Щенячья любовь

      Оглядываясь назад, Юри ясно осознает, что Виктор приглашал его на свидание.       Но Юри, видевший Виктора каждый день и привыкший к его чрезмерно привязчивым, эксгибиционистским наклонностям, последние несколько месяцев старался подавить свои чувства ради сохранения их дружбы и подумать бы не мог, что Виктор — Виктор — захотел его пригласить.       Юри выходит к месту встречи сонный и с упрямо торчащими волосами, которые сопротивляются всяческим попыткам их пригладить, как бы Юри не орудовал расческой. Викчан счастливо скачет рядом и выглядит значительно собраннее хозяина, его шерсть аккуратно причесана, а сам он одет в сине-желтый полосатый свитер.       — Хорошо вам, жаворонкам, — сонно жалуется Юри, потирая глаза. Викчан лает и взволнованно несется вперед.       Они ждут Виктора почти пятнадцать минут, Юри уже начинает волноваться, нервно поглядывая то на часы, то на Викчана.       — Как ты думаешь, у него ничего не случилось? Обычно он приходит раньше меня.       Викчан тявкает в ответ.       — Юри!       Виктор переходит через дорогу и бежит навстречу, его щеки слегка горят от спешки. Он прекрасно одет — даже лучше, чем обычно. В свободное время Юри практически живет в спортивных штанах и толстовках, Виктор же всегда предпочитает носить тщательно выглаженную, подобранную по цвету одежду. Сегодня, однако, он выглядит исключительно стильно: в накрахмаленную рубашку с синевато-серым свитером поверх. Концы его бирюзового шарфа развиваются на ветру, и когда Виктор подходит ближе, Юри замечает, что его ресницы выглядят темнее, чем обычно.       «Это что тушь для ресниц?» — удивляется Юри.       Оказывается, у Юри есть повод для беспокойства.       А именно букет цветов, который сжимает в руке подбежавший Виктор.       — Прости, что я опоздал, — выдыхает Виктор, хрипя, и останавливается перед Юри. — Я забыл, насколько ужасны утренние пробки.       — Хм, все в порядке, — говорит Юри, глядя на букет в руках Виктора. Красивый букет: розовые пионы, вперемешку с незабудками и пучками нежных гипсофил, завернутые в сиреневую папиросную бумагу и перевязанные белой лентой.       — Виктор, что…       — Это для тебя! — бросается вперед Виктор, чуть ли не пихая цветы в лицо Юри. Юри отскакивает, ему почти удается увернуться от попадания лепестков на очки.       — Хм, спасибо, но я…       Виктор замечает нерешительное выражение лица, и грустнеет, букет обмякает в руках.       — Тебе не нравится? — шепчет Виктор. Его взгляд сравним разве что с грустным щенячьим взглядом Викчана, запертого в вольере и жалобно скулящего, когда Юри уходит на работу и запирает квартиру.       — Не в том дело! — уверяет Юри, но Виктор по-прежнему выглядит огорченным. Юри чувствует себя ужасно из-за то, что стал тому причиной. — Они прекрасны, но…       — Нужно было подарить розы? Конечно, они больше подходят ситуации. Ох, я должен был спросить раньше…       — У меня аллергия! — кричит Юри, прерывая неистовую тираду Виктора. Виктор от удивления раскрывает рот. — На цветы. У меня аллергия на цветы. Они очень красивые, — уверяет Юри, — но когда я подхожу к ним ближе, — речь Юри прерывает сильный чих. Даже от краткой близости с цветами у Юри начинают слезиться глаза Юри. Горло зудит и царапает, и Юри тщетно пытается его прочистить. Он снова чихает, Виктор подскакивает от звука.       — Прости, — выдыхает Юри, — но не мог бы ты убрать от меня цветы?       Виктор дергается, будто от удара молнии, подбегает к ближайшему мусорному баку и выбрасывает букет. Юри расстроился бы из-за того, что такие красивые цветы пропадут понапрасну, если бы не был скован еще одним приступом чихания.       — Юри, ты как? Нужно воды попить? — неуверенно спрашивает Виктор. Юри отмахивается.       — Ничего, скоро пройдет, — хрипит Юри. Он смотрит вниз, под ноги, и наконец понимает, что Виктор странно одинок.       — Где Маккачин? — спрашивает Юри, и Виктор прослеживает направление взгляда Юри. Его глаза расширяются, когда он замечает Викчана, терпеливо сидящего у ног Юри.       — Ты привел Викчана?       Юри не понимает, почему Виктор выглядит таким удивленным.       — Конечно привел, — Юри снова озадаченно смотрит на Виктора. — Почему ты не взял Макку?       Виктор безмолвно переводит взгляд с Юри на Викчана.       — Хм, хорошо, — наконец говорит Виктор после долгой неловкой паузы. Он снова смотрит на Викчана. — Я скоро вернусь.       Спустя полчаса Виктор наконец готов и выходит к Юри, таща Маккачин на буксире. Зуд в горле Юри стих, и единственным свидетельством аллергии Юри остался слегка покрасневший нос.       Маккачин и Викчан радостно приветствуют друг друга. Виктор выглядит значительно более сдержанным, но немного сконфуженным.       — Прости, — извиняется Виктор по дороге к кафе. — Я не знал про аллергию.       — Ничего, — говорит Юри. Виктор обгоняет Юри, чтобы открыть для него дверь, и чуть ли не растягивается на тротуаре, споткнувшись. Юри это кажется более чем странным. — Спасибо. Ведь я никогда тебе об этом не говорил, думал, что незачем. Честно говоря, не понимаю, зачем ты подарил мне цветы.       Кафе почти пустое, за исключением персонала и нескольких посетителей, расположившихся у стойки. Кафе уютное с большими окнами, впускающими солнечный свет, и большими креслами. Внутри тепло — убежище от прохладной погоды на улице — и пахнет свежеобжаренными кофейными зернами и сладкой выпечкой.       За стойкой раздается грохот.       — Ю-Юри-семпай!       Юри улыбается, и машет светловолосому подростку, который только что уронил на пол поднос, полный кружек. К счастью, ничего не разбилось.       — Минами-кун!       Виктор выглядит удивленным.       — Ты его знаешь?       — Это кафе его родителей, — объясняет Юри, когда они подходят к кассе. — Я частенько здесь бываю. Иногда занимаюсь с Минами японским.       — Доброе утро, Юри-семпай! — взвизгивает Минами. Краснота его лица сочетается с окрашенной прядью волос.       — Как сегодня дела? — спрашивает Юри.       — Хорошо! Теперь, когда ты здесь, просто отлично, — Минами будто скоро воспламенится. Он кланяется Юри. — Что я могу для вас сделать?       Юри заказывает два кофе: для себя и для Виктора, а также несколько фирменных собачьих лакомств для пуделей. Когда Юри пытается отдать Минами двадцатку за заказ, подросток категорически отказывается.       — За счет заведения, — выдыхает он. В его глазах мерцают звезды. — Для тебя всегда за счет заведения.       Юри неловко смеется, потирая затылок.       — Ты не можешь так делать, — говорит ему Юри и бросает деньги в банку с чаевыми, когда Минами снова отказывается. — Увидимся на следующей неделе на нашем уроке?       Минами лихорадочно кивает, на его лице появляется глупая улыбка.       — Буду отсчитывать секунды, — обещает он, и Юри прощается с ним.       Когда Виктор и Юри усаживаются в уголке зала, а Викчан и Маккачин устраиваются в обнимку под столом, Виктор наконец говорит:       — Итак, Минами-кун, да?       Юри почти уверен, что слышит, как Виктор надувается.       — А почему такой тон? — спрашивает Юри. Виктор фыркает, раздраженно глядя в сторону.       — Я просто не знал, что у тебя есть фанат.       — Фанат? — Юри недоверчиво смеется. — О чем ты говоришь? Минами мой кохай, мой ученик.       — Брось, — усмехается Виктор. Теперь он точно дуется. — Так очевидно, что он сильно влюблен в тебя.       Голос Юри понижается недоверчиво.       — Влюблен? Теперь ты кажешься сумасшедшим. Кто бы мог влюбиться в меня?       Юри ловит долгий, тяжелый и недоверчивый взгляд Виктора и понимает, что это должно что-то значить, но вся ситуация какая-то слишком смущающая, чтобы разобраться.       После пристального взгляда Виктор со вздохом нарушает зрительный контакт.       Атмосфера между ними напряженная, даже неловкая, и Юри не понимает почему. Обычно с Виктором так легко. Их беседа всегда текла как вода, они обменивались легкими шутками и смешками. Теперь все странно неестественно, и Юри не знает, что сказать. Из-за нервозности он выпивает половину своего латте, пытаясь заглушить тревоги кофеином.       — Юри.       Юри поднимает голову — почему он вообще ее склонил? — и Виктор смотрит прямо на него, яркие глаза впиваются в душу. Юри сглатывает.       — Ч-что?       Виктор вздыхает, проводя рукой по своим идеально уложенным волосам.       — Мне кажется, я нечетко изложил свои намерения.       — Н-намерения? Что…       — Ты мне нравишься, Юри.       Время будто застыло, и Юри внезапно осознает, что удары сердца гудят в ушах, заглушая все остальные звуки. Он чувствует, как кровь приливает к лицу, и просто сидит ошеломленный, пялится на Виктора с раскрытым ртом и выражением крайнего недоверия. Виктор кажется нервным, дрожь в его челюсти очевидна на фоне скованности остального тела. На столе лежат его сжатые в кулаки руки.       — Ты мне давно нравишься, — решительно продолжает Виктор, не обращая внимания на тотальный взрыв, произошедший в голове Юри. — Вот почему я так нервничал сегодня. Я знаю, что вел себя необычно, но я просто хотел, чтобы сегодня все прошло хорошо.       — Ч-что?       По крайней мере, рот Юри пока работает.       Виктор вздыхает, отводя взгляд от Юри с покрасневшими от смущения щеками.       — Я знаю, что это свидание, вероятно, не то, чего ты ожидал.       — С-свидание?       — Свидание, — кивает Виктор. Юри все еще не может нормально функционировать. Он практически может видеть пар, вырывающийся из ушей, вызванный неисправностью мозга.       — Это свидание? — выпаливает Юри.       — Разве... ты не хотел, чтобы это было свиданием? — нерешительно спрашивает Виктор. Юри хочет — хочет почти отчаянно — но его рот отказывается выполнять команды мозга, поэтому Юри сидит, уставившись на Виктора и разинув рот. Когда Юри не отвечает, Виктор практически увядает, как букет цветов, который гниет в мусорном баке на улице. Его плечи опускаются, и он медленно наклоняет голову так, что челка закрывает лицо. — Я-ясно, — говорит он. — Я не хотел ставить тебя в неудобное положение.       Виктор никак не ставит Юри в неудобное положение, но Юри все еще ничего не может ответить. Ничего не может сделать. В ужасе он может только наблюдать, как Виктор торопливо поднимает Маккачин на ноги и поворачивается к двери.       — Я-я прошу прощения, — говорит Виктор. Он отказывается смотреть Юри в лицо, пялясь в пол. Маккачин скулит на него за такое скорое бегство. — Увидимся.       Юри, по-прежнему застывший, наблюдает, как Виктор выбегает из кафе.

♡ ♡ ♡ ♡ ♡

      — Он просто… ни с того ни с сего ошарашил меня? Я был слишком потрясен, чтобы что-то сказать, но теперь он думает, что я его ненавижу, потому… Пхичит, перестань под диктовку писать мои проблемы в твиттер!       — Прости, — говорит Пхичит, мгновенно бросив телефон на колени и подняв руки в воздух. — Просто мои подписчики отчаянно ждут новостей, а это так пикантно.       Юри стонет, утыкаясь лицом в огромное одеяло, в которое завернулись они с Пхичитом. Они сидят в гостиной Юри, прижимаясь друг к другу, а Юри приговаривает уже второй килограмм мороженого.       — Ну, после этого у твоего твиттера больше не будет обновлений, — бормочет Юри. Он погружается глубже в диванные подушки. — Виктор больше никогда со мной не заговорит.       Юри так привык, что в его жизни есть Виктор. Этот человек легко нашел свое место в ежедневном расписании Юри: с ранними утренними прогулками перед работой, поздними вечерами на балконе и постоянными переписками, наполненными смайликами. Теперь Виктор не может даже и секунды находиться рядом с ним. Он игнорирует звонки и приглашения Юри прогуляться. В последний раз Юри два часа торчал в парке в надежде поймать Виктора, когда тот выведет Маккачин на прогулку. Когда Виктор наконец появился, вопреки обыкновению одетый в мятую толстовку с капюшоном и спортивные штаны, стоило ему лишь заметить Юри, как он бросился обратно в свой жилой комплекс.       Воспоминание об абсолютном ужасе, написанном на его лице перед бегством, все еще обжигало.       Стоило потерять Виктора, как Юри с горечью осознал, что в его жизни остается дыра с этого самого Виктора размером. Юри снова отчаянно желает, чтобы во время их «свидания» у него хватило смелости сказать что-нибудь, да что угодно.       (Он до сих пор не может поверить, что Виктор — Виктор — хотел пойти на свидание. С ним. Мысль об этом заставляет Юри краснеть и чувствовать головокружение, пока он не вспоминает, что Виктор все еще избегает его, и он неизбежно превращается в прорву сожалений и ненависти к себе).       Викчан тоже несчастен из-за того, что так долго не видел Маккачин. Сейчас он свернулся калачиком у балконной двери, периодически подчеркивая мрачную атмосферу скулежом.       Он смотрит за стеклянную дверь. Занавески в квартире Виктора последние полторы недели закрыты.       — Ты не можешь дать всему так закончиться! — выдыхает Пхичит, прижимая руки к груди. Глаза у него распахнуты, рот раскрыт от ужаса. — Ты ему нравишься! Теперь ты это знаешь! А он — тебе! Сейчас идеальное время для удивительного признания в любви и супер горячих поце…       — Пхичит!       Он кашляет.       — В любом случае, суть в том, что у тебя есть противоположность проблемы. Ты ему нравишься. Он тебе нравится. Что мешает вам усыновить целую кучу пуделей?       — Моя тревога? Мои многочисленные непреодолимые проблемы? — недоверчиво спрашивает его Юри. — Или, может быть, тот факт, что он даже не взглянет на меня, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной и дать мне возможность хотя бы возможность признаться в чувствах.       Викчан прерывает их серией взволнованных вздохов, и оба видят, как Викчан счастливо учащенно дышит. В здании напротив Маккачин пробралась за занавеску и отражает взволнованное поведение Викчана. Юри не может сдержать улыбку.       — Приятно, что Викчана не смущает, что его девушка выше него, — размышляет Пхичит.       Юри закатывает глаза.       — Конечно. Викчан не соблюдает гендерные роли. Он такой прогрессивный.       Ответ Пхичита обрывается бледной рукой, появляющейся за занавеской, чтобы осторожно увести Маккачин от окна и из поля зрения. Краткого взгляда на руку Виктора достаточно, чтобы привести Юри в исступление, и он поражен тем, насколько отчаянно его желание.       Пхичит смотрит на Юри с сочувствующей улыбкой и утешающе похлопывает по плечу.       — Может быть, ты просто недостаточно старался, — предполагает Пхичит.       Юри начинает думать, что, возможно, так и есть.