Shall we begin?

— Вперед! Вперед! — эхом доносились по всему огромному стадиону громкие голоса болельщиков, заставляющие прикрывать уши — настолько стоял сильный гул, — Удар! Удар! Сине-желтый мяч с напористой силой соприкоснулся с вытянутыми напряженными руками, оставляя на них свой след, крутанулся и прямой доводкой полетел к самодовольному связующему: он, подняв руки над головой и встав в нужную стойку, мягко его принял и поднял вверх, отправляя идеальным пассом своему диагональному, который уже принялся за разбег. Брюнет, недовольно фыркнув от созерцания довольной ухмылки сеттера, взмыл прыжком высоко вверх, замахиваясь для силового удара — момент, мяч со свистом пролетает через поставленный блок и соприкасается с деревянным полом, останавливаясь в паре сантиметрах от линии аута: ювелирная точность. — Вперед, Сакуса! — раздался вопль на трибунах и различные хлопки, — Вперед, Мия! Хитоми поморщилась от постоянных криков, доносящихся прямо около её уха и заставляющих её виски неприятно пульсировать, но всё же с восторгом следила за каждым отточенным движением Киёми — парень был сегодня в отличной форме, в принципе, как и всегда. — У тебя слишком довольное лицо, — заявил вышеупомянутый, подходя к своему распасовщику. — Чего? — встрепенулся Атсуму, страдальчески прикладывая большую ладонь к груди, где предполагаемо находилось сердце, — не всем же быть такими маразматическими скептиками, как и ты, Оми-Оми~ Кудрявый поднял бровь, над которой находились две родинки, и сощурился, начиная сверлить взглядом парня перед собой. — Я вовсе не скеп… — Оми-кун! Ты был прекрасен! — рядом пронесся возглас и на крепкое плечо упала не менее здоровая рука. Бокуто, крашенный в пепельный цвет парень, широко улыбнулся своему товарищу и показал большой палец, поднимая его вверх и доказывая свои вышесказанные слова. Он продолжил о чем-то громко заявлять, все время звонко хохоча — даже на трибунах было слышно его совиный гогот. Рядом с этой небольшой компанией крутился рыженький паренек невысокого роста: Сано показалось, что он был всего лишь на пару сантиметров выше неё самой — по сравнению с командой он казался самым миниатюрным. Хината высоко подпрыгивал вокруг своих товарищей, что-то ярко выражая своими эмоциями: он забавно жестикулировал руками. — Матч-пойнт! — прозвучало в громкоговорителе и некоторые фанаты начали ещё громче выкрикивать слова поддержки, а другие — вовсе затаили дыхание, внимательно смотря за происходящим. Просвистел свисток, отвлекающий группу волейболистов от разговора, и все снова выстроились на свои позиции: кареглазый пошел на подачу, отбивая небольшой мячик об деревянный пол с громкий стуком. Очередной свисток — подача. Киёми, сдув мешающий темный завиток со лба, подбросил мяч высоко вверх и, скрипнув подошвой кроссовок по деревянному полу, разбежался и подпрыгнул, вздымая над полем: гибкая рука замахнулась и со всей силы припечаталась о кожаную поверхность. Мяч со свистом пролетел над сеткой, сразу же соприкасаясь с полом — чистый эйс. Трибуны взорвались новой волной крика: — Сакуса-сан такой горячий, — донеслось до слуха зеленоглазой и она сощурилась, невольно начиная прислушиваться и к последующим словам, — он всегда серьезный и это так заводит! — пропищала очередная фанатка, хлопая в ладошки и смотря влюбленным взглядом на площадку — это была соседка художницы по месту. — А мне нравится Бокуто-сан! — отозвалась, видимо, её подруга и тоже хлопнула в ладошки, — нам нужно подойти и взять их автографы! — Точно! Хитоми недовольно надула губы, раздражаясь этой парочке фраз, брошенных девочками, и посмотрела на этих двух, казалось, школьниц, которые продолжили лепетать слова по типу «сексуальный» и «возбуждает» — ей стало неприятно от таких заявлений младшеклассниц: она считала, что такие высказывания для их возраста неприемлемы. Пока она недовольно хмурилась и нервно сминала пальцы, хрустя костяшками, прозвучал очередной свисток и все болельщики подорвались с мест, разрывая стадион своими воплями. Русоволосая быстро переместила светлые глаза на табло: победа. Она сразу же забыла о недавнем порыве ревности, вызванным словами подростков, и счастливо улыбнулась, начиная подниматься со своего места. Когда она протиснулась через дикое столпотворение фанатов и добралась до знакомой команды, то устало вздохнула и прошла благодаря пластиковому пропуску через небольшое ограждение — препятствие для того, чтобы толпа воздыхателей не стиснула игроков. Изумрудные глаза начали бегать по широкой площадке, ища нужную фигуру, но наткнулась она лишь на большие и круглые янтарные глаза. — Хито-чан! — позвал её Котаро, подбегая к ней, — Как тебе игра? Мы были великолепны, правда?! — хохотнул он, закидывая тяжелую руку на хрупкое плечо, заставив девушку пошатнуться. — Правда, Бокуто-сан, — хихикнула она и ещё раз оглядела площадку, — а где… — Оми-кун сразу же ушел в раздевалку, — перебил её диагональный и широко улыбнулся, — он сказал, что не хочет заставлять тебя ждать. Ну, — добавил он, посмеиваясь, — ещё, что не хочет контактировать с нашими потными телами и микроорганизмами на них. Художница хихикнула и кивнула — это в духе Киёми. Пепельноволосый волейболист улыбнулся ей и потрепал по светлой макушке, после чего попрощался и направился раздавать автографы своим поклонникам — около небольшого заборчика стояла необъятная толпа. Зеленоглазая потянулась, разминая затекшие мышцы: в последнее время у неё невыносимо ломило всё тело. Она начала перемещать яркие глаза по площадке, натыкаясь уже ими на приближающегося к ней близнеца. Атсуму подошел к миниатюрной девушке и без слов заключил её в свои крепкие объятия, наклоняясь к ней, а она, в свою очередь, в ответ обвила руками его торс, утыкаясь носом куда-то в район чуть ниже ключиц. Студентка втянула шлейф приятного мужского запаха — если от Сакусы всегда пахло свежестью и чем-то мятным, напоминающим холодок раннего зимнего утра, то от сеттера веяло чем-то домашним: согревающим чаем с кусочками жгучей корицы и дольками сладкого апельсина. И ей стало в один миг так тепло и уютно в этих крепких объятиях, что ей на пару секунд показалось, что она находится в родном городе: в гостиной родительского дома, где она, Атсуму, Осаму и Хоши сидят перед телевизором и смотрят предновогодние передачи — вовсе забыла, что на самом деле они стоят посреди огромной волейбольной площадки, которая находится в не менее громоздком стадионе. Она в который раз убедилась в том, что крашенный блондин был для неё не только давним близким другом, но и, в какой-то степени, играл роль её старшего брата, который, пусть по-своему, но всегда заботится о ней. — Малышка Хито, — прошептал он ей на ухо, будто бы не хотел, чтобы кто-то лишний это услышал, — у тебя всё хорошо? — Почему спрашиваешь? — удивилась она, поднимая голову и вопросительно смотря на него. Мия поднял темную бровь и сощурился, осматривая русоволосую полностью с ног до головы — казалось, он заметил что-то неладное. — Ты какая-то странная, — вывел он вердикт, после чего резко поднял обе брови вверх. На его лице за пару секунд сменилось невероятное количество эмоций: начиная с удивления и заканчивая осознанием. Он прикусил нижнюю губу и с умилением посмотрел на давнюю подругу, после чего снова молча заключил ее в крепкие объятия. — Тсуму? Хитоми не понимала, что происходило в данный момент с сеттером и просто решила принять его поведение как должное. Он отстранился от неё и начал вести себя, как и обычно: говорить нелепые вещи и смешить этим самым русоволосую. Она, конечно, удивилась резкой смене настроения волейболиста, но решила не заострять на этом свое внимание. Он же, увидев огромную толпу, которая звала его, вздохнул и потрепал подругу за розовую щечку, кинув напоследок: «Ещё увидимся». Он ленивой походкой подошел к ограждению и, начиная оставлять свою роспись на протянутых вещах, принимал с довольной улыбкой похвалу болельщиков. Студентка улыбнулась и, кинув последний взгляд на широкую спину друга, направилась в сторону выхода с арены, решив дождаться нужного ей спортсмена около их транспортного средства. Она вышла с шумного помещения и блаженно прикрыла глаза, втягивая свежий весенний воздух: ветер веял сладостный запах распускавшихся цветов и разносил их лепестки по всюду. Протиснувшись через толпу и на улице, она медленным шагом направилась к специальному отделу парковки, где стоял автомобиль кудрявого. Светлоглазая осматривала окрестности, восторгаясь душой и телом красотой нынешнего времени года: она подставляла лицо теплому ветру и испытывала детскую радость, когда видела парящие в воздушном потоке сорванные бутоны цветов с деревьев. Дойдя до темного транспорта, она увидела стоящего около него брюнета, который что-то быстро набирал в своем телефоне с серьезным лицом. Сано сначала нахмурилась, начиная мучать себя догадками: «Что он там пишет и кому?». Но, прошла секунда и её телефон завибрировал в кармане легкой курточки, которая открывала вид на округлые бедра. Художница отключила звонок и подбежала к парню, вставая на цыпочки и обвивая его шею руками — он немного дернулся: не заметил, как она приблизилась. Но практически сразу же в ответ обнял её за талию, прижимая ближе к себе. — Я тебя искала на площадке, — сказала она, после чего опустилась на всю ступню и улыбнулась. — Я не хотел быть стиснутым фанатами, — мягко ответил он и убрал пару светлых прядей с девичьего лица. Хитоми вдруг вспомнила о двух школьницах, которые боготворили волейболистов на площадке, в том числе и её жениха. Тут она насупилась и надула губы, снова начиная испытывать порыв маленькой ревности: головой она понимала, что это глупо, но вот с трепетным сердцем ничего поделать не могла. — Что случилось? — удивился брюнет, смотря на то, как резко переменилось настроение девушки. Зеленоглазая сначала хотела промолчать об истинной причине такого состояния — ей было неловко и в какой-то степени стыдно. Но, увидев ожидающий взгляд темных глаз, она вздохнула и начала сминать пальцы, опуская глаза в пол: — Я сидела возле двух школьниц, — начала она так тихо, что кудрявому пришлось напрячь слух и немного нагнуться, чтобы расслышать тонкий голосок своей невесты посреди шума на улице: гул от машин и доносящиеся голоса со стадиона перебивали его, — и одна из них сказала, что ты… — она снова замялась, чувствуя себя глупым ребенком. — Что сказала? — он нахмурился: подумал, что эти подростки как-то докучали ей. — Что ты горячий, — всё же выдавила та, ощущая, как предательски загорелись её щеки, — и сексуальный. Ещё она сказала, что ты её возбужда… — Я понял, — перебил её темноглазый, облегченно вздохнув: эти школьницы не донимали русоволосую, — и ты из-за этого расстроилась? — с доброй усмешкой спросил он, поправляя свои мешающие кудри. Студентка, надув губы, недовольно сложила руки на полной груди и отвернулась в сторону, показывая то, что слова подростка действительно задели её. Сакуса вздохнул и подошел к девушке, обнимая за хрупкие плечи и поражаясь её детскому настроению в последнее время: она никогда раньше не ревновала спортсмена без повода, а тут после слов болельщицы так расстроилась. У него, будто бы, загорелась лапочка над головой — появилось предположение этого поведения. Грядущий менструальный цикл. — Прости, — извинился волейболист за свой смешок: он понимал, что девушки в эти времена носят тяжелый груз, — если тебя это успокоит, то меня раздражают такие девочки, — заявил он, припустив маску с лица и наклоняясь к её маленькому ушку, — мне нравятся зеленоглазые, русоволосые, — он начал шептать эти слова, заставляя её краснеть, — небольшого роста художницы. Они такие сексуальные, — закончил он, оставив маленький поцелуй на хряще. Хитоми пискнула, когда почувствовала влажное прикосновение мужских губ к своему уху, после чего повернулась и посмотрела на своего жениха, в глазах которого читалось сожаление — ей в этот же момент стало стыдно за это. — Это ты прости, — выдала она, стукаясь лбом о крепкую грудь, — сама не понимаю, почему себя так веду. Ложь. Она понимала, но не знала, как сказать. Кудрявый выдохнул и провел по светлой макушке большой ладонью, поднимая затем девичий подбородок вверх и наклоняясь. Он мягко прикоснулся к чужим губам, оставляя на них нежный поцелуй, после чего снова убрал мешающие пряди с её лица — теплый ветер начал набирать обороты. — Поехали домой, — сказал спортсмен и, получив в ответ кивок, открыл дверь девушке, после чего пошел на водительское место. Пара начала путь до дома и от этих мыслей у зеленоглазой всегда трепетало любящее сердце. Дом. Они живут вместе уже на протяжении долгого времени: когда парень предложил девушке переехать к нему, она отказалась — заявила, что хочет остаться в своем снятом коттедже, ведь он был обустроен ей по душе и предложила сделать наоборот. Кудрявый же лишь на это заявление пожал плечами — ему вовсе не было разницы в каком доме они бы жили вместе. Единственное, на чем он настоял, так это на том, что все счета теперь будут на нем: начиная с коммунальных услуг с квартплатой и заканчивая покупкой продуктов. Хитоми сначала спорила с ним, ведь ей было неудобно, но после сдалась — кудрявый был убедительным человеком. И эти мысли всегда грели её душу. Сейчас же она слушала спокойную музыку, что разлилась по всей машине, и смотрела в окно, следя за мелькающими зданиями: время близилось к вечеру и уже начинали загораться разноцветные огни. Когда её взгляд наткнулся на лепестки, подобранные разбушевавшимся ветром, в её голове появилась идея, от которой она теперь не сможет отказаться — если не сейчас, то никогда. — Оми, — позвала она своего водителя, привлекая его внимание, — давай, как приедем, погуляем по парку? Там сейчас красиво. — Хорошо, — хоть кареглазый и не любил людные места, но ради рядом сидящей девушки он готов потерпеть. Они доехали до дома и, припарковав автомобиль, зашли сначала в дом: парню после изнурительного матча нужно было перекусить. Зайдя в коттедж и помыв руки, пара прошла на кухню, где русоволосая принялась готовить ужин на троих: Персик тоже был голоден и говорило об этом его звонкое мяуканье. Пока зеленоглазая стояла у плиты, кот крутился возле её ног, всё время задевая мохнатыми ушками-кисточками джинсовую ткань. После осознания того, что на него не обращают никакого внимания, он поднялся на задние лапки, оперевшись передними о девичью ногу, и начал громче мяукать. — Ох, — не выдержала хозяйка животного и кинула ему небольшой кусочек мяса, кладя его в миску. Рыжий тут же умолк и побежал к своим тарелочкам, довольно виляя пушистым хвостом в разные стороны. Сакуса, наблюдавший за всей картиной, прыснул и, уперевшись локтем об стол, положил подбородок на свою ладонь, спускаясь взглядом к тому месту, где до этого находились его темные глаза — подтянутые девичьи ягодицы, обтянутые тканью черных джинс. — Ты обращаешься с ним, как с ребенком. Хитоми чуть не уронила лопаточку для жарки от услышанного, но вовремя удержала её в небольшой ладошке. Она быстренько дожарила курицу с овощами и переложила все в тарелки, накладывая и рис. Они поужинали и довольная Сано вытащила своего молодого человека из дома, направляясь в сторону парка. Она переплела свои пальцы с его, крепко сжимая чужую ладонь своей — начинала нервничать. Художница чувствовала подступающее к горлу волнение и потому постоянно прикусывала нижнюю губу: волнуется, как неготовый первоклассник у доски. Когда они дошли до безлюдного участка, пара остановилась, осматриваясь по сторонам: всё вокруг было усыпано лепестками сакуры. Большие деревья нависали над ними, шелестя благодаря ветру своими ветвями, на некоторых из которых распускались пышные цветы. — Как красиво, — восторженно пролепетала зеленоглазая, в миг забывая о своём волнении. На её русые волосы тут же опала пара розовых лепестков, запутываясь в светлых прядях. Киёми посмотрел на счастливое лицо девушки и растянул губы в улыбке: он невольно вспомнил момент, когда белоснежные лепестки яблони, что находилась возле их академии, точно также осыпались на художницу, а та, в свою очередь, лишь по детски улыбалась и показывала нераскрывшиеся бутоны волейболисту. В тот момент он понял, что эта девушка ему вовсе не была омерзительна, как многие представительницы женского пола, которым он был интересен. Спортсмен поднял руку и начал убирать запутавшиеся цветочки с волос зеленоглазой, позволяя ветру их подхватывать и уносить подальше. Он поднял взгляд на покрасневшее небо, в котором поблескивали тёмно-фиолетовые цвета: сегодня был невероятно красивый закат. Затем он опустил карие глаза на девушку, что с детским восторгом наблюдала за этой картиной — в её светлых глазах сейчас переливались все краски, что украшали небосвод. — Я беременна. Сакуса на пару секунд забыл, как правильно нужно дышать. Тонкий голос девушки, которая произнесла эти слова, эхом звучал у него в голове, повторяя одну и ту же фразу, произнесенную им миг назад. Хитоми, услышав в ответ один лишь гул ветра, обеспокоенно подняла на парня взгляд: в её голове появилась тысяча и одна мысль о том, что это не то, что он хотел бы услышать. Она виновато опустила голову, закусывая нижнюю губу: в глазах поплыл вид шокированного спортсмена. Сглотнув подступивший комок, она переплела свои пальцы, начиная от волнения их сминать — студентка никогда не испытывала такого ужасающего страха от секундного молчания. — Хитоми, — хрипло прозвучало и девушка дернулась, — ты уверена? — хозяин голоса прокашлялся и поглубже втянул свежий воздух. — Я несколько раз делала тест, — призналась она, боясь поднять голову вверх: стояла и смотрела на опавшие лепестки. Светлоглазая услышала шорох возле себя и прикрыла глаза, стараясь не заплакать: чрезмерная эмоциональность в последнее время её подводит. В этот же момент она почувствовала крепкие руки у себя на лопатках, которые прижали её к широкой груди — она затаила дыхание, прислушиваясь к каждому слову: — Я безмерно счастлив, — только и ответил спортсмен, улыбаясь под медицинской маской. — П-правда? — шмыгнула художница, в ответ обнимая мужской торс и сжимая ладонями чужую куртку, — Я думала, что ты сейчас разозлишься. Зеленоглазая не удержалась и, прикусив губу, заплакала: тот страх, что до этого момента окутывал всё её тело исчез. — Хитоми, я сделал тебе предложение, — начал парень успокаивать её, выводя ладонями круги на её спине, — так с чего бы мне злиться, услышав о беременности? — прямо спросил он, ведь действительно этого не понимал, — Послушай, — он припустил свою маску и поднял подбородок студентки, смотря в покрасневшие от слез глаза, — Я люблю тебя. Очень сильно, — он улыбнулся и провел большим пальцем по розовой щеке, убирая ненужные капельки, — и я невероятно рад тому, что у нас с тобой будет ребенок. Он нежно улыбнулся и наклонился к ней, соприкасаясь своими губами с чужими, начиная сминать их. Сакуса отстранился, начиная уже и второй ладонью вытирать девичьи слезы. Сано шмыгнула носом и хихикнула: она поняла всю глупость своих домыслов, которые зародились в её голове всего лишь за пару секундное молчание. Она, подняв свои ладошки и накрыв ими чужие, улыбнулась и со слезами на глазах прошептала: — Люблю тебя, Оми.