Красная кожа.

- Будешь трахаться? – широкая улыбка и дьявол в глазах. - До смерти, до крови, – ухмылка с жертвами на губах в ответ.

***

- Подарок? Сегодня какая-то дата? - Да, Лёш, день работников метро, - съязвил Нурлан и подпихнул его ногой в сторону спальни. Он услышал шум, кряхтение, а потом зажурчала вода. Мужчина прикрыл глаза с блаженной улыбкой воссоздавая картинки из его прошлого.

***

- Ты что спишь? Нурик? – голос Лёши вырвал его из лап сна, и казах открыл глаза, а потом забыл, как дышать. Лёша стоял перед ним. Его уже Лёша, смущённый с алеющим лицом и горящими ушами, стоял и смотрел своими невозможно голубыми глазами льда Байкала. Он тяжело дышал, с мокрыми волосами и запахом, которые ударили Нурлана по яйцам, и был весь такой бесконечно терпкий, бесконечно свой. Пурпурные чулки тянулись второй кожей, оголяя душу парня, идеально очерчивая нажитые мышцы ног: крепкие икры, которые манили хищников, и упругие бёдра, которые нужно кусать и помечать. Когда граница чулок заканчивалась, то начиналась дорожка прекрасных розовых ленточек, соединяющих пояс белых трусиков-шортиков с темно-фиолетовым маленьким бантиком, из которого, словно чудо, выходила блядская дорожка светлых волос. Шортики сладко обрамляли ягодицы, оголяя мышцы живота. Член приветливо выпирал сквозь ткань. Лёша сглотнул, в горле вдруг стало так сухо, а кожа будто покрылась испариной. Душно, влажно и так томно он себя не чувствовал никогда. Излом талии, созданный убранными за спину руками, постоянное покусывание нижней губы и блеск в небесных глазах заставили Нурлана подняться с дивана и направиться в сторону парня. Лёша подумал, что у него сейчас случится инсульт, потому что сердце стучало, как бешенное, билось о рёбра и давило на лёгкие. Нурлан не дошёл, упав перед мужчиной на колени. Лёша замер. Чужой нос уткнулся в бантик и вобрал воздух. Послышался стон откуда-то сверху, а ноги задрожали. Твёрдое напряжение сквозило из всех щелей, ударяя каждого живого. Нурлановы руки ласково одними подушечками пальцев прошлись по задней стороне бёдер. Мурашки вгрызлись в поясницу, выплёвывая железо ядом на член Лёши. Тот ткнулся Нурлану в подбородок. - Я… Нурик, я не…- зашептал Лёша, готовый разреветься. - Тш… Лёш, - вторил ему Нурлан, сжимая наконец-то бёдра, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу ног. Те были бархатными и ласкали мозг парня одним своим видом. – Ты так прекрасен для меня. Ты так великолепен для меня, Лёша. Один поднятый взгляд, и Лёша понял, что он умер. Умер и родился вновь, потому что так на него ещё не смотрели. Чужие глаза горели адским пламенем, заражали чужие своей энергией и топили в себе. Лёша облизал губы, Нурлан отзеркалил его, а потом, не отрывая взгляда, прикоснулся одними губами к вставшему члену. - О Боги, - выдохнул Лёша и пошатнулся, но мужчина держал его крепко. Юркие пальцы прошлись по ягодицам и сжали их сквозь ткань, а Нурланов язык прижался к грибовидной головке. Они оба застонали, их музыка смешивалась, создавая нечто прекрасное. - Лёша, - поцелуй, - Лёша, - укус за тазовую косточку, - Лёша, - засос рядом с пупком, - Лёша, - Нурлан потянул за трусики, стягивая их с парня. У него мозг лопался от напряжения, он осознал, что не может терпеть, что не может ждать, что он умрёт, если не закончит сейчас. Напряжённый орган дёрнулся, освободившись от преграды. Жар обдал его, и прежде чем Лёша успел что-то сказать, как его член был поглощён этим язвительным ртом. Язык надавил на вену у головки, и Лёша вцепился в чужие волосы. Он согнулся пополам, не выдержав всего того, что на него свалилось. Пальцы поджались на ногах, а сам он мог только выстанывать чужое имя и звать Богов, чтобы те защищали их. Одной рукой Нурлан держал его за бедро, и Лёша точно знал, что следы будут гореть маками, улыбаясь и шепча: «Видишь? Ты видишь?». О, Лёша был слепым столько времени. Вторая рука вдруг сжала поджавшиеся яички, потянула их, и Лёша закричал. Головка утонула в чужом горле, а пальцы потянули за волосы. Блондину казалось, что он умирает, потому что вдруг стало тяжело дышать, а раскалённый прут протаранил его грудь, разрывая органы. - Нурик, я… - хозяин имени застонал и активнее заработал головой, сглатывая каждый раз, стоило пухлой головке пройтись в глубь. Когда его позвали, а потом ещё, то он закатил глаза, проталкивая член в себя до основания и сжимая яйца. Лёша кричал, и кричал громко, срывая голос. Он вдруг весь дёрнулся раз, другой, и выгнулся в спине, запрокидывая голову назад. Сперма была сладковатой на вкус, но не внушала отвращения, ударившись о стенку горла. Не спеша, Нурлан стал вынимать чужой член, лаская его языком и посасывая, выдаивая Лёшу до конца. Когда его потянули за волосы с требованием отпустить опадающий орган, то он напоследок провёл по уретре языком, и ухмыльнулся, когда его движению ответом служил вскрик. - Ох, блять, - Лёша дышал тяжело, весь красный и потный, пахнущий Нурлановым мылом и собственным экстазом. - О да, Лёш, - Нурлан облизал губы и вытер рукой подбородок, а потом потрогал себя. Его член, кажется, готов был взорваться от напряжения. Он выдохнул и поднял взгляд на Лёшу, тот смотрел на его член сквозь штаны, проводя языком по нижней губе. Кажется, над макушкой Нурлана только что загорелась лампочка, и он ухмыльнулся своим мыслям. Расстегнуть джинсы оказалось делом не простым, когда у тебя встал на полную, но два выдоха стоило того. Крупный член с толстой головкой мигнул выделившимся предэякулятом, и Лёша моргнул. «Видишь? Ты видишь?»

***

- В фантазиях девочек ты гей… - в глазах Тамби плещется веселье. - И что? Ничего такого… - быстрый взгляд на Нурлана, а потом пожать плечами. - А ты не против? – вопрос в глазах светился радугой, мигая, как ёлка под Новый год, - Лёх, ты не против? – сыграть удивление, но потом попытаться заткнуть радостное сердце, которое было готово вылезти через горло и начать петь песни про любовь до гроба. Задохнуться от одной мысли об этом, и попытаться запретить себе целовать с удавкой на шее другого человека.

***

- Бля, а в ахуе, если честно. - О да, вы двое… ахуеть. - Ребят, вы до пизды разговорчивы сегодня. - Заткнитесь вы все, сейчас он выйдет уже. - А почему он выходит, а не ты? - Нурлан делал ему предложение, да и Лёха был не против. - Как ты деда уговорил его везти к алтарю? - Лёха ему машину починил. - Серьёзно? - Да, блять. И ребята не смогли удержать смех.

***

- Лёш, а Лёш? - Хули тебе? – Нурлан его укусил за ягодицу. - Я хочу тебя, - нежный поцелуй в полупопию, вызвавший возмущенный стон. - Мы же уже делали это… у меня уже жопа болит, - на Лёшу навалились, и чужой член прижался к телу парня. Вдруг что-то больно царапнуло его. – Хули у тебя там? Его рука полезла к чужому члену, сжала его, и когда в пальцы впилось в ответ что-то холодное и металлическое, он выдохнул. - Лёш… - тяжёлый выдох, утонувший в блондинистых волосах. - Нурик? – под казахом дёрнулись, вынуждая подняться и сесть, и голубые глаза уставились на его член, как на восьмое чудо света. – Какого хуя? Вопрос скорее всего был риторический, потому что на головке члена сверкало колечко, не обручальное, а обычное для игр в постели. Лёша выдохнул, чтобы потом забыть, как дышать, ибо бархатная красная коробка выплыла перед глазами. Он дрожащими руками открыл её, там его ждало чёрное, словно смоль, с золотым ободком по краям. - Это…? - Выйдешь за меня? Будешь моим мужем? – Нурланова рука сжала запястье, как тогда, впилась в него, прирастая. - Да.

***

Резкие движения бёдер, удар кожи о кожу и громкие стоны сотрясали стены их спальни. Лёша, запрокинув голову, скакал на Нурлане. Слюна стекала по подбородку, и он захлёбывался криками. Лёша тёк безбожно, его член при каждом скачке ударялся о живот, как маятник гипнотизируя Нурлана. Тот не мог насмотреться, надышаться видом такого Лёши, который взобрался на него, требуя быть сверху. Его загорелая кожа блестела в свете луны, что стыдливо на них глазела. Нурлановы руки прошлись по бёдрам в чёрных в сеточку чулках, сжали их. Лёша заскулил, прижимаясь задницей и вбирая в себя Нурлана глубже. Головка чужого члена прижималась к простате, выдавливая волны наслаждения из тела Лёши. Каждый толчок, каждое движение бёдер заставляли Лёшу дрожать и просить ещё. По позвоночнику когтями прошла дрожь и укусила его за загривок, вынуждая парня кричать. Соски горели нещадно, красные и набухшие, в глазах Нурлана они расцветали бутонами роз. В глазах парня был один человек – Лёша, который вдруг замер, впился в его руки ногтями, прохрипел его имя и извергся белёсой спермой прямо на грудь и живот Нурлана. Тот замер, не в силах прерывать контакт, прерывать своего личного ангела. Он зарычал, когда Лёша навалился ему на грудь, сжал его руками, впиваясь в кожу спины ногтями, оставляя красные следы, и задвигал бёдрами в нещадном темпе. Лёша под ним снова задёргался, стараясь уйти, он заскулил, слюна из его рта капала Нурлану на ключицу, пачкая и помечая собой. Когда Лёшины глаза закатились, а член снова начал выстреливать спермой, сжимая парня внутри себя, Нурлан позволил себе испустить рык и кончить наконец глубоко в Лёшу. Они ещё долго так лежали: мокрые, покрытые собственной спермой, смешанным потом, но до ужаса счастливые. Лёшина слюна всё ещё текла по подбородку, когда Нурлан прижался к нему в поцелуе.

***

- Щербаков Алексей, можно Лёша, - улыбка от уха до уха и протянутая рука. - Сабуров Нурлан, можно просто Нурлан, - ответ на рукопожатие. Взгляд в глаза и не способность не ответить на улыбку. - Будем знакомы, Нурик? – ладонь одного всё ещё в другой, и хитринки были удушены льдами Байкала. - Определённо, - кивок головы и жар обжигающего тела. - Вы должны поладить, ребят, - и Руслан Белый так и не заметил, как они сгорели перед ним, удушенные золотыми удавками.

***

- Да, да, я согласен. – неловкая улыбка и свечение в глазах Лёши ослепили Нурлана. - А Вы, Нурлан? - Определённо да. – ухмылка выросла быстрее на лице казаха прежде, чем он успел её спрятать. «Видишь? Ты видишь?». Собственные отражение в глазах напротив пугала и будоражило. О, они видели.