Victim of enternity

Диковатый котенок. Ему нравилось думать о ней именно так. Неприрученный звереныш. Даже имя ей дал анаграммой своего. Копна черных волос и глаза цвета дорогого аметиста. Дикая, не знающая законов. Ему так нравилось всё это в ней. Он так устал от чопорных напудренных кукол общества. Ему так нравилась его дикая девочка Наги. Теперь уже Курому. Не дикарка, нет. Именно дикая. Осторожная, внимательная, умная. Не отягощённая законами. Как и он сам. Безумно благодарная ему. За то, что вытащил. За то, что спас. -Посмотри, как тебе хорошо! – Мукуро довольно оглядел фигурку Курому в корсетном платье. Пышная юбка. Светло-голубой цвет. К аметистовым глазам. Прекрасная. -Вы уверены, что это хорошая идея, Граф? - Курому недоверчиво оглядела так непохожее на нее отражение, смотревшее на нее из зеркала. -Просил же, не называй так – поморщился он, жестом останавливая любые попытки извинений, - я обещаю, моя девочка, тебе понравится. Он приобнял ее за плечи. На секунду ей показалось, что теперь он её темный ангел-хранитель. И почему-то сердце снова пропустило один удар. Мукуро с тихим смешком выдохнул ей на ключицы, и кожу обожгло холодом. В его руках, быстро, звено за звеном появилась серебряная цепочка. -Подарок, малышка. Он развернулся к дверям и оттуда проговорил с легкой улыбкой: -С этим мальчишкой можно повеселиться. Поверь мне. И снова ее сердце пропустило один удар. Что это? Предчувствие? Предчувствие шага в бездну. Она еще раз взглянула в лукавые, холодные, смеющиеся разноцветные глаза, и сердце вновь вернулось в прежний ритм. Так хочет ее Граф – значит, так хочет и она. Да если бы она знала, в какую глубокую бездну соглашается сейчас падать, она бы сделала что-нибудь с собой, удушилась бы серебряной цепочкой, но не пошла бы на этот бал. Но она не знала. Она ничего не знала. -Ах, баронет, какая честь! - голос Графа сочился сладким ядом. Курому запыхалась; у нее кружилась голова от красок и запахов, от всех эмоций, которые были скрыты под масками дружелюбия и любезности. Она никогда не видела столько красоты и лжи одновременно. Но изменившийся голос Графа заставил ее поднять глаза - теперь он уже не скрывал злой насмешки. Баронет молча отвесил легкий поклон. Холодные глаза мельком скользнули по фигурке Курому - у той аж дух перехватило - и зажглись слабым интересом. Мукуро чуть щурился, улыбаясь. -Позволь тебе представить мою очаровательную наперсницу - Курому Докуро. А этот неприступный баронет - Хибари Кея. Не волнуйся, девочка моя, он не всегда такой холодный. Вот злится он просто очаровательно. -Наперсница? - по тонким губам Хибари скользнула тень усмешки. -Моя родственница, кузина. -Как скажешь. Повисла легкая пауза, в которую Курому сочла возможным протянуть Баронету руку для поцелуя. Сверкнуло камнем изящное серебряное кольцо на безымянном пальце - еще один подарок Мукуро. Хибари коснулся ее руки губами гордо, но с почтением. Поднял глаза на нее и понял, что пропал - утонул в этих темных, фиолетовых озерах, погиб, погиб безвозвратно. А ее словно молнией от легкого касания ударило. Она резко отдернула руку и, слегка кивнув, быстро затерялась в толпе танцующих. -Кея... - Глаза Мукуро потемнели от ярости, он шипел, не говорил. -Мукуро. Нелепо давать девочке имя анаграммой своего и представлять, как свою кузину, - глаза Кеи сверкали холодным огнем. -Никто до тебя не заметил. Да и наши родственники были с причудами, - огрызнулся Рокудо, мягко улыбаясь какому-то гостю. -Которые? Тех, что ты перерезал в детстве или тех, что нашли мертвыми в прошлом году? - Хибари легким движением взял бокал шампанского у проходящего мимо слуги. -Я и не рассчитывал, что ты поверишь, - Мукуро улыбался уже Баронету, но словно ножом по горлу, ненавидя, - она - моя. Это ты уяснил? -Ой ли?.. - Хибари тоже улыбался, но в улыбке холодными каплями сверкала плохо скрытая ненависть. -Попробуй. И обожгись, - Граф холодно осмотрел его с ног до головы, мгновенно гася улыбку, и вернулся к гостям.