Shall we begin?

Хитоми резко распахнула свои зеленые глаза и начала тяжело дышать, пытаясь вобрать в легкие больше воздуха. Она схватилась за ворот домашней футболки и оттянула её, подумав, что это поможет убрать препятствие для кислорода — это, конечно, помогло не очень то и хорошо. Она подскочила с кровати и быстро сняла с себя мешающую футболку, которая, как Сано подумала, сдерживает свежий поток воздуха. Её глаза начали лихорадочно бегать по кромешной темноте комнаты, но ничего так и не заметили. Руки охватила мелкая дрожь и одной ладонью девушка схватилась за правую часть своей шеи, проведя по ней. Глаза шире раскрылись и теперь художница вовсе встала с кровати и подошла к зеркалу, нависающим над комодом. Не увидев ничего от слова «совсем», Хитоми резко повернулась к окну и распахнула тёмные шторы, зажмурив на пару секунд глаза от яркого света луны. Русоволосая в глубине души надеялась, что ей просто-напросто приснился ужасный сон и медленно начала поворачиваться к зеркалу лицом, видя теперь в нём свое отражение благодаря белому лунному свету. Только это совсем её не обрадовало: поскольку она была в одном лишь лифе и шортах, то увидела все свои синяки и ссадины. В голове промелькнули вчерашние картины произошедшего и прохладная ладонь провела по укусам на пышной груди, переместившись затем на почерневшую часть шеи. Казалось, что её пытались задушить, а не лишить невинности. Она спокойными глазами осмотрела свое тело, удивляясь количеству гематом на нём. Но ещё больше её поражало не большое количество фиолетово-голубых пятен на коже, а пустота внутри. Она совсем сейчас ничего не чувствовала, лишь приняла произошедшее, как должное. Русоволосая услышала тихую ругань за дверью, но не обратила на неё внимание, продолжая осматривать своё отражение в широком зеркале. — Она только недавно уснула, не заходи! — слышно было строгий шепот за стенкой, после чего последовало копошение. Дверь открылась и Хитоми осветило тусклым светом, исходящим из коридора, но она даже не обернулась на вошедшего, словно не замечая его. Послышался хлопок, после чего за стенкой было слышно удаляющиеся шаги, сопровождающиеся недовольным ворчанием. Хитоми стояла полубоком к ворвавшемуся гостю, краем глаза замечая знакомую высокую фигуру. Она повернулась в её сторону, увидев в освещении луны кудрявого соседа. Смотря на его взволнованное лицо, на котором, как ни странно, отсутствовала медицинская маска, Сано не знала, что ей делать — начать беспрерывно плакать, как это делала до того, как уснула, или же продолжить молчать. У Сакусы же ком в горле застрял — даже в таком слабом свете он видел все ушибы, которые ярко выделялись на молочной коже девушки. В голове непроизвольно появились предполагаемые картинки произошедшего: как мужские руки насильно удерживали девичье тело, ради того, чтобы ублажить свои животные потребности. В душе сразу же появилась злость к этому спермобаку, у которого в голове зародилась мысль, как обесчестить подругу Киёми. Но в глубине, где-то в подсознании, у него была ещё большая злоба на самого себя — не уследил. Хоть он и говорил несколько раз Сано держаться подальше от Шино, но в этот вечер, когда он ушёл от зеленоглазой к младшей Андо, которой грубым текстом сказал, чтобы она больше не лезла ни к нему, ни к его подруге, кудрявый мог бы оставить эти дела на потом и остаться с Хитоми. В результате этого варианта русоволосая бы не стояла сейчас с ушибами по всему телу и пустым взглядом. Киёми тяжело вздохнул и подошёл к миниатюрной девушке, которая смотрела словно сквозь него. Она пришла в себя лишь тогда, когда почувствовала горячие ладони на спине и затылке, которые крепко-накрепко прижали её к мужскому телу. У Хитоми даже не было сил обнять парня в ответ, поэтому её руки безвольно так и остались висеть по сторонам. Она почувствовала, как к ней нагнулся парень и зарылся ей куда-то в район шеи. В воспоминаниях мелькнули моменты, как к нежной коже прижимался губами Шино, покусывая зубами некоторые участки. Это заставило девичье тело пробрать маленькой дрожью. — Почему ты молчишь? — тихо спросил кудрявый, прикрывая наполовину глаза. Сано тяжело сглотнула, не зная, что можно ответить парню. Сейчас у волейболиста был тихий и хриплый голос, заставляющий сердце зеленоглазой начать учащенно постукивать. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, втягивая приятный аромат Киёми, от которого привычно пахло мятой, дорогим одеколоном и свежестью улицы. Ей до безумия хотелось остаться в этих крепких и привычных объятиях на непозволительно долгое время, но она понимала, что этого сделать не сможет. Не сможет из-за слов, которые услышала вместе с курантами вчерашней ночью. Хитоми почувствовала нарастающий комок в горле, и поморгала пару раз, стараясь убрать находящие слезы. Она понимала, что её душевная боль сейчас затмевает физическую, следы которой оставил голубоглазый парень. И сейчас у неё было одно желание — признаться своему соседу, что она его уже давно перестала считать другом. Для неё он стал неким свежим глотком воздуха в её однообразной жизни. Казалось, что эти шоколадные кудри запали в душу Хитоми ещё в их первую встречу, но поняла она это лишь спустя шесть месяцев общения с их обладателем. Правда, слова всё никак не могли вырваться из горла — девушка боялась, что голос будет ужасно дрожать. Всё таки собравшись, девичья ладонь поднялась и сжала темную ткань водолазки на мужской груди, заставив парня открыть глаза. — Сакуса-сан, — русоволосая это прошептала, стараясь контролировать дрожь в голосе, — Мне сейчас невероятно больно. Киёми поднял голову и выпрямился, смотря в слезящиеся глубокие зеленые глаза, в которых сейчас было столько страданий, что у кудрявого просто защемляло сердце. Он поднял ладонь и убрал мешавшуюся прядь с лица девушки, заправляя её за ухо. Волейболист понимал, что после этого момента он не оставит эту хрупкую девушку одну. — Я знаю, — его ладонь застыла на щеке школьницы, на которой просвечивался очередной кровоподтек, — Хитоми, прости. Художница хотела спросить, за что извиняется парень, но не успела — её прервали мягкие губы парня, которые накрыли её потрескавшиеся. В глазах заплясали искры, а сердце болезненно затрепетало. Она закрыла глаза и, встав на цыпочки, подняла руки, оставив одну покоиться на крепкой мужской шее, а другую запутав в мягкие кудри. Хитоми неумело ответила на поцелуй, чувствуя тепло на своих покрасневших щеках — она всё-таки не смогла сдержать слёзы, которые оставляли мокрые дорожки на скулах и ладони Киёми. Сакуса почувствовал влагу под рукой и оторвался от желанных девичьих губ, немного отстранившись. Он увидел прикрытые зеленые глаза, из которых текли горькие слезы, и еле заметную слабую улыбку, которая была растянула на потрескавшихся губах. Он поднял свободную руку и положил ладонь на вторую щеку девушки, начиная вытирать дорожки от слез. — Хитоми, — позвал он её, не сводя глаз с лица, — Пожалуйста, перестань плакать. Художница открыла заплаканные глаза и кивнула, молча пообещав больше этого не делать. После этого последовал очередной мягкий поцелуй, заставляющий трепетать сердце русоволосой. Эта близость, казалось, залечивает все душевные и физические раны девушки, заставляя её снова чувствовать привычных бабочек в животе, а не режущую боль душу. Сано почувствовала, как мужские ладони исчезли с её лица и переместились вниз, после чего схватили её за оголенные бедра и подняли с пола. Она невольно обвила ногами торс парня, прижавшись ближе к нему. Затем парень сел на кровать, оставляя девушку сидеть на себе. Его руки спустились к её оголенным участкам кожи, прижав ближе к своему торсу, и в голове мелькнули перфекционические мысли о том, как идеально лежат его ладони на черченной талии зеленоглазой. Хитоми оторвалась от губ парня и, стараясь отдышаться, посмотрела в его потемневшие карие глаза, которые сейчас казались просто бездонно-черными. Она подняла ладони и провела ими по щекам кудрявого, оставляя их там покоиться. — Знаете, Сакуса-сан, — прошептала она в мужские губы, — Мне кажется, вы мне нравитесь. Парень не сдержал теплую улыбку, услышав эти слова от своей соседки, к которой он испытывал аналогичные чувства. — Тебе не кажется, — заявил кудрявый, продолжая улыбаться, — Как и мне. После услышанных слов девушка замерла, шокировано смотря в карие глаза. Ей сейчас послышалось? — Вы хотите сказать, что… — Ты мне симпатична, — прервал её догадки волейболист и вздохнул, — И очень сильно. У Сано загорелись глаза и появилась в душе детская радость — её чувства взаимны. Она и подумать не могла, что услышит от своего соседа такие слова, заставляющее её сердце учащенно биться где-то в ушах и щёки непроизвольно краснеть. Яркий румянец украшал её скулы, перекрывая собой фиолетовые пятна. Хитоми посмотрела на мужское лицо в своих ладонях и невольно закусила губу, не зная, что этим безобидным движением заставила парня тяжело сглотнуть. Киёми переместил взгляд с полных губ девушки на её глаза, в которых он увидел привычные живые искорки, а не пустоту, которая встретила его, как только он зашёл в её комнату. Взгляд невольно скользнул ниже, подмечая все ужасные гематомы на шее и пышной груди, которая плавно вздымалась совместно с дыханием русоволосой. Тёмные брови сошлись на переносице, когда взгляд остановился на сильном укусе на одном из мягких полушарий девушки. Его ладони чуть сильнее сжались на тонкой девичьей талии, заставляя её обладательницу вопросительно посмотреть на волейболиста. — Что такое? — зеленоглазая продолжала шептать, ведь на большее её голос не был способен. Сакуса втянул побольше воздуха, ведь сейчас он должен спросить то, что его больше всего волновало. — Хитоми, скажи, — начал кудрявый, смотря ей прямо в глаза, — Ты успела убежать или он тебя… — Пожалуйста, не говорите этого! — русоволосая перебила говорящего и прикрыла его губы ладонью, — Он ничего не успел сделать, — ответила она, устремляя взгляд на мягкое покрывало, вспоминая этот момент, — Я пшикнула перцовый баллончик ему в глаза и убежала. У кудрявого словно камень с души упал — это отродье ничего не успело сделать Хитоми, не считая пары укусов и гематом на юном теле. Он прикрыл глаза и кивнул, говоря тем самым, что понял ответ девушки. — Мне очень жаль, что он оставил на тебе свои следы, — прошептал кареглазый и провел ладонью по тонкой девичьей шее, обводя фиолетовые пятна, — Но я безгранично рад тому, что он не успел с тобой ничего сделать. Сано проглотила накативший комок и кивнула, прикусывая губу — ей не хотелось снова плакать, ведь она это делала уже непозволительное множество раз. Мужские ладони поднялись на щеки девушки и повернули её лицо в свою сторону, заставляя смотреть прямо в глаза. Поскольку Хитоми восседала на бедрах Киёми, сейчас их лица находились на одном уровне и между ними было до невозможности минимальное расстояние. Художница чувствовала теплое дыхание волейболиста на свои губах и невольно их облизнула, следя за потемневшими карими глазами. Её дыхание участилось, когда губы парня приблизились к ее, вовлекая в новый чувственный поцелуй. Зеленоглазая подняла ладони и положила их на крепкую шею, прижимаясь ближе к мужскому телу. Киёми ощутил прилив тепла к своим щекам, когда почувствовал, как русоволосая прижалась почти обнажённой грудью к его торсу. Добивало его состояние трение девичьих упругих бёдер о его, когда она невольно придвинулась ближе. Волейболист опустил ладони на её бёдра, сжимая податливую кожу и мысленно восхищаясь её упругости. Он понимал, что эти нежные поцелуи и местоположение его рук доведут его до одного неподходящего момента, поэтому отстранился от губ русоволосой и посмотрел ей в затуманенные зеленые глаза. Он тяжело вздохнул и открыл рот, чтобы сказать это девушке, но его нагло перебили. — Ты, чертова кудрявая зараза! — послышалось за стенкой, после чего последовало дерганье ручки двери, — Какого хера ты запер дверь, ошибка фармацевта? Киёми удивленно посмотрел на дергающуюся ручку, затем перевел взгляд на Хитоми, у которой на губах была широкая улыбка: по ней было заметно, что она сдерживает смех. Она поднесла указательный палец к губам, призывая кудрявого молчать. — Чего ты молчишь? — продолжал Атсуму, стоя около комнаты зеленоглазой, — Я надеюсь, что у тебя присутствует инстинкт самосохранения и ты, любитель антисептиков, не станешь даже дышать в сторону малышки Хито. Сано прыснула в кулак, забавляясь реакции её друга. В душе разлилось приятно чувство — блондин, хоть и своеобразно, но показывает свою заботу и это невероятно радовало девушку. Кудрявый же закатил глаза и цыкнул, поражаясь тому, каким занудливым может быть этот сеттер. После того, как послышались удаляющиеся шаги, кудрявый посмотрел на развеселившуюся девушку и улыбнулся сам, довольствуясь тем, что теперь у неё отличное настроение. Зеленоглазая поерзала на месте, заставляя парня тихо шикнуть и чуть откинуть голову назад, прикрыв при этом глаза. Его ладони сильнее сжались на бедрах девушки и он вернул голову в прежнее положение, из-за чего пара кудрей упала ему на лицо. — Не делай так, — тихо сказал он, открывая глаза, — Пожалуйста. — Х-хорошо, — школьница запнулась и заправила свои мешающиеся волосы за уши. Кареглазый проследил за её действием, после чего спустился взглядом вниз, замечая одну вещь, заставившую что-то трепетать в глубине его души. Хитоми проследила за мужским взором и только сейчас почувствовала себя крайне неловко: она была в одном лишь лифчике, предоставляющим отличный вид на упругую грудь, и в коротких шортах, сидя при этом на бёдрах волейболиста. Она приложила свою ладонь на щеку, стараясь хоть как-то её охладить. — Ты надела его. Сано сначала вопросительно подняла брови, а затем поняла о чём говорил парень: о подаренном им ожерелье. Когда она засыпала, то в последний момент его надела, чувствуя, как оно обжигает ей грудь и душу.Но сейчас, после услышанных слов о взаимности чувств, оно ей ничего не обжигало — лишь тепло согревало. — Оно очень красивое, — кивнула она и улыбнулась. — Я рад, что оно тебе понравилось, — в ответ улыбнулся парень и огляделся по сторонам, находя на кровати скомканную вещь и, взяв её, протягивая её девушке, — Надевай, не то простынешь. Художница кивнула и, слезши с парня, натянула на себя футболку, мысленно удивляясь тому, что она успела продрогнуть. Она посмотрела на сидящего на кровати расслабленного парня и потянулась, разминая затекшие мышцы. — Сакуса-сан, — зеленоглазая зевнула, прикрыв рот ладошкой, — Вы останетесь у меня на ночь? Кудрявый кивнул головой и поднялся с кровати, чтобы расстелить её. Сано повернулась к шкафу и начала искать в нем нужные вещи, через минуту доставая их. Она протянула кареглазому чёрные спортивные штаны и сомнительно посмотрела на бордовую толстовку. — Вам, наверное, в ней будет жарко, — предположила она, отдавая вещи. — Предлагаешь мне спать с голым торсом? — спросил волейболист, видя, как смущается юная девушка и довольствуясь этой реакцией. Она отрицательно мотнула головой и прошла к расправленной кровати, удобно устраиваясь лицом к стенке. — Вовсе нет, — буркнула она в ответ и укрылась с головой, — Надевайте, что хотите. Сакуса прыснул и посмотрел на русоволосую, свернувшуюся в кокон из одеяла. Он вздохнул и стянул с себя водолазку со штанами, брякнув при этом ремнем и сложив аккуратно вещи на пуфик около шкафа. Кудрявый натянул на себя свои спортивные штаны и страдальчески посмотрел на теплую кофту — ему и правда в ней будет невероятно жарко. Но смущать девушку он не собирался, поэтому может и потерпеть. — Сакуса-сан, можете не надевать толстовку, — словно прочитала мысли зеленоглазая и повернулась к нему, — Я слышу, как вы недовольно пыхтите. Хитоми посмотрела на спортсмена, стоящего в одних спортивных штанах. Она невольно пробежалась взглядом по накаченному телу, на котором ярко выражался пресс, и смущенно отвела взгляд в сторону, снова отворачиваясь к стенке. Волейболист поднял бровь, но всё же послушал русоволосую и отложил злосчастную вещь к остальным, направившись к кровати. Он прилёг к девушке и прикрыл глаза, сразу же почувствовав копошение около себя, заставившее открыть уставшие глаза. Кареглазый увидел, как Сано придвинулась к нему и уткнулась носом куда-то в район ключиц, обвивая тоненькой ручкой торс так, словно старалась им, Киёми, прикрыться от любой угрозы. Губы кудрявого растянулись в теплой улыбке и он обнял девушку в ответ, говоря этим действием, что с этого момента он станет её личным щитом.