Я боюсь

      Следовать мечте на протяжении всей своей жизни всегда тяжело, так как, пытаясь схватить эту синюю птицу, принадлежащую тебе по праву, ты чувствуешь, как твои руки сковывают цепями ярлыков, негативных слов и насмешливых взглядов, направленных на туже птицу и на твои отчаянные попытки поймать её. Сколько раз мы слышим, что это пустая трата времени – гоняться за мечтой? Сколько раз мы слышали издевательские смешки? А сколько непреодолимых преград стояло на нашем пути? Бесчисленное количество. И все зависит лишь от нас: пройдем ли мы все эти испытания, выдержим все отравляющие душу ухмылки или опустим руки под навесом социальных цепей и никогда больше не взглянем на синих птиц, ожидающих своей счастливой клетки.       Потеряв мечту однажды, ты забоишься вновь поднять голову вверх и встретить этих птиц, играющих в небе. Тебя окутывает вакуум страха и неуверенности, заставляя опустить взгляд и продолжить идти в серую реальность и следовать человеческим законам и рамкам. Иногда спотыкаясь от резких толчков и оглушающих звонов цепей, что держат такие же серые, как вся твоя безоблачная жизнь, люди, держащие эти социальные цепи и заставляющие тебя подчиняться им.       Сокджин был одним из тех мальчиков, потерявших мечту. Его синяя птица была для него самой прекрасной, которую он когда-либо мог видеть. Она искрилась золотым светом и издавала свой тонкий голосок, создавая невообразимо нежную мелодию. Услышав её однажды, Сокджин забылся в ней, не переставая петь и наслаждаться ею.       Прекрасное пение было дано Сокджину с самого его рождения, когда его младенческий голос прозвенел с самым первым вдохом на земле. Будучи трехмесячным ребенком, страдающим от колик в животе и прорезывающихся зубов, Сокджин мог успокоиться только под чье-нибудь пение или просто музыку, что как будто создавала ауру умиротворения и спокойствия вокруг него и унимала боль, отчего малыш быстро затихал и прикрывал свои большие искрящиеся карие глаза.       Стать прекрасным певцом Сокджину было предрешено с самого его рождения. Это было его волшебным даром, который развивался с каждым прожитым мальчиком годом, делая его голос сильнее и нежнее одновременно, а красота его пения была такой же, как и сам Сокджин. Никто не сомневался, что этот золотой ребенок добьется многого, но источником успеха люди считали не его чарующий голос, а Институт бизнеса и правоведения, в который родители мальчика решили отдать еще тогда, когда ребенок только учился читать.       В десять лет Сокджин сам решил, кем он хочет стать, написав об этом сочинение по корейской литературе, а в пятнадцать лет он впервые поссорился со своими близкими людьми. Отец и мать были для него единственной поддержкой, но, как оказалось, это был лишь реалистичный сон, из которого он никогда не хотел выходить. Реальность обрушилась на него тяжелым камнем, придавив к земле, но, попытавшись сопротивляться, он только содрал свою кожу, оставив ужасные кровоточащие ссадины. Птица улетела, как разорвался лист с так и не подписанным контрактом от крупнейшей музыкальной компании….       На голос была наложена печать молчания. Больше из уст Сокджина не доносились греющие слух мелодии, а взгляд бледно-карих глаз опустошенно скользил по экзаменационному бланку, смотря то на белое пространство, то на темные чернила. Сокджин подумал, что этот лист олицетворяет его жизнь. Черно-белая, унылая и такая же пустая, как его потухшие глаза.       С улетевшей синей птицей исчезла и уверенность в себе и своих силах. Появился непонятный страх, мешающий произнести хотя бы одно слово громко и без запинки. Глаза начинали разбегаться, не смея сфокусироваться на чем-либо еще, кроме ярко выделенных презрительных усмешек на лице каждого человека, обратившего внимания на него. Голова неосознанно опускалась вниз, а пухлые губы прикусывались до такой степени, пока Сокджин не вздрогнет от отрезвляющей его боли. Затем Сокджин просто позорно сбегал, стараясь не слушать смешки и все перешептывания, направленные в его сторону. Однако разъедающие мысли в его голове не просто так унять, а слышимые слова и печальные картинки своего очередного проигрыша выкинуть из памяти.       Лишь тогда, когда парень был в своей комнате, оставаясь в полном одиночестве, зарытый глубоко в душе Сокджина дар подавал свои признаки существования и отчаянной надежды на скорые изменения в жизни обладателя золотого голоса. Каждый шорох пугал синюю птицу, каждый посторонний звук, однако она садилась на ветку и наблюдала, как в холодных звездах темного неба светились глаза Сокджина, мурлыкающего непроизвольную мелодию, вырывающуюся из его уст. Только скрипнут половицы под тяжестью чьего-то веса за дверью, ведущую в комнату парня, птица срывается с ветки и улетает прочь, а Джин резко замолкает и вновь садится за ненавистный учебник по экономике.       Удивительно, что птица не забыла своего обладателя.