365 days

— Не торопись, мы лишь в самом начале истории. Чтобы понять всё, ты должен обратиться к истокам. Ответ будет простым, мой милый друг.

" — Я видел очень тяжёлый сон. Казалось, что я не спал вовсе. Глаза мои смотрели на очень знакомое, но такое расплывчатое лицо. Я никак не могу вспомнить, даже приблизительно не могу уловить его черты. Он выглядел так знакомо, так тепло, но в тот же момент от него веяло леденящим душу холодом. Сколько бы я не пытался, я не могу даже приблизиться к его личности. В моменте этого сна я вижу его так же ясно, как я вижу самого себя в зеркале, но стоит мне проснуться, я снова забываю его. Он приходил ко мне в кошмарах, он приходил ко мне в тёплых и нежных снах. Каждый наш разговор с ним был таким осознанным и последовательным. Мы снова и снова говорили, но с каждым лучиком солнца он растворялся до следующей ночи."       Буквы проявлялись на бумаге записной книжки, как обычно, идеально выстраиваясь в ряды под умелой рукой детектива. С момента начала их путешествия прошла неделя. Почти ничего, что взбудоражило ум юноши, как было ожидаемо, не произошло. Приключений с пиратскими перестрелками не случилось, дни поглотила бортовая рутина, в которой не было места какой-то мимолётной глупости. Контрабанда, которой они занимались, вовсе не шутка, а серьёзное преступное дело, в котором они приняли участие. Переписав пару десятков стопок с бумагами, он не особо обращал внимания на содержание, машинально дублируя содержание, без излишнего любопытства. Но пару раз перед глазами всё же промелькнули цифры. Мутить от морской болезни почти перестало, лишь иногда голова могла закружиться от духоты каюты или кабинета, в котором он сидел большую часть дня. Справедливости ради, ближе к вечеру, чтобы дать другим отдохнуть, он помогал Корекиё затягивать канаты и вязать узлы, а после уходил в каюту и дожидался, когда мужчина вернётся. Скрип неустойчивой досочки у входа, небольшая полоска света и шорох простыни. Первый глоток воздуха - предвкушающий, второй - томящий, а третий... А третьего попросту не существовало. Губы мужчины накрывали его быстрее, чем грудь бы колыхнулась в третий раз. Казалось, что каждый прожитый день существовал только ради этого момента, когда их маленькая тайна вырвется наружу. Такая шаткая грань дружбы между двумя одинокими людьми и влечением постепенно стиралась, превращая их взаимоотношения во что-то странное и неизведанное. На людях они старались касаться друг друга лишь мельком, только по делу, даже меньше, чем раньше, чтобы не вызвать подозрений. Но стоило им оказаться наедине, как тела магнитом притягивались друг к другу, не желая покидать подрагивающие руки. Близость между ними была поверхностная, всегда хотелось большего, но дальше, чем ласки не заходило. Мужчина мог прервать и их, небрежно потрепав юношу по голове и не произнеся ни слова. Шуичи не спрашивал, да и был ли в этом смысл? И без того натянутые взаимоотношения могли стать ещё более шаткими после излишнего любопытства.       Что стало предшествием этого и что же было дальше? Сразу после той роковой ночи они постарались сделать вид, что всё, что произошло между ними - это лишь обоюдный пьяный бред. Придерживаться такой глупой и детской позиции не получилось даже и дня, ведь, встретившись взглядами, смущение поглощало обоих. Да и отдалиться хотя бы на какое-то осмысление не получилось. Ведь наутро, вернее сказать, ещё ночью, Сайхаре началось нездоровиться. Спустя энное количество часов тело начали пробивать морозные судороги и резки боли в животе. Тошнота замучила его организм и не дала особо выспаться, да и Шингуджи не смог игнорировать посторонний шум так долго, как мог бы. Неравнодушие и волнение взяли верх почти сразу, как тёплое юношеское тело выскользнуло из объятий и скрылось где-то в ванной комнате. Сначала мужчина тактично постучался, зевая и спрашивая, не нужна ли ему помощь. Услышав характерный отравлению "Буээ", антрополог принялся спешно искать в своём рюкзаке что-то более подходящее для скороспешного исцеления несчастного больного. Поэтому последующий вечер предвиделся ещё более долгим. Даже когда все болезненные позывы были окончены, им обоим пришлось отоспаться, а после пытаться прийти в нормальный ритм жизни. — Хахаха! Ну и умора! Сай-кун, ну что же ты так бледен? Ты выглядел вчера таким стойким! — задорно пролепетала Ясано, крайне бодро прошагав вдоль мальчика, что устало смотрел в свою тарелку с остывшей кашей. Руки его были ледяными и подрагивали при попытке поднять ложку. Громкий голос рыжеволосого капитана заставлял поморщиться. Голова предательски угрожала лопнуть, вместе с тем, где-то с момента ночного тошнотного рандеву он обещал себе больше не совершать таких глупых поступков. Это было занимательно, но такие мерзкие последствия и почти полностью зря прожитый день в лихорадочных стенаниях ни разу не стоили парочки часов алкогольного небытия. В голове смешивались самые разные картины: танцы, страстные переплетения объятий, тошнота, холодная плитка ванной комнаты и жар мокрого тела. Столь контрастные ощущения заставляли юношу то и дело морщиться, не понимая, как интерпретировать произошедшее. Неугомонная причина ещё одной головной боли вновь подскочила, обращаясь к Шуичи. — Ну же, скажи хоть слово! Может, продолжим? — Не кричи ты так, ведьма-Ясу, а то и у меня сейчас голова треснет от тебя. — раздражённо, но без особой злобы проязвил Антрополог, устало потирая покрасневшие глаза. Не глядя он придвинул к Шуичи стакан воды, тонко намекая на то, что это должно ускорить процесс "реабилитации". Их взгляды всё так же не соприкасались, боясь снова прокрутить в голове их страстную, во всех смыслах, ночь. Всё казалось каким-то постыдным и грязным, Шингуджи пообещал себе вернуться к этому вопросу чуть позже, устало протягивая продолговатые и плохо забинтованные пальцы в сторону Ясу. Женщина довольно просунула ему тонкую самокрутку, после по-родственному щелкнув его по лбу. — Не дерзи мне, ты ещё совсем мал. Я обязательно буду приводить тебя в пример эталонного язвительного хамства своей дочери, чтобы она никогда не вздумала влюбиться в такого как ты. — наигранно надувшись женщина отступила, более не приставая.       Мигрени имеют свойство проходить при должном лечении. Более они не соглашались ни на одну из провокаций Ясано, что так рьяно желала выпить с ними и поболтать своим бескостным языком. Работа шла своим чередом, но два стыдливых зверька не могли ужиться в одной клетке. Каждое мимолётное прикосновение пробуждало между ними тонкую ниточку электрического тока, заставляя тело вспомнить каждый влажный стон. Мокрые простыни постепенно высыхали, веся на перекладине в ванной. Всё казалось таким нереальным и неосязаемым, поэтому день пролетел незаметно. Как и другие дни. Вечером им всё же пришлось поговорить друг с другом, сойдясь на том, что всё пойдёт своим чередом. Лишь позже Сайхара сумел осознать ошибочность такого выбора. Каждый их робкий поцелуй сопровождался жадными мыслями о большем у одного и гнетущей болью от такой близости у другого. Корекиё воспринял это как измену, ощущая, как где-то внутри грудной клетки всё сжимается, но вместе с тем трепещет от того, насколько содрогается юношеское тело от его рук. Пальцы проходятся вдоль, поглаживают и дразняще исчезают. Всё повторяется снова и снова, вновь и вновь. "Всё пойдёт своим чередом" - это голос разума или попытка улизнуть от ответа? Сайхара рьяно верил в первый вариант. Он был глупцом.       Погода, что до этого была изнуряющей и жаркой, разразилась буйствами. Ледяной ветер пробирал до костей, отчего руки замирали в скрюченной позе. Даже сидя в кабинете, пальцы Шуичи жалобно ныли, то и дело норовя залезть в карман и согреться. Отложив ручку, детектив осторожно поднёс ладони к губам, выдувая на них еле тёплый воздух. Поёжившись, он устало взглянул на часы. Без пяти семь. Снаружи раздавались голоса. Все активно принимали участие в том, чтобы правильно закрепить паруса или же вовсе перевязать некоторые заново. Корабль не так сильно трясло, Ясано постаралась на славу в управлении, но периодически мелкие предметы слетали со стола от очередной бунтарской волны. Отсиживаться было бы слишком, он и без того постоянно занимался бумажной волокитой, не принося какой-либо фактической пользы. Корекиё взял всю работу за двоих на себя, что было очень благородно, и Сайхара был ему благодарен, ведь в последнее время мысли совсем поглотили его и все эти грёзы о "морских приключениях" разбились об это самое морское дно. Возможно, во всём была виновата такая унылая погода, а может, душу и вправду терзало что-то похуже тревоги. В кабинет тихо постучали, дверь открылась раньше, чем последовал ответ. Антрополог достаточно бесцеремонно вошёл внутрь, весь продрогший и мокрый до самой нитки. — Снаружи...Ливень. — последнее слово было сказано на выдохе. Мужчина устало скомкал бинты, которые разбухли от влаги и скатались в непонятное нечто, без зазрения совести выкинув их в небольшое окошко. Сайхара с удивлением приподнял бровь, внимательно наблюдая за действиями своего собеседника. Он показался ему таким необычным в этот момент, словно они сменились ролями, и сейчас Шуичи был в роли молчаливого наблюдателя, в чьи объятия пытается упасть этот промокший зверёк. — Правда? Я, кажется, снова задумался и не заметил... Ты весь дрожишь. Тебе нужно согреться. — на слова юноши мужчина лишь усмехнулся, но не ответил, имея свои планы. Об этом Детектив мог легко понять по ехидно прищуренным глазам, прожигающими из-под прядей волос, выбившихся из общей копны. — Может, ты переоденешься в каюте? Зальёшь Госпоже Ясу весь кабинет. — Кх-ехехе, меня не волнует её кабинет. Ну же, Шуичи, помоги мне. Твоя чудная голова забита бог знает чем, а лицо выражает слишком большую безучастность. Не печаль меня этим. Ну же. — голос Киё неожиданно дрогнул, заставляя Шуичи удивиться ещё сильнее прежнего. Антрополог словно готовился взмолиться перед ним, так рьяно прося внимания в свою сторону. Сайхара осторожно поднялся, обходя стол с правой стороны. Постепенно расстояние между ними сократилось до минимума, инициатором этого стал Коркиё, что практически прижал юношу к столу. Ему оставалось лишь поморщиться от мерзковатого чувства чужой мокрой одежды, которая заражала своей влагой, и начать ёрзать. — Ты решил начать сопротивляться? — Ты... Холодный и мокрый. — голос подрагивал от мурашек, пробежавших по телу, когда продолговатые пальцы украдкой пробрались к нему под рубашку, оглаживая спину и постепенно перенимая тепло кожи. Сначала, он хотел возмутиться, но чувства одержали верх. Ласково коснувшись заледеневшими пальцами мокрой грудной клетки Антрополога, Шуичи помог ему расстегнуть прилипшие к коже пуговицы. Грудная клетка нервно вздёрнулась, чувствуя, как постепенно освобождается от оков рубашки, а подушечки пальцев Детектива проходятся по ней невесомо, пробегая, как по клавишам фортепиано. Куда удобнее было бы переместиться в сторону каюты, но Корекиё сегодня не мог похвастаться отличительным терпением или приличием. В своём роде, этот унылый дождливый день положил началу метаморфозам.       Холод вокруг становился не таким леденящим, а тела постепенно обдавало жаром. Прильнув щекой к груди Шингуджи, Шуичи осторожно поёрзал, выпрашивая внимания в свою сторону. Мужчина совершил бы кощунство, если бы не ответил на это подобающим образом, переводя руку на взъерошенную макушку. Пряди волос были сдавлены сильнее, а небольшие хвостики прядок пучком торчали из сжатой в кулак руки. Горячий язык коснулся небольшой ложбинки, ниже которой выпирала кость. Рука сжалась сильнее, надавливая на голову и спуская её чуть ниже. Язык влажной дорожкой прошёлся до области живота, колени Шуичи прислонились к холодным доскам, неудобно переминаясь на месте. Глазки жалобно поднялись вверх, заставляя мужчину ослабить хватку и порывисто поднять юношу на ноги, прижимая к себе. Пальцы спустились на бёдра, ловко подхватывая того на руки, а после усаживая на стол.       Погодные условия были ни к чёрту, поэтому лампу решено было заменить на небольшие светильники, работающие от батареек. Один из таких в этот раз по вине пылкости мужчины был опрокинут на пол с неприятным лязгом металла прокатившись вдоль к стенке. Каждый из них знал, что их ласки не приведут к чему-то более серьёзному. Детектив, как истинный обладатель своего титула, давно определил, что Киё будет более осмотрителен в этом плане. Да и подходящего места для этого попросту не было. Даже сейчас они рисковали быть пойманными в самый неподходящий момент. Благо, мало кому сдалась возня с тем, чтобы искать Шингуджи, что и без того неплохо поработал, а сильных рук и так хватает. По крайней мере, так думал сам мужчина, веря в то, что ему позволительно поотлынивать от работы. Нервно сдёрнув маску до подбородка, Корекиё впился в губы Шуичи. Жадно пытаясь зацеловать того, руки продолжили бродить по самым интересным частям тела, изучая их ещё более детально. Поцелуй за поцелуем. Снова и снова. Сайхара мог лишь удивлённо распахнуть свои глазки, быстро приспосабливаясь к такой порывистости. Парочка секунд для жадного глотка воздуха, словно в самый последний раз они могли вот так страстно прильнуть друг к другу. Что-то нашёптывая, Шингуджи всё же отстранился, уткнувшись лицом в плечо Шуичи. — Мне стыдно... — тихо и достаточно невнятно пробубнил Антрополог, холодным носом пощекотав шею Детектива. — За что тебе стыдно, Киё-сан? — ласково огладив мокрые и спутанные волосы, поинтересовался Шуичи, так спокойно оглядывая кабинет. — За себя. Я делаю неправильные вещи. — Все мы в каком-то роде делаем эти самые "неправильные вещи", разве не так? — мысленно Шуичи всё же добавил фразу о том, что не хотел бы считать себя и своё влечение "неправильным" но эта мысль осталась на том же уровне, не переходя во что-то большее. Киё и так в последнее время был неразговорчив и угрюм. А если не это, то он аналогично нападал на юношу со страстными порывами, после укалываясь об невидимые иголки своей собственной души и обрубая нежности на корню. Любое слово казалось пулей, способной убить. На горьком опыте ему уже удалось это понять, поэтому слова подобрались настолько тщательно, насколько могли. — Давай пойдём в каюту? Погреемся в ванной, а потом ляжем спать. Договорились?       Ответа не последовало, лишь унылый плеск волн, разбивающихся об борт. Натянув маску, Киё поднял голову, печально взглянув на взволнованного собеседника. Даже так он выглядел в глазах мужчины прелестнее, чем мог себе представить. Мокрая рубашка, что была снята, скомкалась в руках, а после была хорошенько выжата прямо на пол. Чтобы хоть как-то добрести до каюты, пришлось с неприязнью натянуть её обратно, Шингуджи заметно поморщился, но не издал ни звука. Шуичи также не нарушал тишину, лишь поправил свои помятые вещи руками, нащупав пару добротных мокрых пятен, оставшиеся после их тесного контакта. Они покинули кабинет, и в глубине души Шуичи уже тысячу раз извинился перед Ясано за беспорядок. Каюты они настигли быстро, но уже на полпути тело бросало в промёрзлую дрожь, и ноги самовольно шагали быстрее. Внутри оказалось вовсе не теплее, даже наоборот, из-за того, что их укромный уголок пустовал почти весь день, комната заледенела. Как и ожидалось, горячей воды в такую непогоду было совсем мало. Общий бойлер был изрядно израсходован, да и кое-какие механизмы были уже неисправны. Фильтр воды работал часто, отчего был изношен, поэтому горячая вода шла танцующими и вечно меняющимися струями. Корекиё смог лишь смыть с себя дождевую грязь, на расслабление и принятое водных процедур не хватило воды. Детектив обошёлся лишь сменой одежды на более сухую и чистую, а эту закинул на бельевую верёвку, после этого заботливо занявшись той же самой процедурой, но уже с вещами своего друга. После столь коротких ванных процедур Киё вышел ещё более неудовлетворённым и озлобленным на мир. Этот суровый взгляд был хорошо знаком Шуичи, поэтому он ласково приобнял мужчину со спины, терпеливо выдыхая. Ещё когда они были в заточении, они как-то раз, вместе пили чай, задавая друг другу очень личные вопросы. Шуичи посчитал, что это будет хорошая альтернатива горячему душу, впрочем, это всё, что он мог сделать для небезразличного ему человека. Попросив немного подождать, Сайхара удалился прочь.       Буйства погоды не отступали, и капли от продолжающегося ливня оставляли свой точечный след на поверхности иллюминаторов и верхней палубе. А морозный ветер оставался таким же суровым. Корабль наполнился скрипом дерева и постаныванием металлических пластин, трущихся друг о друга. Своим корпусом он рассекал бурные волны и слегка раскачивался, ударяясь о каждую из них. Его деревянные рёбра находили своё отражение в чернеющей водной пучине, а мачты возвышались, как многовековые деревья, уносящие свои кроны прямо к облакам. Жизнь на корабле продолжалась, и несколько членов экипажа находились на верхней палубе, внимательно отслеживая обстановку в непогоду. Тем временем всё пространство нижней палубы на морском судне, где как раз располагалась зона отдыха, погрузилось в раздражающую темень ввиду погодных условий. Вдоль дощатого коридора тянулась череда настенных светильников с тусклым тёплым светом, который слабо озарял пространство вокруг. Шуичи неспешно шагал по пустому холлу, приближаясь к камбузу, попутно пролетая зорким взглядом по страницам своего дневника. Его последняя оставленная запись хранила в себе расплывчатые крупицы минувшего сна, в котором ему явилась тайная фигура. Этот загадочный незнакомец никак не мог оставить в покое его сознание. Шуичи нахмурил брови и протяжно хмыкнул, пытаясь отыскать хоть какое-то объяснение подобному явлению. Одна и та же личность, образ, ощущение? Это больше походило на попытки высших сил связаться с ним, чем на случайные образы, возникающие в сознании во время сна. Как бы он не обещал мужчине вернуться быстро, но всем нутром ощущалось, что в его присутствии вряд ли удастся поразмышлять на эту тему.       Подойдя вплотную к двери каюты, он на мгновение оторвал свой взгляд от бумажных страниц, чтобы уцепиться за ручку. Сердце замерло на пару секунд, когда боковое зрение смогло уловить движение неподалёку. Сайхара тут же обернулся в сторону левого плеча, когда обнаружил, что, кажется, его рассудок более не принадлежит ему. Шуичи почувствовал, как вдоль позвоночника, словно острым лезвием ножа, пронеслась дрожь, рассекая плоть до костей. Перед его взором в конце коридора оказалась пугающая фигура, пропорции тела которой были размыты, а глаза тускло мерцали на пустом овале лица. От испуга его дневник вылетел из рук и с глухим стуком приземлился на деревянный пол. Он застыл на месте, а голос застрял поперек горла сплошным комком. Как бы ему не хотелось, Шуичи не смог выдавить из себя даже писк. Его тело пронзило ощущение чего-то тяжёлого, мрачного, сломанного. Силуэт пребывал перед ним какие-то мгновения, не двигаясь и не подавая голоса, после чего испарился, стоило только Детективу моргнуть. Он тут же оглянулся по сторонам, в надежде, что призрак не окажется прямо за его спиной. И, к его счастью, этого не произошло: загадочного существа уже и след простыл. Сайхара смог выдохнуть, но сердце продолжало громко отбивать свой ритм в ушах, что заглушал даже далёкие раскаты грома за пределами корабля. Он поспешно опустился на одно колено, чтобы подобрать выпавший из рук блокнот. Кровь ударила в голову так сильно, что пришлось отдышаться как следует, перед тем, как двинуться по назначению. Попутно он ещё раз обернулся по сторонам, дабы удостовериться в том, что ужасающее "нечто" не поджидает его где-то позади. Когда книжка очутилась в его руках, он тут же поднялся и быстро отпёр дверь, заныривая внутрь камбуза. Руки не слушались и тряслись, словно были прижаты к какому-то мотору. Времени прошло уже слишком много, нельзя было подавать ни малейшего виду.       Юноша вернулся уже с двумя большими кружками, из которых красноречиво исходил пар. В зубах его было две пластиковые упаковки с чем-то круглым, а костяшки пальцев красные, что ярко выражалось на контрасте с белой от холода и страха кожей. Видимо, пока он нёс заваренный наспех чай, часть горячей жидкости от качки судна пролилась ему на руки. Вернее было бы подметить, что сердце всё никак не могло успокоиться после такого, продолжая бить тревогу. Грудная клетка панически сжималась и разжималась. В каюте было тихо. Грозное судно издавало лёгкие поскрипывания, бороздя по волнам, а капли дождя барабанили по маленьким иллюминаторам. От пинка ногой входная дверь закрылась за ним с довольно сильным хлопком, и Сайхара прильнул к ней спиной, нервно выдыхая. Характерный звук тут же донёсся до Киё, занятого чем-то своим. Обернувшись, Шингуджи устало выдохнул, забирая изо рта сначала странные упаковки, а потом и кружки. Грустный вздох сопровождался лёгким и почти невесомым поцелуем обожжённых пальцев сквозь маску. — Нужно быть осторожней, Шуичи. Ты мог просто попросить меня и мы бы... Сходили вместе. Я, конечно, ценю твою забо... — мужчина постарался скрыть свою раздражённость и даже немного проявить сочувствия, но казалось, что его это ещё больше разгневало. Подняв глаза и увидев побелевшее лицо Детектива, он сиюсекундно сменил тон. — Хм? Что-то стряслось, мой юный друг? Ты выглядишь так, будто чудом избежал гибели от лап кровожадного обакэ. — А? Н-нет, конечно, Киё-сан. Я просто… поймал интересную мысль и мне срочно понадобилась ручка, чтобы её записать. Она в рюкзаке, вот я и спешил сюда… Ох... На ужин у меня не хватит сил, да и все заняты тем, чтобы укрыться от непогоды, либо устранить её последствия, так что сегодня нормальная пища нам не доступна. Я был на кухне, там сыро и пусто. Только чай и два кекса, как тебе? — прошушав упаковкой, Детектив почти сразу открыл её, делая большой укус. Его нервозность была замечена невооружённым взглядом, отчего всё, что он говорил, автоматически превращалось в какой-то неосязаемый белый шум. Мужчина нахмурился. — Бывало и хуже, меня вполне устраивает ужин в твоей компании. Кажется, мы уже это проходили? Тебе это ничего не напоминает? — Корекиё повторил за своим собеседником и также открыл упаковку с кексом, хоть он и не любил сладкое, но отказываться не смел. Пальцы приятно грела горячая кружка. — Жизнь имеет свойство быть цикличной, ты так не думаешь?.. Так что?.. Что ты планируешь записать в свой дневник? — Хах, даже не знаю... Мне кажется жизнь вообще очень многогранна, в ней столько всего происходит. Иногда что-то новое, иногда старое, но в новой обложке. Всё как в книгах. — сделав первый глоток, горло приятно обдало теплом. Казалось, что нужно говорить о чём угодно, лишь бы только стереть из памяти события прошлых десяти минут. Это казалось каким-то бредом, отчего Шуичи прокрутил пару-тройку раз формулировки, витающие где-то в черепной коробке. Он пытался найти хоть одну ниточку, за которую можно было зацепиться и продолжить диалог. — Киё-сан, скажи, ты со мной честен? — Смотря что ты хочешь. — мужчина приподнял бровь, с интересом и даже с улыбкой рассматривая своего собеседника. С проблеском облегчения Шуичи снова выдохнул, наконец отлипнув от входной двери. Хоть он и умолчал о своих ведениях, в действительности он и не соврал своему другу. Мысли клубились в голове, ища выхода. Он и подумать не мог, что один кошмар сменится другим так быстро, что ему не хватит времени, чтобы набраться смелости. Вопрос, который вылетел с уст Шуичи нетерпеливо и, кажется, немного резко, заставил Киё дрогнуть, неприятно прикусывая язык во рту. Глаза моментально приобрели какой-то злой окрас, что с тревогой смотрел на юношу. Звуки вокруг них пропали, а в ушах пронзился тихий писк. Это был звон тишины. Сердце Детектива забилось с ускоренной силой, проклиная свою прямолинейность, которая решила показаться в самый неудобный момент. Как бы тот не старался, это всё не имело смысла, ведь терпение лопнуло, а рефлексия, терзающая Сайхару имела свойство давить на нервы. Вопрос звучал просто, но ответ на него никогда не смог бы быть чем-то нормированным и подходящим под понятия: "простой или лёгкий". В горле застыл колючий ком, заставивший Антрополога дышать на какое-то время. "Кто такая Миядера?". Мысли посыпались прочь, заставляя мужчину поникнуть и на какое-то время выпасть из реальности. Тоска охватила его с новой силой. Пальцы, дрогнув от пробежавших мурашек, ослабили хватку, выпуская кружку из руки. Машинально выставив руку, кружку удалось поймать, но содержимое предательски растеклось по рукаву тонкого лонгслива, отчего юноша прищурился, сдавленно шипя. Зачарованный до этого момента, Киё вздрогнул, с неимоверной тоской промурлыкал. — Ты сегодня совсем не жалеешь себя, так и норовишь оставить на себе новые шрамы... Неужели ты, мой ненаглядный, так жаждешь, чтобы я вновь и вновь ухаживал за тобой и зализывал твои ранки?..       Попытка уйти от темы своим излюбленным образом не увенчалась успехом. Властные руки мужчины выхватили кружку, отставляя её прочь. Сгребая в свои объятия юношу, он прижал его к своей груди так сильно, что и самому стало тяжело дышать. Тихий стон взывал к его разуму, но Корекиё постепенно впадал в следующую фазу своей истерии. — Шуичи-кун, из всех возможных вопросов, ты решил задать именно этот? Почему? Я так зол... — скрипя зубы прошипел он. — Я хочу знать правду. Я всего лишь... Хочу знать, что я важнее этой женщины. Я не хочу быть обманутым. — порой, нам очень стыдно признаться в чём-то, не так ли? В этот день свершилась маленькая победа одного маленького Детектива. Он смог признать своё "поражение", свою эгоистичную слабость и боязнь. Именно так для Киё звучал ответ, чему он был неимоверно счастлив, резво сменяя гнев на милость. Пальцы разжались, ослабляя объятия. Ласковые поглаживания осторожно провели дорожку от макушки до поясницы, скрепляясь замочком на ней. Фамильярное "Продолжай" с какой-то змеиной интонацией сорвалось с языка Антрополога. — Я случайно подслушал ваш разговор об этой девушке вы говорили украдкой, словно боясь даже называть её имени. — Ах, вот в чём дело... Мой юный друг, как же ты мил, когда так невинно смотришь на меня своими глазами и искренне содрогаешься от моих касаний. Кх-ехехе, это навеивает мне чувство тоски. Я бы снова хотел быть запертым рядом с тобой под огромным куполом, за которым нет ничего... — голос срывался, приобретая пугающие очертания, Сайхара заметно побледнел, то и дело бегая глазами по комнате. Сделав глубокий вдох, мужчина натянуто улыбнулся сквозь маску. — О чём это я говорю? Не бери в голову, мой ненаглядный, я не позволю тебе больше прятаться в несуществующем цифровом мирке. — Думаешь... Туда возможно вернуться? — коротко выпалил Шуичи, напрочь позабыв о своём вопросе и желающий лишь одного: уцелеть. Он всем телом ощущал, как злобное нечто нависает над ним. Сам Киё был совсем не своим. Его импульсивность была достаточно необычной. Таким по истине пугающим ему удалось увидеть его всего пару раз на заседаниях суда. Стрессовая ситуация всегда порождает нас на самые различные преображения. — Нам не нужно быть запертыми где-либо, чтобы быть рядом. — Если оттуда можно уйти, значит, и вернуться тоже. Всё кристально просто, за исключением механизма работы. Но мы вовсе не об этом, не забивай свою прекрасную голову. Мой нежный...Оставайся всегда таким. Навсегда - звучит так приятно, только представь, целую вечность любоваться тобой и изучать каждый уголок мира. Кх-ехехе. — голос мужчины содрогался, а янтарные глаза, словно два фонаря, что должны были вроде бы отгонять полуночный мрак, но нагоняли ещё большие сумерки и холод в эту каюту. Послушно, нарочито смущённо Шуичи прижался к его груди, стараясь как можно быстрее успокоить мужчину. Руки самую малость разомкнулись, давая Детективу возможность выдохнуть. Осознав свою слабину, Шингуджи осёкся и неприятно поморщился, прикусывая язык с характерным шипящим звуком, втягивающим воздух внутрь гортани. — Я увлёкся. Нам нужно отдохнуть. А что касается...М-м-миядеры... Это моя сестра. Она уже давно скончалась от болезни. Это было жалкое зрелище, поэтому давай не будем поднимать эту тему. Я не хочу снова думать об этом. — Вот как... Прости. Ты прав, нам нужно отдохнуть. — расспрашивать про больную тему Шуичи не стал, понимая, что это может иметь усугубляющий эффект. Корекиё не дал бы ни одному лишнему слову птичкой вылететь изо рта, да и к тому же его заметные нестабильные припадки несли в себе предупреждающий характер. Было точно неизвестно, на что он способен, да и мозг предательски забыл третий, такой значимый суд. Вспоминая весь тот ужасный фарс, что вытворял Шингуджи, являющийся верхушкой айсберга, по спине пробегали мурашки. А ведь и правда, почему... Почему он так сильно вверил ему свою жизнь? По вине Корекиё между девушками воцарилась вражда, которая привела к ужасному смертельному исходу. Химико наложила на себя руки, не выдержав кошмарной смерти своих подруг, что не смогли поделить несчастную. Каждая из них чего-то хотела от неё, в том числе и Киё, использовавший её в качестве последнего гвоздя для крышки гроба. Осознание комом встало промеж горла, не давая выдохнуть. Только богу известно, что творилось внутри его головы. Такая жгучая, но реальная осознанность пришла к нему так поздно. Слишком поздно, чтобы сбежать прочь, но слишком рано, чтобы оборвать всю ту связь, что успела окутать их. Плотной атласной лентой, сжимая их тела и притягивая друг к другу всё сильнее. — Я совсем забыл сказать... Я нашёл кое-что в кабинете Ясано. Я знаю. Красть не хорошо, но ты обязан это видеть.       Спешно выпутавшись из объятий окончательно, Сайхара принялся копошиться под аккуратно расстеленным постельным бельём. Приподнятая бровь Шингуджи олицетворяла собой порицание и непонимание. Для него это пока что выглядела как своеобразная попытка оправдать то, как ловко он улизнул от мужчины. Как можно было? Он сам согласился делить с ним постель, подчиняться ему, вымаливая толику внимания. Но стоило Шуичи развернуть перед ним клочок смятой газетной бумаги, Антрополог сменился в лице.       Громкий заголовок впивался леденящими прутьями в кожу читателя. ОХОТА НА "АБСОЛЮТНЫХ" ПРИОБРЕЛА СЕРЬЁЗНЫЕ ОБОРОТЫ! Отряд Специального назначения был выдвинут и укреплён для поимки беженцев, а также для поимки новых уникальных объектов особо важного исследования Абсолютной Человеческой расы. Набор в Резервный Корпус был ограничен по приказу руководства. В скором времени будут проводиться операции зачистки территории.       Ещё несколько предложений, описывающих политическую обстановку в стране, просящие не покидать дома во время операции, завершили статью. Ёмкая, незначительная статья повергла юношу в шок. Мужчина лишь приобрёл серьёзные черты лица, задумчиво забирая клочок и пару раз перечитав всё снова и снова. Мозг быстро обрабатывал информацию, чувствуя, как к вискам подступает головная боль. Зубы скрежетнули, отражая истинный гнев. Пальцы ловко разорвали бумагу, отпинывая ногой остатки под кровать. Детектив хотел что-то прыснуть, но не стал, молчаливо опустив голову. — Что же нам делать?.. Киё-сан, если это правда, то нам грозит очень большая опасность. Я не помню того, как попал туда, возможно, что в следующий ра... — Следующего раза не будет. Мы сбежали. Да, ты, мой милый друг, прав. Я тоже не помню. Возможно они отравили нас, а потом хорошенько перебрали наши черепушки. Но не смей, слышишь меня? Не смей паниковать. Сейчас - мы сбежали и уплыли уже достаточно далеко. Да, этого мало, чтобы полностью быть в безопасности. Но, тем не менее. — разговор приобретал агрессивные ноты, было видно, что Шингуджи заметно устал от всего этого. — Не смей сдаваться так просто. Да, они могли сделать что угодно, я не удивлюсь, если в нашу кожу вшиты маленькие маячки, да что угодно. Но пока есть ноги, нужно ими пользоваться и бежать со всей силы. Ох, ты когда-нибудь был на охоте? Ответь. — Я... Не помню, может..? — неуверенно выдал Шуичи, отводя взгляд в сторону. Его страшила сама мысль встретиться с разгневанными глазами Корекиё. Тот довольно хмыкнул, сменив гнев на милость, ведь запуганный Детектив хоть и был также сладок для взора, но всё же. Сделав глубокий вдох, продолговатые пальцы коснулись щеки юноши, чувствуя, как на пару секунд он вздрогнул. — Прости, я просто... Я стараюсь не поднимать эту тему, но... Я нашёл газету в кабинете Госпожи Ясу, выпуск был сравнительно недавним. — Тш-ш-ш... Всё хорошо, мой птенчик, не стоит дрожать, словно, кх-ехехе, осенний листочек. Я не ругаю тебя, вовсе нет. — Шингуджи тактично отступил в сторону кровати, утягивая собеседника следом. Устроившись поудобнее и прижав к себе такого миловидного юношу, мужчина продолжил говорить, но уже полушепотом. — Охота - это занимательный процесс, я бы сказал, что это очень поучительное мероприятие. Дичь, которую ты будешь загонять в ловушку, а потом подстрелишь бежит до последнего. Она будет бежать, даже будучи раненной. Пока в ней есть силы и воля к жизни она будет стремиться всё дальше и дальше от своего мучителя. Даже у самых опытных охотников жертва может спастись, пускай и раненная. — Но что делать, если охотник окажется слишком жесток и выследит свою жертву по кровавым следам? Набредет на логово в кустах, и поймает обессиленное животное? Мы не сможем узнать этого до момента встречи, но боюсь, когда это произойдёт, мы умрём. — нервно вырвалось с немного обкусанных губ Детектива, за такие слова пальцы Корекиё сжались сильнее в знак своего недовольства его словами. — Прости, Киё-сан... — Любишь же ты говорить такие вещи с таким очаровательно запуганным личиком, прекрати. Иначе я заткну тебе рот, кх-ехехе. Засыпай, мой милый... Тебе нужно отдохнуть как следует, ты сегодня так устал. Я расскажу тебе одну историю...       Одурманивающий голос был слишком сладким, чтобы не повестись у него на поводу. Но сегодня, пожалуй, был поистине удивительный день. Сон всё никак не шёл, но слушать историю было очень интересно. Это был первы раз, когда историю "на ночь" он сумел дослушать до конца, не засыпая после недолгих минус от начала. Шингуджи добросовестно рассказывал до самого конца, хоть и прерывался на недолги поглаживания плеча или щеки юноши, зачарованно повторяя одни и те же слова, растягивая их и даже немного заигрывая. Как только с этим было покончено, он поднялся с постели, отправляясь в ванную комнату. Была ли это надежда на то, что появилась горячая вода, неизвестно, но так или иначе, это была надежда на возможность изложить свои мысли на бумаге.       По левую сторону в помещении располагался объёмный комод с множеством ящиков, в котором они хранили свои вещи на время путешествий по воде. Рядом же с комодом были небрежно скинуты на пол их сумки в единую кучу. Сайхара стремительно зашагал к своему рюкзаку, раскрывая его и вынимая ручку из внутреннего кармана. Он обернулся в сторону иллюминатора, уставившись на вид беспокойной морской пучины под пасмурным небом. Они провели на судне уже не первые и даже не вторые сутки, но бесконечное полотно водной глади, постилающееся до самого горизонта, до сих пор оказывало на Детектива особое впечатление. Оказавшись вновь у кровати, Сайхара осторожно присел на нее. Стараясь не шуметь, он облокотился спиной. Раскрыв свою записную книжку, Сайхара начал излагать мысли на бумаге. Они сочились бесконечным потоком, и он то и дело только успевал следовать за ним, выводя букву за буквой на длинных строчках:       «Причудилось мне это или нет? Я снова видел этот образ, но уже наяву. Я чувствовал, как страх пробил меня насквозь в тот самый момент, когда я увидел его... Морская болезнь даёт о себе знать? Постоянная духота внутри кабинета Ясу? Мой дядя когда-то страдал от галлюцинаций, но его лечащий врач посоветовал ему побольше спать и поменьше писать что-либо в кромешной темноте. Но это другое - я ощутил его всем телом. Весь этот страх, всю ту грязь, что копилась в моей голове материализовалась. Я сошёл с ума от постоянного стресса и паранойи - так я подумал сначала. Второй моей мыслью стал тот факт, что я не просто так схожу с ума. Киё - способствует этому более всего. Что бы я не делал, я ломаю голову над тем, чтобы хоть как-то понять его. Только он знает, как надавить на меня и как успокоить. Я хочу верить ему, но меня не покидает мысль о том, что он убил ту девушку. Меня не покидает мысль о том, что он сделал, но чем больше я думаю об этом, тем хуже мне становится. Он пугает меня, и я начинаю видеть страшные вещи...»       Шуичи провел время за записями, с каждой минутой ощущая всё больший прилив усталости. Он отложил свой блокнот в сторону и прилег, вслушиваясь в плески волн и гул ветра снаружи. Его веки начали тяжелеть, после чего он закрыл глаза, отдав свое тело и ум в распоряжение крепкому сну. Миновало около четверти часа, прежде чем Киё отворил дверь ванной комнаты, поглядывая через образовавшуюся щель на уже спящего Детектива. Он неспешно вышел и приблизился прямо к нему, после чего скользяще прошелся пальцами по прядям его волос, захватывая одну из них и перебирая в своих руках. — Шуичи? Ты слышишь меня? — его голос больше походил на шёпот в мнимом диалоге, когда он пытался удостовериться в том, что его друг сейчас по-настоящему спит. Когда ответа не последовало, Антрополог убрал руку, но голос и выражение лица приобрели более холодные ноты. — Верно.       Убедившись в том, что его спутник уснул, Шингуджи покинул его, возвращаясь в ванную комнату.       В неизвестный час тихий голос, звучащий где-то неподалеку, заставил Шуичи проснуться. Он тщательно начал потирать прищуренные глаза, приводя себя в чувства. Он слегка приподнялся на локтях, вслушиваясь в напряженный и местами эмоциональный голос Антрополога где-то за дверью в ванной. Резко раздавшийся в небе гром заставил его прерывисто вдохнуть, после чего мутный взор упал на одинокую лампу, так непоколебимо стоящую на их столе. Было что-то не так… Будто посылая собой дьявольское предзнаменование, свет на секунды дрогнул, начав мерцать. Спросонья юноша вряд ли мог особо чётко обозначить смысл разговоров или какую-то линию повествования. — Киё-сан?.. — осторожно протянул Шуичи, переводя взгляд в сторону, откуда доносился голос. Ответа не последовало, да и его собственный голос оказался намного тише, чем он сам думал. В какой-то момент ему показалось, что он и вовсе немой. Мужчина говорил разными тональностями, отчего Сайхаре пришлось напрячь свой слух, чтобы разобрать хоть что-то.

"— ..ние! Прости меня...Прошу тебя, прости меня, моя любовь, смысл моей жизни лишь в том, чтобы быть с тобой. Я никогда не предавал тебя, и мысль моя всегда принадлежала лишь тебе.

— Ты маленький дрянной мальчик, обманувший меня. Я не верю тебе, мой милый. Ты разочаровал меня.

— Нет-нет. Пожалуйста, ты же знаешь, моя любовь, я верен только тебе.

— Ты испортился, словно виноградная лоза, непригодная для того, чтобы сделать прекрасное и пряное вино. Но это можно исправить, мой милый, кх-ехехе, ты же знаешь, как это нужно сделать.

— Нет-нет, прошу тебя, моя дорогая... Н-нет!..Я ведь дал слово, что не трону мальчика. Я пообещал защитить его.

— Как прискорбно... Только вот я не давала никаких обещаний. — Ч-чт...Посто..Й. "

      Воздух замер, раня уши внезапным молчанием. Послышался тихий скрип открывающейся двери ванной комнаты. Казалось, будто пространство вокруг поглотила чёрная дыра, в которой не было ничего, кроме мёртвой тишины. Сайхара лежал на поверхности кровати совершенно неподвижно, сохраняя свою искусную маскировку. Сейчас он больше всего на свете хотел бы ошибаться насчёт того, насколько действительно жесток и бессердечен человек в одной комнате с ним. Он бы хотел, чтобы эти мысли были его самой непростительной ошибкой. Однако в груди что-то больно сжалось в тот самый момент, когда Антрополог медленно, но решительно направился в сторону юноши. Тень его фигуры следовала за ним, скользя по дощатому полу, словно шлейф чёрной мантии, а поступь сопровождалась тихим поскрипыванием при каждом шаге. Эта ноющая тревога пронзила спину Детектива тысячью иглами, выворачивая внутренности наизнанку. Тёмная фигура застыла на месте, въедаясь безумным взглядом в лежащее перед собой тело.       Сайхара не мог видеть его лица, поскольку его собственные глаза были закрыты, маскируя бодрствующее сознание под вуалью глубокого сна. Может быть, это было и к лучшему, ведь лицезреть состояние, в котором пребывал его спутник, было, по меньшей мере, жутко. Опознать притворный сон юноши можно было бы лишь по беглой суете глаз под тяжелыми веками, которые то и дело метались от одного угла к другому наравне с мыслями. Человек, находящийся сейчас рядом с ним, был ему близок и одновременно невероятно чужд из-за многочисленных недомолвок, тайн и пугающих выходок. После недавно минувшей беседы о личности его ненаглядной сестры голова юного Детектива и вовсе начала утопать в чудовищных мыслях о том, что Киё на самом деле убил её. Истерзал душу, изуродовал её бледное и теперь уже бездыханное тело своими собственными руками. Руками, что теперь стыдливо скрывали свое бездушное обличье под дорожками ленточных бинтов. Руками, но которые так жарко и ненасытно впивались в его бедра в пылу первобытной страсти… Неправильно. Мужчина возвышался над ним в угнетающем безмолвии, казалось, целую вечность. Сайхара мог ощущать его присутствие каждым миллиметром своей собственной ауры. Чувство, вязкое и гнетущее, тяжело сжимало грудную клетку, сдавливало её, заставляя затаить дыхание перед надвигающейся угрозой. Было ощущение, будто он оказался в очередном кошмаром сне о погоне, спастись от которой было невозможно: сил не хватало, а ноги утопали и растворялись в зыбучих песках грёз, отчаянно пытаясь унести от опасности. Казалось, что они играют в игру "Кто первый сдастся", и каждый из них был напряжён до предела.       Тёмная фигура сдвинулась с места.       Антрополог медленно опустился на поверхность кровати, на которой располагался юноша, присев на самый ее край. Сайхара сохранял свой невозмутимый вид, пока внезапно не ощутил прохладное прикосновение худощавой руки к своему плечу. Тело неприятно свело. В этот момент его гениальная маскировка была на волоске от того, чтобы потерпеть крах и рассыпаться в щепки. Корекиё плавно скользнул пальцем по краю кимоно, осторожно приспустив его с левого плеча юноши, оголяя кусочек его груди. Шелковистая ткань скользила по коже, раскрывая взору Антрополога все большую площадь фарфоровой кожи. Его рука нежно скользнула по плечу, опускаясь и прижимаясь всей поверхностью ладони к левой стороне его груди, именно там, где располагалось беспокойное и полное надежд сердце Детектива. Киё медленно поглаживал и слегка сжимал это место, что весьма символично отражало то, как жестоко он играл с его чувствами и самим сердцем: вырывал прямо из недр груди и давил в своих когтистых лапах, заставляя мысли и надежды юноши струиться алыми ручьями по своим запястьям.       В мгновение внутри Шингуджи что-то надкололось. Его дрожащие руки сцепились вокруг шеи Детектива, грубо вжимая в поверхность матраса. Он перенес свое тело, теперь восседая поверх юноши и не давая шанса сбежать. Им двигала какая-то потусторонняя сила. Казалось, что это был совершено другой человек, не способный на любовь, сострадание и настоящие чувства. Сердце Шуичи в животном страхе забилось о ребра, когда он тут же широко распахнул глаза и с отражением ужаса в них схватил Антрополога за запястья, стараясь оторвать его руки от жизненно важного участка и предотвратить столь печальный исход своей истории. — Киё?! Что ты творишь?! — хрипло провопил Шуичи, пытаясь привести в чувства своего напарника. Мысли метались, не находя пристанища, а сам он оказывал сопротивление, извиваясь всем телом и пытаясь оттолкнуть нападающего любой ценой. Пальцы сжимали крепко, не давая выпутаться так просто. Сопротивляться из-за судорог в мышцах было тяжело, руки не слушались и всё никак не могли удержаться на запястьях Киё. Соскальзывая от капель холодного пота, накатившего всё тепло. Руки мучителя были крепко сжаты на горле, а пряди длинных волос свисали над терзающимся лицом Детектива.       Последнее, что увидел Шуичи - безжалостные, такие холодные глаза Корекиё, наполненные слезами, слетающих с дрожащих ресниц прямо на его лицо. В голове стало слишком шумно, оглушая разум и заставляя его потухнуть.