Влюбиться в нее

      Она совсем не знает мать. Где-то под черепной коробкой хранятся въедливые замечания бабушки — единственного человека, взявшего с младенчества в свои руки воспитание Вики, или Виктории, как обычно называла внучку она, странно протягивая «О» — о том, что ее мать далеко не лучший человек на земле. Если быть немного точнее, миссис Джонс произносила достаточно оскорблений, точной сути которых совсем маленькая Вики не знала, однако прекрасно понимала, что бабушка ненавидит эту загадочную женщину, которую Вики, наверное, должна представлять, слыша обычно первое слово, произносимое детьми. Отец? Виктория Джонс прекрасно переняла привычку воспитавшей ее бабушки, отмахиваться при его упоминании. Ещё она переняла тайную страсть к сигаретам, алкоголю и любовь к прочим методам, позволяющим выпасть из реальности хоть на какое-то время.       Поначалу она не понимала, почему ей приходилось ловить на себе эти сочувствующие взгляды взрослых, от которых становилось тошнотворнее, чем от самых обидных дразнилок во дворе. Потом, подрастая, Вики чувствовала себя ущербной, маргинальной во всем. Ее, маленькую девчушку, бросили родители, бабушка держит в железных руковицах, тщательно отбирая тех, с кем следует общаться, а кого избегать (причем угодить миссис Джонс было чем-то за гранью возможного), ее дразнят за внешность серой мышки, не отпускают вечером во двор и на единственный День рождение, куда пригласили Вики. Ей безумно нравится собирать в потёртый альбом, коем она дорожит более всего на свете, наклейки, чтобы в одиночестве рассматривать. Пол детства бабушка затаскивает свою бездарную, как она всегда отзывалась, особенно пригубив в начале крепкий виски, Викторию по врачам. И хотя люди в белых халатах говорят, что единственный, кто нужен ребенку, это хороший психолог, миссис Джонс рявкает, как цепная собака, ведь она лучше знает, что Вики больна: то у нее недоедание, то недосыпание, синяки под глазами, горло краснее, чем должно, слишком впалые щеки, то ещё тысячу проблем. И вообще, если ребенок здоров, почему она вечно ревёт?       Вики всегда молчит. Терпит побои от вечно пьяной бабки, которой стоит немного переборщить, и вот уже: «Ты такая же гнусная и бесполезная шваль, как твоя мать. Я столько сил в тебя вкладываю, неблагодарная! Ну ничего… Ничего! Я из отца твоего человека воспитать не смогла, так воспитаю из тебя!» Вики знает, что это тот самый момент, когда надо бежать прятаться хоть куда-нибудь, иначе ей придется опять встречаться со старым, потертым ремнем покойного деда. Она уверена, старуха свела его со свету и теперь проделывает тоже самое с беззащитной внучкой. С громким топаньем и всхлипыванием от страха и безумия в глазах остервенелой бабки девочка прыгает под кровать. Шатающаяся миссис Джонс ещё долго будет чертыхаться, но в итоге сама разревется и уйдет вниз к дивану и громко работающему телевизору. Через час, иногда два, Вики выйдет к ней вся трясущаяся, как банный лист, и повиснет на груди. Бабушка крепко ее обнимет, и теперь они плачут вместе. На утро с попойки миссис Джонс ничего не помнит, кроме того, что была очень зла на несносную внучку, а Вики так и не поймет, что же она опять сделала не так.       Когда ей было особенно страшно, а ее старуха была особенно зла (это можно было понять по уровню громкости звука в телевизоре), Вики разговаривала со своим единственным другом. И даже тут она чувствовала себя не такой, как все. Разве воображаемые друзья не должны быть наставниками и помощниками в сложную минуту, разве они не должны поддерживать, заботиться? Все пошло не так ещё с момента знакомства с ним. Люцифер — что за бредовое имя? Обычно он садился на стул, развернув его и кладя руки на спинку, после чего начинал читать нотации, мало чем отличающиеся от бабушкиных, потому что опять Вики делала все не так, как следует. Люцифер казался девочке в разы больше, чем он есть на самом деле, в разы тучнее и сильнее, но она никогда его не боялась. Это даже немного удивляло демона. Малышке всегда безумно хотелось прикаснуться к его татуировкам, но он так грозно смотрел на ее глупые попытки приблизиться, что Вики растерянно прикусывала пухлые губы и испуганно отводила взгляд, потому что до жути боялась обидеть своего друга. Боялась, что он уйдет, навсегда оставя ее умирать в одиночестве. По-другому Вики не видела своего существования.        — Виктория! — слышится озлобленный крик с кухни сразу же после звона разбитой посуды. — А ну вернись немедленно, мелкая тварь!       Семилетняя девочка мгновенно залетает в комнату, второпях закрывая дверь на скрипучий замок. Она отшатывается от нее, ожидая, что та вот-вот слетит с петель под натиском взбесившейся хозяйки дома. Миссис Джонс смачно ругается и стучится в дверь, пока Вики стоит, как вкопанная, слушая угрозы о собственной смерти. Слезы ручьем стекают с раскрасневшихся щек и Вики не знает, кому молиться, чтобы избежать наказания. Старуха шумно выдыхает.        — Останешься сегодня без обеда и ужина, криворучка! — выносит она вердикт своим охрипшим и пропитым голосом. — Живём на одну мою пенсию, хоть бы постыдилась! А осмельшись выползти — прибью заразу.       Вики хватается за журчащий живот. Она не ела ничего с утра, поэтому так сильно хотела успеть с уборкой, поэтому разбила ту чёртову тарелку. Девочка спускается на малиновый ковер возле своей кровати. Сначала ее плечи предательски вздрагивают, а потом она утыкается лицом в ладони и горького рыдает. Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы заслужить такое отношение к себе? И что она делала не так, ведь Вики постоянно потакала своей бабке абсолютно во всем?       Долгое время Люцифер стоял в тени комнаты, не позволяя увидеть себя. Он вернулся на землю не так давно, но узрел достаточно представления, чтобы кровь закипела в его жилах, а выразительные глаза загорелись алым пламенем. Демон никогда не вмешивался. Это было против его правил и против желаний. Он вообще не напрашивался к людям. Хотя когда что-либо интересовало отца, кроме собственных замыслов, в которых просвещать сына он явно не собирался до определенного, отмеченному только им, момента? Приходилось почти все время торчать с девчонкой, чтобы скрывать ее ауру от лица небесных карателей, стоящих на стороне закона. Ни один ребенок не должен был быть исключением. Люцифер был полностью с этим согласен и, более того, не испытывал к Вики ни капли жалости. На своем веку он встречал судьбу гораздо тяжелее и трагичнее. Не всем везёт, что тут поделать. А «каштанка», так мысленно обозначил для себя имя Вики демон, да бы лишний раз не привязыватьсь к ней, и без того проживает года, которые не принадлежат ей. Казалось бы, такое лёгкое задание, с которым раньше не возникало проблем, и вызвало в нем столько эмоций.       Демон опустился на корточки рядом с Вики, стараясь сохранять самообладание, когда, убирая ее короткие темные волосы с лица, заметил новенький синяк, заливающийся краской. Он непроизвольно напрягся каждой жилкой.        — Это она тебя, — скорее утверждение, а не вопрос.       Вики лишь на секунду посмотрела своими большими бархатными намокшими глазами в его и кивнула, отворачиваясь в попытке спрятать свой позор. Люцифер безумно злился. Когда он в последний раз оставил Вики без присмотра, кроме очередного нервного срыва, привычной панической атаки и пары ссадин, то есть обыденного набора, у ней ничего не было. Значит все произошло вчера. Теперь мужчина злился на себя. Да, защищать ребенка от поехавших родственников не являлось его обязанностью, но именно вчера он наплевал на нее, решая приятно поразвлечься с тремя соблазнительными демоницами. Он хотел встать и проучить эту дряхлую миссис Джонс по всем правилам пыток в аду, его вновь блеснувшие алым глаза уже очень красочно представили эту картину, а руку дёрнуло в приятной судороге, но Вики разрыдалась ещё сильнее, впервые вешаясь ему на шею. Он опешил, не понимаю, как реагировать на неожиданный для него порыв ребенка.        — Не уходи… Пожалуйста, прошу, Люци, — она невнятно тараторила слова, а ее маленькое тельце тряслось. Люцифер ненавидел, когда это существо так звало его, но сейчас он пропустил эту мелочь мимо ушей, захватывая Вики в крепкие объятия.        — Не уйду, каштанка, — не веря себе же сказал он, укладывая девочку в пастель.        — Я звала тебя, — шопотом произносит Вики, пока Люцифер утирает ей слезы. — Вчера… Мне было так страшно…       И снова этот ребенок пробуждает в нем темное желание задушить миссис Джонс и выплеснуть свой гнев и презрение к себе самому. Огромная гематома на девичьем лице не позволяет ему даже думать спокойно. Люцифер был воспитан так, что побои в его детстве, да и периодически сейчас, считались нормой. У отца были свои представления о воспитательных процессах и способах заколения характера, но эту сатану в юбке Люцифер был намерен проучить.       Вики не помнила, как она уснула. Скорее это было похоже на амнезию, чем на усталость и шалящие нервы. Она проспала целые сутки, чего раньше с ней не случалось, и очень боялась видеться с бабушкой, но, к ее огромному удивлению, все обошлось. Миссис Джонс вообще вела себе как-то странно и пугающе. На старости лет она неожиданно вспомнила, что считает себя католичкой, и несколько раз ходила ставить в церковь свечки за здравие и упокой, и даже купила кресты в дом, осветив их. Что действительно повергло в шок смышленную для своих лет Вики — бабушка стала меньше пить. Правда через неделю обороты вновь стали расти, а через две все вернулось на круги своя.