Left For Dead

      Чонын кажется, что она сходит с ума. Прошло два дня, а о состоянии Джинсоль ей так и ничего не сказали. Её оставляют в неведении, и это пугает до дрожи в коленях. Страшнее всего жить в незнании. Ведь как можно делать вид, словно ничего не произошло?       С Оливией дела обстояли… немного лучше. Джию хотя бы сказала, что сделает всё возможное для её руки… Чэвон тогда в слезах сидела на корточках у двери в лабораторию, умоляя Джию впустить её. Но даже их лидеру не было позволено увидеться с ранеными. Возможно это всё для того, чтобы они меньше стресса испытывали, но Чонын не уверена.       За двумя днями следует неделя, из лаборатории выходит Оливия. Сонная, слабая и… с железным протезом. Чонын оставалось лишь широкими глазами наблюдать за воссоединением Чэвон и Оливии, пока сама она так и оставалась в неведении у двери в лабораторию. Джию про Джинсоль и слова не сказала — нагло проигнорировала и захлопнула перед лицом дверь.       Чэвон специально её работой не заваливала. И Чонын не знает, что лучше: быть начеку и ждать первых новостей, либо же уйти в работу с головой, чтобы меньше об этом думать. Для неё оба варианта — пагубные. Внутри всё от страха сжимается, стоило услышать странный крик из лаборатории, а потом — и звук чего-то падающего. Это происходило ежедневно, пока Джию не вышла из светлого помещения, а следом за ней не выглянула светлая голова.       Чонын так и застыла на месте, осматривая девушку, что за эти недели так сильно изменилась… Её черты лица стали острее, а сама она слегка потеряла вес. Но это было не так важно, как эти страшные швы на её шее, ведущие вниз к ключице и по всей её руке до запястья.       Чонын срывается с места и сжимает Джинсоль в объятьях, выплакивая всю душу в острое плечо. Девушка мягко в руках держала и поглаживала по спине, говоря, что всё в порядке. Но Чонын не уверена.       На вопрос, что Джию делала, Джинсоль лишь загадочно улыбнулась и прошептала «потом», прежде чем увести Чонын к их комнате. Они наконец могут побыть наедине.       Спустя столько времени страданий Чонын все выглядели… совершенно нормально, словно ничего и не произошло. Даже Джинсоль вела себя как обычно. Но этот ужасный шрам на её шее не давал Чонын покоя — ни она, ни Джию ей ничего не рассказали. Чонын было сложно вести себя как обычно. Джинсоль хотя бы не выглядела, словно её что-то беспокоило, поэтому спустя неделю Чонын всё же пришлось опустить эту тему. Даже Чэвон особо не интересовалась… ну оно-то понятно, ведь её Оливия была в порядке и было очевидно, что Джию сделала. А с Джинсоль… опять ничего неизвестно. Джию намекала на то, что Чонын всё равно не разбирается в медицине и все её пояснения только сильнее запутают Чонын.       Чонын помнит тот страшный день, словно вчерашний, но на деле уже прошёл месяц. Джинсоль вернулась и с ней всё было в порядке. В принципе это было главным… Они вновь вернулись к обычной рутине, что и до инцидента: Чонын работает с Оливией (которой теперь было нужно больше помощи), а Джинсоль помогала на кухне, иногда в саду. Чэвон как всегда находилась в своём кабинете и наблюдала за показателями и маяками, а Джию с Юхён пытались сделать какое-то лекарство. Чонын особо не интересовалась, но они сказали, что это важно для их будущего.       Чонын уже потихоньку начала забывать о том инциденте. Всё же прошло слишком много времени нахождения без ответов. И не то, чтобы это было тяжёлым весом для Чонын… Просто хотелось быть уверенной в том, что Джинсоль — в порядке. Но исходя из того, что ей на отвечали, они сами — ничего не знают…       

…

      Гнилая голова соприкасается в сильном ударе с кожаным носком обуви. Рука и протез Оливии спрятаны в карманах брюк, пока она медленно шла по побережью. Под ногами трупы и запах стоит ужасный, но ей нравилось быть здесь, на небольшом пляже за пределами ворот. Это место было частичкой того умершего мира… Оливии хотелось вновь побывать в своём родном городе, но единственное, что от него осталось — это воспоминания, кошмары. Уже давно пора свыкнуться с мыслью, что мир — больше не вернётся к прежнему руслу. Выжившему человечеству не удастся избавиться от этих тварей, как бы сильно они этого ни хотели.       А хотели ли?       У Оливии всегда были пессимистичные мысли — так считала Чэвон, но самой девушке всегда казалось, что она просто видит вещи, какими они являлись. Ну, может, с долей пессимизма, но всё же — правду. Чэвон часто на неё из-за этого обижалась. Потому что Оливия не верила в их светлое будущее. Даже если им и повезло выжить здесь, на этом маленьком острове — то явно не навсегда. В жизни просто не может быть всё идеальным, как это видит Чэвон или Джиу. Всему — свой конец, и Оливия считала, что он близок.       Возможно, она была права.       Взгляд слегка мутнеет, и Оливия прикрывает руками солнце, чтобы устремить взгляд вдаль. Чистая гладь воды, бесконечные ветры и корабль.       Корабль?!       Оливия спотыкается о труп и падает на землю, чувствуя то, как всё внутри с испугом сжалось. Она вновь поднимает взгляд, надеясь, что ей показалось.       Это не может быть правдой…       Она встаёт на ноги, убирая тёмные локоны с лица, чтобы иметь лучший вид. Корабль — точно. Издалека выглядит заселенным — это видно по хорошо выглядящему парусу. Оливия была знакома с такими вещами, так что даже отсюда она видит, что корабль стоит.       Корабль-призрак?       Рука, ноги начинают дрожать, и Оливия переводит взгляд вниз, вытягивая здоровую конечность перед собой. С каких пор ей так страшно? Ранее никогда — никогда себе не преувеличивала и не делала из ерунды огромную проблему. Но сейчас ей почему-то казалось, что то, что она видит — было реальностью. Или нет? От девушки слышится небольшой смешок. Словно она пытается посмеяться с самой себя — за свою глупость и трусость. С каких пор она так волнуется о чем-то, что даже не являлось достоверным фактом? Ведь то, что это реально живой корабль — не было знаков… а издалека всё может казаться преувеличенным.       Оливия спешит развернуться на пятках, чтобы пойти назад и сообщить девушкам об увиденном, но она застывает на месте. Её взгляд падает на нескольких мужчин в тёмной одежде и с тяжёлым оружием в руках. Девушка сразу чувствует собственное сердцебиение в висках, когда один из них целится в неё и опускает предохранитель.       Чужие?.. как они пробрались так далеко, оставаясь незамеченными?       Её напряжённым взгляд падает за их спину, и она видит небольшую лодку, пришвартованную у берега.       …       Руки девушки сразу же поднимаются вверх, и она спешит открыть рот, чтобы что-то сказать, но громкий звук выстрела, застывший в ушах и вязкая боль в животе, заставляют её зажмуриться и упасть на землю. В глазах — почти сразу темнота, а в мыслях одно, но такое важно для неё сейчас имя: Чэвон.       

…

      — Ты слышала?.. У нас нет оружия… — Джиу взволнованно тянется к руке Суён, чтобы быть ближе. Шум был громкий, несомненно, все остальные слышали это тоже.       Суён качает головой, молча говоря, что Джиу не одна это слышала. Девушка заметно напряжена. Списать всё на то, что ей показалось нельзя было… не могло же им одновременно послышаться выстрел?       Мрачные мысли лезут в голову Суён. Кажется, в этот раз даже Джиу не выглядит столь оптимистично. Такие моменты были столь редкими, что Суён несомненно волновалась больше обычного.       — Сиди тут, хорошо? Я пойду проверю, — шепчет, сама того не осознавая. Джиу отрицательно качает головой, прижимаясь к руке Суён, словно та собиралась уйти и не вернуться.       Суён спешит аккуратно обнять её и успокаивающе посадить на стул возле оранжереи. Они вместе с Джиу отдыхали здесь после ночного осмотра берегов, прежде чем их идиллию прервал нежданный гул выстрела. Суён с каждой потраченной здесь секундой начинала волноваться всё сильнее, а всё из-за незнания — она ненавидела быть в стороне.       — Юхён с Минджи в лаборатории… Но вроде должны были услышать. Хиджин и Хёнджин в столовой, до них вряд ли дошло, а все остальные на улице должны быть, — перечисляет Суён, всё же отпуская Джиу из своих крепких рук. Но девушка не спешит отпускать её, с силой хватая за запястье.       — Суён, пошли вместе? — с надеждой проговаривает, но в ответ в очередной раз получает мах головы от её девушки. Слёзы накатываются на глаза Джиу, и Суён спешит вытереть их. Совсем мягко после этого целует губы, потом щеки и нос.       — Всё в порядке. Я туда и обратно, договорились?       Она поглаживает подрагивающие плечи Джиу, дожидаясь от неё слабого кивка.       — Обещаю. Всё, сиди тут. — В очередной раз усаживает девушку на стул, после вкладывая в руки её блокнот с рисунками, чтобы та себя заняла. Но страх, застывший на лице Джиу, говорит сам за себя.       Суён треплет её волосы, а потом спешит выйти из небольшого ограждения, решив не оборачиваться назад. Иначе может передумать и взять Джиу с собой. Она уже проходила это. Нельзя давать слабину, нельзя повторять прошлых ошибок.       Было нелегко оставлять Джиу там, но она не видела хоть одной разумной причины взять её с собой, если им могла угрожать опасность. Джиу должна быть в безопасности. Это всегда было приоритетом для Суён.       Она идёт быстро, переступая через брёвна и обходя кусты с ягодами. Вокруг всё казалось обычным, но витало что-то в воздухе такое, что напрягало и пугало. Какое-то странное предчувствие конца, вязкое и тёмное. Оно застывало в глубине и мешало здраво мыслить.       Суён тихо усмехается, вспоминая слова Джиу о том, что она слишком пессимистична. Возможно, так оно и было. Возможно, она в очередной раз накручивает себя, возможно, она просто снова ведёт себя чрезмерно заботливо в отношении Джиу. Суён сложно не думать о благополучии любимой в первую очередь. Лучше быть готовой ко всему, нежели верить в лучшее и к концу потерять всё.       Даже если быть готовой не даёт гарантии не потерять самое дорогое, что ты имеешь в жизни.       Обычно спокойная прогулка до центра превращается в напряженную разведку. Суён вытаскивает свою катану из отсека, крепко сжимая рукоять. Она хорошо ощущается в руке, и Суён чувствует силу, когда держит своё оружие. Она пытается не думать о плохом и даже надеется, что катана ей вовсе не пригодится, как бы не хотелось быть той единственной для Джиу — приносящей безопасность.       Вокруг — мертвая тишина. Суён встречается взглядом с взволнованными глазами Чэвон, когда ступает на перекрёсток. Сзади неё стояла Чонын, слегка пригнувшись, чтобы быть скрытой за ограждением. Они явно слышали выстрел и были не менее взволнованы.       Чэвон выглядела максимально потерянно, и Суён прикладывает палец к губам, когда видит, что она собирается что-то спросить. Без слов было понятно, что её беспокоило, и Суён не знала, как на это правильно реагировать.       Оливия была единственной на разведке сегодня.       Выстрел был слышен с берега.       В голове Суён всё сходилось аккуратным пазлом, и на её лице уже начало просматриваться сожаление. Чэвон ловит её взгляд, читает его и хмурится, потом отрицательно качает головой.       Не верит.       Суён тоже, но другого объяснение не было.       Здесь больше небезопасно.       Сжав катану мёртвой хваткой, Суён продолжает продвигаться по краю забора, пальцем указав Чэвон, что она обойдёт дом. Без слов пытается указать, чтобы они никуда не уходили и оставались на месте — были готовыми ко всему.       За место неё ей отвечает Чонын слабым кивком головы. Она сжимает плечи Чэвон, пытаясь как-то успокоить, но, казалось, с каждой секундой у их лидера накапливалась паника. И оно понятно: Оливия была для неё всем — всегда, с самого начала и до самого конца. Она не может так просто принять предположение о случившемся, ни за что.       Суён стирает пот с лица, прекрасно понимая её. Будь на её месте Джиу… Она бы явно сошла с ума от паники, и никто бы не смог удержать её на месте. Чэвон держится молодцом, Суён завидует.       Аккуратно обходя дом и прислушиваясь к каждому шороху, в голове прокрадывается мысль, что стоило бы предупредить Хиджин с Хёнджин о возможном вторжении, но она уже была достаточно далеко от столовой. Остаётся лишь надеяться, что при любых стечений обстоятельств все останутся за закрытыми дверями, готовые к защите.       Все её надежды на то, что Оливия просто нашла труп с оружием улетучивается, стоило Суён услышать тяжелые мужские голоса, приближающиеся ко входу на участок.       Неслышный мат срывается с губ Суён, пока она прижимается к дому так, чтобы её не было видно, но чтобы у неё самой был хоть какой-то обзор на протоптанную тропинку. Её взгляду представляются пятеро мужчин с тяжёлыми пушками в руках. — Да. Разберемся. Жалко, ты пристрелил ту сучку… У неё было довольно милое личико, можно было бы оставить.       Сердце Суён застревает где-то в горле. На лице медленно расползается оскал ненависти, а катана в руках чуть ли не дрожит от того, с какой силой она сжимала рукоять.       Не может быть.       — Бля, я думал, она тянется за пушкой!       — Да заткнитесь вы оба… Если хотите почесать член, то идите трахните охладевший труп, придурки.       Суён пытается выровнять дыхание, правда пытается. В голове никак не укладывается… не хочется верить услышанному, совсем не хочется. Мыслей много, но они не могут влиться в единое предположение, поэтому Суён откидывает всё лишние в сторону. Сейчас нужно сосредоточиться на том факте, что кто-то может погибнуть… Джиу может погибнуть. Ей нужно поспешить с решением.       Девушка тяжело выдыхает и выглядывает из своего укрытия, стараясь не затмить ненавистью рассудок.       — Нельзя, Суён… их много, и у них пушки… — шепчет себе под нос. Впереди уверенными шагами шли двое широкоплечих. Скорее всего, как раз один из них заткнул остальных. Он был главным. Сзади плелись трое худых молодых парней.       Суён воротит от вида.       Они направляются в центр… я могу убить того, кто идёт сзади, а после спрятаться… Для остальных нужна засада…       Суён медленно следует за ними сзади, постоянно прячась за преградами и сооружениями. Они понятия не имеют, что кто-то их преследует, судя по их беззаботной беседе.       Выглядят легкой добычей…       Суён аккуратно присаживается за стальную пластину, поспешив стянуть с себя майку, чтобы достать из кармана бинт и перетянуть свой торс. Если её пристрелят, возможно, что пуля не пройдёт так глубоко.       Откусив бинт зубами, Суён спешит завязать узел у бока, прежде чем громкий крик не отвлечёт её.       Джиу.       — Джиу? — слетает с языка прежде, чем она поймёт это. Девушка всегда была причиной потери контроля у Суён. У неё всегда сносило крышу, стоило чему-то угрожать жизни Джиу… Оттого Суён резко встаёт и выбегает из своего укрытия, наплевав на то, что у вторгнувшихся оружие и что это безрассудный поступок. Она почти сразу же замечает Джиу в руках одного из громил.       Нет…       Суён застывает на месте. Не может сдвинуться с места. Перед глазами всё плывет.       Бандит что-то говорит своим дружкам, и те кивают головами. Один из них спешит пройти в бункер, а другой — за дом.       Всё, казалось, происходит в замедленной скорости. Только мужчина сжимает Джиу в своих руках, сбоку выпрыгивает Чонын. Нож царапает щеку мужчины, когда он успевает склониться в сторону, а после входит в плечо, вызывая у него мычание. Джиу падает на землю, и Суён подрывается с места к ней.       Только вот крепкая хватка за запястье заставляет её обернуться и получить прямой удар в челюсть.       — Сука… — шипит парень, откидывая катану Суён в сторону и скручивая её руки за спиной.       — Урод, убери руки! — Суён дёргается и пытается вырваться, только вот ещё один удар проходится по солнечному сплетению, отбирая у неё всё дыхание и частичку сознания.       Уже двое парней держат её скрученной у земли, щекой в песок.       — Хороший удар… жаль только, что несерьёзный, — доносится неподалеку, и Суён открывает глаза, не переставая кашлять.       Откуда-то появляются ещё несколько мужчин, таких же крепких, как и те двое. Теперь Суён не уверена, сколько же их.       Почему их так много? Было же пятеро…       Суён предпринимает ещё одну попытку вырваться, но парень с большим нажимом вжал её лицом в землю. Не сдержанный кашель, и Суён начинает выплевывать скопившийся во рту песок. Её взгляд не покидал лежащей на земле Джиу. Она выглядела сломленной, потерянной и напуганной. Сердце больно бьётся в груди от осознания, что Суён не в силах помочь, не в силах защитить.       Суён не в силах сдержать своё обещание.       — Ещё одну нашли, — доносится где-то сбоку, а позже перед ней появится ещё один парень, в руках которого была скрученная Юхён.       Суён плотно сжимает губы и сглатывает тугой ком в горле.       Где Джию? Её убили? Она же должна быть с Юхён?       — Хороший экземпляр… — проговаривает тот самый, который схватил Джиу и у кого была драка с Чонын. Похоже, он был среди них главным.       На его щеке красовался порез, а плечо уже было перебинтовано. Чонын же давно скручена и связана на земле, рядом с ещё двумя уродами.       А Джинсоль?..       — Только сучка так и не проронила ни слова, пока я её сюда вёл. — Парень останавливается перед мужчиной, и тот кивает головой. Другие бандиты успели принести из бункера стул, чтобы их главный удобно устроился на нём. Его уродское лицо растянулось в кривой усмешке, пока другие его пешки что-то докладывали.       — Он сказал, ты не разговариваешь… — Его рука тянется к щеке Юхён, чья голова была опущена вниз и волосы закрывали всё лицо, не давая хорошего обзора на себя. Мужчина грубо поднимает её голову вверх и осматривает.       — Докажем ему обратное, м? От боли-то ты точно заговоришь, да? — Он улыбается, а его дружки начинают смеяться, напоминая свиней. Суён воротит от этого.       — Не трогай её, — шипит Чонын, впервые заговорившая после того, как её скрутили на земле. На её лице проглядывалась нескрываемая ненависть, а постоянные попытки выбраться приносили ей нескончаемую боль, когда носок ботинка соприкасался с губой или носом.       Мужчина кинул беглый взгляд на неё, а потом щелкнул пальцем. Следующее, что увидела Суён — то, насколько быстро Чонын оказалась на боку, пока с двух сторон её избивали ногами.       Суён дёргается вперед, но парень лишь грубо утягивает её назад, при этом другой отброс наступает пяткой прямо на кисть руки, надавливая. С её губ слетает тихий стон, после которого урод усмехается и давит сильнее.       — Будешь знать, что говорить здесь могу только я, сука, — обращается их главный к Чонын, демонстративно крутя нож в руке, тот самый, которым девушка продырявила ему плечо. Странным казалось то, что он не мучился от боли, лишь нескончаемый пот, стекающий по его вискам, как-то указывало на то, что ему не очень хорошо.       — Можно уже убить её, а? — фыркает парень, в который раз наносящий удары прямо по лицу Чонын, не заботясь о том, что она уже давно притихла. Суён боится, что они забили её до смерти.       — А она ещё живая? Свяжи ей руки и пока оставь рядом с той. — Он кивает в сторону Суён. Их взгляды встречаются, и девушка демонстративно дергает плечом, когда парень в очередной раз наступает на неё под взглядам их главаря.       Без лишних диалогов мужчины подхватывают Чонын под плечи и тащат несопротивляющееся тело к Суён, бросая в метре от неё. Суён кидает краткий взгляд на её лицо и вскоре переживающе уводит его. Сердце бешено бьётся в ушах, когда даже после того, как Суён прикрыла глаза, она продолжала видеть запачканное кровью лицо Чонын.       Брошенный невзначай взгляд по сторонам, и Суён плотно сжимает губы. Все остальные девочки явно где-то спрятались и смотрели на них издалека. Суён молится, что они не будут строить из себя героев и попросту дождутся хорошего момента, чтобы либо напасть, либо сбежать с острова.       Тех, кого схватили, уже не спасти.       — Сэр! Тварь продолжает смотреть по сторонам. Здесь явно ещё кто-то есть, — доносится сверху насмехающееся.       Суён проклинает всех богов за такую глупость.       — Ты, ты и ты, — Мужчина указывает на парней, — идите проверьте, а вы, — кивает в сторону тех, кто стоял с Суён и Чонын, — оставайтесь и держите их.       Суён судорожно вздыхает, опуская взгляд на лежащую на земле Джиу. Она была без сознания всё это время, и Суён было тяжело наблюдать это со стороны. Джиу находилась слишком близко к этому уроду… и то, как другие в сторонке пялились на голые ноги Джиу, выводило Суён из себя.       Но что она может сделать в таком состоянии?..       Если бы только я тщательнее продумала план…       — Ну что, продолжим? — Мужчина усмехается, откидывая нож куда-то в сторону, явно не переживая, что его кто-то может подобрать и напасть со спины.       Только после того, как парень подвёл Юхён ближе к нему, Суён поняла, что что-то намечается. Она в очередной раз дергает плечами, за что получает пылью в лицо.       — Довольно симпатичная… Жаль эта железяка всё портит, — тянет мужчина, водя рукой по протезу Юхён. Парень крепко держит её руки за спиной, хотя учёная ни разу не пыталась вырваться и вообще как-то сопротивляться.       — Кто тебе её поставил? Я бы хотел оставить такие умелые руки.       Лицо Юхён всё также было опущено к земле. Если бы Суён не знала её, могла бы подумать, что это идеальное подчинение — то, какое рекомендовано при таких захватах. Но на деле Юхён просто была такой — не в состоянии сопротивляться ни словами, ни силой.       — Да не молчи ты!       Ноги Юхён подкашиваются от того, с какой силой мужчина бьёт её в живот. Губы Юхён раскрываются в немом «о», а глаза зажмуриваются.       Суён передёргивает. Ей на это больно смотреть, так каково же Джию? Суён не поверит, если узнает, что она где-то за этим всем наблюдает. Такого бы никогда не произошло, она бы ни за что не позволила издеваться над Юхён. Джию отдала бы свою жизнь, поставила бы на кону всё, что у неё есть, лишь бы её половинка не страдала. Поэтому Суён склоняется к тому, что Юхён почувствовала что-то неладное и попросту где-то закрыла Джию, а сама вышла на улицу. У неё всегда было какое-то странное предчувствие. Как-то раз она предупредила Чэвон быть аккуратнее в садоводстве. И ведь правда, буквально этим же днём та чуть ли не отравилась живым растением, об острые концы которого она поцарапалась.       — Ты думаешь я, блять, шучу с тобой? — Не сдержав порыва в очередной раз ударить Юхён, мужчина после схватил её за подбородок, поднимая голову верх. Он вытягивает руку в сторону и в считанные секунды там появляется нож.       — Вот что я тебе скажу… — он склоняется к ней, поднося нож прямо к губам. — Нихуя я не шучу…       .       …       По всему острову разносится громкий, протяжный женский крик, от которого чайки испуганно взлетают в небо, а ушные перепонки людей неприятно дрожат.       Суён резко уводит взгляд от Юхён вниз, почти моментом дергаясь вперед, когда она видит Джиу.       Джиу, шорты которой были спущены ниже колен и сверху которой нависал худощавый парень, прижимающий её к земле за шею.       Глаза Суён округляются до их максимального размера, и она обескуражено сдвигается с места, прежде чем вновь окажется прижатой лицом к песку, с большим давлением сверху.       — Пусти меня нахер! — Суён кричит, громко кричит. Её тело не перестаёт извиваться в попытках вырваться, даже когда парень с силой прижимает её голову в песок. Она более не моргала, даже когда грязь попадает в глаза. Они начинают ужасно щипать и слезиться.       — Заткнись, блядь! — Он прикрикивает и бьёт кулаком в бок, но даже тогда Суён не перестает извиваться. Её взгляд не покидает Джиу, которая дергает ногами и пытается скинуть парня с себя.       Но у неё нет столько сил.       — Ты не мог подождать, Джинён? — шипит их главный, который после убирает нож от губ Юхён и отходит к своему стулу, устраиваясь на нём.       Парень без слов уводит Юхён в сторону, освобождая обзор на валяющуюся на земле Джиу.       Глаза Суён горят. От песка, грязи, от слёз и ненависти.       — Не трогай её, урод! Убери руки, слезь с неё! — Суён кричит, извивается, плачет. Очередная попытка выбраться позволяет ей высвободить руку, которой она после пропишет парню в челюсть. Со стоном он отпускает вторую руку, и Суён подскакивает на ноги.       Но не успевает она и шага сделать, как её хватают за волосы, а после опускают на колени. Её вновь удерживают двое парней, которые после выкладывают всю злость на её животе.       Ужасающе болевые спазмы, но даже с ними Суён не смеет отвести взгляда от Джиу. Её крохотное тельце уже было в ссадинах и порезах, а одежда была наполовину стянута.       — Нет… — уже тихим шепотом срывается с губ Суён. Она больше не чувствовала боли, нет. Её взгляд был лишён эмоций, она выглядела обескураженной.       — Ладно, развлекайся. А вон ту поближе подведи, кажется, они близки.       Суён больше не может кричать. В её горле тугой ком, а перед глазами начинает двоиться.       Рвотный рефлекс не заставляет себя долго ждать, Суён выплёвывает свой завтрак на землю, а после побеждённо вешает голову.       Даёт себя вести.       — Суён… — тихое, еле слышное.       Она поднимает голову, встречаясь глазами с Джиу. Её глаза красные, мокрые. Лицо всё запачканное, а руки грубо прижаты к земле. В её глазах читается сожаление, страх, но позже — принятие. Она сглатывает и шепчет одними губами «я люблю тебя», прежде чем её не дернут за волосы в сторону.       — Нет… — доносится тихое, просящее от Суён. Её дыхание часто меняется, иногда замедляется, учащается, становится шумным и неглубоким. Вскоре оно хриплое, словно она испытывала так называемый «предсмертный хрип».       Взгляд тускнеет, а тело начинает сильно потеть.       Грубые руки разводят ноги Джиу в стороны, и Суён всхлипывает, жмурясь.       — Заставьте её смотреть.       Голову Суён поднимают за волосы, и ещё один удар заставляет её сильнее зажмуриться.       — Я перережу её горло, если ты уведёшь взгляд ещё раз.       Суён распахивает глаза, а потом подавляет всхлип отчаяния и горечи, когда она видит, как с её Джиу, её драгоценной Джиу, обращаются, как с игрушкой: двигают в разные стороны, тянут, прижимают.       Мужчина оказывается рядом с ними, и в его руках острый нож, которым он разрезал остатки майки Джиу.       — Блять, она такая горячая.       Очередной всхлип, и Суён качает головой. Её губы дрожат, а слёзы не прекращают течь по щекам.       — Разверни её, этой плохо видно.       В глазах в очередной раз тускнеет, и Суён почти теряет сознание. Только всхлип её любимой возвращает её назад на землю.       — Я говорил, что уводить взгляд нельзя.       Слёзы застилают обзор и всё, что Суён видит — алая кровь, быстрыми струями стекающая по шее Джиу.       Суён теряет себя.