Left For Dead

      ///

      Ха Суён —       Успешная, желанная, красивая.       В свои 23 она носит брендовые вещи, питается в дорогих ресторанах и периодически меняет парней, как перчатки.       В глазах общества — элегантная, воспитанная, но непредсказуемая. Прохожие часто оборачиваются, думают, что она — знаменитость, сошедшая с обложки журнала о моде, но на деле — всего лишь выпускница университета искусств.       Так почему же она ни в чём не нуждалась?       Спрятанный пистолет под юбкой, нож в специальном отсеке на ботинке, окровавленные множеством убийств руки.       Суён — известная среди самой влиятельной мафиозной группировки Кореи как Ив — наёмный убийца в теле на вид хрупкой и безобидной девушки. На её счету свыше ста убийств, все выполненные от лица мафиозной организации.       Всё те ночи, в которых Суён убивала, оставались в её памяти, как шрам от тяжёлой раны. Она переносила всё это на своих плечах, часто впадая в депрессии и запои.       Дни она проводила со своей близкой и единственной настоящей подругой — Хасыль, которая всегда её поддерживала и успокаивала. Даже если она и не знала о той стороне Суён, постоянно повторяла, что она — ни в чём не виновата, что этот путь, каким бы он не был, выбрал для неё сам Бог.       Суён старалась не жалеть о совершенном, пытаясь жить так, как привыкла, так, как умела.       Часто проводя свободное время в гостях у Хасыль, Суён стала в этой семье почти своей. Взгляды родителей Хасыль всегда были жалеющими и переживающими, они знали о сложном характере Суён, о её непростой судьбе, пытались как-то поддержать и заменить ей давно умерших родителей. А младшая сестра Хасыль… Она не была на них похожа: в её взгляде всегда было что-то другое, далёкое от жалости. Суён было сложно понять, что это, но это не останавливало её от того, чтобы испытывать и втягивать это в себя, словно она — энергетический вампир.       Они часто оставались одни, в дни, когда Суён приходила к Хасыль, но та была занята или вовсе отсутствовала. Может поэтому Хасыль всё чаще просила Суён побыть с Джиу, — её младшей сестрой — у них была хорошая химия, они легко общались. Суён чувствовала себя старшей сестрой — часто помогала Джиу с домашней работой, да и просто проводила с ней много времени.       Джиу была лучиком света — невинная, наивная и совсем ещё ребенок. Несмотря на то, что она была выпускницей в школе, её характер был неиспорченным.       «Противоположности притягиваются» — может поэтому Суён было так хорошо с Джиу.       Дни, проведенные с ней, сменяются месяцами, а потом и целым годом. Теперь Суён виделась с Джиу не просто потому что она была младшей сестрой Хасыль, теперь её походы в дом подруги имели определённую цель — побыть рядом с Джиу. С ней Суён забывала о том, кто она на самом деле. Забывала, что она рождена, чтобы убивать, что она — далека от той, какой кажется в глазах Джиу —        Идеальной…       — Онни! — счастливо, громко. Джиу села рядом за накрытый стол с алкоголем и всякой гадостью. Суён увела заскучавший взгляд от сцены, на которой пела какая-то молодая группа подростков с ужасным вокалом. Джиу рядом широко улыбается и неожиданно выглядит такой взрослой… Суён непонимающе оглядывает наряд девушки, а потом смотрит в её глаза, кажущиеся ещё красивее и захватывающимися из-за макияжа.       На вечеринке в честь выпуска школьников было скучно. Суён пришла только чтобы поздравить Джиу, хотя предпочитала это сделать в привычной обстановке. Но то, насколько счастливо выглядела Джиу, казалось, хватало Суён для того, чтобы не ненавидеть этот день.       Её ладонь ощущалась огнём — она обжигала Суён своими частыми касаниями. Они разговаривают, Суён даже не вникает, и Джиу часто-часто склоняется к ней, чтобы она слышала, несмотря на громкую музыку.       Суён не может понять, от выпитого ли Джиу вела себя столь активно, либо именно Суён из-за алкоголя виделся совсем другой подтекст в её действиях.       — Устала? Пошли подышим свежим воздухом, — кричит ей в шею Джиу, обжигая чувствительную кожу Суён своим дыханием. Почему её тело так странно реагировало — было непонятным…       Молча и нехотя Суён последовала за взбудораженной девушкой, по пути расталкивая пьяных выпускников. Ей не хочется здесь находиться, но для Джиу вроде важно…       Они сели на ступеньки близко к друг другу. Плечи соприкоснулись, а рука Джиу плавно опустилась на колено Суён, невесомыми касаниями поглаживая.       — Я так рада, что, наконец, окончила школу! — Она улыбается, склоняется к Суён и устраивает голову на её плече.       — Молодец. Хочешь, мы завтра сходим в зоопарк? — тянет Суён, уводя взгляд в небо. Почему-то внутри было какое-то странное чувство… её руки немного подрагивали, а сердце билось в висках.       Почему так схватывает дыхание?       Джиу счастливо кивает головой, прижимаясь к ней немного теснее. Их щеки соприкасаются.       — Ты давно обещала сходить, — ворчит, но потом хихикает. Играется с ней.       Суён не может понять, с каких пор Джиу такая привлекательная.       Они ещё некоторое время о чём-то говорят, прежде чем Джиу не склонится к ней. Близко. Она была слишком близко. Суён смотрит ей в глаза и понимает, что между ними молчание. Теперь они играли в гляделки. И Суён считает, что Джиу делает это нечестно, потому что было невозможно не увести взгляд, когда её рука мягко касалась бедра.       Суён не понимает, что происходит.       Почему Джиу так тянется к ней?       Почему меня так тянет к ней?       Суён чувствует чужое дыхание — клубничное, немного алкогольное, но не менее приятное. Их носы соприкасаются, и взгляд Джиу падает вниз, на её губы.       — Джиу! Тебя везде ищут.       Они отстраняются друг от друга также быстро и неожиданно, как и приблизились. Щёки Суён горят, а в глазах странно темнеет.       — Уже иду.       Джиу встала и поправила одежду. Суён молча обошла её.       — Суён, подожди…       Она её проигнорировала и покинула вечеринку.

…

      Суён не разговаривала с Джиу уже более недели. Боялась, что также, как и на вечеринке, не сдержит себя и будет думать, желать о запретном. Не может себе более позволить такой слабины…       Она же обещала Хасыль, что будет приглядывать за Джиу, что никогда не даст её в обиду и попросту будет — на её стороне. Но сейчас её мысли далеки от дружеских к Ким Джиу — это пугает и волнует одновременно.       Суён не может убрать из головы то, что Джиу она — точно нравится. Постоянные мысли о том, что бы было, дай Суён слабину, позволь бы себе испытать счастья — не давали покоя.       А ей нужно быть сосредоточенной на работе. Одно задание она уже провалила, за что неплохо так получила. А всё из-за Джиу, из-за мыслей о ней…       Суён нужно с этим что-то делать.       — Онни…       Суён поднимает взгляд с земли, когда слышит её голос. Не понимает, почему она здесь, но когда смотрит по сторонам, до неё доходит — Суён сама того не осознавая пришла к дому Хасыль.       Чёрт.       — Мне нужно поговорить с Хасыль, — отрезает Суён грубо.       Ей — нелегко, но продолжать разговор с Джиу нельзя. Как бы не хотелось.       Она так и не выполнила обещание сводить её в зоопарк.       — А со мной? — тихо, сдавленно, потерянно. Суён сжимает руки в кулаки. Она ощущает, насколько её тело нагревается. Джиу стоит перед ней в повседневной одежде — джинсы и рубашка — но почему в глазах Суён она словно модель, сошедшая со страниц журнала?       — Нам не о чём говорить.       Джиу выглядит раненной её словами.       Суён разжимает кулаки, старается выглядеть как можно более расслабленно.       — Ты можешь подумать, что чувствуешь что-то ко мне, но скорее всего это просто привязанность, — продолжила Суён. Её взгляд прошёлся по Джиу, и сердце где-то в грудной клетке замерло — младшая девушка казалась на грани.       Суён хочет молчать, не говорить больше ей ничего, чтобы Джиу не было ещё больнее. Но слова, почему-то бегут быстрее мыслей.       — В ином случае, мы всё равно не можем быть вместе. Ты мне как сестра.       Джиу разбивается на миллионы кусочков.       Суён мечтает вырвать себе язык, а в лучшем случае — просто умереть.

…

      У Хасыль был трудный период осенью. Её девушка тяжело болела, и вероятность удачной операции была 50 на 50.       Суён старалась поддерживать её как могла без пересечения с Джиу, но этого нельзя было избегать вечность: младшая сестра почти всё время пыталась быть с Хасыль, и как бы Суён не было сложно находиться рядом, она всё равно продолжала. Ради Хасыль — она была единственной и первой подругой Суён, даже не просто подругой, они были сёстрами.       Суён сделает всё что угодно для неё, лишь бы ей стало легче.

      …

      Ближе к зиме Вон Кахэй скончалась. Суён не знала совсем ничего о девушке Хасыль, лишь пару раз их вместе видела. Но то, насколько её подруга была с ней счастлива, говорило о большой и бесконечной любви. Хасыль тяжело переносила утрату.       Зима вообще началась не как обычно. В конце осени распространилась какая-то эпидемия — люди помирали, как муравьи. До такой степени, что вскоре было негде хоронить: трупы скидывали в кучку, а потом сжигали — Суён знает, она же работала для мафии. Они-то всё знали, ведь сами занимались этим за спиной у общества, выполняя грязную работёнку за огромные деньги государства.       Вслед за девушкой Хасыль в тот мир ушла подруга Джиу — Суён как-то невзначай узнала, когда приходила навестить Хасыль. Было сложно признаться, что у Суён разрывалось сердце, когда она слышала плач Джиу, её сдавленный хрип. Некогда улыбчивая девушка стала закрытой в себе. Суён всё чаще наблюдала за ней, только без её осведомления: покупала в дом Хасыль её любимые вкусности, жестоко наказывала пранкеров из её универа и попросту делала для неё что-то незначительное.       Они вновь начали общаться. Сначала лишь ограничивались «привет» и «пока», но потом, чем чаще Суён бывала в гостях у Хасыль (она приходила не только к ней), тем больше они разговаривали.       Казалось, Джиу вовсе не проявляла к ней больше того любовного интереса. Между ними было минимум касаний — в любых случаях она лезла к Хасыль. Суён думала, что Джиу сама держала между ними расстояние.       Если честно, Суён ощущала себя далёкой дурой. Чего она ожидала? Что Джиу так и продолжит думать о ней, желать её? Девушка — молодая, она попросту двинулась дальше, не зацикливаясь на первом в её жизни отказе. Ведь часто бывает, что твоя первая любовь оказывается не взаимной — даже если на деле Суён чувствовала то же самое.       Они продолжили общение, но Суён всё ещё ощущала эту неловкость между ними. Джиу, казалось, совсем не забыла о том, что случилось тогда.       Суён не может перестать думать о ней, даже если сама же и оттолкнула её.

…

      Всё началось неожиданно. Стоило просто моргнуть глазом, и мир начал на твоих глазах погибать — ну или в случае Суён — люди. На очередном задании по убийству какого-то политика, всё пошло по наклонной вниз. С крыши гаража, на которой Суён устроилась со своей винтовкой, через прицел было отчётливо видно мужчину. Сегодня был день города — и на улицах была толпа народу. Но большая их часть толпилась в парке, где сейчас выступал немолодой политик в попытках привлечь к себе больше единомышленников.       Суён целится в голову и задерживает дыхание. Уже готовится к выстрелу, как мужчина резко пропадает из поле зрения и падает на асфальт. Суён хмуро следует за ним, а когда видит, что на него кто-то напал, усмехается.       Она думала, что это очередной хулиган, не стоящий её внимания.       А потом тишину разорвали крики. Суён нахмурилась и убрала винтовку в сторону, чтобы своими глазами лицезреть, как толпа начала разбегаться — кто куда. Люди бежали, кричали, некоторые падали, а сверху на них накидывались другие люди.       Неужели какой-то противополитический бунт?       Впрочем, Суён не интересовалась такими событиями. Она вновь целится в лежащего на полу мужчину и так и замирает. Некогда чистый политик был весь в крови, а человек, нависающий сверху него, поедал его внутренности.       Суён непонимающе убирает винтовку и подскакивает на ноги. Теперь она видела, что то было — не просто бунтом, люди буквально убивали друг друга: она наблюдает за тем, как окровавленные куски мяса разлетаются по сторонам, в частности — во рты других людей. Нет, не людей, то были чудовища — Суён по другому их назвать не могла. Даже будучи стойкой к таким окровавленным видам, она не смогла подавить рвотный рефлекс.       Чёрт… Что здесь происходит?       Суён вытирает рот рукавом руки, а после прячет винтовку в кейс и спешит спрыгнуть со своего удачного места. В голове — миллионы мыслей, которые не складывались ни во что годное.       Трубку её начальник не брал, сколько бы раз Суён не нажимала на «звонить». Горячая линия была занята, и крики так и не утихали.       Суён сразу после неудачной попытки дозвониться до начальства, попыталась связаться с лучшей подругой.       — Да? Суён, ты в безопасности? Что-то странное происходит снаружи! — раздаётся голос Хасыль с другой стороны линии.       — У вас тоже? — тихо переспрашивает Суён, быстрыми шагами направляясь к остановке, но уже около неё поняв, что это глупая идея, развернулась и пошла в сторону центральной больницы — там работала Хасыль.       — Да… Мы заперлись в кладовках. Кто-то набросился на нашего сотрудника и начал его пожирать! — голос Хасыль на грани срыва. Суён слышит, как что-то тяжело стучит ей в дверь, и девушка понижает голос до шёпота.       — Крики не стихают! И кто-то ломится ко мне…       Суён громко матерится. Она идёт прямо по центральной дороге, и машины с людьми здесь сходили с ума — кто-то бежал, кто-то валялся окровавленный на земле. Сбоку слышится свист колёс, и Суён, обернувшись, еле успевает отскочить в сторону — машина влетает в магазинчик и загорается.       — Что случилось? Ты в порядке?..       Суён извиняется и обещает, что через секунду вернётся. Она прячет телефон в карман и подбегает к машине, дёргая ручку и пытаясь её открыть. Пламя иногда касается её, и Суён шипит.       Вдруг рука показалась из окна, и Суён увернулась, не дав ей схватить себя.       — Блять…       Глаза, которые смотрели на неё, выглядели мёртвыми и бесчеловечными. Человек ничего не говорил, лишь рычал и пытался к ней дотянуться. Пламя уже обглодало его, и он мычал от боли.       Суён отпрыгивает от машины и непонимающе обходит человека взглядом.       Он не живой…       — Хасыль… Не выходи из кладовки, я скоро буду, — шипит Суён в трубку, отбегая от машины и продолжая свой путь к больнице.       — Я пока что в безопасности… Пожалуйста, найди Джиу!       Суён хмурится. От упоминания младшей девушки всё внутри сжимается, и она обеспокоенно останавливается.       — Она должна быть сегодня в универе…       Суён разворачивается.       — Я обязательно её найду, и мы придём к тебе.       Линия обрывается, и Суён так и не слышит ответа.       Всё вокруг пылало.       Суён обещает себе, что найдёт Джиу.

      …

      Зомби.       Суён поняла, что это далеко не бунт только после того, как увидела одного из мертвецов. Ходячих мертвецов. Они словно вышли из самых популярных фильмов: окровавленные, противные и совсем не живые. В их глаза было страшно смотреть — они были так похожи на человеческие, но потерявшие всю осознанность.       Убивать их было проще, чем людей.       Суён добралась до универа в считанные минуты. А может, время просто слишком быстро пролетело, ведь всё, о чём думала Суён — скорее найти Джиу.       Было страшно потерять её.       Но всё, что Суён здесь увидела — кучу мертвецов и горящее здание университета. Среди зомби были студенты — она определила их по форме. Суён бросило в дрожь и нескончаемую панику.       Она боролась с двумя желаниями, которые путём реализации были совершенно разные: побежать в здание универа, в надежде, что Джиу где-то заперлась и ждёт помощи, либо направиться в больницу Хасыль — это было бы первым местом, куда девушка должна была по сути бежать.       Суён делает глубокий вздох, успокаивает себя. С пистолетом в руках она бежит ко входу в универ, но когда прямо перед ней разгорается пламя, она матерится и окидывает здание взглядом.       Стоит ли ей вообще искать её там?              Как оказалось, её там не было. Не было и дома — Суён, полностью охваченная паникой добежала до их с Хасыль квартиры.       — Где же ты… Пошла в больницу?       Суён надеялась на лучшее. Если Джиу не окажется и там, то она больше не знает, где её искать.       Бросив винтовку у кровати Джиу, Суён с тяжёлым вздохом набирает бутылку воды потом на кухне. Находит старый рюкзак Джиу — с клубничками — и скидывает всё необходимое в случаях апокалипсиса, ведь неизвестно, с чем она столкнется дальше.       Рюкзак по сравнению с винтовкой весил совсем ничего. Суён в спешке проходит в комнату родителей Хасыль, быстро снимая катану со стены — она была настоящей, родители девушек были любителями такого. Глаза Суён загораются, и она решительным шагом выходит из квартиры. В мыслях лишь одно:       Я найду тебя              Когда Суён дошла до больницы, она почти потеряла всю надежду на нахождение Джиу. Теперь она не была уверена и в безопасности Хасыль — вокруг здания больницы собралось много мертвецов — военные, полицейские, были и врачи.       У Суён что-то тяжелое в горле застряло. Она тяжело выдохнула и с откуда-то взявшейся уверенностью двинулась вперёд, в надежде, что она найдет сестёр.       Она ещё никогда не молилась богу до этого момента.              Её шаги тяжёлые, они эхом отдаются по помещению больницы. Вылезавшие из палат мертвецы никак не пугали, Суён расправлялась с ними в считанные секунды. С её катаны стекала кровь, которая теперь покрывало всё её тело и лицо — она была сама похожа на мертвеца.       Суён не видела ничего перед собой, она не хотела принимать правду, въевшуюся в неё едким веществом прямо горло. Она сплевывает кровавый сгусток в ноги, с горечью осознавая, что ни в одной из палат и кладовок Хасыль не было. Никого из выживших не было. Джиу не было       Тогда почему она чувствовала её?       Я чувствую тебя, Джиу… ты где-то здесь…       Суён спускается по лестнице, её взгляд пустой. Она чувствовала её, но не могла найти…       — Джиу… Джиу… — Суён тускло улыбается. Продолжает крутить её последние слова в голове, их последний разговор. Он же не может стать и правда последним? Джиу…       — Где ты, Джиу… — тянет тихо, почти неслышно.       Ты не умерла.              …              Суён не понимает, почему перед глазами темнело или почему внутри неприятно тянуло. Она не могла потерять Хасыль и Джиу, ведь так? Её расфокусированный взгляд в последний раз прошёлся по притихшему коридору больницы, прежде чем она заметила план эвакуации на стене. Она незаинтересованно окинула его взглядом и уже хотела двигаться дальше, как заметила что-то цепляющее. Она хмуро подошла ближе к стене, дотрагиваясь рукой до синих чернил, которыми был нарисован пингвин и стрелка, которая вела к столовой. Суён не требовалось ни секунды на размышление, она в последний раз пройдясь пальцем по рисунку, ринулась по направлению столовой.              В ушах звенело, их почти заложило. Суён не слышала рычание мертвецов, но умело подрезала им суставы на ногах — так было бы быстрее, ведь времени разбираться с ними у неё не было, а хвост ей не нужен.       Это рисунок Джиу. Она была уверена, что это её послание.              К её разочарованию, в самой столовой было чрезвычайно много мертвецов, они каждый шли кто куда, громко рыча и стучась об стены. Суён боялась смотреть на их лица, не хотела видеть то, чего не была бы готова лицезреть. Но каждый раз, когда она ловила взглядом их пугающие и пустые глаза, ей становилось не по себе. Иронично — ведь Суён только убивала всех без разбора, может она и не заметила, как убила Хасыль?       Не может быть.       Суён ловит воздух как можно тише, прежде чем пригнуться и медленно пойти по стенке к кухне в конце просторного, но уже полуразрушенного зала. Большая часть зомби толпились у окон, там лежали несколько расчленённых трупов. Суён немного передёргивает от этого зрелища.       Кухня была заперта. Суён судорожно убирает длинные окровавленные пряди назад, пытаясь утихомирить своё дыхание. Она подносит руку к ручке и потом ведёт ею по гладкой поверхностности двери. Она стучит кончиком пальца, раз, потом два и три, издавая специфичный звук.       Сбоку доносится рычание, и Суён матерится, когда видит, что её услышали и около трех зомби начали свой путь к ней.       — Джиу! — шипит Суён, в очередной раз дергая ручку двери. Но за ней стоит тишина, а рычание сзади приближаются, не оставляя ей выбора, кроме как сжать катану в руках и обернуться.       И только она замахивается, как сзади слышится шум, дверь открывается и её за шиворот затаскивают внутрь. Суён матерится и падает на пол. Дверь также, как и открылась, закрылась, но с таким громким шумом, что по-любому привлекло внимание других в столовой.       Суён не успевает прийти в себя, как на неё набрасывается тельце.       — Суён!       Перед ней Джиу, в её глазах застыли слёзы, а тело дрожало, будучи прижатым к ней. Суён забывает как дышать, когда ощущает, как она обнимает её, как сжимает ткань на плече и как рыдает в плечо.       Она нашла её.       Хасыль тоже была здесь. Она сидела в углу у плиты и грустно для Суён улыбалась. Её одежда была окровавлена, она держалась за руку, а рядом с ней на корточках сидела какая-то девушка, судя по форме — из универа Джиу.       Хасыль была ранена. На её руке был безобразный след от укуса — разорванная плоть была плотно затянута бинтом и правильно обработана. Суён боялась спросить, что случилось, но каждый раз, когда она смотрела, как Джиу бережно обнимала Хасыль, держаться было всё сложнее.              Они были заперты на кухне, и даже если здесь было два выхода, никто не решился уйти без Суён. Они ждали её.       Суён не даст их в обиду.       .       Джиу впервые была столь дёрганной и взволнованной. Ей было страшно за Хасыль, за Суён, да за себя в конце концов. Она не отходила от Суён ни на шага, даже когда они решили, что сидеть взаперти было не лучшим вариантом. Им нужно было найти место получше, иначе они останутся в засаде.       Хасыль улыбалась сквозь боль. Она вела себя как обычно, но Суён могла видеть, как ей было нелегко держаться. Недавняя смерть любимой девушки, сейчас — коллег. Хасыль было больно не только физически, но и морально. Суён старалась разбавить пагубную атмосферу, но как, если ей самой было страшно? Первая их совместная вылазка вышла боком — только они покинули кухню через запасной выход, их встретила толпа мертвецов. Суён ещё никогда так быстро не бегала… Даже если в её взглядах лучше стоять на своих ногах и защищаться, нежели бежать, но в ситуации, где в её руках безопасность этих девушек — по другому поступить было нельзя.       В городе всё ещё стоял настоящий хаос: повсюду были слышны крики, почти из каждого дома исходил жар от красных языков пламени. Люди погибали на глазах — падали, сопротивлялись, кричали. Йерим — ещё один подросток в их компании и подруга Джиу из университета пыталась помочь почти каждому встречному, постоянно дёргаясь в их стороны, только чтобы быть остановленной Хасыль.       — Почему мы не помогаем им? Они умирают!.. — В глазах Йерим застыли слёзы, она кричала и рукой показывала на сопротивляющуюся женщину на асфальте. Вскоре её пожирали уже двое мертвецов, и она стихла.       Даже Суён было не по себе, как какого же Джиу с Хасыль?..       — Мы должны думать о себе, — шипит Суён вполголоса.       Взгляд Йерим поник, и она замолчала.

      …

             Через два дня город замолчал. В воздухе стоял неприятный запах гари и трупов, а видимость застилал туман из неосевшего пепла. Суён почти ничего не видела. Атмосфера в группе стояла томная и пагубная. Никто ничего не говорил: Йерим после того инцидента молча пялилась в пол, а Джиу не покидала Хасыль, обеспокоенно ухаживая за ней.       Суён потеряна. Она не знала что делать и никак не думала, что быть в группе будет столь тяжко — Суён чувствовала себя ответственной за сохранность девушек. Ей казалось, что если она среди них была способной к убийствам и знакома с жестокостью, вся ответственность перекладывалась на её плечи. И так и ощущалось, ведь она единственная, кто предлагал варианты и направлял группу. Остальные были слишком потеряны и напуганы, даже Хасыль, которая обычно всегда проявляла лидерские качества.       Впереди следовали долгие бессонные ночи, после которых Суён очухалась в холодном поту. Она видела постоянными галлюцинации — ей казалось, что за ними следят, что даже в закрытом от всего мира квартире было небезопасно.       В одной из мертвой тишины ночи раздался крик.       Всё произошло быстро: только Суён открыла глаза с рассветом, в дверь начали ломиться. Она так и не поняла, что спровоцировало толпу зомби, но они смогли пробраться внутрь и зажали их в квартире, в которой они только обустроились. Ситуация была непреодолимая, пагубная, Суён думала, они умрут. Но неожиданно для всех Йерим, кинув последний взгляд на Джиу и грустно улыбнувшись ей, помчалась в самую дальнюю комнату, громко привлекая мертвецов за собой. И Джиу хотела побежать за ней, и побежала бы, не останови её мертвая хватка Суён на руке. Она не дала девушке последовать за подругой. Йерим выиграла им время для того, чтобы выбраться.       Йерим спасла их.       Джиу дрожала и рыдала, Хасыль была рядом и сама не сдерживала слёз.       Суён не знала, что им теперь делать. Смерть, как потом оказалось, близкой подруги Джиу, сильно подбила дух всей команде. Было невозможно находиться рядом с Джиу и не начать думать о худшем.       Вскоре они в очередной раз были в бегах. Суён пыталась убивать мертвецов, но их было так много, что она не справлялась. У них в группе не было единой цели, они не знали куда идти и где остановиться. Может из-за несобранности Суён всё вышло так, как вышло, а может, так было задумано судьбой. Но вскоре и Хасыль не стало. Она, считала себя слабой и медленной, решила, что без неё им будет легче, что так они точно смогут убежать от погони. Но Суён была уверена, что у них бы все получилось… Она до последнего в это верила. Оставлять Хасыль было невыносимо больно. Суён даже не поняла, как все это произошло — оно просто случилось.       Суён лишилась лучшей подруги, а Джиу родной сестры. Они остались лишь вдвоём в этом погибшем мире, обе сломленные и потерявшие всякую надежду.

…

      Джиу не хотела умирать. Как бы не было сложно жить в этом погибшем мире, она не хотела умирать. Она держалась за Суён, как за спасительный круг, она была для неё — всем. Смерть близких она так и не смогла отпустить, всегда держа их глубоко в сердце. И Суён её понимала, правда понимала. Хасыль была её единственной подругой, почти сестрой — было невыносимо осознавать, что она больше не увидит её улыбки, не почувствует тёплые объятья и не поговорит с ней вновь. Хасыль была для них обоих — всем миром.       Как только им стало легче, как только глаза Джиу перестали быть опухшими от бесконечно пролитых слёз, они поговорили. И Суён никогда не забудет то, как Джиу держалась за неё, как вновь рыдала и умоляла не оставлять её одной. А Суён пообещала ей, что такого никогда не случится.       Суён пообещала ей и заодно Хасыль, что Джиу будет в безопасности в её руках.

…

      Зима в этом году была суровой и даже под конец нещадно обглодала замёрзшие трупы. Джиу постоянно мёрзла и жалась к ней под толстым пледом, который они нашли в очередной квартирке, в которой остановились на время. Здесь было неожиданно ухожено, словно конец света не тронул это место — в шкафах было полно женской одежды, которая подходит Джиу, и для Суён тут тоже нашлось тряпок, правда они были мужскими, но это было неважно. Сама квартира была полна приятных сюрпризов в виде запасенных припасов и вещей личной гигиены. Даже вода ещё шла, но явно не надолго.       Суён старалась выходить на улицу только при надобности, потому почти всё время девушки сидели в квартирке под одеялом, прижатые к друг другу. Джиу редко говорила, она после смерти Хасыль вообще поникла, и Суён старалась максимально ухаживать за ней, чтобы она не думала о плохом.       У неё честно не было намерений пользоваться таким стрёмным шансом — это случилось самим собой. Суён правда не думала, что это всё может привести к тому, что Джиу окажется под ней без одежды; что она будет шептать её имя и мягко целовать шею; что она будет кусать свои губы и плавно выгибаться к её телу, разнося по квартире еле слышные хныканья.       Суён не думала, что это выльется в это. Она не думала, что Джиу всё ещё её любит.       Теперь Суён приняла тот факт, что они остались совсем одни — отданные в руки друг друга. Словно сама вселенная соединила их по кусочкам в единое целое. Не будь Суён для Джиу, она бы давно погибла, и не будь бы Джиу для Суён, ей бы не было смысла жить.       Суён решила, что сделает всё что угодно для того, чтобы Джиу была в безопасности.       Она обещала Хасыль, что не даст Джиу в обиду.       Суён не чувствовала рук, ног и боли в теле. Крепкая хватка не давала ей ни повернуть голову, ни сдвинуться с места — Суён заставляли смотреть: Джиу прижимали к земле, грубыми касаниями трогая мягкую кожу бедер, её волосы были оттянуты назад для демонстрации тонкой шеи и острых ключиц.       Джиу насиловали на её глазах.       Суён казалось, что она уже потеряла себя, что она больше ничего не понимала. В глазах двоилось, темнело — она падала в секундные обмороки. И когда перед глазами в очередной раз появилась чёткая картина, Суён пропала.       — Нет… нет… нет…       Она не верит. Она дёргается вперёд, вырывается. И почему-то её отпускают, дают уйти. В глазах в очередной раз темнеет, Суён падает на землю, но потом встаёт и снова падает. В ушах звенело, и в глазах рябило — Суён почти ничего не видела, лишь неотчётливую фигуру, лежащую перед ней.       Суён дрожаще тянется к ней, к своей Джиу. Она больше ничего вокруг не видела — не то, как почему-то мужчин рядом больше не было, не слышала выстрелов, застывших в воздухе. Она притягивает девушку к себе, обнимает, дрожаще касается шеи. Взгляд до сих пор туманный, она не могла разобрать лица Джиу.       — Суён…       Она дёргается и пытается сфокусировать своё зрение на Джиу. По её руке не прекращала течь алая кровь. Она обжигала руку, но Суён словно не замечала её, не хотела замечать.       — Суён!       Голос Джиу…       Это не голос Джиу.       — Суён… — Её плеча мягко касаются, сжимают и оттягивают. Суён не уводит потерянного взгляда от Джиу.       — Всё будет хорошо… — шепчет Суён, её губ касается слабая улыбка. Она касается лица Джиу другой рукой, убирает слёзы и грязь с лица. И только сейчас видит, что её глаза были закрыты.       — Суён…       — Не говори… всё хорошо… — Суён уводит дрожащую руку от шеи Джиу, с ужасом обнаруживая там рваную рану.       — Нет… — Она ведёт рукой по лицу Джиу, сжимает её щеки, а потом касается груди. Нет сердцебиения.       — нет…       — Суён!..       Она отрицательно качает головой, тянет руку к шее, сжимая свои пальцы вокруг раны, чтобы закрыть её. Но это не придавало никакого эффекта — вся грудь, шея и пол был покрыт кровью Джиу.       Руки Суён были в её крови.       — Нет… не может быть, Джиу…       Очередное касание к плечу заставляет Суён с ужасом обнаружить, что всё это время Джиу с ней не говорила. Её плеча касалась Хиджин, вид которой Суён не нравился; не понимала, почему на её глазах слёзы, и почему она выглядела сожалеюще.       — Всё в порядке… Джиу в порядке… — Суён вновь коснулась её груди, пыталась прочувствовать сердцебиение, а потом повела руку к запястью. Нет. Ничего нет.       — Суён…       Она не понимает. Взгляд потерян, зрачки расширены до максимального размера. Суён касается своей щеки, ужасаясь от её горечи. На ней остаётся кровь, которая после стекла по шее вниз.       Нет… не может…       .       …       Джиу мертва.

///

      Тугая боль в животе, тошнота в горле — это первое, что прочувствовала Оливия, когда её глаза разлипились. Она хватает ртом воздух, но всё казалось напрасным — он словно не доходил до лёгких, выходя задолго до его прибытия. В глазах двоилось, но она аккуратно коснулась рукой живота — там, где была огнестрельная рана.       Оливия усмехается. Как же иронично — она не умерла, когда должна была. Она всё ещё в сознании, хотя рана была смертельной.       Вот же чёрт…       Она аккуратно стянула кожанку с себя, а потом и футболку, чтобы разорвать её на части и приложить ткань к ране. Она почти сразу же пропиталась алой жидкостью, и Оливия предположила, что такими темпами ей недолго жить.       Но теперь у неё был шанс помочь остальным. Она обязана не провалиться с ним.       Аккуратно встав с земли, Оливия еле удерживает себя на ногах — голова кружилась так, что было трудно идти. Но несмотря на это и тугую боль, она двинулась к забору, а после по нему к калитке. Её шаг бодрый, не столь медленный, он приносил ей уйму боли. Своего мачете она не обнаружила у себя — оно и понятно, эти мудаки себе забрали как трофей, даже если у них были пушки.       Вот же суки… возомнили себя богами?       Оливия мычит и чтобы не кричать от боли, кусает ткань кожанки. Ей было херово.       Перед глазами всё двоится, но она доходит до зданий, идя напрямую без запинок. Ей нечего терять, она это знает.       В поле зрения попадает один, потом второй и все остальные мужчины. Видит скрученную на земле Чонын и Суён рядом с ней, потом видит Джиу с каким-то ублюдком на ней. <       Как они смеют?!       Оливия злостно откидывает кожанку и также футболку от раны, срываясь на бег и нападая на ублюдка рядом с Юхён. Щелчок, и его шея свёрнута. В ушах стоял гул, Оливия не слышала крики мужчин и то, как их главный приказал достать пушки. Она лишь тянется к ножу в ногах убитого и добегает до того, кто держал Суён.       — Хеджу!       Она оборачивается, но после в ушах стоит выстрел — Оливия падает следом за мужчиной, в этот раз теряя сознание навсегда.

//

      — Ауч… — Джинсоль дёргается от тугой боли в руке, но не убирает её, позволяя Юхён брать у неё кровь. Сбоку от неё сидела Джию, переписывая прошлые показатели крови в новый блокнотик, который ей сделала Хёнджин. Старый уже был весь исписан и потрёпан жизнью — она часто туда писала наблюдения и просто какие-то догадки. Джию же занималась серьёзной работой — ковырялась в органах мутантов и зомби, шаг за шагом приближаясь к догадке. Но почему-то она никак не могла уловить что-то очень важное… её это расстраивало. Сама же была не просто каким-то учёным самоучкой, который начал этим заниматься только потому что мир погиб, а достаточно известным тогда учёным. Она знала многое, очень многое. И то, что она никак не могла, наконец, прийти к истине — ощущалось ужасным грузом.       Юхён же была… была её лучиком света, её бывшей любимой ученицей. Даже если мир и погиб, всё же всё совпало для них лучшим образом: ранее не имеющие возможности поддаться этому глубокому и сильному чувству любви, сейчас они были всем друг для друга.       Джию качнула головой. Она не могла сосредоточиться таким образом, ей постоянно что-то мешало — то странное предчувствие, то, вот, воспоминания из далёкой жизни, когда Юхён ещё была… другой. Джию поднимает взгляд из-под чёлки на сидящую перед Джинсоль Юхён. Она была сосредоточена, немного хмурая… Джию неосознанно вспоминает их первую встречу и вообще всё, что было связано с прошлым.       Юхён ловит её взгляд спустя пару секунд, заставляя Джию неловко увести свой. Странное чувство таилось внутри, Джию не могла его описать. Ей было как-то не хорошо.       Джинсоль засыпает на кушетке, и только когда Юхён закончила подключать её к приборам, она подошла к Джию, привлекая к себе внимание. Её волосы каскадом спадали на плечи — она излучала ту домашнюю себя, ту, от которой у Джию болело сердце. В голове до сих пор воспоминания — она всё ещё помнила голос Юхён.       Их гляделки прерывает кашель Джинсоль. Джию посмотрела на неё и поспешила подойти, проверяя приборы, к которым она была подключена. Юхён потом показывает, что отойдёт, и Джию кивнула ей головой, предварительно бегая глазами по показателям. Они были завышены, и даже сейчас с каждой секундой повышались. Джию не понимает, в чём дело. Сердцебиение Джинсоль ускоряется, и Джию округляет глаза, не зная, за что схватиться. В таких случаях сильна была Юхён, но она в самый ненужный момент ушла…       Монитор показывает какие-то бешеные показатели, и только сейчас Джию хватается за трубку капельницы, вырывая её с руки Джинсоль, но было слишком поздно. Показатели понижаются, как и сердцебиение Джинсоль, пока оно вовсе не остановилось, разрывая шум пищащих машин однообразным звуком.       — Джинсоль! — Джию испуганно дотрагивается до её шеи рукой, но не прочувствовав пульс, дрожаще коснулась её руки.       И тут Джинсоль открывает глаза, и Джию испуганно шатается назад, устремив взгляд в эти глубокие, синие глаза. Они не были такими до этого. Джию не рискует двинуться с места, на всякий случай кинув взгляд на мониторы, чтобы убедиться, что они исправны.       Не может быть…       Джинсоль медленно поднимается с кушетки. Джию делает шаг назад и обеспокоенно тянется к столику, но всё, что она там находит — ножницы, которые она всё равно сжимает в руке.       — Где Чонын?      

      //

      Хёнджин медленно прошла по тени здания за спину ублюдкам, Хиджин осталась в стороне. Они не слышали выстрелов, но когда вышли на перекур, заметили каких-то упырей, лазающих в их ящиках и складах, как в своём доме. У неё скрипят зубы от того, насколько сильно она сжимала челюсть. Кулаки чесались, и она постоянно их сжимала и разжимала, чтобы унять чувство ненависти. Но для неё это сделать — нереально, Хёнджин всегда была слишком эмоциональной, и как Суён сдерживать эмоции не умела.       Ненависть затмила разум, Хёнджин двигалась по её воле. На костяшках — повязанный бинт — она почти сразу экипировалась. В голове лишь застывшая картина избитой Чонын и лежащей на земле Джиу.       Эти ублюдки… они поплатят за всё.       Её шаг тяжёлый, но тихий. В прошлом — профессиональный ММА борец, навыки боя не забыты. В начале апокалипсиса она с лёгкостью справлялась с мертвецами одними кулаками — её удар был мощный — Хёнджин разбивала челюсти и носы мертвецов, как щелкала семечки, а чуть позже, когда клетки у зомби отмирали, легко пробивала лицо, как ножом по маслу. Ей не страшны пушки, она знает, как сражаться с противниками, у которых преимущества, но тут-то удача на её стороне — они все был отвлечены, как балваны, уверенные, что поймали всех и наступило время развлекаться.       Хёнджин мечтает разбить им всем морду, в особенности тому, кто надругался над Джиу.       Она убьёт его.       Хёнджин остановилась в тени забора, оценивая обстановку. Всё шло как никогда гладко, у неё было большое преимущество, которым она воспользуется.       Натянув бинты, она двинулась к самому ближнему к ней — тому, кто шарился в их запасах вдали от других. На лице Хёнджин широкая ухмылка, она подбегает к парню и зажав его рот рукой, валит на землю. Первый удар проходится по его боку, потом по второму, пока не послышался хруст и его болезненный стон. Он не успевает закричать, Хёнджин хватает лежавший в бревне топор и замахивается ему прямо в затылок.       Вот и первый…       Пнув его в бок, чтобы он перевернулся, Хёнджин плюнула на него и пригнулась, направляясь к остальным. Но когда она видит Оливию и то, как та приближается к Юхён, Хёнджин понимает — нет лучше шанса, чем сейчас.       Сорвавшись на бег, она устремилась к их главному, пока тот кричал своим достать пушки и пристрелить Оливию. Он был к ней спиной, поэтому Хёнджин оббегает его и усмехнувшись в лицо, прописывает удар в лицо, да с такой силой, что он моментально теряет сознание и падает на землю. Выхватив пистолет из сжатой руки, она выстреливает ему в голову, а потом направляет пистолет на того, кто надругался над Джиу. Но в последний момент она бросает пистолет и направляется к нему собственным шагом. Вокруг стоял хаос — Хёнджин периферическим зрением видела, как какой-то паренёк выбегает из складов и целится в Оливию. Но в него уже стреляла Чэвон, которая вылезла из своего укрытия и бежала к Оливии, даже если там всё ещё были живые ублюдки.       Хёнджин переводит взгляд на парня с Джиу, который заметил её и весь этот хаос. Суён бежала к ним, и только в этот момент Хёнджин видит кровь на шее Джиу. Её сердце пропускает удар, потом следующий.       Ублюдок…       Она хватает парня за волосы и оттягивает от Джиу. Первый удар несильный, он прошёлся прямо по носу, отчего он упал на землю и застонал. Глаза Хёнджин горят, и руки дрожат.       — Тебя ждёт долгая участь, сукин ты сын, — шипит девушка, натягивая окровавленные бинты и растягиваясь в безумной улыбке.

//

      — Джинсоль?.. Это ты? — Джию сжимает ножницы в руке. Ей некуда было бежать, она была в ловушке между стеной и телом Джинсоль, которое возвышалась над ней, словно волк над зайцем. Сердце бешено стучало в ушах, Джию было страшно.       — Ты куда красивее сейчас. — Голос Джинсоль такой же, только с небольшой хрипотцой. Джию сглатывает и сжимает ножницы сильнее, не чувствуя, как сама же режет ладони.       — Соль?..       — Всё в порядке. Я чувствую себя хорошо — Джинсоль отстраняется от неё и оглядывается. Джию видит изумление в её глазах, но не понимает, чему тут можно удивляться.       — Теперь я так хорошо вижу, Джию. Что ты сделала? — Она склоняет голову в бок и вытягивает руки перед собой. Её кожа была бледнее обычного, но Джинсоль вроде этого не заметила.       — Н-ничего… — отвечает Джию, опуская ножницы и давая им упасть на пол. Она с ужасом смотрит на Джинсоль, не понимая, что произошло и почему Джинсоль живая… а живая ли?       — У тебя остановилось сердце, — Джию сглатывает и тянется рукой к чужой шее, чтобы дотронуться до специальной точки. Ничего нет.       — В смысле? Я чуть не умерла? — Джинсоль дотрагивается до своего запястья и с ужасом отдёргивает руку.       Джию сжимает губы в тонкую полоску. Видит замешательство в глазах Джинсоль, и сама ничего не понимает.       — Джию… скажи, пожалуйста, что ты знаешь, что со мной?..       Она не хочет врать ей. Джинсоль всё видит в её глазах.       — Ты умерла.       .       …

///

      — Джиу… Джиу, нет… — Суён гладит её по волосам, щекам. Хиджин смотрит на неё с сожалением, и на её собственных глазах собирались капельки слёз. Не понимает, почему её… почему миру понадобилось забрать именно Джиу?       — Хеджу! Хеджу! — Крик Чэвон стоит в ушах, и Хиджин испуганно уводит взгляд от Суён. И когда она видит то, как Чэвон склонялась к окровавленному телу Оливии, всё внутри сжимается.       — Нет… Хеджу, ты дура!..       Чэвон всегда ругала Оливию, но картина, застывшая сейчас перед глазами, была слишком душераздирающей. Хиджин подносит руки ко рту, заглушая звуки рыдания. Она не верит. Почему всё это случилось?.. Почему?..       — Хиджин…       Встретив взгляд Хёнджин, она ломается. Её рыдания не стихали, даже когда сильные руки Хёнджин обвились вокруг её тела, сжимая в таком нужном сейчас объятии. Хиджин не верит.       — Почему? Хён, почему всё так? — Хиджин дрожит и только казалось перестаёт плакать, как очередные крики от Чэвон заставляют её вновь зажмуриться и разрыдаться.       Хёнджин ей не отвечает. Она не доверяет своему голосу, ведь уверена, что если попытается что-либо сказать, не выдержит.       Суён рядом ни на секунду не отпускала телу Джиу из своих рук. И через несколько десятков минут раздаётся крик, полный горячи и ненависти.       В этот момент Суён сломалась.