Stranger Valley

      Вторник, 7:20       Меня разбудил (если быть точнее — привел в чувство) требовательный стук в дверь. Я посмотрел на часы и про себя подумал: «Кого там черти принесли с утра». Я вспомнил, что случилось этой ночью, но отнесся так, будто это был ночной кошмар. По крайней мере, я втайне надеялся, что это действительно был дурной сон, и в дверь стучался Кирилл, и вся его семья жива, и все хорошо, и все забудется.       Но когда я открыл дверь, за ней стояли два человека в полицейской форме.       — Сержант Николай Казадов, — показав документы, представился тот, что слева, темноволосый, высокий мужчина плотного телосложения, — Вы — Зотов Роман?       — Да, это я, — ответил я, еще не до конца понимая, что происходит. Или же отказывался верить в происходящее.       — Нам надо побеседовать, не возражаете, если мы зайдем?       Я молча кивнул, открывая дверь пошире, и направился на кухню. Двое полицейских, так же молча, следовали за мной. Каждый их шаг отдавался эхом в моей голове, и я пытался взять себя в руки. До моего сознания наконец-то дошло, что все произошедшее ночью было реальностью. Но то, что это была реальность знал только я, а какую картину у себя в голове нарисовали служители закона? Впрочем, раз я не арестован, значит, пока что я не обвиняемый, однако стоит ли им врать? Или же сказать все как есть? Ага. Скажу им, что это все компьютерная игра виновата. А потом мама Нади в очередном выпуске известной всем передачи на первом канале увидит сюжет про маньяка, убившего своего лучшего друга из-за игры. Впрочем, чего гадать, пока они даже не спросили ничего.       Мы пришли на кухню, и я, дабы смягчить обстановку, предложил гостям (какие-никакие, а все-же гости) чай или кофе. На меня посмотрели, как на идиота, и вежливо, но сухо отказались. Плохой знак.       — Фамилия, имя, отчество, дата рождения, — монотонно приговорил сержант привычную формулировку. Второй полицейский, чьей фамилии я так и не узнал, молча достал блокнот, приготовившись записывать.       — Зотов Роман Аркадьевич, родился 12 мая 1999 года.       — Проживаете где?       Таких вот общих вопросов мне задали штук шесть и вот перешли к сути дела:       — Скажите, Роман, чем вы были заняты в последние сутки?       — Особо ничем. сходил с подругой на озеро, потом дома сидел, играл в ноутбук, потом спать лёг.       — Вы все время были дома?       — Все время, — подтвердил я ложную информацию.       — Вы знали Кирилла Казаченко и его семью?       — Да, мы дружим с самого детства.       — Вам известно что произошло?       — Нет.       — А мы вот располагаем следующей информацией: сосед семьи Казаченко услышал крики, слышал как кто-то из семьи звал на помощь, выйти правда не рискнул, но когда решился выглянуть в окно, то увидел, как вы бежали от их участка в сторону своего дома.       — Вообще-то ночь стояла, и темно было, как он мог меня увидеть? Он ошибся.       — Вообще-то, я не говорил, что вас видели ночью, но это именно так, — довольно улыбаясь, ответил сержант.       Вот и все. приплыли. Попался на такой мелочи.       — Я не делал ничего, я услышал посреди ночи какой-то шум, подошел к их дому, но было темно, мне было страшно, я потому и убежал, — на одном дыхании затараторил я.       — Почему в полицию не позвонили?       — Полно вам, товарищ сержант, — неожиданно заговорил второй полицейский. Это был среднего роста мужчина, темные волосы которого уже начали давать седину. Он, конечно, не был толстым, но и худым назвать его тоже не получалось. Когда я поднял голову и посмотрел на него, он слегка улыбнулся и представился, — Лейтенант Соколов. Простите, что сразу давить на вас начали, сами понимаете, таких случаев как с семьей Казаченко здесь никогда не было. И я прекрасно понимаю вас и ваше состояние, а так же почему вы, скажем так, забыли упомянуть, что ночью вы выходили из дома. А теперь постарайтесь успокоиться, и сказать нам, что вы видели, подойдя к дому вашего друга.        — Простите, я правда не видел ничего. Я только подошёл к забору, и не слышал ни звука. И я не стал бы ничего…        — Конечно, не стали бы, — все так же мягко сказал Соколов, — но может вы видели того, кто стал бы?        — Нет, я никого не видел.        — Может, он вас увидел?       Да, черт возьми, меня она, или, скорее, оно видело, и что теперь? Если я вам скажу, все равно не поверите же, а если и поверите, то что это изменит?        -… и таким образом, — продолжил Соколов, — он вам каким-то образом приказал хранить молчание?        — Да нет, не было там никого.        — Роман Аркадьевич, вы мне нравитесь, честно, вы не выглядите как убийца или маньяк, и я бы и не подумал вас тут допрашивать, подозревая в совершении зверского убийства трех человек. Но видите ли, ситуация нам видится примерно такая: ночью вы были неподалеку от участка семьи Казаченко, потом сосед услышал крики, и он же является свидетелем того, что видел вас, убегающего от этого участка. Вы же в свою очередь не можете предоставить никаких свидетельств того, кто мог находиться на этом участке, помимо вас. Понимаете, к чему я клоню?        — Вы меня хотите арестовать? — Не понял я.        — Помилуйте, Роман, — с наигранной обидой в голосе произнес лейтенант, — я готов скорее поверить, что у вас случился приступ амнезии на нервной почве. И все же, я хочу попросить вас, — тут он оторвал небольшой блокнотный лист, написал на нем свои контактные данные, — если вы вдруг что-нибудь вспомните, — позвоните нам. И я попрошу вас не выезжать ближайшие пару недель за пределы Озёрного.        — Хорошо.        — Ну, тогда на этом мы с вами прощаемся. До встречи, Роман Аркадьевич, — при этих словах полицейские встали и покинули дом.       Я через окно проводил их взглядом до калитки, и, когда они исчезли с поля зрения, осел на пол и заплакал. Я был в полном отчаянии. Мой друг детства был убит со своей семьей, чудовищным образом, я не смог его спасти или предупредить, теперь я еще и главный (а скорее всего вообще единственный) подозреваемый в этом жутком деле, да и меня эта тварь вряд ли оставит в покое, пока не завершит начатое.       Я продолжал рыдать и не заметил даже, как тихонько открылась дверь, и даже не зразу обратил внимание, как чьи-то руки аккуратно легли мне на плечи. Я поднял глаза и увидел Надю. Ну, конечно, двери все открыты были.        — Я понимаю, милый, что ты чувствуешь, — дрожащим голосом произнесла она.       Я промолчал, лишь изредка всхлипывая, стараясь не показывать этого Наде.       Когда я несколько успокоился, Надя уже заварила две чашки чая и села рядом со мной. Какое-то время она молчала, затем спросила:       — Полиция ничего не сказала?       — Нет, — ответил я, и, подумав немного, добавил, — они считают, что это я все сделал.       — Что? БРЕД! — Возмутилась она, — я видела, как вы здоровались еще вчера, ты не мог…       На этих словах она осеклась, увидев, как предательски заблестели мои глаза.       — Прости, Ром…       — Ничего, все нормально.       Мы какое-то время посидели еще, затем она встала и, обещав прийти вечером, пошла к себе домой, потому что мама «услышала,       что творится в поселке и запретила отходить дальше 10 метров от дома». Ну, сейчас из-за этого весь поселок наверняка на ушах стоит.       Проводив её до калитки и поцеловав на прощание, я зашёл обратно домой, и на телефон пришла смс от неизвестного пользователя. «Это только начало» — значилось в сообщении. «Да пошла ты!» — зло выкрикнул я. Страха я на этот момент не испытывал, только злость и отчаяние.       Вторник, 17:30       День прошел незаметно. Все чем я был занят — это попытки прийти в себя и мысли о том, что делать дальше. Настроение было подавленное. К ноутбуку даже подходить боялся, не зная, чего еще ожидать от игры. Последние пару часов просто сидел и смотрел в одну точку, и неизвестно, сколько бы еще так просидел, если бы не внезапный телефонный звонок.       — Алло, Ромка, привет, — услышал я голос Нади.       — Привет, — тихо ответил я.       — Слушай, тут ребята приехали, Витёк там, Дима, Катька и остальные, мы собираемся пойти к озеру, знаю, неподходящий момент, но все же может с нами пойдешь? Если нет, то я попозже к тебе приду.       — Нет-нет, я пойду с вами.       — Тогда через 15 минут выходи, мы тебя встретим.       — Хорошо, до встречи.       — Пока, милый.       Она положила трубку, и на душе стало чуть радостнее от её слов. Настроение идти в шумную компанию у меня не было, но и оставаться одному просто не хотелось. В «Viber» пришло сообщение от мамы.       Мама: Рома, ко мне приходили следователи на работу, про тебя спрашивали, что ты там натворил?       Я: Не знаю, ко мне тоже приходили, вроде как кто-то из соседей умер, подозревают, что убийство.       Мама: Так, признавайся, ты в этом хоть как-то замешан?       Я: Нет, но такое чувство, что они сомневаются в этом.       Мама: Сволочи! Если еще раз придут — не давай никаких показаний, скажи, что говорить будешь только при адвокате. Если надо будет я сестре своей позвоню, у неё опыт в таких делах большой.       Я: Хорошо, я тебя понял. Мам, вы с папой скоро приедете?       Мама: Скорее всего в субботу. Может в воскресенье, если управимся по дому.       Я: Хорошо, приезжайте поскорее. Люблю вас.       Мама: Рома, с тобой точно все хорошо?       Я: Да, а что?       Мама: В последний раз ты так говорил, когда тебе было 12 лет. Но я рада это от тебя услышать. Мы с папой тоже тебя очень любим.       Я: Ну ладно, я пойду с ребятами погуляю.       Мама: Береги себя.       Как легко оказывается говорить теплые слова близким тебе людям. Жаль только, что я это понял, стоя на пороге не то смерти, не то тюремного срока. В этот момент я начал вспоминать о том, сколько всего я не сделал в своей жизни, и сколько не сказано слов. Сейчас это кажется таким нелепым, то чего я тогда боялся. Я обязательно исправлюсь. Если выживу. В горле встрял ком, мне всего 19 лет, а умирать так страшно и так не хочется. Кажется, будто я начал понимать тех людей, кто сидел в ожидании смертной казни, или тех, кто лежал в больничной палате, зная, что неизлечимо больны.       Взяв себя в руки и стараясь отвлечься от мрачных мыслей, я быстро оделся и вышел на улицу. Меня уже ждала шумная компания, но при моем появлении, все немного притихли, и только Надя подбежала ко мне, демонстративно обняла меня и взяла за руку. Здесь же стояли все знакомые мне люди из нашей компании, я молча оглядел их всех. Витя, 20-тилетний парень, который, как я упоминал ранее, собирал всю нашу компанию. Рослый, подтянутый, с аккуратным лицом и длинными волосами, прекрасно играл на гитаре и всегда был душой компании, а так же всегда пользовался популярностью у противоположного пола. За спиной как раз висел черный чехол от гитары, которую он всегда брал с собой на различные тусовки. Рядом с ним стоял Лёха, самый старший в компании, ему было около 23-х лет, добродушный толстячок, который всегда любил рассказывать анекдоты или какие-то смешные истории, из своей (и не только) жизни. Мне он даже чем-то нравился, но его юмор иногда переходил в откровенный стеб, в том числе и надо мной. Но даже не смотря на это, его всегда звали с собой. Катя — девушка Вити. Сама она в поселке никогда не жила, но Витя всегда брал её с собой. Высокая, рыжеволосая спортсменка, всегда легка на подъем, никогда ни на что не жаловалась, она часто вызывала завистливые взгляды парней в сторону Вити. Дима, немного гоповатый парень, у которого всегда был спортивный костюм на все случаи жизни. Мы даже как-то поспорили, что он и на своей свадьбе будет в «чётких адиках». Но, не смотря на это, он был максимально миролюбивых взглядов и в конфликты предпочитал не вступать. Вика, самая молодая, 16-ти лет, молчаливая скромняшка низкого роста, ученица мед. вуза, мамина гордость и папина радость. Впрочем это до первого стакана любой горючей жидкости. Что и говорить, алкоголь сильно раскрепощает людей. И наконец Алина, 18-ти летняя анимешница, стройная, длинноволосая девушка, которая всегда предпочитает одеваться как школьница из аниме. Однако сейчас на ней были самые обычные спортивные лосины и футболка с каким-то принтом. У всех за спиной угадывались рюкзаки, в руках были пакеты, которые очень подозрительно звенели стеклотарой.       И тут неожиданно они все кинулись ко мне в обнимку. На перебой раздавались голоса, говорившие что-то вроде «мы с тобой, брат» или «в обиду не дадим» и разные слова утешения и поддержки. От неожиданности я не знал что ответить, и инициативу перехватил Витёк:       — Ромыч, не очкуй, мы понимаем, что ты пережил, и искренне тебе соболезнуем. Сегодня пьешь и ешь за наш счет, и это не обсуждается, Катюха тут шашлык готовила полдня, так что ты обязан его попробовать, а то я что, мангал зря что ли тащу, — демонстративно потряс он плотным мешковатым пакетом, в котором громыхал разобранный аппарат по приготовлению мяса на углях.       — Ой, отвянь ты от парня, — беззлобно сказала Катя, — захочет, попробует.       — Ладно, двинули уже, а то стоим тут как карлики на трассе, — позвал всех Лёха.       — А причем тут карлики? — Оживилась Вика, — это был камень в мой огород?       — Не, анекдот такой был, — ответил Лёха, — стоит значит карлик у дороги с чемоданом.       — О боже, — простонала Надя, закатив глаза, — началось. Пошли уже.       Мы шли к озеру через посёлок, и настроение у меня заметно приподнялось. Впервые я почувствовал, что я не оставлен один на один со своими проблемами, что я часть компании, которая за меня вступится и защитит меня. И даже подколы Лёхи я воспринимал как нечто теплое и дружеское. Однако всеобщий настрой несколько поутих, когда мы проходили мимо того злосчастного участка. Издалека было видно, что он опечатан, и виднелись обрывки заградительной ленты с надписью «Место преступления». Видимо, криминалисты уже закончили свою работу и ушли. Я стал озираться по сторонам, пытаясь предугадать, из какого участка меня спалило то ссыкло, которое испугалось выбежать на улицу, чтобы помочь соседям, но который охотно и в подробностях расписал, кого и где видел убегающим с участка.       — О чем думаешь? — Тихо спросил Дима       — Ко мне полиция сегодня приходила, говорят, что кто-то из соседей меня тут видел ночью.       — Ромыч, здесь давно никто не живет в ближайших трех домах.       И действительно, если внимательно присмотреться, то можно увидеть проржавевшие замки, высокую траву, в одном из домов даже окна были разбиты. Но кто тогда меня видел и где?       Ответ напрашивался сам собой. Абигейл. Она ведь вполне могла принять форму безвинной девушки, которая «Только вчера приехала, а тут такой ужас творится». Этой твари мало было жизни моего друга и его семьи. Да и охотилась она не за ними. Она убила их только из-за мести мне, за то что не дал ей себя убить. Тварь. Ненавижу.       — Рома, больно, — неожиданно вскрикнула Надя, — ты чего, руку сломаешь!       Оказывается, я очень сильно сжал руку, в которой была рука моей возлюбленной.       — Прости, прости пожалуйста, я не специально, — я затараторил, одновременно извиняясь и оправдываясь.       — Ничего, я понимаю. Ребят, давайте побыстрее пойдем отсюда.       Вторник, 20:00       Наша вечеринка на берегу озера была в самом разгаре, часть шашлыка уже была успешно съедена (в основном Лёхой), часть спиртного выпита (в основном им же), и мы сидели, слушали, как Витя, в очередной раз исполнял песни группы «Кино», «Гражданская оборона», и даже «Короля и Шута», по моей, собственно, просьбе. Пел и играл он действительно хорошо, у парня явно был талант. Катя с остальными сидела рядом с ним, смотря в костёр, а я стоял на берегу озера с Надей. Мы стояли в обнимку, провожая постепенный закат на озере, болтая о разном. Она почти не смолкала, и я понимал, что она просто старается меня отвлечь от мрачных мыслей. Народу на озере почти не осталось, а те, что были, уже начали собирать вещи.       Я сел к костру, и слегка шатающийся Лёха дал мне стакан с неизвестной, но, судя по запаху, крайне горючей жидкостью.       — Мой фирменный коктейль, — слегка нетрезвым голосом пробормотал он, — рецепт не скажу, но отвечаю: лекарство от всех болезней.       — Ну, если это меня убьёт, то оно и правда избавит меня от всех болезней.       — Да тьфу на тебя, — обиженным голосом пробасил Лёха, — я ему от всей своей, понимаешь, широты душевной, а он вот так вот, — и картинно сложил руки на груди, изображая вселенскую обиду.       — Ладно, извини, это я так, на нервах.       — Прощу, когда выпьешь, — хитро улыбнулся он.       — Ладно, — сказал я и, резко выдохнув, залпом осушил стакан. Надо сказать, что я не был любителем выпивки, так, посидеть попить пива или вина — самое то. Но то, что было в стакане… Я себя явно переоценил, у меня помутнело в голове, горло и кишечник начали гореть как Вьетнамские джунгли во время напалмовых атак, а надо мной, где-то вдалеке слышался довольный голос Лёхи.       — Во-о-от, сразу человеком стал.       Какое-то время меня еще мутило, и казалось, что сознание вот-вот меня покинет, как вдруг Алина спросила обеспокоенно:       — Ребят, вы Надю не видели?       — За дровами вроде пошла, — сказал Дима.       — Её уже почти полчаса нет, — в голосе чувствовалась паника.       Услышав это, я моментально протрезвел, вскочил и побежал в лес, под удивленные окрики моих товарищей. Я бежал и кричал что есть сил:       — НАДЯ!!!       Ответа не было. Я бежал по лесу, надрывая горло и проклиная себя: ну как я мог так нажраться и упустить её. Надо было с ней пойти. Почему с ней никто не пошёл? Почему никто не остановил?       И тут я остановился, понимая, что забрел в лес, на который опустилась тьма и тишина. И забрел я глубоко, не видя света от костра, где сидела наша компания. Я чувствовал, как ко мне подкатывает страх, и стал пятиться назад. Теперь я начал кричать ребятам, чтобы меня услышали и нашли. Конечно, телефон с фонариком я взять с собой не догадался и теперь рисковал проторчать в лесу до рассвета. А еще и Надя. Она-то наверняка уже пришла обратно с кучей веток в руках и с ужасом слушает, как я, стремглав побежал в лес искать её. Может ребята окажутся поумнее и, чтобы найти меня, возьмут с собой фонарики или еще что-нибудь, благодаря чему я смогу к ним выйти. Ладно, пока надо успокоиться. Поживем-увидим.       — Увидит тот, кто до рассвета доживет, — неожиданно раздался за спиной до боли знакомый голос.       Я медленно обернулся. Да. Так и есть. Напротив меня стояла Абигейл. Хотя она и не выглядела как то существо, которое смотрело на меня из окна, все равно вид её пугал. Хотя бы потому, что в руках у неё был огромный кухонный нож, с которого стекали свежие капли крови.       — Ты, — теряя самообладание зашипел я, — что тебе от меня надо?       Вместо ответа она разразилась жутким хохотом и, отсмеявшись, наконец произнесла:       — Знаешь, эта бедная девчушка тоже самое спрашивала. Было забавно смотреть на её удивление, когда она в лесу встретила меня. Вначале она видела пред собой заплаканную девушку, и эта наивная бедолажка побежала вслед за мной. Подальше от вас. А когда поняла, что я уже не убегаю, а иду на неё с ножом, то лишь удивленно спросила тоже самое, что ты сейчас спрашивал у меня ты. Прям слово-в-слово. А потом я быстрым ударом перерезала ей глотку, и бедная Надюша даже не успела позвать на помощь. Но дальше я ничего делать не стала, слишком уж у неё красивое тело. Подумала, может ты захочешь напоследок с ней переспать, прежде чем её надут поисковые собаки.       После этих слов эта тварь мерзко засмеялась, и я, переполненный яростью, взял сук с земли и со всего размаху ударил прямо по лицу Абигейл. Она удивленно смолкла, а затем улыбнулась, теперь той самой, акульей улыбкой, и заговорила другим голосом, и её лицо преобразилось в лицо Нади, которое всё истекало кровью. Она плаксиво произнесла:       — Рома, за что ты так со мной, я ведь люблю тебя, а ты меня вот так!       И после этих слов она упала замертво. Я закричал, не в силах осознать, что только что натворил, а в моей голове начал раздаваться голос, который повторял моё имя: «Рома, Рома, Рома, Рома»…       — РОМА!!! — Раздался неожиданно громкий, обеспокоенный голос Нади. Я открыл глаза, не в силах понять, как я снова оказался у костра, и почему все участники были на месте.       — Как… Что произошло? — Озадаченно спросил я.       — У тебя не то горячка была, не то ты вырубился и кошмар снился, — подал голос Витя, — ты сначала просто вырубился, лежал себе, потом резко начал размахивать руками, кричал что-то, мы тебя еле удержали, потом ты умолял Надю «простить тебя», а потом ты затих, и мы вот тебя разбудили только что.       — Прости брат, не рассчитал дозировку, — виновато пробормотал уже протрезвевший Лёха.       — Дозировку не рассчитал, — зашипела Надя, — придурок, он же до этого не пил особо! Думай головой!       — Ша, базар прикрыли, — грозно пророкотал Дима, — жив, цел, все хорошо. Да, ребят, давайте уже собираться потихоньку, время уже позднее.       Вторник, 23:00       Когда все разошлись по домам, я все еще не знал чем себя занять. Ноутбук я убрал подальше, словно опасаясь, что очередная жуткая тварь выйдет из него, почуяв меня рядом с ним.       Сообщение в «Viber» от «Надюша»:       Надюша: Привет, не спишь?       Я: Нет, я думал ты легла уже.       Надюша: Не могу уснуть. ((Хочу чтобы ты был рядом и обнимал меня.       Я: Мне прийти?       Надюша: Ну, если мне удастся уговорить родителей уехать на пару ночей, то можешь прийти.)       Я: А может ты ко мне?       Надюша: В другой раз. Ромка, я спросить кое-что хотела. У озера ты лежал и в бессознательном состоянии умолял меня о прощении. Это так, мелочи, просто интересно стало, что ж ты там натворил.       Я: Милая, я… не уверен что смогу тебе рассказать.       Надюша: Уже скрываешь что-то от меня? ><       Я: Ты сочтешь меня психом.       Надюша: Выкладывай давай.       Я: Ты веришь в потусторонние силы?       Надюша: …       Надюша: У меня тут мать начала битву экстрасенсов смотреть, ты часом с ней не разговаривал тайком от меня?       Я: Я серьезно.       Надюша: Прости, но не особо. А что такое-то, и как это с твоими извинениями связано?       Я: Понимаешь, тут такое дело, я у себя тут… А, ладно, ты все равно не поверишь или не поймешь. Только я вот что хочу сказать: если увидишь девушку с фиолетовыми волосами — беги от неё, слышишь, беги как можно дальше.       Надюша: Рома, ты меня пугаешь…       Я: Я и сам не верю во все происходящее. Ты можешь тоже не верить, можешь считать меня психом, но пожалуйста, если увидишь её — беги. Кирюху я не спас, не знал, так хоть тебя спасти смогу.       Надюша: Ром, если это шутка, то она очень неудачная.       Я: Я бы и сам хотел чтобы это было шуткой.       Надюша: Завтра я приду, и мы с тобой поговорим. Причем серьезно поговорим.       Я: Хорошо, и запри, пожалуйста, все двери и окна.       Надюша: Нет необходимости, моя мама все это сделала, еще когда я домой вернулась, даже мебелью наружную дверь подперла. Все, спокойной ночи, чмок тебя, и жди меня завтра.       Я: Спокойной ночи, целую.       Не ожидал, что внезапно обрадуюсь тому, что мама моей девушки оказалась тем еще параноиком. Хотя жуткие события об убийстве целой семьи не на шутку всполошили посёлок. Многие жильцы решили повременить с дачным сезоном и уехали обратно, по крайне мере те, кто здесь не проживал.        Часы стояли на отметке 1:30, как неожиданно я услышал голос, прямо у себя в голове:       — Привет, Рома. Не бойся, я не причиню тебе зла, я внизу, спустись ко мне, у меня мало времени.       Это был звонкий голос, который некогда принадлежал явно бойкой и веселой девице, но сейчас голос был наполнен смесью страха и тоски. Я не знал что делать, и как дурак спросил в пустоту:       — Кто ты?       — Спустись. Увидишь — проговорил голос.       Меня вновь охватила паника, и я поначалу не хотел спускаться, но потом пришло осознание, что если я не спущусь, то может погибнуть кто-то еще, даже Надя. Я не мог этого допустить и искал хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие, и нашел складной нож, подаренный когда-то моим отцом. Не бог весть что, но сойдет.       Перехватив нож поудобнее, я начал медленно спускаться, стараясь выглядывать осторожно, и голос вновь заговорил:       — Смелее, я на кухне. Не трону я тебя, но прошу, чуточку побыстрее.       Я спустился и повернул на кухню, где сидела за столом… Эмили. У меня перехватило дыхание, и я готовился с воем кинуться на неё, но она резко подняла ладони и сказала, уже вживую, а не в голове:       — Тише, спокойно, дыши глубже.       — Что ты здесь забыла? — Стараясь скрыть страх, проговорил я.       — Я? Я просто поговорить хочу.       — Ну говори!       — Слушай, я не желаю тебе зла. Можешь мне не верить, но подумай вот о чем: в отличии от Абигейл я не пыталась тебя убить ни в игре, ни здесь, в твоей реальности.       Она была права. Да и сейчас у неё была отличная возможность меня убить. Но она продолжала сидеть и как-то грустно улыбаться. Надо сказать, что в жизни она выглядела очень красивой, хотя опять же это было очень непривычно.        Сначала мы молчали, с интересом разглядывая друг друга, и наконец я не выдержал и спросил её:       — Почему? Почему это происходит?       — Тебе полную историю рассказать, или сказать, что ты сделал такого, что оно с тобой происходит?       — Можно полную, но кратко? — Тихо спросил я.       — Сколь угодно, — любезно ответила она, — в общем, некий игрок смог внутри игры воссоздать ритуал вызова таких сил, о которых он и понятия не имел. Думал, что это все смех да шуточки, а когда осознал, что открыл такую дверь, которая навсегда должна была оставаться закрытой, было уже слишком поздно. На следующий день родители зашли в комнату, и мать сразу умерла от инфаркта, а отец до сих пор в психлечебнице. То что с ним сделала игра до сих пор иногда является мне в кошмарах.       — Что именно с ним стало?       Она посмотрела на меня, но взгляд её был направлен словно в пустоту, и тихо произнесла:       — С него сняли кожу, вырвали зубы, а голову оторвали и посадили в цветочный горшок.       Меня передернуло. Боюсь представить, какие мучения он испытывал…       — А на крики никто не сбежался?       — А не было криков: у него словно бы отняли голос. Он пытался кричать, но по сути просто открывал рот и все.       — Что в итоге стало с игрой?       — Она начала жить своей жизнью. Ты её скачал с какого-то сайта, а её ведь и не выкладывал никто. Такое происходило уже не один раз.       — Что она из себя представляет? Игра стала одержима демонами или духами?       — Не совсем. То, что с игрой произошло, это выше пределов вашего понимания. Но чтобы тебе было проще переварить эту информацию, считай, что да, игра захвачена духами. Или демонами. Хотя сущность, что в неё вселилась не является ни тем, ни другим.       Её слова повергли меня в ступор: было очень сложно понять эту информацию, как впрочем и сам факт того, что персонаж компьютерной игры, которую захватил некий демон или кто он там, внезапно ожил и не одержим этим самым демоном, сейчас сидит и разговаривает со мной на кухне. Здравствуй, дурка, я приехал.       — Слушай, а есть возможность как-то все это остановить? — неуверенно спросил я.       — Закрой дверь.       Я встал и закрыл дверь на кухню, однако по выражению её лица и закатанным глазам догадался, что она не совсем это имела ввиду.       — Как мне это сделать?       — Прости, мне пора.       После этих слов она резко встала и выбежала из дома. Я даже не пытался бежать за ней, зная, что за поворотом она исчезнет. Закрыть дверь… Что же она имела ввиду?       И тут мне пришла в голову наивная идея, которая могла оказаться рабочей. А что если просто удалить игру?       Я взял ноутбук и спустился с ним на кухню, открыл его и отметил про себя, что в этот раз игра не была запущена, и, пользуясь моментом, я начал стандартное удаление. На экране всплыла ошибка, с текстом «Это слишком просто!». Ага. Значит надо идти другим путем. Я перезагрузил ноутбук и вошел в безопасный режим, нажал «удаление программы», и тут ошибка, но с другим текстом «Все еще мимо!». Игра снова решила поиздеваться надо мной, и тогда я решился на отчаянный шаг: я решил просто форматировать жесткий диск. Но когда я это сделал, при перезагрузке ноутбука, вместо BIOS, или чего-то подобного открылась игра.       В игре я сидел там же, где и в реальной жизни — на кухне, а в игре (или в моей голове, я так и не понял) раздался знакомый до боли и дрожи в коленях мерзкий голос Абигейл:       — Ты решил поиграть? Хорошо, играем!       После этих слов в игре она появилась у входа и медленно шла в сторону кухни. И я слышал отзвуки её шагов. Она шла медленно, но уверенно, заблокировав мне путь наружу. Я снова испытал животный ужас. Я в ловушке. Все что мне остается — это дождаться медленной и мучительной смерти. Она словно почувствовала моё отчаяние и стала идти еще медленнее, доставая нож, скребла лезвием по стене, давая понять, что бежать мне некуда. Она стояла так, что попытайся я прорваться к себе наверх, дабы забаррикадироваться — она бы мгновенно меня догнала. Да и не успею я заставить дверь, в прошлый раз мне помогло то, что она не знала, где меня искать. Сейчас не прокатит. На кухне нечем было заставить дверь. Можно было бы выбежать через окно, или же… подвал. Мерзкий, темный подвал, дверь к которому была закрыта толстой щеколдой. Я быстро подбежал к подвалу, открыл его, и тут дверь на кухню плавно открылась. Я не стал оборачиваться и рванул в вперед. В тот момент, когда я закрывал за собой дверь, в узком проеме я увидел её лицо. Обезображенное лицо, которое было воплощением страха и отчаяния. Именно это видели перед смертью Кирилл и его родные. К моему счастью, изнутри подвал тоже запирался на щеколду (не помню зачем мой отец пришел к такому решению, но сейчас я был ему очень благодарен за это). На дверь стали обрушиваться удары, Абигейл неистово завопила, я слышал, как она царапала эту дверь ножом, словно стараясь распилить для себя проход.       И тут удары внезапно смолкли.       — Этот подвал станет твоей могилой, — тихо произнесла она, после чего я услышал, как она запирает щеколду снаружи. Я оторопел и замер, пытаясь понять, что произошло. Осторожно сдвинул щеколду с внутренней стороны, и попробовал толкнуть дверь. Она действительно закрыла дверь снаружи. И тут меня как током ударило, в тот момент, когда я осознал, ЧТО она задумала — двери второго выхода с грохотом открылись. Эта тварь медленно спускалась в подвал, и меня могло спасти лишь одно — темнота. Да, при входе в подвал я забыл щелкнуть выключателем около лестницы.        В подвале отец хранил весь хлам, который никогда ему не пригодится, но выкинуть жалко. Когда же мать решила хранить в нем свои запасы всяческих солений и других продуктов, отцу пришлось изрядно попотеть, занеся сюда кучу старых шкафов, стеллажей и полок, благодаря чему подвал представлял собой некое подобие лабиринта. Спрятаться серьезно здесь было, конечно же, нельзя, но вот обойти тварь и остаться относительно незамеченным — вполне.       А тем временем Абигейл уже сошла с лестницы. В свете проема я видел её ужасающий силуэт, тело было тонкое, шея вытянута, руки напоминали ветки старых деревьев, но при этом, монстр двигался вполне уверенно. Я пригнулся, спрятавшись за одним из стеллажей, стараясь очень тихо пробираться поближе к выходу. Я слышал, как Абигейл идет с другой стороны, издавая какие-то странные, рычащие звуки, которые пугали еще сильнее, чем её нечеловеческий вопль. И когда услышал, как она осталась позади, я, все так же пригнувшись, отправился к выходу. И когда я был уже почти у лестницы, то случайно в темноте пнул кусок водопроводной трубы, которая, в ночной тиши с громким звуком откатилась от меня. Я резко встал и побежал на выход, слыша, как за спиной Абигейл с диким ревом опрокинула стеллаж, служивший мне укрытием. Я быстро взбежал по лестнице и с грохотом захлопнул двери подвала, а сам уже уматывал в сторону калитки. Я слышал, как с таким же грохотом позади открылся подвал, и, крича от ужаса, я просто бежал, даже не думая куда. Я не оборачивался, но чувствовал, что она меня рано или поздно догонит, и постарался ускориться. Внезапно, погоня будто бы прекратилась. Я огляделся и с ужасом осознал, что я очутился на опушке леса. Не помню, чтобы я сюда бежал, но, возможно, подгоняемый страхом, не заметил, как преодолел столь приличное расстояние. Хотя в школе мне и обычная стометровка с большим трудом давалась, а тут такие вот чудеса лёгкой атлетики. Я с ужасом осознал, что находясь в полной темноте, я совершенно не знаю, куда двигаться дальше. Назад идти страшно, вперед тоже страшно, да и не видно ничего, не смотря на полнолуние. Я вскрикнул, когда кусты в паре метров от меня зашуршали, в лицо ударил свет фонаря, и я услышал удивленный голос Димы:       — Рома, ты что ли?       — Дима?       Он слегка опустил фонарь, и я увидел, как с ним рядом стояла Вика, судорожно натягивая толстовку с капюшоном.       — Ребят, я ничего не видел, — меня слегка смутило, что я застал их за столь недвусмысленным занятием.       — Расслабься, сам то ты что тут делаешь? Вид у тебя такой, словно ты от медведя убегал.       — Рома, правда, не говори никому, — покраснев, тихим голосом пробормотала Вика.       — Не бойтесь, никто не узнает, — уверенно ответил я.       — ПОТОМУ ЧТО НИКТО НЕ СМОЖЕТ СКАЗАТЬ! — Неожиданно прокричали откуда-то сбоку. Мы всполошились, Дима достал складной нож и грозно, но слегка неуверенно пригрозил:       — Ты выходи давай, поясни за шутку.       — Дима, надо бежать отсюда, — сказал я.       — Да, я с ним согласна, — поддержала меня Вика.       Дима начал водить фонарем из стороны в сторону, пока луч не остановился на силуэте девушки с фиолетовыми волосами. Мы с Викой тихо вскрикнули, но силуэт даже не повернулся. Она стояла к нам спиной, но в том, что это была Абигейл, сомнений не было.       — Димон, это она во всем виновата, уходим, — тихо произнес я.       — Спокуха Ромыч, с бабой я по-любому справлюсь, — сказал он.       — Не делай этого! — Почти крикнула Вика, но Дима уже начал неторопливо идти к ней.       Вика пыталась тянуть его за руку, но вместо этого она сама тянулась за ним, а он подходил все ближе и ближе, и когда расстояние между ними оставалось на вытянутую руку, он громко спросил:        — Че, сука, смешно тебе?       Вместо ответа она медленно повернулась, посмотрела на него, потом закричала, и в этот момент её лицо снова обрело тот жуткий, безобразный облик, с черными провалами глаз и акульим оскалом. Вика завизжала, однако Абигейл почти сразу же исчезла. Дима стоял ошеломленный, не двигаясь с места, обронив фонарь. В его отсвете я увидел, как к нему сзади медленно подходит Вика, и уже почти плача, умоляла пойти домой. Он повернулся, посмотрел на неё так, словно впервые её видит, затем его взгляд потупился, и я даже не сразу понял, что именно произошло, когда он резко вскинул руку. Вика лишь удивленно охнула, а Дима уже наносил второй удар ножом ей в живот. Я остолбенел, не веря своим глазам, между тем Вика в отчаянии пыталась отползти от Димы, а он продолжал колоть и резать её.       — П.помоги.Рр.хррр…       На последних словах Дима ударил её в шею, и она лишь захрипела, её тело задергалось в конвульсиях, и в отсвете фонаря я видел, как Вика истекает кровью. Я, не помня себя, начал судорожно нащупывать руками хоть что-то и наткнулся на увесистую ветвь. Издав отчаянный крик, я побежал на Диму, тот лишь успел поднять на меня безразличный взгляд, и я со всей силы опустил ему деревяшку на голову. Дима вздрогнул и повалился рядом с Викой, а я в истерике продолжал наносить ему удар за ударом, пока от головы не осталось какое-то невнятное месиво. Тяжело дыша, я сел рядом с телами и снова зарыдал. Затем встал, переполненный яростью, и на весь лес прокричал:       — За что, тварь?! Что они тебе сделали?! Я убью тебя, слышишь, УБЬЮ!       При этих словах я снова зарыдал, не в силах успокоиться, так и просидел в лесу, рядом с окровавленными телами. Возможно это была их не первая, но последняя ночь, проведенная вместе. Начало потихоньку светать, и я увидел в отблесках рассвета берег озера. Оказывается, я не так уж далеко забрел. На утро до меня дошло, что именно я сделал. Это я убил их обоих. Я побежал в их сторону, и привел монстра за собой. Они умерли из-за меня.       Я не придумал ничего лучше, чем уйти чуть глубже в лес, и, найдя какую-то небольшую ямку, положил в неё сук, засыпал её землёй, листьями, другими ветками и еще присыпав землёй. Вроде не видно…        Я бегло осмотрел себя и увидел, что на футболке виднелись капли крови. Мысленно чертыхнувшись, я вытер об неё руки, стараясь, чтобы она выглядела максимально грязно, чтобы замаскировать пятна. Когда добрёл до посёлка, я постарался придать себе вид парня, который сильно перебрал с алкоголем, и неспешно шатаясь, добрёл до своего дома. Я переоделся и посмотрел на часы. 4:40 утра. Несмотря на пережитое, меня жутко клонило в сон, и я поднялся к себе и лёг в кровать. Ещё одна кошмарная ночь была пережита. Ценой еще одних жизней. Перед тем как забыться во сне, я услышал как на телефон пришло сообщение. Сообщение в «Viber» от пользователя «Дима»:       Дима: Хорошая работа.       Дима: ≪Фотография≫       На фотографии были запечатлены тела Димы и Вики. Абигейл, ведомая каким-то извращенным чувством юмора, сжала их руки вместе. Так они и лежали, окровавленные, но держащиеся за руки. Наверно, они действительно любили друг друга, боясь сказать об этом остальным. На глаза снова навернулись слёзы, я выронил телефон, и не заметил, как вновь моё сознание меня оставило.