Полумесяц, освещающий маленького зайчика

–Эх, в пустыне было весело...

      Блондинистый парень сидел в поезде и смотрел в окно, тяжело дыша, ведь он нес свои тяжёлые чемоданы и только сел на свободное место.       – Слушай, ты ведь никогда не задумывался о школе, что с тобой? – рядом с ним сидел парень со странным цветом волос, фиолетовым, да и у него как будто уши из этих самых волос росли, и челка закрывала его глаза, оставляя его загадочнее, – Взросление? Переосмысление жизни?       – Бред несёшь. Ты вообще-то тоже в школу идёшь, не забыл? – блондин отвлекся от рассматривания дороги и странно посмотрел на сидящего рядом с ним парня.       – Ох, да-да, прости. Совершенно забыл. Да и кстати, видимо насчёт взросления я тоже перепутал...       – Остаться без еды хочешь?       – Не поглядывай на меня так! Если что, то я и к маме обязательно своей схожу, она готовит рис наивкуснейший!       – Такое слово вообще есть? "Наивкуснейший", блин. Не порть настроение ни себе, ни мне своими выкрутасами. Если ты так хочешь сбить меня с ног, то делай это аккуратно и медленно, – блондин снова начал всматриваться в окно, и в отражении было видно его нервное лицо, как будто разрывающееся от того, что его отвлекли от дивных пейзажей в хмурую погоду.       Сам же фиолетововолосый отвернулся в другую сторону, и, скорее всего, обиделся на своего друга, блондинистого.

***

      Так у этих двух ребят и начинался почти каждый разговор, они пытались язвить друг другу, но всё-таки блондин был намного язвительней и опасней, чем парень с "ушами".       Да, это Ханабиши и Ооками едут обратно в деревню, чтобы встретить новую жизнь, школу, да и в целом родных и близких! Но получится ли у них сбежать от этой старшей школы?

***

      Поезд остановился. Ооками немножко потормошил своего друга, ведь тот чуть ли не заснул.       – А, да, спасибо. – Ханабиши сонно встал и потёр свой затылок.       Как бы парню не хотелось, но ему пришлось взять свои чемоданы снова и поплести к выходу. Курувайя надеется, что все-таки он не расплывется от усталости, когда дотащит свои же вещи, настолько ему ломило спину, даже сильнее, чем тяжеленная гиря.       Хотя, наверняка парень подложил себе и гирю, жалея о своем решении.       Сразу же на выходе его встречает некий мужчина, приветливо спрашивая:       – Девушка, не желаете познакомиться?       – Отец, ты меня крайне достал своими шутками по поводу моей внешности, за эту шутку ты потащишь один из моих чемоданов. Понятно? – да, блондин выглядел женственно и мило, но эта шутка ему не нравилась никогда, ведь тот мужчина, по совместительству отец, говорил эту шутку раз за разом. Ох, как же было неприятно Ханабиши видеть Папи.       – Ох, да-да, сынулечка, прости, – Папи постоянно так обращался к синеглазому, он его очень сильно любит, несмотря на то, что сам сын сильно разбалован и не имеет представления, насколько же людям бывает больно, когда их бьют, – кстати, знаешь что?       – Что? – раздражённо промямлил Ханабиши.       – Попи, теперь в твоей школе я директор!       Попи посмотрел на своего отца вопросительно.       – Ты шутишь?       – Не-а, не шучу! Я действительно директор твоей школы.       – А-а-а, блеск. Сначала меня этот доставал, – Попи указывает на своего друга, который сидел с ним в поезде, – так теперь и ты меня доставать будешь? Потрясающе! Вы там все сговорились чтоль?       – Попи, тебе не радостно? Я ведь буду с тобой, помогать тебе с оце-       – Да не нужен мне ты. Так, стоп. Оценки? Ты мне поможешь с оценками? – Ханабиши будто настолько был радостен этому, что в его глазах сияло солнце, ну или его отец.       – Конечно помогу, если будешь себя хорошо вести, – Папи посмотрел на парня радостно.       – Удивительно, что от тебя хорошие новости. Папи и Попи вместе пошли до дома, а тем временем Ооками, обнимая свою мать, тоже уходил к себе домой.