Как побороть свою любовь?

По комнате разнеслось тихое хрипение. Ёнджун откашливается кровью и лепестками. Снова. Боль от безответной любви ужасна: в горле саднит, все разодрано там, внутри, а цветы уже так и норовят вылезти из-под кожи, будто хотят разорвать ее в клочья, оставляя красные следы от крови на ковре. Юноша все пытается скрыть недуг, отсиживается дома, пьёт таблетки, хотя понимает, что они не помогут. Он снова и снова выплевывает сгустки крови, пытается дышать нормально, да не выходит. Кажется, что ещё чуть-чуть, и в легких места не останется совсем. Ёнджун ходит в университет, учится там хорошо, получает стипендию, но на неё лекарствами не запасешься. Он устроился на подработки в кафе, выгуливает каких-то собак, старается деньги всеми силами получить, но не может. Он совсем один. Мама и папа умерли давно, они не были предназначенными друг другу, но пытались держаться вместе. Не смогли. Ёнджун старается выжить в этом большом городе. Что ему остаётся? Он плачет ночами, задыхается в крови, но выжить пытается, знает ведь, что его предназначенный тоже умрет. Не хочет парень этого допустить, просто не сможет. Ёнджун все верит в то, что лекарство найдёт, и предназначенного— тоже, каким-то образом обязательно поймет в нем родственную душу. Но сейчас он страдает из-за любви к своему донсену— Субину, пока тот ничего не подозревает, ходит себе на радостях, вечно за Ёнджун-хеном таскается, в гости к нему напрашивается, постоянно рядом околачивается, не думает о последствиях совсем. Он, кажется, Ханахаки совсем не боится, будто живет без семени внутри. Ёнджун сидит дома уже неделю, не выходит никуда абсолютно, просто не может— тело его совсем ослабло, юноша пытается как-то встать, еле до ванной доходит, кровь смывает с подбородка и шеи, пьёт эту проточную воду огромными глотками, а горло все режет, будто расцарапано оно когтями какого-то зверя. Парень чувствует, что с каждым днём ему все хуже: в его глотке прорастает маленькая веточка, стебель может быть, он точно не знает, гадать сил нет, но он чувствует. Он понимает, что скоро пространства не останется, дышать не сможет совсем, поэтому постоянно это же дыхание задерживает, экономит кислород внутри себя. Ему очень больно. Он никогда не мог подумать, что его настигнет Ханахаки, не боялся вообще, а стоило бы. Ёнджун предполагал, что эта проблема если и возникнет, то ближе к тридцати годам, не раньше. Но чего он мог ожидать от жизни? Ему просто-напросто хочется быть здоровым, как раньше, но почему это все происходит? Разве он виноват в том, что влюбился? Он мог это как-то контролировать? Конечно, мог. Но не хотел, потому что не думал, что просто дружба перейдёт в страдания. Ёнджун правда не хотел этого. Он не считает свои чувства к Субину ошибкой, нет, он в полной мере понимает, что в его донсена не влюбиться просто невозможно: мальчишка весь такой из себя добрый, милый, невинный и наивный, ему просто нужна была защита и поддержка от кого-то постарше. Спасение он нашёл в своём хёне, только вот сам этот хён не особо в восторге. А Ёнджун их отношения раньше часто представлял, думал, какими бы они были нежными и романтичными, будто первые. Но отношения-то у парня уже были, и были такие, какими он их всегда себе и представлял: любовь, взаимопонимание и поддержка, что может быть не так? Сольги— его бывшая девушка, скончалась почти шесть лет назад. Предназначенными они явно не были, а Ёнджун это понял после ее кончины, ведь сам остался жив. Авария тогда была правда жуткая, машину, в которой она ехала с отцом, буквально расплющило в лепешку, придавив фурой. Юноша просто «убивался» от осознания того, что любимого человека больше нет. Отходил он долго, даже сейчас крохотный осадок остался, но положительных воспоминаний куда больше: Ёнджун все ещё помнит, как вместе с ней на первом свидании поедал куриные крылышки, пачкаясь в соусе и жире, но было весело; он помнит тот момент, когда в первый раз взял ее за руку, сплетая тонкие пальцы между собой, и так это было романтично и до дрожи прекрасно, что Сольги, заметив состояние своего парня, смеялась над ним так сильно, что прохожие оборачивались посмотреть; он помнит их первый поцелуй, такой сладкий и невесомый, детский, но по-своему изумительный, они оба тогда сильно краснели, но глаз друг от друга не отводили, любовались человеком напротив и запоминали каждую черту лица. И Ёнджун вспоминает ее часто, улыбается своим мыслям сквозь приступы кашля, которые утихают на некоторое время, пока парень не думает о Субине. Но к возлюбленному мысли возвращаются быстро, юноша вспоминает его лёгкую улыбку на тонких губах, чуть пухлые щеки с его этими ямочками, которые с ума сводят только одним видом своим. И тогда приступы невыносимо часто одолевают его, но он пытается держать лепестки в себе. Раньше Ёнджун часто думал о том, как влюбился в Субина, почему это произошло и что вообще нужно делать в его случае? Но сейчас он старается как можно реже заполнять голову мыслями о любимом донсене, размышляет о чём-то совершенно другом, но жжение в горле все ещё остаётся на месте, а лепестки пытаются выползти наружу. Все это продолжается уже два года, но этот срок мал для того, чтобы достичь такой стадии болезни. «Чем сильнее человек любит, тем больше разрастаются цветы» — так говорят врачи обычно, и это, возможно, правда, ведь Ёнджун Субина любит всем сердцем, кажется, и с каждым днём этой любви хоть на чуть-чуть больше становится. Ёнджун понимает это, но поделать с собой ничего не может. Эту чертову неделю он даже не ел нормально, только воду пил, да суп иногда (бульон приносил лучший друг— Тэхен), но только жидкостями не насытишься. Этот самый Тэхен знал о заболевании Ёнджуна, пытался как-то помочь, какие-то лекарства таскал постоянно, но все, на что он способен, как выяснилось, — носить другу еду, ведь он с голоду умереть не должен. Только не из-за недостатка пищи. Парень долго может сидеть рядом с больным другом, даже иногда чуть ли не плачет ему в плечо о том, что друг-то этот скоро умрет, но пытается держаться, заменяя свои скорбные слова на «Ты должен прекратить общение с этим мальчишкой, ничего хорошего из этого не выйдет», и Ёнджун понимал, но не хотел расставаться с донсеном. Вся его кровать в лепестках и крови, но он пытается как можно чаще проводить хоть какую-то уборку на случай, если Субин решит заглянуть в гости. На Ёнджуне всегда шарф, даже в тёплое время года, ему в нем жарко, но так он может скрывать кровавый кашель, ссылаясь на простуду. Многие удивляются, мол: «Как можно летом заболеть, что нужно было такого сделать?», но парень вечно отмахивается, говорит, что просто от маленького сквозняка у него и не такое может начаться. И люди верят. А кто-то подозревает, что у Ёнджуна Ханахаки, ведь сами ходят в таких же шарфах, пытаются закрыть лицо и те участки кожи, через которые уже растение пробивается. Сочувствующие взгляды кидают на юношу, а Субин рядом будто не замечает этого, говорит только: «Хён, ты снова заболел? Одевайся потеплее, здоровье—вещь важная», а Ёнджун хмыкает незаметно, грустнеет на глазах, но ничего не говорит, воздух ведь экономит. Он думает, что Субин просто пытается не накручивать себя, что он специально ничего не замечает, чтобы к хёну с расспросами не лезть, а ведь отчасти так и есть— Субин уже давно подозревает что-то неладное, но молчит, старается не задумываться на эту тему. Он как-то раз заметил на рубашке своего хёна маленький лепесток, спросив прямо в лицо: «Ты занялся садоводством? А что за цветок?», добавив потом: «Он красивый, тут красные разводы, так интересно». Именно тогда Субин понял, что с Ёнджуном что-то не так, ведь цветами старший никогда не увлекался, у него на уме спорт и искусство, а не ботаника. Ещё он думал тогда, что, может, какой-то его знакомый болеет Ханахаки, а хён просто помогает, ухаживает за больным как-то и все в этом духе, но ещё тогда где-то в душе зарождалось беспокойство, а он просто старается скрыть волнение. Сам Субин об этом заболевании не переживает, он и в отношениях-то никогда не был, да и не нравился ему никто (это он так думает, чувств не осознаёт), просто живет этот парень только для себя, а ещё для самых близких ему людей, постоянно веселый и позитивный— его именно таким все видят. Он проживает довольно счастливую жизнь с родителями, в семье все друг друга понимают и любят, поддерживают и оберегают. Мама Субина— прекраснейшая женщина. Кажется, что именно она понимает сына лучше всех. Папа же вечно на работе, но он своих домочадцев все равно любит больше, чем кого-либо ещё. Субин видит этих людей прекрасными созданиями, и за что ему такое счастье? Он ими дорожит сильно-сильно, заботится и помогает— традиция у них такая, но о своём хёне парень печётся больше всех: незаметно старается всегда быть рядом с ним, а когда Ёнджун заболевает, нервы у Субина знатно слабеют, переживания в груди все копятся, будто что-то там растёт…но особого значения он этому «шевелению» внутри себя не придаёт, просто думает, что так у всех людей, когда те волнуются. Он, на самом деле, очень заботлив и проницателен, но этого не показывает, строит из себя дурака, мол «Все у всех хорошо, в мире спокойствие и процветание», хотя это далеко не так, и он понимает. Просто думает, что о Ёнджуне заботится как о лучшем друге, поэтому голову всякими мыслями не засоряет.