Victim of enternity

И в назначенный час я узнаю тебя по первому прикосновению… -Что, тварь, допрыгалась?! – раздавались крики, будто из тумана, Наги даже и не поняла, откуда они. Тело горело. - Не захотела к управляющему, щепетильная ты наша! – завистливые крики дворовых баб. «Забьют. В этот раз точно», - как-то отстраненно думала она, пытаясь закрыть живот, от ударов ногами. - Значит, будешь развлечением для наших дворовых. Тебе как раз по статусу! – восторженный визг какой-то особо идейной бабенки. Наги открыла глаза и увидела прямо над собой уродливое лицо мужичка из дворовой челяди. Её замутило. Страх волной прокатился по телу. - Вы, что себе позволяете, грязь? Совсем свое место забыли? Так я напомню! – холодный, звенящий от ярости голос среди этого визга прозвучал особенно грозно, властно. Граф. Заступился. Спасена. Почему он?.. Не важно. Пульс в висках. Мужичок исчез. Наги подняла голову и увидела, что его сильным движением отбросили прямо в стену. Она, используя эту передышку и звенящую тишину, начала тихо отползать к углу амбара. - Граф, Вы… - испуганный шепот, той самой, истерично визжащей, бабенки прозвучал сейчас особенно смешно. Наги бы даже хихикнула, если бы все тело не отзывалось истеричными приступами боли, - простите нас… - Пошли вон, быстро! - Граф Рокудо брезгливо махнул рукой в сторону остолбеневшей челяди. - Всё равно убьем, - прошипел кто-то из толпы, - ночью зарежем. Мукуро обернулся, но никого уже не было. Его тонкие губы дрогнули от отвращения. - Зачем тебе я?.. – Наги вжалась в угол, силясь натянуть на голые плечи порванную суконную рубашку. На тонких белых руках и ногах темнеют следы от побоев. - Дерзишь графу? – усмехнулся он. Мукуро в строгом, готическом, обтягивающем его стройное тело, костюме. Бледен и похож на средневекового вампира. Она молча стиснула губы и сжала голову руками, готовясь к побоям. Хотел побить сам. Как неоригинально. Слезы горячо прокатились по щекам. - Ты мне нравишься, девочка, - он присел возле нее на корточки и обхватил подбородок тремя пальцами. Её лицо обдало холодом, - Люблю руины стойких и сильных. Придется забрать тебя отсюда. Иначе зарежут такую милую девочку. Не хорошо. Зачем я тогда тратил силы? Диковатый котенок. Ему нравилось думать о ней именно так. Неприрученный звереныш. Даже имя ей дал анаграммой своего. Копна черных волос и глаза цвета дорогого аметиста. Дикая, не знающая законов. Ему так нравилось, всё это, в ней. Он так устал от чопорных напудренных кукол общества. Ему нравилась его дикая девочка Наги. Теперь уже Курому. Не дикарка, нет. Именно дикая. Осторожная, внимательная, умная. Не отягощённая законами. Как и он сам. Безумно благодарная ему. За то, что вытащил. За то, что спас.