Полумесяц, освещающий маленького зайчика

Зима.

      Для кого-то это прекрасное время года, где ты представляешь, как проводишь Рождество или Новый год, бросаешься снежками с друзьями, хрустишь блестящим снегом в тихое тёмное утро... Ну а для кого-то это просто обычное время года, может быть, даже ненавистное.       Трескающиеся губы от холода, запотевшие очки, неприятное покраснение на щёках от проведённого времени на улице в это невыносимо мерзкое, невыносимо ужасное, невыносимо отвратительное время года. И таким человеком, который не очень-то обожал зиму, являлся Ханабиши Курувайя.       Подросток уже за несколько месяцев стал ненавидеть не только деревню, в которой уже практически живёт, но и, кажется, всё человечество: вон тот дед отчитал меня за хвостики, вон та бабка спутала меня со своей внучкой, уехавшей с этого села в город, находившийся неподалёку, вон этот плетётся и вертится и не даёт проходу, да и природа на кой-то чёрт создала времена года. Уж не стыдно ли им, что мешают самому милому мальчику на свете идти своей дорогой?       С лицом, укрывшимся от холода в плотный шарф и покрасневшим от ненависти к миру, Ханабиши направлялся в школу. Его не волновала ни школа, ни оценки, ни друзья, которые его окружают, а всё потому, что какие-то мимопроходимцы испортили блондину настроение. Но погодите, он не упоминает ещё кое-кого, кого бы он стал ненавидеть. Да только не за что.

Пока что.

      Внезапно, как будто исподтишка, появился Кейта Ооками. Кажется, несколько месяцев, проведённые здесь, дали ему на пользу, и он стал выглядеть слегка побольше, чем с лета этого же года.       – Доброе утро, Ханабиши! – несмотря на угрюмое выражение лица своего друга, поздоровался Кейта.       – Доброе, – Ханабиши нарочно ответил мерзким и противным голосом, чтобы даже Кейта понял, что сегодня точно не доброе утро. Но Кейта давно привык к такому виду Курувайи, его ни капли не смущало такое настроение, ведь изо дня в день он ходит в школу именно таким.       – Слушай, а ты не видел сегодня Сейто по дороге? Ты же вроде как с ним... – хотел договорить Кейта, но его перебил опять же этот мерзкий голос.       – Нет, не видел. На кой чёрт он тебе сдался? – слегка выглянув из толстого шарфа, недоумённо спросил Попи.       – А, да я думал... Что ты... Ну...       – Что ну? Баранки гну! Ты хоть знаешь, где он вообще живёт?       Ханабиши за несколько месяцев столько раз ходил к Сейто в гости, что даже запомнил как выглядит дом, как его встретят, как пожалеют и как выслушают. Но не ради этого Курувайя туда приходил, к счастью или к сожалению, а понятно для кого.       – Нет... – виновато ответил Кейта.       – Ну вот и всё. Если и ты мне, помимо этой... – парень прервался на то, чтобы пнуть снег, по которому он идёт, – ...зимы будешь портить настроение, тогда я тебе точно скажу, и как идти туда, и какой дом, и какого он цвета. Вот только уйдёшь ли ты оттуда, это вряд ли.       Кейта не стал больше допытывать "бедного и несчастного" Ханабиши, который обратно засунул почти всё своё лицо в тёплый шарф.       Компания, в которой состояли Тору, Борон, Харума и, конечно же, сам Кейта, уже давно знала об отношениях Ханабиши и Сейто, также состоящих в этой компании. Но если все остальные не допытывались до них, то Кейта, как маленький ребёнок, не понимает, как же эти два влюблённых голубка свелись друг с другом.       Ооками решает прервать этот поток молчания с его стороны и пыхтения в шарф со стороны Ханабиши.       – Слушай, Ханабиши, а вы ведь с Сейто... Ну... Занимаетесь этим самым?       Блондин остановился. Пройдя несколько шагов и осознав, что собеседник уже стоял на месте, Кейта посмотрел на него и уже принял будущие действия.       "Либо он меня сейчас обматерит и обсыпает снегом, либо ударит портфелем так, что зуб выбьет." – так считал Кейта.       Ханабиши же, постояв и подумав несколько секунд, что же такого сказать грубого, чтобы Кейта запомнил навсегда, сказал простое "нет" и поплёл дальше. Кейта короткий промежуток времени стоял на месте, и даже здесь он ошибся, хотя каждый раз у себя в голове он твердил, что знает своего бывшего ассистента как свои 5 пальцев! Но оставаться подолгу на одном месте нельзя, ведь сейчас понедельник, а это приносило ещё больше плодов для ненависти не только к школе, но и ко всему миру в целом. "Ну и зачем он это спросил? Думает, будто мы реально станем заниматься тем, что он там говорит. Если мы у них на виду поцеловались, это не значит, что мы зашли ещё глубже!"

"Да он просто с дуба рухнул, успокойся, он скоро у тебя будет спрашивать, не усыновили ли вы с Сейто ребёнка ещё."

"Ещё хуже! На кой чёрт мне сдались дети? Маленькие, орущие и вопиющие создания, которые на ор и крики ни на что не способны! А если Сейто и вправду захочет это сделать? Ханабиши, посмотри, кого я принёс! Это же маленький ребёнок! Да тьфу и растереть!"

"А почему я вдруг начал вспоминать про Сейто? Наплевать на него. Мы уж как 2 месяца не встречаемся больше."

      За то время, которое пронеслось, молодая пара ещё и успела друг с другом не на шутку разругаться. Но если в детстве это всё можно было обойти клятвой на мизинцах, то здесь это не пройдёт. " – Если ты такой напыщенный и самовлюблённый кретин, то и катись колбаской!

– Да и всегда пожалуйста. От тебя мне больше ничего не надо. Просто уйди.

– Ну и отлично!"       Если же Сейто готов пойти на компромисс, то Ханабиши просто побьёт наповал, не оставив ни одного шанса на дальнейшие взаимоотношения. Ребята не стали никому рассказывать ни о ссоре, ни о расставании. Просто они делают вид, что дружат и разговаривают, хотя даже это у них делается с трудом.       В школе как всегда... Никак. Учитель постоянно что-то говорит по новой теме урока, кто-то шепчется, кто-то спит, кто-то делает всё же вид, что слушает, ну а кто-то задумчиво смотрит в окно и раздумывает обо всём, что угодно. Очередной звонок, и старшеклассники уже с минуты на минуту начинают между собой переговариваться. – Ребята, а вы слышали, что недавно сделал Сейто?

– Да, это же удивительно, он признался в любви известной модели!

– А она его даже не отшила! Вот он удачливый какой...

– Так а вы что, не слышали? Его двоюродный брат спонсирует эту же модель! Может, он как-то и подсобил своему кузену?

– Да бред. Как маленький мальчик может спонсировать известную модель, к тому же ещё и такую красивую?

– А вот и может, он же вундеркинд!

– Вундеркинд? Ну тогда Сейто вообще повезло, что у него имеется такой двоюродный брат.       Ханабиши просто слушал всё, что говорили его одноклассники. Может быть на деле он и ничего не показывал, но в голове у него появилось просто столько мыслей. "Вот почему его не было в школе неделю с лишним! Он просто присосался к этой девке, а та, как знать, и взяла его под свой присмотр! Может, Сейто и сам моделью станет?"

"Брось и расплюнь. Он просто сверчок, который ни на что не способен, и лишь может подсосаться к кому-то."

"Да это же произвол! Он предатель! Как он может так поступить со мной? Пусть хотя бы делает вид, что ему всё равно и сделал это ради личной выгоды!"

"Успокойся и прими. Ты станешь лучше него и известней. Поверь, ты выглядишь успешней на его фоне."

"Нет! А что, если он совсем забудет про деревню? Досрочно бросит школу? Также, как и меня..."

"Я ничтожество, я паршивец, я мерзавец! Если бы я тогда ничего ему не наговорил, то мы бы ещё встречались, и он бы позабыл о ней, как о страшном сне! Я ничтожество, я ни на что не способен, у меня нет будущего, нет любви, и нет того, кто был бы со мной рядом! У меня нет ничего и никого..."

      Пока эти мысли проносились у блондина в голове, он постепенно отворачивался от группы одноклассников, ошеломлённо говорящих о произошедшем. Ещё чуть-чуть, и Ханабиши готов заплакать. В его горле скопился такой ком, а глаза так слиплись от ненависти и обиды, что просто хотелось убежать в уединённое место и бросить всё.

"А может, к чёрту? Брось учёбу, брось родных, пойди на самое высокое место в этой деревне и просто упади. Да, поплачут, да, пожалеют, но вскоре все о тебе позабудут. И никто твою маленькую могилку посещать не станет, ведь тебе тогда будет всё равно, правда-"

      Мысли прервались, ведь к уже тихо плачущему подростку подошёл Кейта, и сам подросток это прекрасно заметил, но те слёзы, что текли у него по всему лицу, уже было ни скрыть, ни остановить. Ханабиши просто упёр свою голову об руки, чтобы хотя бы так никто не видел его слёзы.       – Хана.. биши... – Кейте уже ничего не оставалось делать, кроме поглаживания по голове бедного парня.       Ооками уже узнал о новости, связанной с Сейто, ведь о ней, кажется, говорит практически вся школа, и лишь думал, что Сейто предал таким образом своего возлюбленного. Но ведь Сейто такой добрый и энергичный парень, как он мог так поступить? А вот это уже для Кейты оставалось загадкой, ведь он не знает истинной правды.       – Ханабиши... Если хочешь... Я скажу, что тебе стало плохо... – парень пытался поддержать блондина, и даже посчитал, что он его не услышал, но Ханабиши встал с опухшими от слёз глазами, быстро взял свой портфель и побрёлся по коридору средь народа к себе домой.

***

      Дома, Ханабиши, конечно, никто не мог встретить. Марифа была в школе, Папи, соответственно, тоже, и дома практически никого не осталось. Всю дорогу Ханабиши терзали смутные сомнения, что может это вообще всё подстроено, чтобы обидеть его самого. Но никто не знает.

***

      Не знал и сам Сейто что делать. Сейчас он находится в городе, в отдельном номере в отеле, и лишь думает о том, что он совершил. "Что же я натворил... Я наверно, такой переполох устроил не только в городе, но и в деревне... Наверняка про меня и так все говорят кругом, что я счастливчик..."

"А как же... Ханабиши? Точно! Как же Ханабиши?"

      С этими словами волнение у Куре усилилось. Да, они расстались, но даже несмотря на это, Сейто каждый раз хотел просто помириться с Ханабиши и продолжить то, что было... Но тогда стало уже поздно что-либо предпринимать. Потому эти слова Сейто может говорить лишь у себя в голове:

"Ханабиши, прости меня..."

      Сколько раз Сейто произносил эти слова, сколько раз он вспоминал как они вместе проводили дни, сколько раз он винил себя за то, что совершил, сколько раз... А всё тщетно. Сейто не ощущал себя героем, совершившим самый гордый поступок, он чувствовал себя предателем, который уничтожил практически весь маленький мир, который у него был вместе с Ханабиши.       Но долго этот поток мыслей не мог продолжаться, ведь послышался стук в дверь.       – Входите, – строго сказал Сейто, стараясь не делать вид, что он думает о чём-то.       Внезапно для самого Сейто, пришёл никто иной, как... Коро Нанджин. Его светлые, будто волшебные волосы напоминали форму солнца, хотя Коро в душе и являлся маленьким солнышком.       Этот мальчик хоть и выглядит совершенно обычным, но в свои года уже смог стать влиятельным человеком в сфере шоу-бизнеса, да и не только там! А модель, которой признался Сейто, Коро спонсирует именно из-за него, да-да, из-за Сейто, чтобы самому парню стало легче и даже приятнее.       – Я не помешал? – спросил Коро.       – Нет-нет, ни в коем случае, проходи.       Коро снял свои ботинки, которые, вероятнее всего, прямо на входе были вычищены до блеска, и присел на краешек небольшого дивана.       – Как тебе тут обстановка? Нравится?       – Ну-у-у... Лучше, чем в деревне.       – Я рад, что тебе нравится. Нет, я даже рад, что ты приехал! – быстренько встав с дивана, Коро подбежал к Сейто и обнял его за шею. – Я так давно тебя не видел!       – Я тебя тоже... – слегка улыбнувшись, парень лишь погладил кузена по голове.       Как быстро Коро накинулся на шею, так быстро он с неё и скинулся.       – Не хочешь сейчас встретиться с ней? Говорит, ждёт тебя, хочет поговорить с тобою.       – Ну, я не против... – потирая затылок, ответил Сейто.       Коро прекрасно знал, где находится модель, и обычно в такую зону отеля запрещают заходить мужчинам, но если это её спонсор, или ещё лучше – её бойфренд, то таким людям вход открыт 24/7.       Коро тихо постучал в дверь, встав на цыпочки.       – Да-да, минуточку!       За дверью слышалась какая-то попсовая песня и звук фена, хотя работники отеля уверяли, что стены не пропускают звук ни в коем виде. Хотя, дверей же наверняка это не касается.       Дверь в комнату отеля быстренько приоткрылась и оттуда выглянула симпатичная девушка лет 16-ти, одетая в розовый халатик и сделавшая из своих волос башню с помощью полотенца.       Это Нина, она и является той самой известной моделью. Волосы больше похожи цветом на сахарную вату, а лицо выделяется пухлыми губами. Девушка всячески скрывает кто она, откуда она, какой у неё вес, предпочтения и свои намерения. Её можно посчитать за обычную глупышку, которая попала в модели за счёт большого дяди или ещё чего хуже.       – Ой! Я даже не успела прихорошиться, хи-хи-хи. Но я думаю ничего, он же ведь подождёт, правда? – мило улыбавшись, спрашивала девушка. Она указывала на Сейто, и, как только Коро хотел ответить, потащила бедного парня за свитер в свою комнату. Коро же сделал усталый вид и сказал:       – Удачи ему... Она понадобится.       Опрокинувшись на мягкий диван, Сейто вообще ничего не понял, и кажется, оглох от громкой музыки, звучавшей из телевизора. У Нины, по-видимому, комплексов нет от слова совсем, ведь даже перед не очень знакомым человеком она подпевает под песню. Сейто удивлённо бегает глазами туда-сюда, будто в попытке спрятаться от этой бешеной барышни, которая уже начала размахивать своим полотенцем и подтанцовывать под попсу.

"Мда, поёт она не ахти, но может, она и в другом хороша?"

      Нина посмотрела на Сейто и спросила:       – Хочешь чаю? Может кофе? В номере есть и то и то, хи-хи-хи!       – Да нет, спасибо за предложение, но я откажусь. Можно сделать музыку потише?       – Да, конечно! – Нина взяла пульт с кофейного столика и слегка понизила громкость.       Но этого не было достаточно, чтобы прекратить эту какофонию. Сейто же оставалось просто терпеть и слушать.       Внезапно, через несколько секунд, девушка выключила телевизор и перескочила на Сейто. Она резко повалилась возле него и начала медленно подкрадываться к нему, задавая откровенный вопрос:       – Ты же хочешь просто со мною переспать, верно? Хи-хи-хи, я ведь знаю, что ты пришёл сюда только ради этого!       – Н-нет, н-ни в коем случае! – уже начав заикаться, пробормотал Сейто. Сглотнув ком, он также медленно отодвигался от Нины, лишь бы она на него не набросилась и не переломала ему все кости.       – Да ну, правда что ли? А ну-ка признавайся! – всё ещё настырно спрашивала девушка, всё ближе приближавшись к парню.       – Да н-нет же! Г-говорю чистую правду! Я... Я... Признался п-потому что п-правда люблю тебя! Честно-честно! – Сейто уже некуда было отодвигаться, он уже начал медленно лезть на стену.       – Раз уж ты не будешь ничего говорить... – Нина начала расстёгивать ширинку у джинс Сейто.       – Эй-эй-эй! А вот это уже запрещённая зона! Я-я не готов! – ударив по руке Нины, Сейто резко застегнул ширинку и прикрыл место достоинства своими руками.       Между ними повисло небольшое молчание.       – Ха-ха-ха-ха-ха! Ты что, правда поверил? Так и знала, что в деревне шуток не понимают, – комната резко залилась звонким хохотом.       – Что?... – недопонимающе спросил Сейто.       – Ой, ты такой смешной, слушай... – немного постояв и просмотрев с головы до ног онемевшего парня, стены уже начали дрожать от смеха девушки.       Сейто медленно слез на диван и испуганными глазами смотрел на девушку. Он-то раньше считал её мировой красавицей, но за красивым личиком можно скрыть настоящий характер.       Смех постепенно прекратился, и модель начала наступать ещё больше:       – Так, а теперь послушай.       Она быстро наклонилась и так к остолбеневшему Сейто, причём наклонилась так, что их лица были странно близко друг к другу.       – Ты ведь правда хочешь этого, верно?       – Ч-ч-чего именно? – зрачки Сейто начали сужаться от такого напряжения. Он уже жалеет о том, что вообще признался ей в любви.       Нина не стала отвечать, а приступать к действию. Своими пухлыми губами она прислонилась к губам Сейто, и пытаясь удержать парня, она примыкала к губам ещё больше. Не вытерпев такого, Сейто просто оттолкнул девушку и быстренько выбежал из комнаты.       На ресепшене ждал Коро. Мальчик услышал, что чей-то знакомый, запыхавшийся от бега голос приближается к нему.       – Коро, я так больше не могу! Честно, она как зверь! – вымотанный и весь вспотевший, Сейто не мог больше стоять на ногах. Его лицо так покраснело, а дыхание так участилось, что Коро сразу всё понял.       – Хорошо, сегодня вечером я пришлю машину и она привезёт тебя в деревню.       – Вечером? Да я с ней... Ух... И минуты не протяну!       – Но ты же так хотел с нею встречаться, так мечтал быть с нею... И что, ты и правда всё так бросишь?       – Я не могу, сил моих нет... Это по картинкам смотришь, думаешь, какая прекрасная, а на деле как зверь... Нет, ещё хуже! Не говори ей об этом, просто скажи что я перенервничал. И не говори, что я уезжаю, ладно?       – Хорошо-хорошо, только успокойся и присядь, я попрошу дать тебе воды.

***

      За время, что Сейто провёл с Ниной, Ханабиши уже успел разорвать все фотографии, сделанные во время их с Сейто отношений. В его душе больше не было грусти или боли, была только месть и обида. Обида за то, что он совершил. "Ненавижу, ненавижу! Чтоб он под землю провалился! Не хочу про него слышать, не хочу его видеть, ничего не хочу! Ненавижу его!"       Рвав и бросав мелкие кусочки фотографий, блондин всё больше вытаскивал фотографий, и в конце концов он дошёл до тех фотографий, когда они были ещё совсем маленькими. "– Ай! Хнык-хнык-хныыык..."       Ханабиши вспомнил, как однажды ему попала заноза в палец. Но кто же тогда помог ему?

"–Пойдём! Бабушка обязательно тебе вытащит эту занозу! Хочешь, даже я её вытащу?

– Не... Не знаю... Хныыык...

– Не плачь! Сейчас всё будет! Вот, смотри, заноза у меня в руках!

– Хныыы... Спасибо...

– Да не за что, Ханабиши! Главное, что ты больше не плачешь! Правда ведь?

– Даааа..."       Сильно сжав фотографию, у Ханабиши появлялись новые воспоминания. "– Смотри, Ханабиши! Мне подарили укулеле!"

"– Ханабиши, пойдём погуляем? Тебя ведь папа сегодня отпустит?"

      "– Ханабиши, посмотри что я нашёл!"

"– Не волнуйся! Всё будет хорошо, Ханабиши! Я уверен!"

"– Ханабиши, ты ведь... Куда-то уезжаешь?

– Да, возможно даже навсегда.

– Ты пиши, если что... Всё-таки хочется с тобой поддерживать общение...

– Не переживай, я обязательно напишу тебе хотя бы одно письмо.

– Точно-точно?

– Точно-точно.

– Поклянись на мизинце!

– Зачем? Мы же не маленькие дети!

– Всё равно, поклянись на мизинце!

– Ла-адно, клянусь на мизинце, что буду писать Сейто Куре хотя бы одно письмо в месяц.

– Но не так клянутся...

– Слушай, я сделал, что мог, ладно? Не скучай!

– Удачи тебе!"

      Глаза Ханабиши вновь заполнились горькими слезами. Он не мог порвать эти фотографии, ведь на них человек, который помогал и был рядом с ним практически всю жизнь. Это не тот, кто сначала бросил, а потом нашёл замену. Это тот, кто всегда прибудет в самый трудный момент жизни.

У тебя плохое настроение?

Этот человек тебя развеселит до конца дня.

У тебя какие-то проблемы?

Этот человек постарается тебе помочь всеми способами.

У тебя накопилось столько всего, а рассказать некому?

Этот человек тебя выслушает и поддержит тему.

      Но люди меняются, и не может человек оставаться абсолютно таким же, что-то в его сознании меняется. Он может быть, по сути, таким же, но в голове у него совершенно другие планы и другие действия. "Я это делаю, лишь бы ему не было плохо, а так мне абсолютно наплевать."

"Хочется, чтобы он поскорее отстал от меня."

"Как же мне надоели его проблемы. Постоянно, каждый день их выслушиваю. А меня кто-нибудь послушает?"

      Вдруг раздался звонок в дверь. "Почтальон? Да нет, он обычно просто кладёт письмо либо у двери, либо в почтовый ящик.

Знакомый отца? Да нет, собутыльники в основном у него должны находиться в баре, а не дома.

А может, это и есть сам отец, и ему просто рассказали о том, что я сбежал с уроков? Да нет, у него же есть ключи, дурень.

А может быть... Да нет. Это же полный бред."

      Поднявшись с дивана, Ханабиши дрожащими руками поглядывал то на дверь, то на её ручку. Боясь, что это может быть что угодно, блондин зажмурил глаза и быстро открыл дверь.       – Привет, – послышался знакомый голос.       Ханабиши медленно раскрыл глаза и перед ним предстал никто иной, как тот, кто предал его. Через секунду его глаза широко раскрылись, будто он увидел нечто удивительное, чего он ещё никогда не видел.       – Я тут... Цветочков прикупил, – держа букет нарциссов в руке, человек протянул тот же самый букет Ханабиши. – Прости меня... Пожалуйста.       Слегка улыбнувшись, Сейто ожидает не больше пощёчины или закрытия двери. Но Ханабиши такими же дрожащими руками взял букет, и его глаза опять наполнились слезами. Столько раз за один день Ханабиши ещё ни разу не плакал в своей жизни. Это слёзы ненависти? Грусти? Обиды? Нет, это скорее были слёзы счастья. Счастья того, что тот человек, чьё имя блондин хотел забыть, вернулся и даже подарил в знак извинения ему цветы. Не сумея удержать в руках такой подарок, Ханабиши невольно опустил руки и уронил букет. Он тут же обнял Сейто за шею, и Сейто ответил ему тем же.

– Прости меня, прости, я такой дурак...

– Нет... Нет... Послушай...       Сейто и Ханабиши долго винили себя за то, что совершили. Но у блондина оставался лишь один вопрос, который он задал тихим, дрожащим голосом:

– Зачем... Зачем ты делаешь мне ещё больнее...

      Слёзы счастья перемешались со слезами боли, которые медленно травили не только душу Сейто, но и душу Ханабиши. Сам же Сейто не мог ответить на этот вопрос, и лишь всхлипывание Курувайи усугубляло эту ситуацию. Ханабиши было плевать на погоду, плевать на школу, плевать на всё, он просто хотел знать ответ на вопрос, но даже и его не дали ему.       – Давай.. Пойдём в дом... Простудишься ещё...       Ханабиши не ответил. Он всё также продолжал обнимать Сейто, несмотря ни на что. Сейто лишь только оставалось взять плачущего на руки, и кое-как поднять букет с порога.

***

      Букет небрежно брошен на диван. У Сейто не было времени, чтобы даже заметить альбом с фотографиями, и даже мелкие кусочки бумаги его никоим образом не смутили. У него даже не хватило времени снять с себя куртку, он просто понёс бедолагу в свою комнату, хотя он практически не знал, где она находится. Ханабиши никогда не приглашал к себе домой Сейто, ведь они оба знали: там и отец, и младшая сестра, и они оба будут мешать. А бабушка Сейто в основном не лезет в дела внука, только если это не касается учёбы или его здоровья.       – Это твоя комната? – спросил Сейто.       – Да... – шёпотом проговорил Ханабиши. Он даже не сопротивлялся, у него не хватало сил на это. Он не мог понять, почему, зачем, как... Но Ханабиши знал, что Сейто на данные вопросы не сможет ответить. Сейто стыдно за свои поступки.       Посадив аккуратно блондина на кровать, Сейто пытался расцепить тонкие, холодные от мороза руки, но ему что-то мешало: или совесть, или оставшаяся любовь к уже родному человеку.       Подростки не знали что делать друг с другом, один просто стоял и смотрел, как другой, опустив голову, плачет. Тогда Сейто точно решил расцепить руки Ханабиши, но не отпускать их. Он присел рядом с ним, и после, опустив правую руку блондина, провёл рукой по его щеке, вытирая тем самым слезу, падавшую с лица и так уже замученного подростка.

– Не плачь, Ханабиши... Это не твои должны быть слёзы... Ты ведь сильный человек, я знаю...

– Нет... Нет... Зачем ты приехал... Зачем...

– Прости меня, послушай, прости меня... Я... Правда... Не хотел... Я глупый, я... Не понял сразу... Я не хотел разбить тебе сердце ещё больше...

– Зачем...       Ханабиши больше не мог ничего сказать, у него была настоящая истерика, которую он никак не мог контролировать. Это паника, это беспомощность, это разрушение всего того, что когда-то поддерживалось эгоистичной личностью Ханабиши. Но сейчас, даже не в состоянии сказать что-либо членораздельное, парень просто уткнулся головой в грудь Сейто.       Какое-то время они оба молчали, прижавшись друг к другу как можно сильнее.

– Ханабиши... Я... ещё никогда не видел тебя... Таким... Я действительно так для кого-то важен? Я действительно заслуживал такого отношения? Я не просто для кого-то дурачок с дороги?... Ханабиши, не плачь... Послушай...

      Всхлипывание и плач не прекращался ни на секунду. У Ханабиши уже от такого начала болеть голова, но ничего поделать с собою он не мог. Это первый раз, когда его сбили с ног не просто словами, а поступками. Но вскоре, ощущая тепло, Ханабиши постепенно успокаивался, и всхлипы стали всё реже звучать, и тогда Сейто понял, что пора действовать.

– Ханабиши... Прости меня, дурака такого... Хочешь, я на колени перед тобой встану?

– Не надо, Сейто... Не надо...       Не слушая блондина, Сейто и вправду встал перед ним на свои колени, положив свою голову на его колени.

– Пожалуйста, прости меня за всё, что я совершил. Считай меня негодяем, считай меня кем угодно, но я понял, что в жизни мне больше никто другой не нужен, кроме тебя, честно.

      Ханабиши не знал что сказать. Он выглядел опустошённым. С одной стороны, его не хотелось прощать за такой низкий поступок, а с другой стороны, этот человек готов абсолютно на всё, лишь бы ты принял и простил его. Не придумав ничего лучше, Ханабиши сказал:

– Я люблю тебя, Сейто.

      Сейто поднял свою голову. В глазах своего возлюбленного он увидел некую усталость. Усталость от одиночества и предательства. Ханабиши просто хотел быть любим, и ему было неважно кем: всеми или одним человеком. Если такого человека оставить одного, он сойдёт с ума и не сможет просто принять тот факт, что в какие-то моменты тебя все могут оставить.       Сейто принял слова Ханабиши, как прощение за все свои грехи, и приподнялся, хотя хотел всё же уточнить, что именно парень имел в виду под этими словами. Сев обратно рядом с блондином, Сейто решил потрогать его хвостики.       – Я никогда не видел, чтобы ты распускал свои волосы... Даже в детстве. Ты позволишь... мне снять резинки?       Ханабиши лишь одобрительно кивнул. Пару простых движений и... по бокам головы падают недлинные прямые локоны волос. Блондин отвернул глаза в сторону и слегка даже покраснел.

– Ты... Так ещё прекраснее выглядишь без этих хвостиков... Почему ты постоянно забираешь волосы?

– Не знаю. Мне так удобней.

– Распускай волосы чаще.

***

      Внезапно, из школы вернулась Марифа. Она думала, что дома никого нет, и могла бы спокойно опять сидеть в комнате Ханабиши, но приближаясь ближе к ней, она слышала ещё один голос, помимо голоса брата. К счастью, подростки были заняты своими проблемами, потому не заметили Марифу, которая слегка приоткрыла дверь.       То, что она увидела, было поначалу для неё прекрасным. Брат наконец-то распустил свои дурацкие хвостики, но... Кто же это рядом с ним? Неужто это тот Сейто, о котором он постоянно говорил?       Марифа, задаваясь примерно такими же вопросами, решила пронаблюдать за парой и послушать, что же они такого говорят.

***

– Ханабиши... Скажи честно... Ты меня простил?...

      В ответ проследовало лишь тихое мычание. – Да. – тихо ответил Ханабиши после раздумья.

– Можно я... Можно...

– Можно.       Даже не пытаясь уточнить, Сейто начал медленно приближать свои губы к губам Ханабиши. Он мягко взял подбородок блондина и потянул к себе. Тот, всё ещё отвернув взгляд, даже не сопротивлялся, и, кажется, был готов на такое, хотя раньше он постоянно был против всяких поцелуев: хоть в щёчку, хоть в губы, всё противно.

***

      Марифа медленно раскрывала рот и глаза. Она не могла поверить. Раньше для неё такие вещи были шуткой, но сейчас это зашло слишком далеко. Она не знала что дальше делать.       Самый любимый человек в её жизни отдан другому? Раскрыться ли ей, или тихо убежать – она не могла решиться, ведь она просто смотрела, как у неё отбирают самое ценное, самое дорогое что есть у неё в жизни...

Её брата.

      Она полностью открыла дверь, и Сейто, только начавший прикрывать глаза, заметил маленькую девочку, у которой в глазах было же столько боли, столько отчаяния, сколько было у Ханабиши, когда он встретил Сейто у порога, как казалось.       – Вы... Вы... – не сумев ничего сказать, Марифа выбежала из комнаты. Далее последовал хлопок дверью в комнату Марифы.       – Марифа!       Поняв, что Ханабиши натворил, он легонько оттолкнул Сейто от себя.       – Ты сумасшедший! Марифа, подожди! – встрепенувшись, Ханабиши резко встал с кровати и побежал в сторону комнаты своей сестры.

***

      – Марифа, открывай дверь!       – Я не открою, пока ты не объяснишься! Почему ты с ним целуешься?       – Марифа, я... Марифа, это недопонимание!       Сейто подошёл к Ханабиши, из раза в раз стучавшего в дверь комнаты сестры.       – Ты... Ты... Ты понимаешь, что ты натворил?       – Я не хотел... Честно...       – Ай к чёрту. Марифа, выслушай меня!       – Не хочу! Уходи! Прочь! Не хочу знать, не хочу думать о том, что ты и в самом деле такой!       – Какой?       – Голубой!       Ханабиши просто сдался. Он не знал, как успокоить свою сестру, потому в ход вступил Сейто.       – Марифа, открой дверь. Ты не поняла...       – Я всё понимаю! Мне не 5 лет! Зачем вы вообще это делали? Назло мне?       – Марифа, никто ничего назло не делал...       – Не верю! Оставьте меня в покое!       – Марифа! – вступил Ханабиши.       – Успокойся, её действительно нужно оставить в покое.       – Самый ужасный день на свете... Я так всё ненавижу... С самого утра всё было понятно, что день будет хуже остальных! Что теперь делать, что теперь делать...       Ханабиши медленно сполз на пол у двери, он начал держаться за голову и качаться из одной стороны в другую. Сейто просто не мог смотреть на это всё, и взял опять Ханабиши на руки.       – Я уже не могу... Хочу просто бросить всё... Хочу, чтобы про меня все забыли раз и навсегда... Отпусти Сейто, отпусти...       – Нет, Ханабиши, я не отпущу тебя ни в коем случае. Я больше не допущу такой ошибки никогда.       – Сейто... – Ханабиши невольно вжался в Сейто.       Он больше не мог плакать, у него не осталось никаких поводов для слёз. Сестра, вся эта ситуация...       Сейто просто отнёс Ханабиши обратно в комнату. Он аккуратно положил его на кровать, но тот, опять же, не хотел отпускать Сейто. Он просил любви, просил тепла, просил поддержки, просил всего. Но между тем, Ханабиши хотелось и обнять сестру, но она сама не поддавалась и даже не открывала дверь. Сейто упал на кровать. Ханабиши был слишком силён, он просил, он желал, он хотел.       – Ханабиши, я не могу оставаться так долго...       – Нет, останься, прошу. Пожалуйста. Мне наплевать, что скажет отец, наплевать, что скажут учителя и окружающие, просто будь со мной здесь и сейчас. Сейто, поняв, что ему так просто уйти не дадут, снял куртку, лишь бы лечь рядом.       Ханабиши опять прислонился к груди Сейто, но на этот раз прислушиваясь к стуку его сердца. Оно билось всё чаще и чаще, от волнения тело становилось горячее и горячее, и Ханабиши это прекрасно ощущал. Но что он мог поделать? Блондин слегка приподнялся. Он хотел увидеть лицо Сейто, посмотреть в его яркие, красные, будто налитые кровью глаза, увидеть, что он чувствует по отношению к нему. Но чтобы понять ещё больше, Ханабиши пришлось перетянуть одеяло лидера на себя. Он сам примкнул к губам Сейто, будто внутри них малюсенький магнит.

"Я не хочу его бросать, я не хочу его бросать, я не хочу..."

      Ханабиши всё время прокручивал у себя в голове эти слова во время поцелуя. Настолько ему было тепло и приятно ощущать это чувство любви...       Сейто, будто сам не думая, что делает, начал постепенно расстёгивать школьную мужскую рубашку у блондина, но почувствовав руку, отторгающую от этого действия, он не стал продолжать данное действие.       Ханабиши закончил то, что хотел так сильно ощутить на себе. Он положил свою голову на плечо, в этот раз устремив свой взгляд на Сейто, пытался рассмотреть его лицо...       Сейто же тихо смотрел в потолок, поглаживая по щеке пальцем Ханабиши, лежящим на нём. Их обоих от этого комфортного момента стало постепенно клонить в сон, но они хотели друг другу столько всего сказать. Извинения, принятия, комплименты... Хотелось просто начать всё сначала.       Ханабиши больше не интересовало, что о нём подумает отец, если он увидит его в таком виде, как на это повлияет сестра и станет ли она что либо предпринимать, будет ли его кто-то осуждать за то, что у него было, есть и будет. Ему было так хорошо находиться рядом с Сейто, что мысли постепенно отдалялись, а одно Ханабиши знал точно; это воспоминание он не забудет никогда.

***

      Проснувшись уже под вечер, Ханабиши не замечает под собой того человека, что обогревал его, и даже хотел уже его позвать, да только незачем. Он, вероятно, уже ушёл, но не оставил парня лежать просто так, а укрыл его тёплым и огромным одеялом. Скинув с себя это одеяло, Ханабиши присел на край кровати. Сонный, непричёсанный, уставший блондин искал глазами хотя бы вещи, которые остались от Сейто. На письменном столе лежал лишь букет с душистыми нарциссами, от чего Ханабиши даже вздохнул. В его голове строились какие-то предположения, сомнения и отрицания всего происходившего, но не зная что с этим всем делать, он решил, что...

"Я не могу больше быть одиноким. Он мне нужен. Я найду его всей ценой."

      С этими словами Ханабиши встал с кровати, и даже не пытавшись ни расчесаться, ни прихорошиться, как он обычно это делает, а просто пошёл в сторону гостиной.

***

      Но там его не встретил радостный и счастливый отец, который готов был расцеловать собственного сына даже за то, что он существует, не сестра, постоянно шутящая над ним и любящая его. Его встретили холодные и угрюмые лица, на которых так и было написано: "Ты позор нашей семьи". Ханабиши сразу это понял, но ничего не сказал, а просто продолжал стоять и смотреть на эти лица, полные разочарования в нём.       – Мне тут одна птичка напела... – начал свою притензию Папи, – ...что ты с мальчишками целуешься.       – И что с того? – хладно ответил Ханабиши.       – А тебе не стыдно?       – А должно быть?       – То есть, в тебе вообще нет совести? Похоже, зря я тебя и растил вообще... Какой же это сын, если он даже с мальчиками не то, что встречается, ещё и в рот к ним лезет! У тебя хоть есть капля понимания того, что ты делаешь? Мало того, ты и сестру свою этим обидел! Куда ты идёшь? Отвечай, Ханабиши Курувайя, куда ты идёшь!       Весь этот диалог Ханабиши ничего не говорил, он начал надевать свою верхнюю одежду и обувь, тупо глядя в стены или пол.       – Если ты так и будешь играть в молчанку, то похоже, мне придётся применить крайние меры! А может, и вообще ты света в своей жизни не увидишь! Отвечай, – Папи подошёл к своему сыну и сильными, мускулистыми ладонями схватил его за плечи. Он начал слегка тормошить его и грозным тоном спрашивать, – куда ты направляешься?       Несколько мгновений Ханабиши молчал. Сначала он вообще не хотел говорить, куда он идёт, но такими темпами он не то, что убежать не сможет, за него даже будут выбирать решение, которое будет зависеть в будущем.

– Я иду туда, куда тебе не место.

      С этими словами блондин плечами оттолкнул руки, а те, как не по своему желанию, просто остались висеть в воздухе. Лишь через несколько секунд они начали постепенно опускаться. Само же лицо Папи больше не было злым, оно было недоуменно-удивлённым, ведь такие же похожие слова его сын говорил тогда, когда не просто уехал, а сбежал в пустыню! Мужчина не пытался побежать за ним, а как в прошлый раз, отпустил в свободное плавание.       Но вот Марифа не могла так просто отпустить собственного брата. Несмотря на холод снаружи и предательство с его стороны, она не хотела его потерять, ведь она прекрасно знала, куда пойдёт.       – Постой, Ханабиши, не уходи! Я прошу прощения за всё, что наговорила! Вернись домой! Пожалуйста!       Ханабиши обернулся.       Он увидел маленькую девочку, лежавшую уже от отчаяния на снегу. Она нервно стучала по снегу кулаком, коря себя за все действия, и плакала, пытаясь ещё больше загнать себя в глубокую яму. Парню было очень жаль, но он не мог возвратиться домой на данный момент, потому он просто подошёл к ней и начал смотреть на то, как она унижает сама же себя. Марифа подняла голову, пытаясь искать поддержку, и неверно себе твердила, что это сработало... Ханабиши просто поднял Марифу и отнёс её к Папи, уже остывшему в проёме и вытянувшему руки навстречу дочери. Обнимая отца, Марифа как будто сжалась в размере, настолько она становилась в могучих и широких руках меньше и миниатюрней.       Ханабиши ничего не мог сказать. Он просто развернулся и пошёл своей дорогой, "туда, где отцу не место".

***

      Морозный ветер хоть и мешал, но не сломил Ханабиши. Парень будто не замечал непогоды и просто шёл к тому месту, с которого начались отношения, продолжались, и резко закончились. Под ногами лежал небольшой пласт снега, сверкающий даже в этот ненастный и унылый день, но уже ничего не могло остановить Ханабиши; ни факт, что в руках у него нет запасной одежды хотя бы для сна, ни вероятность, что в том месте не может быть Сейто, ни вариант, что его вообще не могут впустить в родной дом после такого случая. Он много о чём размышлял, какие слова надо было сказать тогда, что сделать, но одну мысль он закрепил у себя в голове:

"Пока домой мне возвращаться опасно."

      Парень не боялся отца, или что ему за это влетит; он сам прекрасно мог постоять за себя, благодаря опыту в ужасно жаркой и сухой пустыне. Он боялся именно того, как поведёт себя сестра; извинится ли она перед ним, или снова переобуется и будет корчить рожицу. Пока эти моменты и слова отца пролетали в голове, как пули, Ханабиши уже успел дойти туда, где он ждал хотя бы комфортного места для сна.

***

Дом бабушки Сейто.

      За несколько месяцев небольшой с виду домик почти никоим образом не изменился; лишь краска на стенах стала немного облезать, и весь огород обсыпало тонким слоем снежного покрова.       Сначала блондин мешкался, и даже думал развернуться, но иного пути пока он не нашёл. Нажав на кнопку звонка, он ожидал чего угодно, даже того, что дома никого нет и никто ему не откроет.       Но к счастью, дома оказалась бабушка Сейто, которая вежливо открыла дверь и даже была рада тому, что к ней наконец-то зашёл гость, хоть и неприглашённый.       – Ох, Ханабиши, это ты! Я так давно тебя не видела! Проходи, проходи! Я сейчас тебе чайку налью, замёрз, небось, в такой холодине-то стоять!       Не дав хотя бы единой буквы сказать, бабушка Сейто стала сама раздевать гостя, снимая с него куртку и вешая на свободное место в вешалке.       – Нет, не надо, спасибо...       – Да ладно хоть тебе, по твоим румяным щёкам всё видно! Сейчас, сейчас! – с этими словами бабушка удалилась на кухню.       Ханабиши стал искать глазами Сейто. Он непременно хотел увидеть именно его, но так грубо относиться к пожилой женщине он не мог, потому решил спросить у неё всё, что он хотел узнать.       Ханабиши прошёл на кухню.       Это место выделялось особенной уютностью и простотой; вид в окне был направлен на густой лес, на подоконнике лежали прихватки и некоторые кулинарные книги, которые выглядели довольно старыми. На плите стояли разные кастрюльки: маленькие, большие, а с самого левого края плиты кое-как уместился алюминиевый чайник, он был тоже небольшим, но хватало воды внутри на несколько человек. На стареньком холодильнике была куча магнитов, в том числе с фотографиями с Сейто и Коро. На тумбочках остаётся ещё много места, чтобы что-то приготовить, всё основное либо поставлено на подоконник, либо находится в отделах самих же тумб.       Ханабиши сел за небольшой столик, на котором была накрыта вязаная скатерть; вероятнее всего, бабушка сама сшила эту скатерть на замену обычным из магазина.       Пока вода в чайнике грелась, бабушка была тоже не прочь поразговаривать с новоприбывшим гостем, всё-таки, как никак, 2 месяца не виделись!       – Как хоть у тебя дела? Ты что-то перестал ходить в гости, у тебя были какие-то проблемы?       – Со мной всё хорошо, правда, просто столько домашки навалилось за этот период, что не вылезти даже... А вы не знаете, где Сейто? Мне с ним просто поговорить нужно...       – Сейто? Не знаю, он что-то совсем не разговорчив, пришёл, куртку с обувью снял, "привет-пока", и пошёл к себе наверх. Он даже есть не хочет... Может ты знаешь, что с ним происходит? Он ещё весь краснючий был, будто не от холода, а от болезни...       Ханабиши прекрасно понимал, от чего Сейто покраснел. Сейто, несмотря даже на то, что может быть счастлив в душе, на деле постоянно краснел и стеснялся всего. Может он и хочет любви и пытается добиться её всеми способами, но совладать с нею не может; от одного поцелуя он сразу превращается в чайник, который вот-вот закипит и убежит куда подальше.       – Нет, к сожалению, я не знаю, что с ним происходит. Его просто в деревне неделю с лишним не было, мне ничего не сказал, а сам уехал...       – Ой, да ему Коро позвонил, такой симпатичный мальчишка... Ах, был бы он и моим внуком тоже, я бы была точно счастлива, но я уже привыкла к Сейто, как к родному сыну, да и сам Коро достаточно самостоятельный в свои лета, ведь надо же... Ох, как же он вырос-то! Сколько лет пролетело, а будто ещё чуть-чуть, и Сейто скоро перепрыгнет!       – Так Коро ему просто позвонил, и...       – И всё. Быстро что-то пробубнил рода: "Бабуль, я уезжаю в город!" и скрылся, будто его и не было вовсе! Будто мне всё приснилось! Ой, чайник! Ты подожди, Ханабиши, я щас принесу!       Чайник во время того, как бабушка рассказывала о том, что знала, начал свистеть, будто предвещая о том, что говорить о таком вообще-то нельзя, мало ли, что про тебя собственный внук подумает.       – Вот я сама Коро решила позвонить, а он сказал мне вот что: "Не переживайте, у Сейто просто появилась вторая половинка, и ему нужно срочно с ней встретиться", ведь надо же! Ханабиши, ты бы сам представил, что у Сейто девушка появилась? – пока наливая горячую воду в кружку, тараторила бабушка Сейто.       – Да из него парень, как из овечки хищник, – пробубнил себе под нос Ханабиши.       – Что-что? Ты что-то сказал, или мне послышалось?       – Да нет, ничего, мысли наружу. Пока у Ханабиши ничего в голове не складывается. "Так, значит, ему позвонили, он поехал в город, там он признался в любви какой-то там модели, а на кой, извините меня, хрен он вернулся обратно? Его тянет магнитом сюда, или что?"

"Нет-нет, наверняка он это всё подстроил, а потом, видно, понял, кого потерял. Или же... Нет, ничего не сходится. Если надо, спрошу у него лично."

      Пока блондин об этом всём размышлял, сзади последовал какой-то знакомый голос.       – Привет, бабуль... О, и ты тут.       Ханабиши повернулся, и увидел уже не романтика, который даже на коленях кланился перед ним, чтобы его извинили, а уже соню, которая только-только проснулась в заспанной одежде, с нерасчёсанными волосами, и досадно потиравшую глаз.       – Здравствуйте, – ответил Ханабиши, – Я к вам явился.       – Сейто, не хочешь чайку?       – Я был бы не против, – с уставшим лицом Сейто направился в ванную.

***

      – Сейто, мне нужно с тобой кое о чём поговорить.       Пропустив одну кружку чая, юноши уже стояли в комнате Сейто.       – М?       – Послушай. У меня сейчас вообще нет выхода. Помоги мне.       – Да-да, а что случилось-то хоть, объясни... А то пришёл, будто судить меня хочешь.       – Никто тебя ни за что не судит. Короче... – Ханабиши медленно и как-то даже печально вздохнул. – После нашей с тобой встречи... Не знаю, как это точно назвать, неважно, Марифа доложила обо всём этом моему отцу. Сейчас мне домой возвращаться довольно опасно, потому мне... Нужно переночевать у тебя.       – Ладно, я не против. Только вот... У тебя ж даже одежды с собой нет. Ты не захватил?       – Нет. У меня такая ситуация, что я не мог вернуться обратно в комнату и даже что-то забрать с собой.       – Эх, хорошо... Поделюсь с тобой своей одеждой, – сказав это немного разочарованно, Сейто начал открывать разделы тумбы, чтобы подыскать что-нибудь Ханабиши, – Та-ак, смотри, эту футболку я давно не носил, эти шорты мне малы, но тебе наверняка подойдут! Что скажешь?       На руках у блондина находились уже эти вещи, и даже не пытаясь их осматривать, он сказал:       – Хорошо, пойдёт. Где мне переодеваться?

– Да я щас выйду, не волнуйся. Только как переоденешься, скажи.

      С этими словами Сейто поспешно вышел из своей комнаты, давая простор Ханабиши.       Долго надевать вещи он не стал, мыслей не было так много, но вот одна его, на момент переодевания, доставала и не давала покоя.       Какими ж одеколонами Сейто пользуется, чтобы был такой сильный запах в комнате?       Если для нормального человека это было бы неприятно, то для Ханабиши это был как приятный бонус. Нежная ткань футболки как-будто обволакивала тело, а не просто висела, как мешок из-под картошки, а шорты немного стягивали талию, из-за чего Ханабиши выглядел худее, чем был.       – Я закончил, – почти вплотную к двери сказал Ханабиши и дверь постепенно приоткрылась.       Сейто не мог ничего сказать. Он лишь только широко раскрыл глаза, будто Ханабиши стоит не в его домашней одежде, а полностью раздетый.       – Что зеньки разинул?       – А-а... Ничего... – быстро поморгав глазами, Сейто только сейчас понял, как прореагировал.       – Ты не проспался или...       – Нет-нет-нет, всё в порядке, правда.       – Ну, как знаешь.       Ханабиши, не зная, куда себя деть, сел напротив окна.

– Эм... Можешь рассказать мне, что именно с тобой произошло?

      Блондин вздохнул. Он не хотел поднимать эту тему, ведь она в какой-то степени решает его судьбу и отношения с родными, но скрывать этот случай он не мог, нужно было кому-то выговориться. Да, Ханабиши считал, что Сейто всё это делал только для того, чтобы ему самому стало легче от этого, но после недавней сцены блондин начал сомневаться.

"Я действительно так для кого-то важен? Я действительно заслуживал такого отношения? Я не просто для кого-то дурачок с дороги?..."

      – Короче... Я проснулся, решил выйти из комнаты и пройти в гостиную, но там, уже в гостиной, стояли мои отец и сестра. Марифа всё же рассказала отцу о том, что она видела сама.       – Насчёт этого...       Сейто вспомнил, что он творил тогда под гнётом своих же эмоций, которые он никак не мог контролировать, и ему стало стыдно. Стыдно от того, что он не только бросил на самой важной части модель, которой так давно хотел открыться, но и ещё позволил себе делать такие вещи, что он бы в любых ситуациях не провернул!       – Я прошу прощения...       – За что? Ты ещё и просишь прощения за это... Я правильно понимаю, ты это делал всё... Просто так? Ради того, чтобы мою душу помучить? – чем дальше Ханабиши заходил этими словами, тем медленее он говорил их.       – Нет, ты неправильно понял... Эх, как был дураком, так и остался, – Сейто ничего не оставалось, кроме как махнуть рукой на это всё, – забудь, продолжи что говорил.       Ханабиши ещё раз вздохнул, на этот раз ещё больше: то ли от усталости, то ли от самого Сейто, то ли от ситуации, которую он будет рассказывать.       – Так вот... Отец на меня наорал, а я ушёл. Марифа ещё пыталась меня остановить, но... Стоило ли тогда мне возвращаться? Я думаю, что нет. Больше мне нечего сказать об этом. – Ханабиши после завершения начал разглядывать зимный пейзаж в окне.       Сейто не знал, что делать. С одной стороны, это было предсказуемо, а с другой, Ханабиши мог спокойно пойти к Кейте и там переночевать, но почему-то выбрал именно Сейто. Он истинне не понимал, по какой причине Ханабиши пошёл к нему, но пытаться разузнать у него ответ он не мог, он боялся, что ещё больше опозорится в его глазах.       В комнате повисло молчание. Лишь только свист и вой ветра не давал покоя. Что же делать в такой ситуации? Не зная, что предпринять, Сейто подумал, что он залез в такое болото, что вылезти из него можно будет либо чудом, либо никак.       – Ты ведь... Не злишься на меня? – страшась блондина, спросил юноша.       – С чего бы?       – Не знаю... Можно тебя обнять?       – Можно.       Сейто начал тихонько подходить к сидящему Ханабиши, он приобнял его нежно за плечи, но тот даже не повернулся к нему. "Как же этому дурачку объяснить то, что я так долго держу в себе уже несколько месяцев? Но я не хочу повторить тот же опыт, что был этим летом! Это было просто ужасно!"

"Он мечется туда-сюда, как волейбольный мячик! Куда подбросят, туда и полетит! А в какие руки – вообще неважно!"

"Может, он сам догадается? Ах, точно, надо спросить его про ту девушку..."       – Сейто, – отвлёк Ханабиши Сейто, который уже начал откровенно прижиматься к нему, – что там по поводу той модели?       – Не думал, что ты спросишь. Обычно ты на такие новости не обращаешь внимания от слова совсем... – смотря в висок, томно отвечал Сейто.       – Если это касается такого дурачка как ты, то конечно меня такие новости будут волновать – ты ей там язык не отрезал?       На первой половине предложения Сейто широко ухмыльнулся, чувствуя этот говор Ханабиши, а на второй половине ухмылка резко испарилась, будто её и не было.       – Ты меня за кого принимаешь? Думаешь, я с ней взасос целоваться буду? Ну уж не-е-ет, она не мой типаж.       – А у кого-то на постоянке светились журналы с ней, – ехидно проговорил блондин.       – Клянусь, это недопонимание, – на этих словах Сейто начал немного отходить от Ханабиши, – это же просто... Ну... Картинки! Понимаешь? Когда ты смотришь на картинку, ты видишь внешность человека, а не его характер!       – Ещё что скажешь в своё оправдание? Я тебе про всю ситуацию рассказал, а ты лишь отделываешься и оправдываешься. Ты сначала расскажи, зачем всё это намудрил.       После этих слов Сейто замешкался. Он не хотел ничего говорить, хотел даже наврать, да вот вспомнил, что лжец из него, как из камня конфета.       – В общем, не подумай неправильно... Я не хотел тебе отомстить или нагадить в душу, просто... После нашей ссоры я ощущал себя ненужным... Даже бабушка не спасала, хотя обычно в такие моменты она грела мне душу и успокаивала... Я хотел как-то закрыть эту боль, пусть хоть и выглядело это так, словно я решил променять тебя... Когда мне было так плохо, так бессонно без тебя, ко мне внезапно приехал мой кузен... И тогда я у него попросил о помощи. "– Привет, Сейто! Как у тебя дела?

– Привет, Коро. Всё прекрасно... Наверно.

– Что случилось? По твоему голосу не скажешь, что ты рад. Расскажи мне, может быть я чем-то помогу!

– В общем, мне разбили сердце.

– Так?

– Ну, я прекратил отношения.

– С кем?

– Не- Неважно. Главное, что мне сейчас... Ну, мягко говоря не очень.

– Так я могу тебе спокойно предложить Нину! Ты ведь любишь её, я знаю.

– Что? Но откуда? И-и это ведь... Очень опасно!

– А это также неважно! И ничего это не опасно, если что, я тебя подстрахую! Так, я сейчас опишу как ты...

– Не надо, Коро! Я прошу тебя, если все об этом узнают, что обо мне подумают?

– Сейто, это единственный вариант. Я понимаю, это несуразно, и даже как-то по-детски, но зато ты хоть как-то сможешь затмить печаль! На какое-то время. Да, таким образом не получится это сделать навсегда, но главное, что тебе станет даже полегче!

– Если это говоришь ты, то наверно это сработает..."

      – Я, конечно, не хотел, чтобы всё получилось так, – продолжал свой рассказ Сейто, – но деваться уже было некуда. Коро продумал план, как я признаюсь ей в любви, у нас всё хорошо, и всё такое, но... Никогда не знаешь, что человек скрывает. Это может быть что угодно. Видел бы ты моими глазами, ты бы смог меня понять, и почему я приехал сюда. Надеюсь, ты всё понимаешь?       Тишина. Ни единого звука Ханабиши не издал, пока слушал это. В горле опять образовался ком, который давил и стягивал, не давая свободы.       – Так ты всё это сделал... Просто потому, что не было выбора?... – еле дрожащим голосом спросил Ханабиши, пытаясь хотя бы в этот раз утихомирить свои чувства, что нахлынули.       – Да, – Сейто отвернулся. Теперь он точно погряз в этом, и он не знал, что делать. Он ощущал натиск, который будет давить на него со всех сторон, если он придёт в школу, он ощущал понимание того, что Ханабиши воспринял эту информацию, он не хотел испытывать страха перед людьми, он хотел лишь любви и счастья. Но будут ли они? Это неизвестно.       Ханабиши резко поднялся со своего места, подбежал в сторону Сейто и крепко ухватился за его шею. Больше этих ошибок ни первый, ни второй не совершат. Один считал, что его предали.

Второй хотел заглушить тоску.

Но они вдвоём хотели того, чего им ещё не хватало. Они хотели любить и заботиться о друг друге.

      Ощущая некую пустоту в своём теле, Сейто не мог пошевелиться. Бесчувственные, будто неживые глаза смотрели в пол, будто пытаясь увидеть своё отражение. Лишь только спустя несколько секунд Сейто ответил Ханабиши теми же объятиями и закрыл глаза, ожидая чего-то непредвиденного.

***

      Внезапно раздался стук в дверь. Юноши дёрнулись друг от друга, будто ничего и не было вовсе до этого.       – Мальчики, вы кушать не хотите? – выглянула из проёма бабушка Сейто, – Или я вам немного мешаю?       – Никак нет! – потирая недавние слёзы об футболку, ответил Ханабиши, – Я был бы не против еды, уж с утра почти ничего не ел.

"Ага, только свои сопли да слёзы."

      – Ханабиши, ты чего? Плакал? Сейто тебя обидел?       – Да нет, это я просто так зевнул, ха-ха. Не переживайте, со мной всё в порядке.       – Сейто, ты есть не хочешь?       – Нет, я... Как-нибудь в другой раз.       – Ну ладно. Если захочешь, приходи!       Дверь спокойно закрылась.       Ханабиши только хотел снова открыть дверь, но он вспомнил, нужно кое-что сказать Сейто. – Больше так никогда не делай.       Не дождавшись ответа, дверь уже была громко захлопнута.       От волнения и напряжения в комнате Сейто даже пришлось сесть на кровать. Он положил себе руку на лоб, и, ощущая странный жар, поспешил приоткрыть окно. Столько всего случилось за этот день, а передышки не было ни у кого.       Глубоко вдохнув свежего воздуха, Сейто не становилось лучше, наоборот, начала болеть голова. Он чувствовал, как бьётся его сердце. Нет, не от любви, к сожалению, а от давления, которое поднялось от всего происходившего.

"Мне нужно полежать."

      Даже не закрыв окно, Сейто уже не мог стоять на ногах и плюхнулся в скрипучую кровать. Ещё никогда его так не охватывало, как от этого дня. Чувствуя, как его веки становятся постепенно горячее с каждым разом, Сейто не мог контролировать свою усталость. А может, это просто долгий сон? Всего этого не существует, он до сих пор встречается с Ханабиши, о Нине вообще и речи быть не может...

***

      Ощутив что-то холодное у себя на лбу, Сейто невольно стиснул губы. Медленно приоткрывая глаза, он увидел Ханабиши, который держал холодный компресс на лбу разгорячённого Сейто.       – С тобой всё хорошо? Водички не принести? – с некой заботой спрашивал Ханабиши.       – Н-нет. Всё хорошо, – голос постепенно хрипел, Сейто было сложно говорить от слова вообще.       – Мда, всё хуже, чем я себе представлял. Держи это, пока не станет полегче, – передав компресс Сейто, Ханабиши встал с кровати и поставил кружку допитого чая, когда обедал на кухне у бабушки Сейто.       Сам же больной смотрел то в потолок, то на Ханабиши.       – Ханабиши... – наконец-то промямлил Сейто, – Подойди сюда.       Быстренько подсев к Сейто, Ханабиши выглядел слегка взволнованным о состоянии своего возлюбленного.       – От любви ли у меня этот жар?       – Сейто, не пытайся искать смысл там, где его нет.       – М-м-м, – лишь хрипло промычав в ответ, Сейто медленно моргнул, – Можешь со мною лечь?       Ни сказав ни одного слова, Ханабиши уже прильнул к больному, приставив его горячую руку к своему прохладному лбу.       – Может, у твоей бабушки есть таблетки от жара? – до блондина дошло, – Я щас приду.       – Стой, – рука, уже пылающая от напавшего недуга, схватила Ханабиши за его руку, – Останься со мной.       Но эту же горячую руку аккуратно положили обратно на кровать.       – Не волнуйся, я никуда не уйду. Просто спрошу. Лежи и не вставай, просто держи компресс, ладно? – Ханабиши оттараторил это, и вмиг его не стало в этой комнате.       Сейто, хоть и ему было сказано лежать, попытался было приподняться; но внезапно наступившее головокружение обратно повалило его на кровать.

"Да что же это такое?... Не было у меня такого никогда. Может, это из-за переизбытка эмоций?"

      Как только Сейто начал думать об этом, вдруг откуда ни возьмись появился Ханабиши; на этот раз с кружкой воды и двумя таблетками.       – На, выпей, надеюсь, после этого тебе полегчает.       Взяв две небольшие таблетки в руки, Сейто снова решил приподняться, и уже головокружение не так притягивало обратно к постели. На этот раз Сейто спокойно мог даже присесть, но надолго ли это было?       Смотря, как Сейто выпивает таблетки, Ханабиши решил проверить температуру ещё раз, приложив руку к его лбу уже какой раз.       – Мда, что-то тебе совсем плохо. Может, поспишь? Так легче станет.       – Только вместе с тобой.       Такое предложение в какой-то степени радовало Ханабиши, что он, снова ничего не сказав, прильнул к Сейто с другой стороны кровати, который после приёма таблеток поспешил вернуться в исходное положение.       Положив ладонь на голову блондина, Сейто нежно поглаживал его. Внезапно в голове Сейто пронеслась такая мысль, но он боялся, что ему станет только хуже, или Ханабиши просто-напросто откажется от такого.

"Была не была. Не попытаюсь – не узнаю."

      – Ханабиши, ты... Не хочешь... Как бы это сказать...       – Чего?       – Ну... Зайти немного дальше, чем простые поцелуи...       Ханабиши скорчил брови и надул губы, задумываясь об этом предложении.       – Я думаю, тебе пока хватит и обычных поцелуев.       – Пожалуйста...       – Тебе уже полегчало для того, чтобы задавать такие вопросы?       – Да, полегчало, – Сейто впервые соврал не кое-как.       – Поверю на слово.       Вспоминая, зачем Ханабиши вообще сюда пришёл, он резко переместился с кровати на туловище Сейто; похоже, это то, что от него просили.       – Если станет хуже, чем прежде, только скажи, я-       – Нет-нет, мне и правда... – Сейто приподнялся и посмотрел прямо в глаза блондина, – Мне и правда хорошо.

***

Ночь. Ах, как она прекрасна.

      Множество звёзд сыпались на небе, то появляясь из ниоткуда, то исчезая будто навсегда; лишь только полная луна освещала белое полотно и хвойные деревья, выделяясь на фоне разноцветных точек чище и светлее. В большинстве домов пока горел свет, никто давно не собирался ложиться спать.       Кто-то вспоминал былые дни величия и молодости, кто-то укладывал ребёночка в кровать, напевая колыбельную, ну а кто-то ночью произносил друг другу свои имена и стонал, не замечая под собой ни людей, ни настоящего мира.       Пусть эта ночь запомнится для одного, как обычная темнота, длящаяся также, как и вчерашняя, а для другого, как ансамбль из скочущих туда и сюда малюсеньких звёздочек, изменившая его жизнь хотя бы чуть-чуть.

***

      Утро зимой не такое светлое, как хотелось бы. На дворе ещё была кромешная тьма, и на тёмном небе уже пропал ночной оркестр; они давно закончили своё выступление, но, даже не услышав аплодисменты, ушли обратно на покой. Нигде больше не горел свет, даже в доме бабушки Сейто.       Неясно, слышала ли она сама те странные звуки наверху, что издавал не только её внук, но и пожаловавший вчера гость, но они сами уже сладко спали в объятиях, почти до гола раздетые.       Ранняя пташка в виде Ханабиши проснулась раньше всех в этом доме. Первое, конечно, что хотел он знать – это время. Негоже опаздывать в школу, пусть вчерашний день был и не из лучших, но и не из худших.       Убрав со своей спины руку, юноша поднял своё хрупкое тело и посмотрел в окно. Ему не было ясно, опаздывает он или нет, но теперь, после того, как он встал, на первое место встало немного другое. Больно, неприятно, колит, жмёт и чешется – это итоги вчерашней ночи. Блондин ненавидел этот сочный, ни разу за несколько часов не посиневший укус на шее, что оставил его возлюбленный вчера в порыве любви. Болело абсолютно всё: от плеч до таза. Но к шортам Ханабиши Сейто приставать не стал, это было слишком опасно и ненадёжно с его стороны.       Не дожидаясь пробуждения, обцелованный везде и всюду от искренней любви и чувств Ханабиши начал проводить по голубовласым волосам, надеясь, что хотя бы так виновник торжества приоткроет свои очи. Но его взял сон, будто он не спал несколько недель, настолько крепко его втянуло в мир сновидений, что он даже не поморщился.       – Сейто, – полушёпотом прислонился к уху возлюбленного Ханабиши, – Проснись.       Даже так ничего не вышло. Уже с этого пробуждения раздражённый подросток не стал выдумывать каких-то замудрёных вещей. Встав с кровати, он подошёл к выключателю. Внезапно по всей комнате разлился жёлто-горящий свет, исходивший от небольшой лампы наверху.       Лишь только сейчас Сейто сморщил свои глаза и накрылся одеялом.       Больше не имея с утра капельки уважения к уставшему, Ханабиши быстро стянул одеяло.       – Подъём.       Держа кусок одеяла в руке, Ханабиши дожидался поднятия Сейто с кровати, и на этот раз у него получилось это сделать.       – Ну дал бы ещё 5 минуточек поспать... – приставив ладони к глазам, Сейто сидел на кровати, разложив ноги по всему её объёму.       – Ты знаешь, сколько сейчас время вообще? – подойдя к Сейто, нервно спрашивал Ханабиши, – Сегодня далеко не воскресенье.       – Да знаю я, знаю, – положив руки на ноги, хрипло от усталости ответил Сейто.       Часов в его комнате не было; каким образом юноша каждый день собирался в школу – совершенно непонятно.       – Тогда второй вопрос. Куда ты зашвырнул футболку? – уже даже не пытаясь найти ответ к первому вопросу, Ханабиши уже рыскал в комнате потерянной вещи.       Да, Сейто во время их уединения смог снять с Ханабиши футболку, выбросив её непонятно куда; если во время этого такие происшествия были не так важны, то после этого это была катастрофа первой степени.       Вдруг, будто специально, постучали в дверь, и она после трёх небольших стуков отперлась.       Сейто не придумал ничего лучше, кроме как накрыть свою оголённую грудь одеялом. Он пытался подать знак искателю футболок, да только было уже поздно.       – Сейто, доброе ут... Ой, а что у вас тут такое было? – бабушка Сейто постепенно осматривала комнату.       – Ох, здравствуйте! Извините за такой беспорядок, мы вчера просто дурачились, ха-ха, – наконец-то подняв то, что хотел найти, Ханабиши улыбнулся ясной, будто детской улыбкой навстречу бабуле.       – Не знаю, как вы там так могли дурачиться, чтоб такие звуки издавать... Ну ладно, позавтракать не хотите? Всё-таки ж через 3 часа вам в школу.       – Лично я всегда хочу. А ты, Сейто? – посмотрев на Сейто широкой улыбкой, спросил Ханабиши.       – Да я тоже так-то не против... – ещё изрядно не проснувшись, Сейто потирал плечо; может быть, Ханабиши тоже немного перестарался.       – Хорошо, только в следующий раз так не шумите, дом у меня не очень-то крепкий, – завершив на этом объявление о завтраке, бабушка закрыла дверь также, как и всегда, спокойно и неторопливо.       Дождавшись, пока шаги точно не отдалились, Сейто внезапно выпалил:

– Ханабиши, у тебя такие ногти, ты мне всю спину разодрал.

      – А ничего, что кое-кто мне на шее красивый узор зубами оставил? Такое ведь долго потом будет светиться у всех на виду.       На этом остановившись, блондин поспешил надеть футболку.       – Но... Если хочешь честности, мне понравилось.       Юноша на этих словах быстро скрылся за дверью комнаты.       Удивлённо поморгав глазами, Сейто подумал про себя:

"Похоже, я не так уж и плох в чём-то."

***

      Сидя за столом, Ханабиши жадно глотал карри, уже успевший немножечко подостыть, пока сам парень ходил умываться.       Сейто же ел как обычно, неторопливо, и даже в какой-то степени наслаждаясь вкусом.       – Ханабиши, а... Что это у тебя на шее? – указала на укус бабушка Сейто.       – О, а это вы уже спросите мастера этого чуда, – ехидно посмотрел на Сейто блондин, слизывая крупинку риса на лице.       – Сейто? – бабушка уже обратилась к внуку.       – Я так не могу, – Сейто сильно стукнул кулаком по столу. Настолько сильно, что даже Ханабиши прекратил есть и посмотрел на парня в какой-то степени интересующимися глазами.       – Бабуль, я... Ну... – юноша уже пытался придумать всё возможное, чтобы нормально объяснить своей кормилице то, что хотел рассказать уже с самого начала отношений.       Сейто боялся, что бабушку при таком случае схватит инфаркт от таких новостей. Но он всегда пользовался одним и тем же методом:

"Была не была. Не попытаюсь – не узнаю."

      – Бабуль... Вот... Моя новая девушка... – показав ладонью на Ханабиши, Сейто опустил голову, ожидая чего угодно.       – Ты что, обалдел? – Ханабиши, громко поставив на стол недоеденную миску с блюдом, встал со стула и начал также указывать на Сейто, – Он врёт! Ничего у нас общего нет!       – Бабушка, послушай, я давно хотел тебе сказа-       – Не слушайте его, у него со вчерашнего тараканы в голове завелись, – Ханабиши закрыл рукою рот Сейто, лишь бы он не проболтался об их отношениях. Но получив в ответ укус в руку, он начал истошно трясти руку и дуть на неё, издав при этом короткое "ай".       – Я давно хотел тебе сказать, что...       – Я поняла, внучок, я поняла... – бабушка присела. И в момент у неё из глаз потеклись слёзы.       – Да не слушайте его, я вам говорю, он наглый лжец! – подбадривая и поглаживая по спине пожилую женщину, Ханабиши было её жаль.       – Да я никогда не умел врать! Я правду говорю!       – Да зачем ты всё рассказываешь? Тебя не учили язык за зубами держать?       Сейто лишь только вздохнул, поглядывая на подоконник.       – Пусть у вас будет всё хорошо, ребята... – Бабушка не переставала плакать, – Не волнуйтесь, я не сержусь и не обижаюсь... Просто... Просто это впервые, чтобы у Сейто был такой родной человек, кроме меня... Я поняла всё со вчерашней ночи... Будьте счастливы, и чтоб вас не постигла ужасная участь!       Старческие, нежные руки вытирали капли слёз кухонным фартуком. На лице пожилой женщины прояснилась дрожащая улыбка, шествовавшая о том, что она нисколечки не расстроена той новостью, что услышали её уши.       После долгого успокоения не только самих себя, но и ещё бабушки Сейто, юноши оба в скором времени вышли из дома, направившись в учебное заведение.

***

      По дороге в школу ни тот, ни другой друг с другом не разговаривали. Лишь слышался мягкий хруст снега, успевший наложиться новыми слоями за ночь. В их головах проносились, метались, витали мысли, они разговаривали не словами, а взглядами, изредка возникавшими до середины дороги.       – Доброе... утро... – Кейта хотел подойти к Ханабиши, но увидел знакомый силуэт, ходивший рядом с ним. Сначала Ооками помотал головой, не чудится ли ему чего, но нет, это был Сейто Куре собственной персоной.       – О, доброе, Кейта, – поздоровался за Ханабиши Сейто.       – Привет, а разве ты не должен находиться, ну... В городе? – поспевая за сладкой парочкой, Кейта уже со вчерашнего дня ходил весь в непонятках, но узнать что да как не мог; все знали одинаково о ситуации с Сейто.       – Долгая история. Не буду говорить. Главное, что мы помирились, правда, Ханабиши? – слегка приобняв блондина, который снова по уши находился в толстом и длинном шарфе, Сейто не ожидал ответа от него.       – Угу, – донеслось из широкой ткани.       – Ну, раз уж у вас всё примерно хорошо, то не буду вас доставать. Вот только...

***

      В школе уже все странно косились на Сейто: кто-то был удивлён таким поворотом событий, кто-то ревнивыми глазами преследовал парня, а кто-то был настолько вдохновлён, что сам решил попробовать признаться в любви известному человеку, но потерпел крах. Новость о поступке Сейто разлетелась по всей деревне.       Внезапно, будто журналисты, старшеклассники прилипли к Сейто, как только он закончил переодевать свою обувь. Какими его только вопросами не расспрашивали, сам он стоял в ступоре и не мог ни слова выронить.       Ханабиши на это всё смотрел со стороны, делая вид, будто он вообще не обращает внимания на то, что происходит.       Стоявший рядом с ним Кейта, тоже иногда поглядывающий на расстерянного Сейто от наплыва вопросов, заметил на шее блондина отметки зубов. Да, он тоже заметил этот укус.       – Ханабиши, а...       Не успев договорить, сам блондин уже успел прикрыть укус рукой.       – Не смотри.       – Понял.       Кейта решил пойти заранее в класс, но резко всё стало настолько тихо, что от интереса сам поворачиваешься посмотреть, что же такого случилось.       Через момент посыпалось больше вопросов, чем раньше. "Почему?"

"Как так?"

"Зачем?"

"Но ведь она же так известна!"

      Сейто и на этот раз не стал отвечать на эти вопросы, он развернулся и подошёл к Ханабиши, который всё это время грустно поглядывал на свой шкафчик.       – Пойдём. – Сейто положил руку на плечо Ханабиши. Им не требовалось так много слов, чтобы говорить друг другу много вещей. За то время, что они провели вчера вместе, они успели сказать абсолютно всё, и пройти через все трудности, что они встретили.

***

      В классе, к счастью или сожалению, сидели Харума с Тору, которые обычно приходят намного раньше, чем нужно, а потому могут поговорить по душам слегка больше, чем им даёт школьное время.       Когда троица в лице Сейто, Ханабиши и Кейты вместе вошли в класс, они обернулись и никак не ожидали встретить именно Сейто.       – Не спрашивайте, – Лишь только Тору хотел поздороваться, последовал короткий и ясный ответ от человека, которого уже задолбали со всех сторон, исключая, конечно, родной и близкой.       – Они сегодня не в духе, – шепнул на ухо подошедший к Тору Кейта.

***

      Уроки проходили совершенно обычно. По несколько раз к Сейто кто-то подходил разузнать, почему же так произошло, но каждый раз он отвечал тем же самым ответом. – Не спрашивайте.       На занятиях постоянно перешёптывались об этой ситуации, чем бесили и разочаровывали учителей, на переменах бурно обсуждали, что бесило и разочаровывало самого Сейто. Лучше бы он просто не слушал Коро и оставался на своём месте. Так было бы спокойнее и легче. – Сегодня он сам не в своей тарелке. С чего бы это вдруг?

– Да наверняка она его просто отшила и всё.

– А может, наоборот? Он её отшил?

– Это возможно только при малейших шансах.

– Ну а как же кузен? Он что, уже не поможет?

– Да поматросил и бросил, делов-то.

***

      После уроков небольшого совещания не проводилось, ибо состояние Сейто давало огромный знак, что лучше его не донимать.       Конечно же, Ханабиши пошёл вместе с Сейто. Он не станет после одного дня сразу же являться домой, прося прощения не только у собственной сестры, но и к тому же собственного отца. Бр-р, от таких мыслей блондина бросает в дрожь.       Ханабиши переживающе глядел в сторону Сейто и иногда вздыхал, смотря на него, пока вдруг...       – Ханабиши, – залившись краской, Сейто спешно схватил покрасневшие от холода ладони, – давай мы больше не будем ругаться.       – Мне кажется, вчерашний день и являлся тем знаком, что ругаться нам больше не следует. А если и будем – то не бросим друг друга.       – Правда? Ты так считаешь?

– Конечно, Сейто, конечно.

      С неба падали жаловливо маленькие, мокрые снежинки с похмуревшего неба. Был ли это какой-то знак для обнимавшихся в дороге Сейто и Ханабиши, им стало всё равно. Они находились в нужных руках, нужном месте и нужном моменте.       Да, не всегда такие случаи оканчиваются успешно, такое является редкостью.       Ведь часто люди из-за ссоры принимают разные стороны своего характера: кто-то искренне любил человека, а после ухода не мог справиться с потерей, кто-то переживал за совершённые действия, и в голове предпринимал, что же такого сделать, кому-то всё равно на чувства других людей, главное, они утолили свои, и на том спасибо.

Даже от экзаменов плакать хочется больше, чем от отношений, правда?

      Тепло улыбаясь и смотря в разные стороны, Сейто теперь лишь мечтал об одном. "Пусть у нас всё будет хорошо, как предвещает бабушка."

***

Несколько лет спустя.

      На небе светило ясное солнце, опаляя землю своими лучами. Деревня в такие моменты будто оживала, и даже самые ветхие дома выглядели эстетически фотографично, будто они вышли из старой-престарой сказки.       Дом бабушки Сейто за большой промежуток времени кардинально изменился: стены стали свежее, кровля на крыше больше блестит и отражает солнечный свет, а окна стали пластиковыми, вместо стареньких, уже неустойчивых в раме деревянных.       Бабушки Сейто не стало, к сожалению, но она не бросила своего внука просто так. "

Дорогой мой внучок! Не волнуйся, если думаешь, что дом у тебя отберут, он полностью в твоём распоряжении, и ты можешь делать с ним что угодно. Я верю, что я отдала это жилище в добрые руки, и также верю, что ты сможешь преобразить его даже лучше, чем это сделали когда-то мы с твоим дедушкой. Как жаль, что когда меня не станет, я буду его тщательно искать на небе, и надеюсь, что найду его целым и невредимым. А Ханабиши хочу сказать одно: ты очень замечательный мальчик! Спасибо, что не оставлял Сейто одного, а постоянно поддерживал и подбадривал, пусть у тебя и самого дел невпроворот. Теперь у тебя есть второй дом, помимо родительского! Будьте же счастливы, и чтоб вы переходили жизненнные преграды быстро, и без всяких ссор!

С любовью, бабушка"

      Даже несмотря на этот жаркий и осушающий день, Ханабиши непосильным трудом управлялся с огородом; за несколько лет он уже понял, как это делать, что сажать и выращивать, в каких сезонах и какие овощи более пригодны в такой почве, и что он может сделать, чтобы её улучшить.       Да, раньше Ханабиши работал на ферму школы, из-за чего это всё выливалось в огромный стресс и кучу кошмаров; даже на данный момент он может просыпаться в холодном поту, лишь ему приснится то, что он работает на ферме в присутствии отца, как смотрителя.       Компания из шестерых молодых людей выдвинула новое решение: досрочно бросить школу и жить своим чередом. С этим согласились абсолютно все, и таким образом Ханабиши и Сейто теперь живут в своё удовольствие.

***

      Пропалывая грядку, Ханабиши укрывался от солнца с помощью лёгкой летней шляпки, но иногда она и была веером, если молодой человек упреет, пока долго стоит на солнце.       На его теле всё ещё прояснялись какие-то укусы; они с Сейто не собирались заканчивать этот праздник жизни, а продвигались дальше; лишь только друг другу они предложат сделать это, значит оно будет продолжаться до того момента, пока они оба не заснут крепким сном.       Иногда на праздники они выезжали в город, чтобы пообедать в каком-нибудь ресторанчике или просто походить по разным приятным местам.       Откуда же они зарабатывали деньги в такой глуши? Всё просто: помимо дома, бабушка завещала Сейто и свой небольшой магазинчик, за которым она приглядывала после смерти собственного мужа. Теперь магазин отдан в крепкие и дружелюбные к любому покупателю руки.       В деревню стало приезжать больше людей, чем это было в подростковом возрасте Ханабиши и Сейто. Это были не только туристы и фотографы, но и люди, которые захотели уйти от людской суеты.       Потому, небольшой магазинчик, уже под главенством Сейто, стал некой достопримечательностью; а фирменным продуктом там всегда был... Тофу!       Ханабиши пришлось поучить Сейто, как правильно готовить, да и сам владелец магазина был не против. На что же тогда лежат старенькие, уже потрепавшиеся кулинарные книги, если они не делают собственного предназначения?       Ханабиши же никогда не хотел гнаться за торговлей, ему было хорошо в доме и рядом с ним. Он был, можно сказать, по дому главным, пока его молодой человек выходил на ежедневную работу, закрываясь полностью лишь в выходные.       Недавно Сейто только-только исполнилось 21, а он прекрасно в такие годы справляется не только с задачей владельца, но и с задачей постоянного продавца; иногда его подменял Ханабиши, если у того имелись важные дела, по типу поставки продуктов.       У Ханабиши же дела были вполне себе нормальными. Он смог помириться и найти общий язык со своими родными, и даже отец принял его "отклонение", хотя Ханабиши ненавидит до сих пор, что Папи так говорил о его ориентации.       Сестра же больше не старалась донимать его, а отпустила и справилась с этим.

"Он мой брат, но я не могу его держать так долго."

      Марифа стала заниматься балетом и даже поступила в академию, чтобы стать профессиональной балериной и выступать на огромную публику.       Папи решил отменить в школе политику "вечной молодости", и это стало для всех чрезвычайно счастливой новостью. Теперь никто не будет держать уже повзрослевших школьников ради того, чтобы они поженились. Они могут жить и самостоятельно, без этого, ведь стало много приезжих! Это положение небольшой деревеньки устраивало абсолютно всех, даже тех, кому на такие вещи было абсолютно наплевать.

***

      Сегодня, к счастью, было воскресенье, но Сейто куда-то запропастился. Даже сам блондин не знает, куда он подевался.       "Наверняка это неотложные дела, опять связанные с его постоянной работой," – так думал Ханабиши. Потому он особо не интересовался куда Сейто уходит, а занимался собственными делами, как сейчас.       Внезапно, издалека послышался знакомый голос.       – Ханабиши!       Молодой человек обернулся во время пропалывания грядок, и увидел торопившегося Сейто. В руках у него была какая-то непонятная корзинка, может быть, он хочет, чтобы Ханабиши поработал для него дегустатором ягод или грибов?       – Что случилось? – окликнул удивлённо Ханабиши.       – Подойди сюда! – Сейто уже успел прийти к небольшому заборчику, огораживающему огород.       Поспешив бросить на землю вспомогательный инструмент, Ханабиши на ходу снимал рабочие перчатки, и подойдя слегка ближе, увидел, что содержимое корзины закрыто шёлковой тканью. Что-то там странно подёргивалось, но успевшего переработать Ханабиши это не так волновало.       – Приоткрой, – полушёпотом сказал Сейто, смотря в корзину и улыбаясь. Ему непременно хотелось показать, какую находку он отыскал.       Ханабиши слегка приоткрыл ткань, и...       Там лежал пятимесячный младенец, сладко спящий даже в такой небольшой корзине. Внизу было постелено полотенце, украшенное разными рисунками, а сама шёлковая ткань служила одеяльцем для малыша.       Тёмные, почти чёрные волосы были ещё небольшой длины, это было естественно для младенца, особенно годовалого.       Ханабиши смотрел такими очарованными глазами, что он даже открыл калитку и вышел из зоны огорода.       – Мы же не оставим малыша просто так, да? – всё также полушёпотом спрашивал Сейто.       – Он... Такой... Маленький... – Ханабиши был как будто зачарован, он, кажется, даже вопроса не услышал, – А уже бросили...       – Ханабиши, так что?...       – А! – в полный голос сказал блондин, но вспомнил, что малыш до сих пор спит, потому перешёл на шёпот, – Конечно не оставим, что хоть ты.       – Каким же бессовестным должен быть человек, чтобы такое совершить с собственным ребёнком...

***

      За небольшой столик вся семья, включая нового члена этой же семьи, уютно расселась по местам.       Солнце за этот день решило попрощаться, а в подарок оставила прекрасный закат, будто написанный самым искусным художником.       Впервые за долгое время Сейто решил снять свою гитару; та уже успела слегка попылиться, вися каждый день в одном и том же месте. Скрестив ногу на ногу, Сейто уже хотел начать напевать какую-нибудь спокойную и лёгкую песню, но...       – Вот только бы вспомнить чего...       – Сымпровизируй хотя бы, – медленно покачивая ребёнка, Ханабиши наблюдал за живописной картиной уходящего солнца, – Эх, вот бы ещё Тору с Харумой пришли, наверняка б они и подсказали, как за ребёнком следить. Может, и есть во мне отцовский инстинкт, но сделать для ребёнка я что-то могу? Не знаю, постараюсь.       – Ты что-то перенял от бабушки, – улыбнувшись, посмотрел на Ханабиши Сейто, – ты такой же разговорчивый.       – Между прочим, я всегда таким был, просто если я много бы болтал всегда и везде, то никто со мной и разговаривать не будет. Я лишь иногда наружу мысли высказывал. Так ты вспомнишь хоть что-то, или нет?       – Не знаю, дай подумать. Ты меня сбиваешь.       На момент разговор между ними утих. Младенец оказался не таким уж и крикливым, хотя Ханабиши всегда считал, что абсолютно все они орут во всё горло, лишь бы получить то, чего они всегда хотят. Этот поплачет-поплачет, да успокоится.       Зазвучали кузнечики и цикады, пытаясь друг друга перекричать и переспорить. Но вместе они создавали приятный эффект для ушей, придавая больший объём на без этого великолепном пейзаже.       Вдруг, совсем тихо зазвучали аккорды гитары, и лишь только со временем они немного увеличились.       Ханабиши сразу вспомнил эту мелодию, её же Сейто когда-то играл в тот день, как они начали встречаться!       Закрыв глаза от спокойствия и умиротворения, блондин прислушивался к ней всё больше и больше.       Он вспоминал тот момент, как от стыда и горячности своих действий, он выбежал из дома Сейто в одной лишь пижаме в чистое поле, как после этого он сказал три заветных слова, и как они смотрели на фейерверки, обнимаясь на самом высоком месте деревни Масуда.       Как они, после ужасной ссоры, долго винили себя в совершённом, и как вместе они дожили до этого дня.       Это всё и могло долго продолжаться, если бы Сейто не закончил играть.       Медленно открыв глаза, Ханабиши вздохнул. – Как жаль, что всё хорошее когда-то оканчивается.

– С чего ты взял? Ты думаешь, наши отношения когда-то закончатся?

      На минуту Ханабиши задумался. Да, они иногда ругались, но оба вспоминали, что может произойти, если они уйдут друг от друга. Потому они всегда прощали друг друга, пусть и поссорились из-за важной вещи. Они всегда в любых ссорах искали компромисс и признавали ошибки. После же всё шло своим чередом, будто ничего и не было вовсе.       Ханабиши, после обдумывания вопроса Сейто, ответил спокойно и размеренно:

– Только когда мы умрём.