Часть 2
16 августа 2020 г., 19:10
— Просто он такой привлекательный, — мрачно бормочет Юри, уткнувшись в мех Викчана. — Я не понимаю... Как кто-то может быть настолько привлекательным?
Викчан с самого момента встречи с Маккачин пребывает в хорошем настроении и радостно облизывает губы Юри.
Потребовалось всего тридцать четыре минуты и восемнадцать секунд (Юри засекал), которые они вчера провели вместе, чтобы Юри понял, насколько он попал. Виктор был в точности похож на сообщения, которые посылал Юри: яркий и бурлящий, прямо олицетворение веселых смайликов, которые так любил использовать. Во время их прогулки он радостно болтал обо всем, пока Юри нервно потел рядом. К тому времени, когда они расстались, Юри знал все об учебе Виктора в старшей школе, о том, как он поступил в колледж, и о том, как Виктор в последний раз проходил обследование у врача. Он также осыпал Юри быстрыми вопросами, переключая темы с Викчана и работы, на достаточно смущающую, есть ли у него любовники.
Юри вспоминает, как, краснея, что-то бормотал заплетающимся языком, пока Виктор невинно моргал, ожидая ответа.
Разговаривать с Виктором было все равно, что стоять слишком близко к солнцу, и Юри вернулся домой с туманным и мучительно обожженным умом даже от такого краткого контакта. Остаток дня Юри выполнял повседневные дела, пока его мысли витали вдали. Он едва заметил, как успокоился Викчан после встречи с объектом привязанности, и как вечером наконец свернулся в постели с Юри после нескольких ночей поста на балконе.
Юри в эту ночь лежал без сна, слушал равномерное тиканье часов и мог думать только о красивых голубых глазах Виктора и бледно-розовых губах.
— Я так попал, — стонет Юри, прижимая Викчана к груди. Он лежит на спине на диване, а Викчан катается на его груди и лице. Юри, наверное, должен пообедать в ближайшее время, но мысль о том, чтобы возиться на кухне в разгар экзистенциального кризиса, не кажется привлекательной.
Викчан внезапно выпрямляется, спрыгивает с груди Юри и несется по деревянному полу.
— Не бросай меня, — умоляет Юри, вслепую протягивая руку к быстро отдаляющейся фигурке Викчана. Викчан, предатель, игнорирует его и тявкает на балконную дверь. Юри поднимает голову достаточно, чтобы увидеть Маккачин в квартире, радостно вышагивающую перед собственной балконной дверью и возбужденно лающую.
Юри не может сдержать нежную улыбку, когда видит ее, и подходит к Викчану. Маккачин была одной из самых милых пуделей, которых он когда-либо встречал, послушно семенила перед Виктором и любезно позволяла Викчану взволнованно кидаться на нее без малейшего намека на рычание.
— Она хорошая, — признается Юри, почесывая подбородок Викчана. Его задняя нога неистово дергается от удовольствия. — Прости, что говорил, что она недостаточно хороша для тебя.
Когда рядом с Маккачин появляется другая фигура, становящаяся на колени и нежно гладящая ее, Юри отшатывается, теряет равновесие и падает на пол.
Это Виктор.
Он без рубашки.
Он одет только в пару низко сидящих спортивных штанов да полотенце, болтающееся на шее. Его серебряные, влажные волосы обрамляют лицо. Капля воды стекает по шее, а затем по его точеному торсу к косой мышце пресса.
— Он меня убьет, — шепчет Юри. Викчан согласно лает.
Виктор поднимает голову, встречая взгляд Юри доброжелательной улыбкой. Он поднимает руку и машет. Юри гортанно стонет и затаивает дыхание.
Виктор поднимает палец, словно говоря «подожди», и достает из кармана штанов телефон. Юри наблюдает, как Виктор, кажется, печатает сообщение, и подпрыгивает от вибрации собственного телефона в кармане.
«Юри! Мне было очень весело вчера! (♡ ° ▽ ° ♡)»
Он смотрит через балкон. Виктор все еще без рубашки, все еще улыбается ему. Юри не знает, что хуже. Он все равно отвечает.
«Спасибо. Похоже, Викчан и Маккачин очень хорошо поладили друг с другом».
Виктор печатает ответ через нескольких секунд.
«Правда? (˘⌣˘) ♡ (˘⌣˘) Я так рад, что они подружились!»
Еще одна вибрация.
«Хочешь, повторим как-нибудь?»
Юри, по правде, очень не хочет повторять. Если бы у Юри был выбор, он бы купил плотные шторы в полный рост и жил бы отшельником, чтобы быть уверенным, что он больше никогда не поставит себя в неловкое положение перед Виктором. Но он смотрит на Викчана, радостно тявкающего на Маккачин с балкона, и Юри не может найти в себе силы, чтобы встать на пути счастья Викчана.
— Все ради тебя, — говорит ему Юри, повторив то, что он сказал в первый раз, когда обратился к Виктору.
«Звучит здорово!»
♡ ♡ ♡ ♡ ♡
— Итак, красный или синий? Викчан лает. Он сидит в изножии кровати Юри, внимательно наблюдая, как Юри неистово перерывает содержимое шкафа. — Синий? — спрашивает Юри, глядя на синий свитер, который он держит в левой руке. Викчан снова лает. — Тебе не кажется, что он сольется с моими очками? Викчан скулит, а Юри вздыхает при звуке. — Хорошо, хорошо. Пойду в синем. Он вешает свитер на дверь шкафа, переступая через кучу одежды, валяющуюся на полу. — Теперь ты должен помочь мне выбрать брюки.♡ ♡ ♡ ♡ ♡
В итоге, Юри идет в синем свитере, в сочетании с темными брюками и кардиганом кремового цвета («Как ты думаешь, это выглядит достаточно непринужденно?» Ага. «Ты прав, он уже видел меня в спортивках, будет слишком очевидным, если я больше принаряжусь»). Виктор тоже одет во что-то более повседневное. На нем красивый бордовый кашемировый свитер и джинсы, но он все равно выглядит намного лучше, чем Юри. Не в первый раз (и, как подозревает Юри, не в последний) его физически ранит, насколько привлекателен этот мужчина. — Юри! — зовет Виктор. Маккачин, ранее сидевшая рядом с ним, встает, чтобы поприветствовать Викчана, который немедленно бросается на нее с поцелуями. — В-Виктор. Привет, — отвечает Юри с грустной улыбкой. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — искренне говорит Виктор. Щеки Юри краснеют от комплимента. — А-а, я просто... надел первое, что под руку попалось. Тот факт, что весь его гардероб в настоящее время разбросан по полу спальни, говорит об обратном. Юри прочищает горло. — Готов идти? — Конечно! — говорит Виктор, и они начинают с комфортного темпа, их пудели радостно бегут перед ними. — После нашей первой прогулки Макка была так счастлива до конца дня! Я очень рад, что они так хорошо сошлись. — Как будто по команде, Маккачин нюхает голову Викчана. Юри не может сдержать улыбку. — Она очень хорошо себя ведет, — признает Юри. Виктор приосанивается от похвалы. — Знаю! Она такая хорошая девочка! — говорит Виктор. Он смотрит в сторону Юри. — Но давай не будем говорить о наших собаках. Мы говорили о них в прошлый раз! На самом деле, в прошлый раз Виктор в смущающих деталях подробно описал свое последнее обследование у доктора, которое закончилось тем, что он наклонился и начал кашлять. Юри слишком смущен, чтобы напомнить Виктору об этом. — Я хочу знать о тебе, — продолжает Виктор, сверкая глазами. Юри сглатывает. По какой-то причине это утверждение звучит гораздо страшнее, чем должно. — Обо м-мне? — заикается Юри. Виктор кивает с нетерпением. Юри избегает взгляда, неловко возится с очками. — Я не особенно интересный. Глаза Виктора поблескивают, когда он наклоняется вперед. Юри чувствует приступ клаустрофобии, когда взгляд Виктора становится все более пристальным. Губы мужчины кривятся в ухмылке. — Юри, я уверен, что ты очень интересный.♡ ♡ ♡ ♡ ♡
После пересказа всего, что произошло за последнюю неделю, Пхичит, конечно, находит всю эту ситуацию смешной. — Боже мой, — задыхается Пхичит, постоянно лупя Лео по колену. — Боже мой! Юри издает лишь слабый стон. Черед Юри выбирать место для еженедельной вечеринки, и после того, как Гуанхон случайно привел их в стрип-клуб на прошлой неделе («Он сказал, что это джентльменский клуб! Я хотел, чтобы мы сделали что-то классное на этот раз, понятно? Мне жаль!»), Юри выбрал простой просмотр фильма и ужин в своей квартире. Тем не менее, это быстро переросло в смущающий вечер, когда Юри угрюмо набивал себя куском за куском жирной пиццы, в то время как его друзья смеялись над его несчастьем. «Мне нужны новые друзья», — думает Юри. — Значит, это не девочка-подросток? — спрашивает Гуанхон. Пхичит смеется. — Разве ты не слушал, Гуанхон? — говорит Пхичит с самодовольной ухмылкой. — Его сосед не только не девочка-подросток, но, по-видимому, идеальный мужчинка. Юри снова стонет. Лео сочувственно похлопывает его по плечу. — Это не так уж плохо, — успокаивает Лео. — По крайней мере, он хороший, верно? — Какой смысл в том, что он хороший, если я могу прижаться лицом к его прессу? — жалобно спрашивает Юри. Пхичит шмыгает, имитируя слезы, и опирается на плечо Гуанхона. — О, посмотрите на него. У нашего сына наконец-то случилось гей-пробуждение. — Я старше вас всех, — капризно бормочет Юри. Он повышает свой голос: — Кроме того, я уже много лет знаю, что я гей. Пхичит щелкает языком, качая головой. — Это не настоящее гей-пробуждение, пока ты не захочешь сосать чей-то Х. Все это знают. По какой-то причине, Гуанхон и Лео кивают в знак согласия. — Ребята, вы ужасны, — бормочет Юри. — Я не понимаю, почему мне казалась хорошей идея спросить вашего совета. — Ну, какого совета ты от нас ждал? — спрашивает Гуанхон с любопытством. — Похоже, ты заинтересован в Викторе, так почему бы не сделать шаг? Пхичит добавляет: — В конце концов, единственный логичный поворот событий заключается в том, что вы с Виктором влюбитесь, поженитесь, и Викчан станет сэром Виктором Леопольдом Дунканом Кацуки-Никифоровым. — Он делает паузу. — Или Никифоровым-Кацуки? — Кацуки-Никифоров, — вмешивается Лео. — Лучше звучит. — Вы не понимаете! — Юри шипит. — Он вне моей лиги. Я даже не знаю, зачем ему вообще говорить со мной. Это только потому, что наши собаки нравятся друг другу! — Юри, ты себя недооцениваешь, — хмурится Гуанхон. — Есть много причин, почему Виктор заинтересовался бы тобой. Пхичит мудро кивает. — Гуанхон прав. Множество причин. Номер один — эта задница. Номер два — эта зад… — Я тебя выгоню, — перебивает Юри, пихая Пхичита ногой. Пхичита не так просто запугать, он восхищенно смеется над несчастьем Юри. — Честно, Юри, — говорит Пхичит, — насколько горяч он на самом деле? — Боже мой. Одновременно все трое поворачиваются к Лео, который пристально смотрит в окно. Это Виктор. — Боже мой, — в ужасе повторяет Юри. К счастью, кажется, что Виктор только что вернулся домой, потому что он полностью одет, бросает пальто на диван, полностью сосредоточившись на телефоне в другой руке. За две недели знакомства с Виктором Юри хватит пальцев одной руки, чтобы подсчитать, сколько раз он видел Виктора полностью одетым (два — Юри видел его полностью одетым два раза). В большинстве случаев, когда Юри видел Виктора через окно, он был или без рубашки, или без брюк, и один раз (в случае, который не должен быть назван) без ничего. Пхичит смотрит на Юри, его выражение лица абсолютно серьезное. — Юри, ты должен его трахнуть. Ты должен трахнуть его прямо сейчас. Юри прыскает. — Пхичит! Гуанхон присоединяется, подхватив дремлющего Викчана на руки. — Я могу присмотреть за Викчаном, пока тебя не будет. Лео начинает отчаянно рыться на журнальном столике Юри, беспорядочно вытаскивая на пол огромную коллекцию журналов «Вязание ежемесячно» (Юри не мог позволить Викчану страдать из-за фабричных свитеров, а вязание было прекрасным хобби, снимающим стресс). — У тебя есть презервативы? Как насчет смазки? — Кто будет держать презервативы на журнальном столике? — кричит Юри, вздрагивая, когда угол его особого праздничного издания «Подарков ручной работы» безжалостно согнулся из-за неосторожности Лео. — О чем ты только думаешь, де ла Иглесия? — шипит Пхичит через всю комнату. — Ты видишь того мужчину? Конечно, у него есть презервативы! Лео бьет себя по лбу ладонью. — Ты прав, о чем я только думал? Гуанхон теперь открыл балконную дверь, вглядываясь за перила с Викчаном, все еще счастливо спящим в его руках. — Расстояние не очень большое. Я почти уверен, что Юри может просто перепрыгнуть, — отмечает Гуанхон. — Я лично пожертвую своим телом, как человеческим мостом, чтобы доставить Юри в спальню этого человека, — предлагает Пхичит, снимая с себя пиджак и разминая плечи. — Ребята! — визжит Юри почти в истерике. Все вчетвером одновременно замирают от стука. Как будто репетировали, они смотрят вверх, чтобы увидеть Виктора, наполовину вывешенного с собственного балкона, рука все еще поднята после стука по стеклу. Рукава его рубашки закатаны. Юри хочет облизать эти предплечья. — Все хорошо? — спрашивает Виктор, обеспокоенно хмурясь. — Все отлично! — кричит Юри, заталкивая Гуанхона обратно в квартиру и блокируя выход своим телом. Не то чтобы это имело большое значение, потому что лица друзей теперь бесстыдно прижаты к стеклу, чтобы лучше рассмотреть мужчину. — Мы просто… разговариваем… Разговор был об их плане, как доставить Юри в квартиру Виктора, чтобы «трахнуть» его, но ему этого знать не нужно. — Ну, разговор выглядит очень оживленным, — смеется Виктор. Юри лихорадочно качает головой. — Поверь мне, на самом деле это не так. Виктор смущенно смотрит то на Юри, то на его друзей, все еще прижатых к стеклу. — Ну, если ты так говоришь, — говорит Виктор с намеком на неверие. Он пожимает плечами, легко меняя тему. — Ты занят завтра? — спрашивает Виктор, не обращая внимания на то, как их восторженная аудитория громко вздыхает от вопроса. — Я купил Макке новые теннисные мячи. Хочешь помочь мне объездить их? — Конечно, — говорит Юри, уклоняясь от удара Пхичита в бок, и его бешенного шепота: «Помоги ему объезиться в его кровати». — Те же время и место? Виктор нетерпеливо кивает, красивая улыбка украшает его в равной степени красивые черты. — Договорились, — говорит он весело, закрывая дверь как раз вовремя, чтобы пропустить трио возбужденных криков Пхичита, Гуанхона и Лео.♡ ♡ ♡ ♡ ♡
Удивительно, но становится легче находиться рядом с Виктором. Они почти каждый день гуляют рано утром перед работой. По выходным Виктор возит их в своем ярко-розовом «Кадиллаке» (потому что, конечно, у него ярко-розовый «Кадиллак», почему Юри вообще думал иначе) в большой парк для собак, который находится дальше от города, где Викчан и Маккачин счастливо играют с другими собаками. Как-то в процессе Юри оказывается в состоянии легко общаться с Виктором — шутить и смеяться, как со старым другом. Это не просто становится легче, Юри действительно наслаждается компанией. Упивается ею, на самом деле. Каждый раз, когда Юри проводит время с Виктором, ему хочется разговаривать с ним еще больше. Временами Юри все еще отвлекается на красоту Виктора — когда солнце освещает волосы Виктора под прямым углом, и кажется, что они светятся. Или когда он улыбается так широко, что сердце Юри замирает. Но Юри также узнал Виктора, который поет в машине ужасные русские поп-песни 80-х и отчаянно выпускает дым из своей квартиры после очередной неудачной попытки приготовления еды, покрытый с ног до головы сажей… моменты, которые делают его еще более привлекательным для Юри, знание о том, что Виктор не просто красивое лицо, а настоящий замечательный человек с яркой индивидуальностью, сравнимой с утренним солнцем. «Он мне нравится», — понимает Юри с потрясающей ясностью. — «Он мне очень нравится». Мысль о том, чтобы испытывать настоящие чувства, почему-то гораздо страшнее плотского влечения. Юри хочет держать его за руку, готовить ему ужин и вместе воспитывать пуделей. Правда, страшно как сильно он его хочет. Уже поздно ночью, когда луна висит низко в небе, Виктор засыпает телефон Юри теориями о том, что соседи, живущие прямо под Юри, продолжают жутко щелкать светом каждую ночь. «Юри, это специально! Мне кажется, они пытаются отправить сообщение! Σ (° △ ° |)» Юри смеется, нежно улыбаясь телефонному экрану. «Может, это азбука Морзе?» — подшучивает Юри. «Почему я не подумал об этом????!» — Юри почти видит надутые губы растерянного Виктора, и в груди теплеет. Слабая улыбка задерживается на губах, Юри возвращается к документальному фильму, который смотрит, чувствуя, как его глаза закрываются при каждом слове, сказанном рассказчиком. Его телефон снова вибрирует. «Они просто повторяют слово СУР снова и снова? Что значит СУР???» «Смерть уже рядом?» — предлагает Юри. «Не смешно!!! ٩ (๑` ^ ´๑) ۶» Юри смеется. Юри выключает телевизор, единственный свет в комнате исходит от цифровых дисплеев кухонных приборов. Уже почти полночь, а Юри рано вставать. Он собирается пойти спать, когда телефон гудит от следующего сообщения Виктора. «Можешь выйти?» Юри щурится, глядя на улицу. Он едва различает темную фигуру Виктора, слегка опирающегося на перила, его волосы сияют под лунным светом. Он выглядит неземным, замечает Юри с дрожью. Он открывает дверь, содрогаясь, когда ночной холод покалывает голую кожу. Он скрещивает руки на груди, чтобы сохранить тепло. — Виктор? — шепчет Юри, подходя ближе. — Что случилось? — У тебя есть молоко? — смущенно спрашивает Виктор, и Юри требуется несколько минут, чтобы осознать вопрос. — Молоко? — недоверчиво переспрашивает Юри. — Пожалуйста, не говори, что ты собираешься что-то готовить так поздно — эвакуировать придется весь район. Виктор дуется. — Юри! Его имя на губах Виктора звучит как песня. Виктор вздыхает, опираясь на перила. — Не спится, — признается он. — Я хотел разогреть молока. — Почему не спится? Думаешь об убийце под моей квартирой? — дразнит Юри. — Юри! — Виктор испуганно заглядывает под балкон Юри. На этот раз Юри не может сдержать смех. — У меня есть молоко, — говорит Юри вместо извинений. Виктор до сих пор дуется, по-детски выпячивая нижнюю губу. Юри на мгновение уходит, чтобы вытащить из холодильника полупустую коробку. Приходится встать на цыпочки и наклониться вперед, чтобы передать молоко Виктору. Кончики их пальцев соприкасаются, когда Виктор берет у него коробку, и Юри кажется, что рука Виктора задерживается точно так же, как его, прежде чем отодвинуться. — Спасибо, — тихо говорит Виктор. Все в нем сегодня вечером кажется мягким. Его недавно вымытые волосы — пушистые и топорщащиеся вокруг ушей. Он утопает в кремовом оверсайз-свитере. То, как он осторожно сжимает коробку в изгибе своих рук, как будто это что-то ценное, о чем нужно заботиться. Сердце Юри тает просто от взгляда не него. — Хочешь тоже? — спрашивает Виктор. Юри знает, что должен отказаться. Он знает, что если что-то выпьет так поздно, то проведет большую часть ночи, ворочаясь не в силах уснуть. Он знает, что ему нужно проснуться менее чем через шесть часов, и ему, вероятно, следует пожелать Виктору спокойной ночи и уйти. Но он соглашается. Виктор исчезает в своей квартире на несколько минут, чтобы разогреть молоко. Юри не торопится, наслаждается свежим ночным воздухом и успокаивающими звуками ночной жизни Детройта. Странно бодрствовать в такой час, когда кажется, что время остановилось, а Юри существует только в этом моменте. Он медленно выдыхает, лениво моргая, слушая тихий шум суетящегося на кухне Виктора. Виктор возвращается, босые ноги тихо шлепают по бетону. Сначала он передает Юри его коробку с молоком обратно, а затем кружку, от которой поднимается пар. Юри тихо благодарит его, потягивая содержимое кружки и наслаждаясь тем, как подслащенное молоко тепло оседает в животе. — Почему ты не можешь уснуть? — спрашивает Юри после нескольких минут умиротворенного молчания. — Здесь все по-другому, — говорит Виктор, глядя на золотую луну в небе. — Я не знаю почему, но это заставляет меня чувствовать себя неловко. Впервые я так далеко от дома. — Ты ведь из Санкт-Петербурга? Виктор кивает. — Я не мог дождаться возможности уехать, — говорит Виктор. — Мне так не терпелось увидеть мир и все то, что он может предложить. Но теперь скучаю по дому. Странно, правда? Юри качает головой. — Все тоскуют по дому. Я живу в Детройте уже много лет, но все еще каждый день скучаю по Хасецу. В последний раз Юри возвращался домой два года назад на празднование тридцатой годовщины свадьбы родителей. Было ностальгически возвращаться, засыпать под шум океанских волн и носить обычные зеленые гостиничные халаты, когда помогаешь в онсене. Хасецу находится в маленьком нетронутом временем пузыре — идеальная копия детских воспоминаний. — Хочешь когда-нибудь вернуться? — спрашивает Виктор с любопытством. Его глаза, кажется, светятся в тусклом свете. — Когда-нибудь, — признается Юри. — Может быть, когда стану старше. Я скучаю по океану и по своим родителям. Детройт хорош, но в доме есть что-то особенное. Он снова смотрит на Виктора. — Если когда-нибудь будет возможность, приезжай, — предлагает Юри. — У моей семьи онсен — такая гостиница с горячими источниками. Очень расслабляет. — Звучит прекрасно, — Виктор говорит так искренне, как будто он на самом деле хотел бы посетить маленький родной город Юри и приехать в гостиницу его семьи. В груди Юри пылает. — А ты? — спрашивает Юри. — Ты хочешь вернуться? Виктор задумчиво мычит. — В гости, — решает он. — Но мне здесь нравится. Здесь есть много причин, ради которых стоит задержаться. Он нежно улыбается Юри. Мягко. Лично. Как будто улыбка береглась только для одного Юри. Из-за того, как Виктор смотрит на него, Юри не может удержать надежды на что-то большее. — Уже поздно, — с сожалением говорит Виктор, рассматривая темное небо. — Я должен тебя отпустить. — А как же твоя кружка? — спрашивает Юри. Он показывает на полу-полную кружку в своих руках. Виктор отмахивается от него. — Вернешь в другой раз, — предлагает Виктор. — Спасибо, что ты был так снисходителен ко мне сегодня, — тихие слова, уносящиеся свистящим ветром. Юри мог бы поверить, что вообразил их, если бы не доверчивый взгляд Виктора, пристально смотрящего на него. — Всегда пожалуйста, — тихо говорит Юри. — Спокойной ночи, Юри. — Виктор посылает ему последнюю улыбку, прежде чем повернуться и войти в свою квартиру, дверь закрывается за ним. — Спокойной ночи, — шепчет Юри, наблюдая, как Виктор исчезает в своей гостиной и идет по темному коридору. — Виктор. Той ночью Юри снятся океанские волны Хасецу, отражающиеся в кристально ясных глазах Виктора.
