Я боюсь

      — Пожалуйста, дайте ему последний шанс! — умолял Тэхен, идя за членами комиссии попятам и иногда оглядываясь на оставшихся позади Чонгука и Сокджина. Последний, с виноватым выражением лица, все порывался уйти из здания, но стальная хватка Чона удерживала его на месте, из-за чего Сокджину оставалось только с непрекращающимся чувством стыда стоять рядом, от нервов переминаясь с пятки на носок.       На самом деле он был благодарен. Благодарен за то, что судьба свела его с такими замечательными людьми, как Чонгук и Тэхен, что на протяжении длительного и — как казалось Сокджину — мучительного времени ребята не отвернулись от нелюдимого старшего, который неосознанно отталкивал младших, боясь чего-то. Сокджин так и не понял, что именно его пугало в их отношениях. Возможно, страх потери, предательства, которые преследовали его с того самого момента, как собственные родители рассмеялись в глаза и, в презрительной усмешке, что оставляла глубокие раны в детской душе наивного тогда ребенка, сказали, что он ничего не добьется. Сокджин тогда понял, что даже самые близкие люди могут не быть той поддержкой, в которой нуждается каждый человек.       Закрыв полную закованных в цепи желаний душу, мальчик не смог вынести такого отношения родителей к его мечтам, страсти всей, как ему казалось, жизни, из-за чего появился страх перед доверием к другим людям. Он боялся снова стать посмешищем, быть преданным близкими, любимыми ему людьми. А то, что веселый и яркий, но в то же время мудрый Тэхен и немного стеснительный, но полный амбиций Чонгук ворвались в его наполненную страхами жизнь, заставляя Сокджина поверить хотя бы на несколько мгновений, что все же есть люди, что не считают его неудачливым и ничего не умеющим кроме того, как подчиняться своим родителям, человеком.       То, что они не высмеяли его страсть к музыке, показало их искреннее отношение к нему, из-за чего, когда он услышал столько похвалы от своих друзей, не смог поверить в них и во все происходящее. Смятение и счастье сплелись в один сплошной поток эмоций, из-за чего он чуть было не расплакался тогда, а, увидев, поданную заявку на прослушивание, он и вовсе потерял дар речи, смотря ошарашенными и полными только что зародившейся надежды глазами на Тэхена с Чонгуком, которые терлись плечами друг о друга в немой поддержке и, перебивая друг друга, прочитали Сокджину целую лекцию, почему он должен пойти туда.       Эта неожиданная поддержка от его друзей, узнавших о бесконечной, неутихающей любви к музыке старшего товарища, стала первым маленьким шажком на пути, который был ему предначертан, а небольшие перья синей птицы с золотой пыльцой на их концах невидимо вели его в здание компании. Казалось, что Чонгук с Тэхеном и есть те синие птицы, которые любыми способами пытаются освободить его от цепей, крепко прикрепленных к его рукам и ногам.       Сокджин не ожидал, что младшие продолжат быть с ним до конца и даже просить членов комиссии о еще одной попытке показать себя, из-за чего стало до ужаса стыдно перед товарищами, которые делают для него все возможное, чтобы хотя бы на крохотную долю приблизиться к заветной мечте.       Не выдержав разочарованного выдоха Чонгука, он вырвался их ослабевшей хватки младшего и быстрой походкой подошел к Тэхену, перегородившему путь комиссии, которая раздраженно смотрела на парня и не изменяла своего решения ни в какую.       — Тэхен, пожалуйста, хватит, — положил Сокджин руку тому на плечо, несильно сжав, — Я виноват в том, что провалился. Пойдет, пожалуйста, домой. Я… Я попробую в следующий раз, хорошо? — попытался договориться с Кимом старший, но Тэхен был непреклонен.       Покачав головой, он посмотрел Сокджину прямо в глаза.       — А что, если у нас не будет следующего раза, хен? — облизнув пересохшие губы, проговорил он. — Что тогда? Ты опять зароешь свой талант глубоко в землю и больше никогда не запоешь? Хен, борись за то, что ты хочешь иметь, пожалуйста! Не оставляй все на половине пути. И сейчас ты не один. Чонгук и я здесь вместе с тобой. Мы поддерживаем тебя и хотим только самого лучшего для тебя, а именно того, что ты сам хочешь. Поэтому послушайся нас, пожалуйста, хен.       Застыв в изумлении, Сокджин так и не смог ничего ответить другу. Широко раскрытые глаза смотрели в решительные и яркие Тэхена, которые отражали только что сказанные слова. Уверенность во взгляде Тэхена передалась и Сокджину, из-за чего в его голове боролись противоположные друг другу мысли, будто два дракона: один огненный, означающий бросить вызов самому себе и, наконец, постоять за свое будущее, и водяной, требующий просто забыть об этом и утонуть в своем разочаровании…       Пока Сокджин судорожно размышлял о своем решении, члены комиссии, увидев, что это был отличный шанс избавиться от назойливых конкурсантов и их друзей, поэтому тихо удалились, бросив раздраженный взгляд на парней.       Подошедший к своим друзьям Чонгук наблюдал за мечущимся хеном, что никак не мог прийти к какому-либо окончательному соглашению между своим сердцем и разумом. Ладони Сокджина были влажные от волнения, а лицо выражало настоящую внутреннюю борьбу за страсть, что синей птицей то появлялась, то исчезала. Прищуренные глаза и нахмуренные брови выражали полную сосредоточенность и тяжесть мыслей старшего, и Тэхен с Чонгуком вмиг осознали, как же тяжело Сокджину сделать сейчас какой-либо выбор, снова попытаться схватить синюю птицу с позолоченными крыльями, которая теперь все чаще навещала его в ожидании своей золотой клетки.       Встретившись взглядом с Тэхеном, Чонгук вымученно помотал головой и немо попросил прекратить так давить на старшего. Тэхен, глубоко вздохнув и взяв руки Сокджина в свои, ободряюще улыбнулся:       — Джин-хен, ладно, не мучай себя. Попробуем еще раз, только теперь уже без отказов, — подмигнул Ким и, отпустив дрожащие от напряжения руки друга, развернулся в сторону выхода вместе с Чонгуком.       Сокджин остался стоять на месте, смотря на младших и вновь коря себя за то, что так ужасно повел себя и расстроил своих друзей. Обернувшись и посмотрев в последний раз на огромные массивные двери, ведущие на сцену, он уже было поспешил нагнать Тэхена и Чонгука, но, проведя правой рукой по переднему карману своих светлых джинс, он осознал, что его проездной на метро куда-то пропал. Поругав себя за то, что давно пора было хранить его в кошельке, он, поразмыслив, понял, что проездной мог выпасть во время прослушивания.       Решив поискать его в зале, он прошел в помещение, сцена которого была все еще освещена приятным и теплым светом, а на ней стоял человек, выключающий сценическое оборудование и перед этим их проверяющий. Подойдя ближе, он узнал в нем одного из членов комиссии: приятного молодого человека, который был единственным, кто поддержал его во время прослушивания.       — Извините, — прервал его работу Сокджин.       Его голос прозвучал так громко в окутанном тишиной зале, что парень вздрогнул и выпрямился, устремив свой немного растерянный взгляд на внезапного гостя. Тень узнаваемости промелькнула в его глазах, отчего он неловко, но мягко улыбнулся, немного прищурив глаза, а ямочки, которые Сокджин запомнил в самую первую очередь, появились на его щеках, создавая довольно милый образ, который ему невообразимо шел, однако чувствовались в его осанке, взгляде, голосе истинные качества лидера и уверенность в себе.       — Да? Ким Сокджин, верно? Вы что-то хотели?       Смутившись от заинтересованного взгляда напротив, Сокджин подошел ближе к сцене и, неловко оглядевшись по сторонам, заговорил:       — Простите, я потерял свой проездной и, мне кажется, он, возможно, выпал где-нибудь здесь…       Сокджин замолчал, ожидая ответа и, подняв свои глаза на жюри, заметил в выражении его лица какое-то скрытое, едва уловимое… разочарование? Молодой человек, поджав губы, направился к письменному столу, за которым сидели члены комиссии.       — Да, мы нашли его на сцене, когда последний участник ушел, — сказал мужчина, возвращаясь и протягивая Сокджину его проездной билет.       — Спасибо... — Сокджин замялся, так как не знал имени своего собеседника, с паникой уставившись на него и неловко улыбаясь.       Мужчина не растерялся и сразу же понял причину смущения Сокджина.       — Ким Намджун, — проговорил, кланяясь и приветливо улыбаясь, отчего Сокджин, почувствовав неожиданный румянец на щеках, поклонился в ответ, проронив тихое: «Приятно познакомиться».       Скромное «Спасибо» и прощание послужило окончанием не долгого, но довольно приятного для их двоих разговора, Сокджин повернулся к выходу и уже собирался открыть дверь, как его окликнули.       Намджун приближался к нему и решительность в его походке немного напугала Сокджина, отчего он отступил на шаг назад и посмотрел в темные глаза напротив, которые иногда прикрывала немного отросшая челка, поэтому Намджун иногда тряс голову в попытке убрать её с его глаз, хотя это мало чем помогало.       Кивнув сам себе и прочистив горло, Намджун заговорил:       — Сокджин-ши, скажите, а для чего вы пришли на прослушивание?       Будучи застигнутым врасплох этим вопросом, Сокджин не знал, что сразу ответить, хотя ответ был, действительно, очевиден, как и золотая пыльца, осевшая на его плечах, долгие годы не исчезающая и оставляющая вес еще не оборвавшуюся нить между страстью и её обладателем.       — Я люблю петь всю свою жизнь, — тихо начал Сокджин, опустив голову вниз, отчего Намджун не видел ничего кроме черноволосой макушки.       Неожиданно он почувствовал прикосновение к своему подбородку, из-за чего Сокджин неосознанно дернулся, по неосторожности ударившись головой о железную дверь закулисья. Намджун, тоже растерянный, принялся извиняться, говоря, что не хотел напугать и, справившись с минутной растерянностью и неловкостью, добавил:       — Когда говоришь о чем-то, что ты любишь, говори это с высоко поднятой головой, — произнес он, смотря Сокджину в глаза, будто убеждая его в это поверить, и растянул губы в ободряющей и, в то же время, обворожительной улыбке, вновь показывая свои очаровательные ямочки, что делает Намджуна еще привлекательнее и симпатичнее. Сокджин уверен в этом.       Он кивнул, поджав губы и сохранив слова Намджуна в своей голове, которые остались в памяти на всю, как кажется парню, жизнь. Сокджин не обратил внимания на то, что Намджун перешел на более неформальный тон, перейдя на «ты», потому что все думал о словах Намджуна, понимая, как же он был прав.       — Раз так, то повтори, пожалуйста, то же самое, только теперь смотря мне в глаза.       И Сокджин повторил.       Без запинки.       Так, как говорила ему его душа, ниточкой связанная с синей птицей, что невидимо наблюдала за ним и ждала своей золотой клетки, которой все еще не было.       — Молодец, Сокджин. А теперь давай послушаем твой голос.       Синяя птица встрепенулась и затрепетала золотистыми крыльями, смахивая пыльцу, что невидимым приятным туманом закрадывалась в душу Сокджина, позволяя унять долю страха и позволить ему испытать вновь то чувство эйфории, бесконечного счастья и долгожданной гармонии с самим собой.       Птица запела не с первого раза, однако спустя время золотой голос, прорвавшийся сквозь тиски смятения и удушающего страха, зазвенел в актовом зале, освещая путь к мечте…