Следи за собой

*Спи, я завтра зайду за тобою после семи

Ласкающий шум моря доносился из открытых настежь окон, а лёгкий бриз теребил тонкий тюль, заигрывая с ним. Огромная луна светила словно световая пушка и походила на круглую дыру в центре неба. Звезды хаотично, но очень густо рассыпались и помогали полной луне освещать пустой пляж и тёплое хлюпающееся море. Абсолютно всё находилось в полной гармонии и умиротворении. Каждый кусочек земли насыщался свежестью ночи и обогащался солёным воздухом. Тёплая щека Гриши была расположена на тонком плече любимой жены Нателлы. Их ноги были неуклюже сплетены между собой, ведь только в таком положении лидер ОПГ "Железные рукава" мог чувствовать себя в полной безопасности и спокойствии. Когда они с Нателлой приезжали сюда, в свой ялтинский домик, он всегда чувствовал себя иначе, в хорошем смысле. Он ощущал себя мужем и отцом в полной мере. Все криминальные дела оставались где-то далеко, а здесь были лишь они втроем. Здесь ему не снились кошмары, и тут он мог забыть о том, чем он занимается и как зарабатывает. Для Гриши в этом доме имели значение лишь поцелуи жены и смех маленького сына. Но, несмотря на это, даже здесь ночью его слух оставался острым... Внезапный звенящий звук, издавшийся на первом этаже, заставил мужчину открыть глаза и приподняться с кровати. Он медленно открыл тумбочку, стоявшую возле кровати, и достал оттуда уже заряженный чёрный пистолет. Ступив босой ступнёй на мягкий ковер, он услышал, как Нателла перевернулась на бок и принялась нащупывать его возле себя. Гриша наклонился к ней и нежно поцеловал в висок, давая понять, что он всё ещё рядом. Стянув со стула небрежно лежавший халат и натянув его на себя, лидер, держа пистолет наготове, вышел из комнаты и медленно спустился по крутой лестнице. Ему казалось, что весь дом поглотила абсолютная тишина, он даже с трудом мог слышать своё дыхание и сердцебиение. Наконец сойдя с последней ступени, Гриша завернул за поворот и оказался на кухне. Луна светила ярко, словно детский ночник, поэтому ему не составило труда заметить изящный силуэт, который не пытался спрятаться от лунного сияния, а продолжал непоколебимо и гордо стоять в освещении. Мужчина нервно сглотнул и потянулся к включателю. Яркий свет на несколько секунд ослепил его, но он тут же направил пистолет на стоящего напротив него человека, хоть он и не мог сразу чётко разглядеть, кто же перед ним. Через пару секунд зрачки стали привыкать к свету, и картина происходящего начала становиться все чётче и чётче. Сделав пару быстрых морганий, Гриша изумился тому, что ему пришлось увидеть. Перед ним стояла девушка не более тридцати лет с короткими русыми волосами в тёмно-синем спортивном костюме, держа точно такой же пистолет, что и в руках у Гриши. Ему даже пришлось взглянуть на свой, чтобы удостовериться, не мерещится ли ему это. Девушка не выглядела испуганной или напряженной. Она немного щурилась от яркого света люстры, но взгляд её был решительным, и сама она, казалось, находилась в полном спокойствии, будто она всегда стояла на этой кухне и на этом месте. Неловкая тишина затянулась, и Гриша понял, что девушка не собирается говорить ни слова. — А ты кто такая? И что ты, собственно, делаешь в моём доме и на моей кухне? — Ну здорово, отец. А ты меня разве не узнаешь? — слегка осипшим голосом спросила девушка, немного склонив голову набок. — Да как-то не припоминаю, — произнёс лидер и на секунду надменно приподнял край верхней губы, от чего краешек тёмных усов подпрыгнул вверх. Девушка выпрямилась и взглянула прямо на Гришу, который продолжал держать её "на мушке". Его испугал её взгляд, он был абсолютно холодным и спокойным, особенно, для человека, на которого направлена пушка. Она ждала в надежде, что он всё-таки сможет отыскать её портрет в своей памяти, но это было бесполезно, он был уверен, что видит её лицо впервые. — Ольга Василевская. Моё имя Ольга Василевская, — она произнесла это гордо всё ещё с надеждой увидеть хотя бы какую-то реакцию, но тщетно. — Ну и... что мне должно это дать? — искренне поинтересовался Гриша и свел брови в недоумении. После этой фразы девушка нервно закусила щёку и перевела взгляд на пол, вдумчиво всматриваясь в него, пытаясь выстроить в голове свою речь. Слегка потерев виски, она повернулась спиной к мужчине и устремила свой взгляд на вид из окна. Гриша, всё так же находясь в полном недоумении от происходящего, держал пистолет перед собой, направив его на незнакомку, ведущую себя крайне странно. Он долго всматривался в неё, пытаясь найти в своей голове хотя бы какие-нибудь подсказки к тому, кто же перед ним. Но мозг лишь выдавал "ошибку" и уверял, что этот объект не найден в закоулках разума. — Иронично, что ты меня не помнишь, Григорий. А вот я твоё лицо никак не сотру из своей памяти вот уже как полгода, — с ухмылкой произнесла Ольга и продолжила. — Впервые мы встретились 6 месяцев назад у меня дома. Это был ужасно холодный снежный день, я возвращалась домой с огромным пакетом продуктов. Я спешила домой так, будто опаздывала на последний трамвай, потому что знала, что дома меня ждут моя дочь и мой муж. Они попросили меня приготовить им салат "Мимозу", Миша особенно его любил, — она слабо улыбнулась. — Я бы и не подумала, что помимо собственной семьи в моей квартире меня ждала ещё и банда "Железные рукава" во главе с Григорием Стрельниковым, — она, повернулась к нему лицом и снова уставилась на него, игнорируя огнестрел в паре метров от себя, — то есть тебя. Его карие глаза нервно забегали и он, наконец, начал вспоминать. Михаил и Ольга Василевские и их ресторанный бизнес, который полгода назад он со своими ребятами пытался удержать под своим колпаком. Впервые побывав в их ресторане "Канарейка", он сразу понял, что должен владеть им. Гриша четко помнил тот день, когда они приехали к ним на квартиру, чтобы договориться и заключить сделку, но лицо этой девушки совсем не осталось в его памяти, ведь он видел его один раз в своей жизни и совсем не придал ей никакого значения. И предположить, что их встреча состоится ещё раз, он никак не мог. — Начинаешь вспоминать? Забавно видеть твоё лицо без дурацких очков. Теперь я хотя бы могу видеть твои глаза. Могу посмотреть в них. Хочу найти в них хоть что-нибудь человеческое, — в каждом её слове слышалось отчаянье. — Зачем ты пришла, мы же вроде как тогда всё решили, — произнёс Гриша, игнорируя слова Ольги. — Мы?! Чёрт, ты говоришь "МЫ"? — воскликнула девушка, изумленно выпучив глаза. — А может быть, это ТЫ всё решил? Может быть, это ТЫ решил забрать наш с мужем бизнес методами угроз и манипуляций и оставить нас ни с чем? М? Что скажешь? Потому что я что-то не припомню, что решалась на такое. — Ну, ты понимаешь, такие в нашем городе тенденции, — сухо произнёс Гриша и пожал плечами. — Какие?! Убийства, грабежи, шантаж, взяточничество... Такие тенденции? В нашем городе больше четырёх организованных преступных группировок и... — она остановилась, чтобы выдохнуть. — Если бы ты знал, как я всех вас ненавижу! То, что вы делаете, то, чем вы живете. У вас на уме только деньги-деньги-деньги... Есть ли у вас что-то от настоящих людей? Гриша молча выслушал женские проклятья и словил себя на мысли, что этот шум может разбудить Нателлу или его сына. Эта мысль не покидала его до последнего. Он не понимал, почему это всё происходит и почему он должен это выслушивать. Оправдываться в своей деятельности, перед кем? Перед ней? Кто она такая? Пытается разбудить в нём совесть? Невозможно будить то, чего в помине не было. А вот его семью она разбудить вполне способна, и этого ему сейчас хотелось бы меньше всего. Нужно заканчивать этот цирк. — Почему ты пришла только сейчас? Прошло уже шесть месяцев с того момента, когда мы приватизировали ваш бизнес. Желание отомстить проснулось только сейчас? Никогда не поверю. Или что, закончились последние деньги в запасе, и ты пришла их у меня просить? Как говорят американцы, бери лопату и копай землю — это дохлый номер. — Как я и говорила, у таких, как у вас на уме только деньги, — ответила Ольга и грубо тыкнула на мужчину пальцем. Она положила свой пистолет на столешницу и потёрла пальцами свои усталые веки. Тяжело вздохнув, она продолжила. — Мне не нужны твои деньги. Мне не нужен мой бизнес, вокруг которого ты словно тарантул обвил свою паутину, а потом поглотил, с лёгкостью переварив. Я здесь с другой целью, — она остановилась и опустила голову, чтобы снова собрать все мысли воедино. — Я здесь, потому что неделю назад мой муж покончил с собой, — на последнем слове она снова подняла голову и уставилась на стоящего перед ней мужчину с пистолетом в руках. Её голос был ровным, словно она много раз репетировала в голове, как будет говорить это ему прямо в глаза, стараясь унять дрожь в своем голосе. Настенные часы ужасно громко тикали и казалось, что они тикают прямо в голове. Гриша чувствовал, как к нему покатывает волна раздражения от ситуации, которая происходит. Он должен сейчас лежать рядом со своей женой, прижимать её к себе и гладить её изящные плечи, виднеющиеся из-под шёлковой сорочки, которую он ей привёз из Чехословакии. Он ужасно злился, когда всё шло не по плану и не так, как он того желал. Вся его жизнь выстроена таким образом, чтобы ему и его семье было удобно, ради этого он живёт и работает. А сейчас он ужасно злится и скрипит зубами. — Я нашла его повешенным на кухне. Ты когда-то снимал человека с петли? Любимого человека! Ты знаешь, что это такое? Нет, потому что все твои близкие сейчас мирно спят в своих кроватях, целые и невредимые. Что бы ты почувствовал, держа в руках бездыханное тело своей любимой жены, а? Представь это на секунду, — её голос уже звучал бесстрашно и по-командирски. — Замолчи! — вырвалось у него. — Я не намерен слушать твои истории, дорогуша. Послушай сюда, если только кто-нибудь из моей семьи наверху проснется, я исполню тебя, выстрелив прямо в твою болтливую башку, ты меня поняла? — Я не боюсь тебя, понятно? Я пришла сюда, чтобы говорить, а не подчиняться тебе. Зеленые листья фигового дерева зашелестели, и внезапно сорвался порывистый ветер. Пыль вперемешку с пляжным песком залетала вместе с потоками ветра и оседала на белый ковёр под ногами и на кухонный стол, который был уставлен новой дорогой посудой. Море волновалось всё сильнее, и шум из окна в разы усилился. Скулы мужчины нервно затанцевали на его лице, и он произнёс: — Бизнес ты вернуть не хочешь, денег тебе от меня тоже не надо. И мужа твоего я, увы, тоже воскресить не смогу. Так чего тебе надо? — он чувствовал, как руки начинают сводить судорогой, и они начинают медленно опускаться всё ниже, но убрать прицел он не мог, поэтому был вынужден терпеть. — Наконец-то ты стал задавать правильные вопросы, Григорий, — Ольга неспешно протянула ладонь и снова взяла свой пистолет в руки. Она абсолютно спокойно направила дуло на мужчину, который стоял перед ней в халате нараспашку и не сводил с неё взгляд. Её внезапное действие заставило его выпрямить спину и напрячь каждую мышцу своего худощавого тела. Гриша с интересом всматривался в очертания лица Ольги и пытался понять, какие эмоции испытывает эта, казалось бы, совсем равнодушная женщина. Её волосы свисали редкими прядями и слабо прикрывали её впавшие щеки. Огромные круги под глазами идеально сочетались с её голубыми зрачками. Губы были сухими и ужасно побледневшими, причём настолько, что они практически сливались с таким же бледным и усохшим лицом ещё достаточно молодой женщины. Он долго думал, кого она ему напоминает, и вдруг его резко осенило. Гигантские синяки, огромные скулы, бледная кожа и практически пустой взгляд имели пугающие **дедайты из его любимого фильма "Зловещие мертвецы". В эту секунду Ольга наводила на него точно такой же ужас и заставляла покрываться мурашками от затылка до лодыжек. Она была неживой, а мертвые, как известно, ничего не боятся. Стрельников тотчас отбросил эти мрачные мысли из головы и продолжил слушать её ровный голос. — Я не уйду отсюда, пока не увижу твоё мёртвое тело перед собой. Я пришла забрать твою жизнь, ведь такие, как ты, не имеют на неё право. Много лет назад ты родился с шансом прожить её честно и порядочно, но упустил его. — Так ты, значит, решила поиграть в бога? Решила самовольно заняться правосудием? — поинтересовался Гриша. — Называй это как хочешь, но, по-моему, я ясно дала тебе понять свои намерения. — Предельно ясно. А ты не боишься, что я убью тебя первым? — спросил мужчина и сделал устрашающий шаг навстречу. Не пошевелившись, Ольга ответила: — Нет. Потому что ты этого не сделаешь. — Ха, это откуда такая уверенность? — Гриша фыркнул и поднял брови. — Ты думаешь, я тебя пожалею? — Умоляю, последнее, что я хочу сейчас от тебя, это жалость. Я знаю, что ты этого не сделаешь, — снова повторила она. — Ты хоть представляешь, скольких людей я пристрелил в подвалах, в заброшенных домах, в их собственных квартирах? Можешь ли ты себе вообразить, что я... — он произносил это с большой гордостью, пока его не прервал голос, который звучал значительно увереннее. — Ты? Ты никого никогда не убивал. Всех, кто вставал у тебя на пути, убивали твои ребята, исполняя твою прихоть. Но будь честен хотя бы сейчас, ты никогда не марал руки в чужой крови, — с каждым словом её голос становился всё громче. — Потому что ты трус. — А ну-ка рот свой сейчас как-нибудь быстренько закрой! Ты, видимо, совсем потеряла страх, не заставляй меня внушать его в тебя, женщина. Его пожелтевшие от сигарет зубы крепко сцепились, и он буквально сцеживал каждое слово. Гриша давно не испытывал такой злости, она кипела в нём, словно горячая раскалённая лава, и обжигала горло. Абсолютно каждая мелочь вызывала у него раздражение. Почему прямо сейчас он не лежит на мягкой простыне в обнимку с тёплой, вкусно пахнущей и самой лучшей женщиной на свете? Почему прямо сейчас он вынужден выслушивать несносный и зудящий голос девушки, стоящей перед ним? Почему в его доме эта незнакомка, которую он не звал к себе в гости? Почему она смеет повышать на него голос, который в любую секунду способен разбудить его сына наверху? Почему этот дурацкий ветер не утихает и заметает в его квартиру пыль и опавшие листья словно веник?! Почему она так много знает о нём?! Почему свет так ярко бьёт в глаза, а в голове так громко стучит?!! Почему его первый раз в жизни волнует то, что он сделал?!!! — Хочешь, я сделаю исключение, и ты будешь первой, кого я собственноручно размажу по стенке? — выдавил он из себя. — Какой же ты глупый, чёрт возьми, — она выкрикнула, и её щёки вспыхнули. — Я не боюсь тебя, идиот! Гриша навострил ухо, вслушиваясь, есть ли какие-то звуки наверху, но, к счастью, они не раздались, и он произнёс, закипая: — Если ты ещё раз позволишь себе раскрыть свой рот громче положенного, клянусь, я выстрелю тебе прямо между твоих впавших глаз. — Боишься, что твой сын проснётся и увидит эту жалкую картину? А он знает, чем занимается его папочка? Он знает, что его отец мошенник, рэкетир, вор и убийца? — она развела руки в стороны. — Давай! Убей меня, и он точно в этом убедится. Насколько же жалкую жизнь ты прожил, если единственное, чему ты можешь научить сына, это быть плохим человеком. — О твоей дочке я могу сказать то же самое, Ольга, — он произнёс уже спокойнее. — Что?! Ты ничего не знаешь о моей семье! — девушка снова навела на него пистолет и грозно свела свои тонкие брови. — Безусловно, я многого я не знаю. Но я точно помню, что ваш с мужем бизнес образовался не на пустом месте, не так ли? — расплываясь в лисьей ухмылке, краешек его усов снова подскочил вверх. — Вы занимали крупные суммы, а потом благополучно не отдавали их и скрывались от своих кредиторов. На этом и был выстроен бизнес семьи Василевских, эта информация чётко записана у меня прямо здесь, — сказал Стрельников и коснулся своего виска кончиком указательного пальца. — Молчи! Это ложь! — выпалила Ольга и покачала головой. — Молчи, если ничего не знаешь! Я всю жизнь зарабатывала честно! — Возможно, ты и вправду работала честно, но твой муж... Он играл нечестно, и ты это знала. Чиста ли твоя совесть? Как говорят американцы, в чужом глазу соринку видно, а в своём мы... в своём... — он принялся вспоминать продолжение и слегка замялся, — в общем, в своём и... и булыжника не замечаем. С утра по радио передавали штормовое предупреждение и совсем не зря: волны стеной накатывались одна за другой и громко разбивались о скалы и берег. Ветви надоедливо стучались в окна, и даже казалось, что вот-вот и польётся сильный дождь. С утра неимоверно парило, а вечером воздух был пропитан дождевой свежестью, но в небе было тихо и спокойно. Окна не помешало бы прикрыть, ведь ветер был достаточно прохладным для июльской ночи, но сделать это сейчас было бы совсем некстати. Как бы Гриша хотел сейчас скинуть эту женщину с этого самого окна, потом плотно закрыть его, подняться наверх, поцеловать сына и зарыться в одеяло рядом с Нателлой. Но он продолжал играть в игру, которая с каждой секундой раздражала его всё больше и больше. — Я... Ты... — у Ольги внезапно брызнули слезы, и её лицо приобрело живой вид, — ничего... ничего не знаешь о моей семье! У меня была самая лучшая семья, понял? — И если мы уже разобрались с твоим мужем, то давай поговорим о тебе. Ты бросила свою дочь и приехала сюда, чтобы убить меня. Ты ей расскажешь потом об этом? Расскажешь, как убила человека? Тогда чем ты лучше меня? Твоя жизнь такая же ничтожная, как и моя, потому что прямо сейчас ты, как и я, наставила дуло на живого человека. — Замолчи! — ей было уже тяжело сфокусировать взгляд из-за накативших слез, которые бежали по щекам. — Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь меня! — А ты меня. Но это не мешает мне сделать вывод о тебе из сложившейся ситуации. — Я ненавижу тебя! — она захлёбывалась потоками воздуха. — Я же ясно дал тебе понять, не смей повышать голос в моем доме, — Гриша почувствовал, как задёргалось его левое веко. — Я убью тебя! — прозвучало громко из её уст. — Не вынуждай меня. Замолчи, — волна злости снова нахлынула, и он напряг жилы на шее. — Не-ненавижу!!! — прорыдала Ольга, и сдвинула палец на курок. Один громкий выстрел. Всё вокруг как по волшебству начало затихать. Море продолжало шипеть, но волны уже с меньшей силой бились друг о друга. Зелёные ветки всё ещё постукивали по стеклу, но не так, словно норовились его разбить. Ветер почти оставил в покое болтающийся тюль, лишь изредка заставляя его слегка пританцовывать. Казалось, что даже настенные часы перестали громко идти. Всё это, скорее всего, было лишь результатом мощного оглушающего звука, который был слышен не только в доме у Стрельниковых, но и в сотнях метрах от него. Стрельников младший содрогнулся от внезапного звука и, соскочив со своей кроватки, неуклюже принялся спускаться с крутой лестницы, ведущей на кухню. Он знал, что нельзя мешать маме и папе решать их "взрослые" дела, но сейчас он не на шутку испугался и решил, что обязан проверить происходящее. Крохотные босые ножки тихо шлёпали по голому полу и на несколько секунд остановились перед дверью, ведущей на кухню, — он был в сомнениях. Его маленькое сердечко выпрыгивало из груди, когда он дрожащей рукой несмело схватился за дверную ручку и прокрутил её по часовой стрелке, как и учила мама. Дверь распахнулась, и он увидел запятнанную в крови столешницу и новый тюль. Нижняя губа малыша затряслась, и, несмело подняв голову, он услышал родной баритон: — Сынок, всё в порядке. Извини, что папочка тебя разбудил. Иди к маме, я скоро к вам вернусь.