свои каракули. У неё всегда присутствовала твёрдая отговорка: это видеть кудрявому не обязательно — вот только, видимо, она не понимала, что от этих слов желание заглянуть в тетрадку у парня меньше не становилось. — Может, на чай зайдете? — привычно спросила Хитоми и остановилась у своей калитки, ожидающе глянув на друга. Тот лишь вяло пожал широкими плечами и спустил белесую маску с лица, выдыхая теплый воздух через рот и создавая едва заметный пар. — Почему бы и нет. Компания из двух человек зашла в дом художницы и сняла верхнюю одежду: брюнет взял ветровку знакомой и повесил её на крючок — девушка же направилась в ванную комнату. Освободив небольшое помещение своему гостю, зеленоглазая спустилась на кухню и принялась за приготовление чая: поставила чайник кипятиться, кинула в заварник небольшое количество зелёного чая с мятой и достала чайные принадлежности. За время знакомства с волейболистом, она выяснила, что тот предпочитает заваренный чай, нежели её излюбленный кофе. Обдав кипятком травы и оставив их ненадолго настаиваться, русоволосая на быструю руку сварила себе кофе, заливая в него немного мятного сиропа — их было у неё с десяток. Немного налив уже запарившейся заварки в кружку и разбавив её кипятком, хозяйка коттеджа аккуратно поставила две фарфоровые кружки на кухонный стол: посреди него она также уместила некрупную миску с различными сладостями. Сано глянула на цветастые обёртки конфет и тихо усмехнулась: она знала, что Сакуса к ним даже не притронется — он не любил сладкое. Максимум, что он мог себе позволить — питательные батончики, которые каждый раз находил в той самой миске. Кудрявый, разобравшись со своими антибактериальными процедурами, как раз таки спустился к тому моменту, когда все приготовления чайной-кофейной церемонии были завершены. Присев за деревянный стол, он привычным движением извлек из корзинки излюбленный батончик: в его голове промелькнули смутные сомнения — он начал подозревать, что девушка специально закупается ими. Увидев девичью улыбку, он тихо усмехнулся. — Ты в курсе, что так много пить кофе — вредно? — вызывающе спросил темноволосый и безотрывным взглядом уставился на художницу: она с нескрываемым наслаждением потягивая горячий напиток — честно говоря, волейболист уже сбился со счету, какой кружкой за сегодняшний день было это ободряющее пойло. — Я понимаю, — немного удручённо ответила Хитоми и слабо улыбнулась, — но всё равно не могу остановиться. Наверное, это как наркотик, — предположила она и тихо хихикнула, — личный сорт, так сказать. Кудрявый лишь покачал головой и растянул аккуратные губы в обаятельной улыбке — сидевшая напротив него художница это заметила и невольно смутилась, отводя взгляд в сторону. Волейболист же поднял фарфоровую кружку и отпил горячего чая, чувствуя яркие отголоски мяты и других трав: скрывать нечего, ему безумно нравилась настойка Сано — особенно присутствие мяты в ней. Возможно, мята выступала равносильным наркотиком для Киёми, как и кофе для зеленоглазой: спортсмен был помешан на её запахе. Он неосознанно скупал нужную продукцию с ароматом мяты: шампунь для волос; гель для душа; антисептики и даже леденцы — отдушина перечной мяты ассоциировалась у брюнета с чистотой и свежестью. Друзья решили после небольшого чаепития посмотреть парочку фильмов: у обоих был свободный вечер. Убрав посуду по местам, они направились в гостиную, где удобно устроились на широком диване. Хозяйка дома взяла пластиковый пульт и врубила телевизор, начиная пролистывать в нем предложенный список фильмов: парень сразу же наотрез отказался от всевозможных мультфильмов- он их сотнями раз пересматривал вместе с младшей сестрой; Хитоми же высказала свое неодобрение к боевикам и мелодрамам. Надув губы, русоволосая продолжала клацать на кнопку старенького пульта, листая список всё ниже, но потом остановилась: — Может, ужасы посмотрим? — спросила она, глядя на заставку триллера. — Давай, — кудрявый согласно кивнул головой, а после привычно зачесал назад широкой ладонью упавшие на лицо кудри: порой он сам себя поражал тем, что до сих пор не отрезал эти раздражающие завитушки к чертовой матери. Мнение учеников сошлось на том, что им не будет столь приятно смотреть на разрывание человеческих внутренностей и переломы костей — какой-нибудь психологический триллер был бы куда лучше. Найдя подходящий фильм, художница поставила его на загрузку и довольно улыбнулась: вечер обещает быть интересным. Она поднялась с насиженного места и направилась в свою комнату, предупреждая об этом своего гостя: хотела переодеться со школьной одежды. Достав с громоздкого шкафа свою пижаму, девушка быстро в неё облачилась: серые штаны в белую клетку плотно облегали стройные ноги, подчеркивая поднятую женскую фигуру, а растянутая майка безвольно повисла на оголенных бледных плечах. Зелёные глаза наткнулись на сомнительный вырез топа — Хитоми ни за что не явится в таком виде к знакомому. Она надела сверху дутую плюшевую кофту с замочком на горловине и, прихватив Персика на руки, спустилась вниз, заходя в гостиную. Русоволосая глянула на волейболиста: он снял с себя школьный пиджак и аккуратно сложил его на соседнем кресле; черный галстук был небрежно распущен, а верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты. Кудрявый сверлил безотрывным взглядом значок загрузки на телевизоре, облокотившись локтями на свои колени: из-за такого положения тонкая ткань школьной рубашки безжалостно обтягивала крепкие мышцы, продемонстрировав их во всей красе вошедшей даме. Она лишь вожделенно вздохнула: у неё появилось маленькое, наверное, озабоченное желание — кончики её пальцев до безумия хотели прикоснуться к мужской мускулатуре. Но Сано собрала волю в кулак и пошагала дальше к дивану, переманивая внимание спортсмена к себе. Тот повернулся в сторону пришедшей и мимолетно посмотрел: в её нежных объятиях сейчас находился мелкий пушистый комок шерсти, что пару раз дёрнул рыжим хвостом. Плюшевая толстовка и заплетенные в небрежный пучок волнистые волосы придавали девушке некий уют: она показалась парню воздушной — словно моток сладкой ваты. А вот когда карие глаза спустились ниже дутой кофты, густые брови едва заметно удивленно вздёрнулись: светлые клетчатые штаны бесстыдно обтягивали округлые бёдра, словно нарочно демонстрируя все примечательные места. Волейболисту пришлось приложить некое усилие для того, чтобы отвести напористый взгляд от филейных частей девичьего тела, когда хозяйка упругих ягодиц проходила мимо него: она приземлилась на свое старое место и посмотрела на кудрявого, что сидел в тесной школьной форме. — Сакуса-сан, может быть, Вы снимите рубашку? — без задних мыслей задала вопрос художница: ей показалось, что ему в ней было крайне некомфортно. Тот заинтересованно повернулся к ней и вместе с удивленно вскинутой бровей приподнял и уголки губ: — Уже? Хозяйка коттеджа первоначально не поняла смысла этой странной мужской улыбки, а после смущенно выдохнула: повторное мысленное воспроизведение недавно произнесённой ею же фразы обрела новый смысл — она приложила прохладную ладонь к покрасневшей щеке. — Я не это имела ввиду, — притворно возмутилась зеленоглазая и ткнула тонким пальцем в мужское плечо, щурясь при этом, — Вы же поняли, что я хотела сказать. Просто вредничаете. Брюнет перехватил женскую руку и несильно сжал хрупкое запястье своей ладонью, заглядывая в изумрудные глаза: — А может быть… — он не успел закончить предложение, ведь его нагло перебила русоволосая. — Сакуса-сан, Вы меня иногда раздражаете, — засмеялась она и, вырвавшись из слабой хватки, передала в чужие руки своего питомца. Карие глаза удивленно уставились в такие же непонимающие светло-зелёные: котёнок пару раз моргнул, а после, извернувшись в мужских крупных ладонях, улегся на коленях спортсмена. Девушка тихо засмеялась и чуть ближе придвинулась к парню, повторно притрагиваясь кончиком пальца к его рубашке: — Вам же неудобно в ней, переоденьтесь. — Не хочу надевать футболку: я же в ней тренировался. Последовало очередное касание женского пальца к юношескому плечу. — Сходите домой и возьмите новую футболку. — Мне будет лень возвращаться сюда. Хитоми возмущенно закатила глаза, а после практически вплотную приблизилась к парню, издевательски улыбаясь: она знала, что такая телесная близость не приносила и малейшего удовольствия брюнету — решила в ответ поиздеваться. Но тот лишь всецело уделял своё внимание рыжему котенку, что мостился на его коленях. — Может быть, тогда мне стоит Вам одолжить футболку? — хихикнула зеленоглазая и стала сверлить мужской профиль настырным взглядом. — Которую снимешь с себя? — ни капли не уступая в колкости художнице, поинтересовался кудрявый, резко поворачиваясь к ней лицом: на его губах сейчас торжествовала наглая улыбка. Девушка от накатившего смущения с громким и показательным вздохом плюхнулась спиной на подушки дивана, раскидывая руки в стороны: ей не хотелось признавать, но победа в этой маленькой схватке всецело принадлежала волейболисту. Кареглазый издал краткий смешок и вернул котёнка его истинной хозяйке, положив того ей на живот: русоволосая недовольно надула и без того пухлые губы и принялась гладить Персика, демонстративно не обращая и малейшего внимания на своего гостя. Тихо рассмеявшись, кудрявый облокотился об спинку дивана. — Мне и в рубашке нормально, — заверил он её и посмотрел на телевизор: анимация загрузки прошла- фильм готов к просмотру, — где пульт? Зеленоглазая указала тонким пальцем на примерное расположение нужной вещи и поудобнее устроилась на мягких подушках, сгибая ноги в острых коленках. Волейболист ткнул на нужные кнопки и, тоже удобно усевшись, поправил мешающие шоколадные завитки. Спустя недолгие десять минут от начала фильма, гость художницы краем глаза стал замечать неуклюжие и частые телодвижения с ее стороны: русоволосая старалась незаметно разминать конечности. — У меня затекли ноги, — ответила на немой вопрос друга девушка, не отводя пристального взгляда от телевизора. — Можешь их положить на мои. Сано с небольшим удивлением посмотрела на привлекательный мужской профиль, а после слабо улыбнулась и последовала совету: когда её ноги выпрямились, она с облегчением вздохнула, несомненно радуясь новому положению. Женские щёки едва заметно побагровели: до сего момента единственным парнем, с которым художница могла себе позволить такое положение, был её давний друг — Тсуму. Вскоре сердце русоволосой исполнило неожиданный кульбит: оно начало ускоренно биться — его ритм, казалось, отдавал даже в девичьих ушах. А причиной тому послужили широкие мужские ладони, что сейчас покоились на угловатых коленках Сано: кудрявый, меняя своё положение, машинально припечатал свои конечности к девичьим ногам. От натренированных спортивных пальцев исходил заметный жар: нежную кожу под ними будто бы припекало. Во время напряженного момента зеленоглазая отвернулась от экрана, начиная глазеть на, казалось, равнодушный профиль парня: тот и глазом не моргнул от ярких вспышек фильма. Хитоми внимательно вслушивалась в нарастающий темп сопровождающей фильм музыкы, стараясь даже краем глаза не обращать внимания на экран — кино оказалось куда более страшным, нежели она себе представляла. Услышав резкий и неожиданный выкрик, русоволосая сама испуганно пискнула, дрогнув всем телом. Брюнет, дабы не схлопотать острой коленкой по лицу, прервал резкое движение своей знакомой: он одной ладонью схватился за её голень, а другой за участок чуть выше колена, при этом невольно сжав мягкую плоть. Зеленоглазая издала неловкий смешок и извинилась за принесенный дискомфорт, расслабленно опрокидываясь на мягкие подушки: она чуть сощурила изумрудные глаза — дабы не видеть весь ужас, происходящий на экране. Волейболист опустил голову и глянул на положение своих рук, после невольно поднимая взгляд выше женских колен: на округлые бедра- в кудрявой голове ненароком пронеслись озабоченные мыслишки. Он же мог сейчас спокойно поднять выше широкую ладонь и сжать упругую кожу — насильно отдернув себя от похабных помыслов, спортсмен снова направил свой взор на телевизор. Ему определенно хотелось верить в то, что наблюдать за вселяющимся исчадием ада в ребенка было куда интереснее, нежели воображать о том, как его мозолистые ладони могли бы своевольно сжимать мягкую женскую плоть. Спустя минувшую половину фильма Персик не выдержал натиска своей хозяйки и, спрыгнув на пол, убежал в неизвестном направлении, оставляя после себя лишь нагретое место на девичьей груди и едва слышимые шажки. Лишившись пушистого подогрева, Хитоми притворно-страдальчески вздохнула и приняла сидящее положение, пододвигаясь ближе к своему гостю. Она согнула ноги в коленках, время от времени пряча в них лицо: в напряженные моменты ничего не могла с собой поделать. Сакусу нескрываемо это забавляло: защитная позиция девушки выглядела крайне неэффективно — в нём проснулось детское желание подразнить напряженную художницу. Пока изумрудные глаза безотрывно вглядывались в происходящий ужас на экране телевизора, волейболист незаметно закинул руку на спинку дивана за женскую спину, начиная ей «подкрадываться» к ничего не подозревающей Сано. Нервы художницы были натянуты, казалось, как тонкие струнки музыкального инструмента — они ожидали близившейся кульминации. И в напряжённый момент, когда раздался истошный детский крик и появились мелькающие спецэффекты, мужская рука ухватилась за хрупкое девичье плечо: его хозяйка испуганно взвизгнула и непонимающе оглянулась по сторонам. Услышав доносившийся со стороны кудрявого бархатистый смех, Хитоми мгновенно надулась: повернувшись к нему корпусом, она начала тыкать похолодевшим кончиком пальца в руки и предплечья парня. — Вы меня очень раздражаете, — демонстративно нахмурилась девушка, плотно сжимая губы: старалась не выдать свою улыбку, — зачем Вы это сделали? — Захотел, — с присущей наглостью ответ волейболист и перехватил женское запястье: он опрокинулся спиной на диван, утягивая за собой и дезориентированную зеленоглазую. Успев лишь тихо пискнуть, русоволосая невольно приземлилась на своего друга: маленькие ладони, что сейчас находились на мужской груди, играли роль не очень устойчивой опоры. Хозяйка дома подняла голову и глянула на лежавшего парня: на его аккуратных губах продолжала играть самодовольная улыбка — Сано невольно засмотрелась на неё, ведь редко выпадала возможность лицезреть такое. С трудом отведя взгляд от мужских губ, художница посмотрела на свои руки, под которыми находилась широкая юношеская грудь — материал белоснежной рубашки тесно натянулся на ней, в который раз подло демонстрируя спортивное телосложение. От накатившей волны неловкости и смущения девушка безвольно опустила светлую голову и уткнулась лицом в чужую рубашку, начиная бурчать в неё что-то нечленораздельное. Лежащего волейболиста удовлетворила такая реакция: скрывать нечего, ему действительно приносили наслаждение такие мелкие издевательства над зеленоглазой. Её смущающийся вид был что-то с чем-то: багровые щёки, больше походившие на высокую температуру тела, ярко блистали на бледной коже; плотно поджатые пухлые губы, с которых в эти моменты вылетала запутанная речь, тоже придавали девушке некий шарм; а заключительным этапом была напущенная хмурость и последующее отчитывание спортсмена. Хоть Сано этого и не замечала, но кудрявый нередко растягивал губы в довольной улыбке, созерцая смущение своей подруги — скрывать ему своё довольство помогала медицинская маска. Удовлетворившись реакцией, брюнет отпустил женские запястья, оставляя их на собственной груди, а сам переместил свои руки на женскую спину, заставив тем самым лежавшую на нём девушку теснее прижаться. Та в удивлении подняла светлую макушку, демонстрируя парню яркий румянец: даже в полумраке тот был явно заметен. Он едва сдерживал рвущийся наружу смех, но спустя мгновение им же поперхнулся: его дыхание резко перехватило — девушка приподнялась с его широкой груди и непозволительно близко придвинулась к юношескому лицу. — Киёми-сан, — томно пролепетала зеленоглазая и нагнулась ещё ближе к чужому лицу, заправляя светлую выбившуюся прядь за ухо. Кареглазый непонимающе осмотрел девичье лицо, а после невольно перевёл взгляд на открывшийся вырез: замок на плюшевой кофте был беспощадно расстегнут — раскинутый в разные стороны ворот нагло демонстрировал оголенные ключицы и ложбинку груди. Русоволосая девушка сжала ладонью ткань белесой рубашки и закусила нижнюю губу: сейчас её взгляд метался меж тёмных глаз и аккуратных мужских губ. Кудрявый, почувствовав как его собеседница поерзала на месте, бесстыдно переместил свои ладони на точеную девичью талию, удобно устраиваясь на ней: сейчас художница практически восседала на чужих бедрах — для полного соприкосновения мешали её коленки, находящиеся по обе стороны от мужских ног. Крайне шаткая опора. — Я хотела бы Вам сказать, что… — продолжала шептать зеленоглазая, нагло осматривая мужское лицо перед собой. Очередное движение — расстояние между их лицами было в ничтожных дюймах. — Вы мне…— девушка стремительно наклонялась к губам парня, — очень… Расстояние между их губами снизилось к минимальной отметки: кудрявый ярко чувствовал чужое сбившееся дыхание на себе — горячий выдыхаемый воздух витал повсюду. — Действуете на нервы, —издевательски пролепетала Хитоми, выпустив томный вздох прямо в мужские губы. После она подняла корпус и звонко рассмеялась, довольствуясь своим представлением. Ошарашенный волейболист первоначально не понял сути происходящего: его сознание было поглощенно туманом — но после волны девичьего смеха он вышел из своего транса. Брюнет недовольно цыкнул и резким движением поменялся с девушкой местами: теперь он возвышался над хрупкой фигурой, удерживая опорной рукой вес- другая же рука спустилась к чужому бедру. Настала его очередь издевательски наклоняться к подмятой под себя девушке: он не мог себе позволить упустить такой прекрасный шанс для мести. Правда, желание в отмщении бесследно испарилась, стоило брюнету приблизиться к чужому лицу: появилось желание прикоснуться к манящим губам вовсе непритворно. Зеленоглазая с неким восторгом посмотрела на нависающего над собой волейболиста, неосознанно кладя одну ладонь на мужское плечо, а другой убирая мешающую шоколадную кудряшку: изумрудные глаза осматривали каждый миллиметр юношеского лица — сердце волнительно трепетало. Хитоми нагло зарылась прохладными пальцами в мужские кудри, по полной чувствуя их шелковистость: от сего действия она неосознанно притянула спортсмена ещё ближе к себе. Киёми неотрывно следил то за нежными действиями девушки, разум которой, по всей видимости, затуманился как и у него самого, то за приоткрытыми пухлыми губами: с них едва слышно вырывались дрожащие вздохи. Откинув лишние мысли, терзающие его до сего момента, Сакуса смело сократил оставшееся между ними расстояние, но вдруг остановился: его отвлекли громкие звуки, доносящиеся с телевизора. Титры закончились и автоматически включилась вторая часть: этот резкий звук заставив парочку прерваться — Хитоми неловко заёрзала под спортивной тушкой парня, а после вовсе вылезла из-под него. Киёми тоже приподнялся и присел около красной девушки — та прикрыла горящее лицо прохладной ладонью. — Сакуса-сан, пожалуйста, — с долькой неловкости протянула зеленоглазая и через силу посмотрела на сидящего рядом гостя, — прекратите меня смущать. Брюнет старательно натянул слабую улыбку, что незаметно дрогнула в уголках, и опрокинулся на спинку дивана, зачесывая растрепавшиеся кудри назад: до сих пор присутствовало приятное ощущение женских пальцев в его волосах. Сано смущенно хихикнула и повернулась к телевизору: сейчас она была не в силах смотреть на волейболиста, что лишь пару мгновений назад смело нависал над ней. Киёми кинул последний взгляд на подругу, а после тоже уставился в телевизор, но всю последующую информацию пропускал мимо себя: сейчас его волновала одна угнетающая мысль — если бы не резко начавшийся фильм, то он бы ни за что не смог остановиться.