Щенячья любовь

      Как оказалось, Гуанхон был прав: перепрыгнуть на другой балкон можно.              Так сюрреалистично оказаться на другой стороне. Так вот какой вид открывался Виктору всякий раз, когда он выходил на балкон, чтобы поговорить с Юри. Наверное, Юри стоит потратиться на более плотный шторы, потому что отсюда можно увидеть всю квартиру. Юри пугается еще больше, когда понимает, что всю квартиру мог видеть и Виктор.              Так сюрреалистично, что Юри прыгнул через балкон восьмого этажа, как грабитель. Теперь, когда адреналин иссяк, Юри тяжело опирается на перила, чтобы дрожащие ноги не подкосились.              Громкий, визгливый лай вынуждает Юри поднять взгляд. Викчан отчаянно царапает балконную дверь, клацает когтями, скуля от боли.              — Викчан, тс-с-с, — шипит Юри. Пудель продолжает скулить.              Юри вздыхает, выпрямляется и тянется к холщовой сумке, которую захватил с собой перед прыжком.              Юри отворачивается от перил и замирает.              Со своего балкона ему не было видно, что маленький столик на балконе Виктора довольно… грязный.              Стеклянная верхняя часть припорошена толстым слоем въевшейся грязи, а ножки покрыты пылью и паутиной.              Юри снова смотрит на свою открытую сумку: на края салфеток из слоновой кости, купленных специально для генерального плана (на который он совсем не потратил всю прошлую ночь, записывая пункты на белой пластиковой лекционной доске, которую он совсем не покупал на распродаже в Таргет во время очередной депрессивной пробежки за мороженым). Он оглядывается на грязный стол и вздрагивает.              После нескольких минут размышлений Юри поспешно забирается обратно в свою квартиру, чтобы совершить набег на моющие средства из кухонного щкафа под раковиной.              Юри размышляет над тем, стоит ли ему использовать универсальный спрей или очиститель для стекол, когда чувствует, как Викчан у его ног пытается привлечь внимание, царапая лодыжки.              — Викчан, не сейчас, — вздыхает Юри. Викчан продолжает скулить, цепляясь за штаны лапками.              Юри упаковывает все чистящие средства в полиэтиленовый пакет и изо всех сил пытается вернуться на балкон, пока Викчан настойчиво путается в ногах. Когти пуделя застревают в джинсах Юри и упрямо цепляются за него.              — Викчан! — выкрикивает Юри раздраженно. Юри наклоняется, чтобы отцепить Викчана, и придерживает собаку одной рукой, чтобы он снова не набросился. — Перестань! Ты должен остаться здесь!              Викчан скулит, гибкие уши прижимаются к голове, щенячьи глазки умоляют.              Юри стонет.              — Не смотри на меня так, — ругает его Юри. — Ты останешься здесь. И ничто не изменит моего решения.              Десять минут спустя Юри возвращается на балкон Виктора с Викчаном на груди, в детском слинге, которую он выкопал из шкафа. Вокруг собачьей морды повязана голубая одноразовая маска.              — Ты избалован, — шепчет ему Юри. Викчан радостно пытается лизнуть губы Юри сквозь маску.              Юри закатывает глаза и возвращается к осуществлению плана.              — Почему здесь так грязно? — спрашивает Юри, энергично вытирая поверхность стола. — Я же точно видел, как он сидел здесь, что, честно говоря, отвратительно.              Тряпка, которую использует Юри, уже стала серой от грязи, а он отмыл меньше четверти стеклянной поверхности.              — Мне сходить за чудо-тряпкой? — Юри спрашивает Викчана, который просто с любопытством нюхает в ответ.              Юри размышляет, стоит ли ему вернуться за действительно мощными моющими средствами, когда слышит голос, от которого сердце останавливается прямо в груди.              — Юри?              Это Виктор, конечно. Он явно только проснулся, его волосы растрепаны ото сна, и тонкая линия слюны высохла у него на груди. Не говоря уже о том, что он без рубашки, и вообще только в белье Кельвин Кляйн.              Юри старается не смотреть на его соски.              (Это не работает — соски пыльно-розового цвета).              — Я-я... Я.              Виктор протирает глаза, как будто не верит, что Юри в самом деле тут.              — Юри? Ты... ты моешь мой стол?              — Нет! — взвизгивает Юри. Он смотрит на бутылку Лизола с ароматом лимона, которую держит в руках, одетых в ярко-желтые резиновые перчатки, доходящие до локтей. — Возможно.              По крайней мере, теперь Виктор выглядит слишком растерянным, чтобы избегать Юри.              — Я... хм, ладно, — Виктор качает головой и прижимает ладонь ко лбу. — Я… дай мне минутку. Жди здесь. — Он исчезает в своей квартире.              Юри не может никуда уйти, но все равно кивает.              Виктор возвращается через пять минут, к счастью, одетый в брюки и свободный пуловер, и выглядит значительно более собранным. Он скрещивает руки на груди и опирается на дверную раму, глядя на Юри.              Юри, в отсутствие Виктора обливающийся потом и размышляющий, не проще ли будет спрыгнуть в полосу встречного движения, сглатывает.              — Что ты здесь делаешь?              — Я… я… — у Юри нет слов.              Как в тот злополучный день в кафе, за исключением того, что Юри вогнан в ступор не неожиданным признанием, а таким неловким положением. Викчан, все еще сидящий на его груди, счастливо лает и дергается в слинге, не обращая внимания на напряженную ситуацию.              Виктор раздраженно смотрит в сторону.              — Если ты убирал мой балкон из жалости ко мне, то не надо, потому что…              — Все не так!              Виктор подпрыгивает от того, что его внезапно прервали, и в шоке глядит на Юри, моргая.              Юри краснеет от непроизвольного крика.              — Все не так, — повторяет Юри намного тише. — Ну, я мою твой стол в основном потому, что он такой грязный, ты когда-нибудь мыл его раньше? Честно, Виктор... не из жалости.              — Почему…              — Ты избегал меня.              Виктор краснеет от обвинения Юри, избегает его взгляда.              — Нет, не избегал, — слабо протестует он.              — Тогда почему ты не отвечал на мои сообщения? И больше не приходил на наши утренние прогулки?              Виктор молчит.              Юри прикусывает губу. Сейчас или никогда.              — Ты ушел раньше, чем я мог что-либо сказать. Там, в кафе.              — Я не видел смысла оставаться. Я уже знал, что ты собираешься сказать. — Виктор все еще избегает прямого взгляда в глаза.              Сейчас или никогда.              Дыхание Юри слегка дрожит, но решимость его непоколебима.              — Если бы ты остался… — начинает Юри. Виктор вздрагивает от его слов. — Если бы ты остался, я бы сказал, что понятия не имею, зачем тебе я, потому что ты явно слишком классный для меня, и нет никаких причин, почему бы ты заинтересовался мной?              Виктор взрывается.              — Слишком классный? — недоверчиво спрашивает Виктор. — Это я должен говорить так о тебе!              — Обо мне? — выкрикивает Юри. — Как я могу быть слишком классным?              — Как ты можешь в этом сомневаться? — спрашивает Виктор. — Мне нужно составить список? Ты милый и очаровательный, но, кроме того, такой сексуальный. Ты же танцуешь на пилоне... это вообще разрешено? Но ты такой искренне добрый и спрашиваешь меня о том, как прошел день, потому что правда хочешь знать, как он прошел. И смеешься над всеми моими дурацкими шутками, а когда ты говоришь по-японски, это звучит так забавно, что я просто хочу попросить тебя прочитать всю телефонную книгу. Разве это честно? Ты связал для Маккачин свитер на день рождения! Как я могу не любить тебя после этого?              Услышав свое имя, Маккачин выглядывает на балкон. Викчан взволнованно извивается при виде нее, корябая грудь Юри. Юри вытаскивает Викчана из слинг на пол, и тот сразу же бросается в гостиную Виктора, чтобы воссоединиться с пуделицей.              Юри вздыхает, чувствуя себя нелепо, снимает слинг и перчатки и кладет их на полуотмытый стол.              — Нашли причину для спора.              Виктор надувается и возмущенно сопит.              — Какой же это спор, если я просто констатирую факты?              Юри прикусывает внутреннюю часть щеки, неловко выкручивая пальцы.              — Я не знал... когда ты позвал меня выпить кофе, я не знал, что это свидание, — признается Юри. — Я думал, что это дружеская встреча. Как обычно.              Виктор собирается что-то сказать, но Юри продолжает.              — Если бы я знал, что это свидание, — говорит Юри, — я был бы очень счастлив.              «Сейчас или никогда», — напоминает себе Юри.              — Потому что... ты мне тоже нравишься.              Виктор смотрит на него глазами-блюдцами.              — Ч-что? — на выдохе шепчет Виктор.              Юри краснеет, неловко почесывая шею. Виктор по-прежнему пялится на него, но хотя бы уже не так неистово, поднятые брови — выражение полного неверия на его лице.              — Я хотел пригласить тебя на ужин — извиниться за прошлый раз. Но потом ты продолжал избегать меня и не разговаривал со мной, так что это был единственный способ, чтобы быть к тебе ближе.              Виктор опускает взгляд на сумку, стоящую у ног Юри, его глаза распахиваются, когда он замечает, что она заполнена романтическими чайными свечами и красивым фарфором, доставаемым исключительно в приезды родителей Юри. А сверху лежит прекрасный букет винно-красных роз из местного цветочного магазина.              Юри, слишком нервный, не может остановить поток слов.              — Я принес ужин из того итальянского ресторанчика неподалеку. Я хотел удивить тебя перед твоим возвращением домой.              Виктор выглядит изумленным.              — Я… я думал, что у тебя аллергия на цветы.              Юри серьезно кивает.              — Сейчас я накачан Бенадрилом. Если честно, я все еще не уверен, действительно ли ты здесь, или просто галлюцинирую между аптечными стеллажами.              Виктор смеется громко и облегченно, и немного сгорбившись от силы этого взрыва смеха. Юри выдыхает, хотя и не подозревал, что задерживал дыхание, неописуемо радуясь, что Виктор наконец-то улыбается.              — Ты смешон, — Виктор улыбается Юри. Его ярко-голубые глаза сияют, а Юри немного влюблен.              — Мы оба смешны, — отвечает Юри, нервно посмеиваясь. Оба смотрят друг на друга в неловком молчании, оба робко ждут, что скажет другой.              Виктор заговаривает первым.              — Я не хотел испортить твой сюрприз, но... не хочешь зайти и поесть в квартире? Я обещаю, что мой кухонный стол намного чище этого.              Юри ошеломлен предложением Виктора. Юри видит, как робко Виктор смотрит на него из-под ресниц, как очаровательный розовый румянец заливает его от шеи до самой груди.              «Он красивый», — думает Юри.              В неожиданном порыве храбрости Юри обхватывает руку Виктора с длинными пальцами и поднимает ее. Губы нежно касаются гладкой кожи.              Тихий вздох Виктора полностью окупает все то смущение, которое пронизывает тело Юри.              — Я был бы рад, — отвечает Юри, не отрывая взгляда от Виктора и надеясь, что он понимает искренность, которую Юри пытается передать.              Улыбка Виктора становится застенчивой, когда он переплетает их пальцы, поднося к губам, чтобы нежно поцеловать ладонь Юри.              — Юри Кацуки, ты очень хитер, — говорит Виктор, взрываясь звонким смехом. — Говоришь, ужин итальянский? Ты принес пасту? Хочешь воссоздать со мной сцену со спагетти из «Леди и Бродяги»?              Юри краснеет еще ярче от предположения Виктора, но это не сдерживает нежную улыбку, которая расплывается на его лице, когда Виктор втягивает его в квартиру, и Юри сжимает руку Виктора еще крепче. Викчан радостно лает, как только заходит его хозяин, и Юри смеется, когда видит, как два пуделя свернулись калачиком на диване.              — Для тебя — что угодно, — говорит Юри.