Крушение

Огромный дом в Годриковой впадине провонял шерстью и кошачьей рвотой. Гермиона Грейнджер пыталась справиться с туфлей, а ее муж Рон Уизли возился с маленьким котелком, высунув язык изо рта и в пьяном оцепенении покачиваясь взад-вперед на противно скрипящем барном стуле. Для них это был обычный день. — Черт побери, — пробормотал мужчина себе под нос. Взгляд Рона был прикован к котлу, пока он пытался открыть бутылку старого огневиски. Наконец пробка отлетела, и он решительно отхлебнул. Воздух, и без того гнилой, наполнился кислым запахом алкоголя. — Ты придешь сегодня? — спросила Гермиона, надевая куртку. — Я буду занята в книжном магазине примерно до трех. Мы могли бы пообедать после этого… Рон не поднял глаз. — Ты не могла бы заглянуть в «Дырявый котел» и принести мне сэндвич на обратном пути? Гермиона нахмурилась. Хотя она ожидала, что ответ будет именно таким, в ней теплилась надежда на то, что в этот раз все будет по-другому. Это был один из самых важных дней в ее жизни, и ее муж собирался пропустить его. Меланхолия медленно поглотила ее, когда она поняла, что будет праздновать свой успех в одиночестве. — Не думаю, что у них есть сэндвичи, Рон. Он сделал еще глоток огневиски и вытер рот рукавом. — Я уверен, что есть. — Почему бы тебе самому не приехать и не выяснить это? — спросила Гермиона, прислонившись к входной двери. — Это не займет много времени. — Не могу. — Рон покачал головой. — Ты не можешь уделить мне час? — намекнула она с грустью в голосе. — Приходи в «Дырявый котел» ровно в три. Встретимся там. Рон бросил в котел два кошачьих волоска. — У меня много работы. Развлекайся сама, дорогая. С сокрушенным вздохом Гермиона кивнула и аппарировала в свой любимый книжный магазин.

***

В жужжащем «Флориш и Блоттс» сотни ведьм и колдунов собрались вокруг стола, за которым она сидела, подписывая внутренние обложки ее идеальной, пудрово-голубой книги. Управляющий впустил в магазин только определенное количество людей, а остальных прогнал. В продаже имелось всего несколько экземпляров, и управляющий рассчитывал, что они будут распроданы. Он ухмылялся от уха до уха, считая галеоны, в то время как завороженные клиенты пытались пройти к двери, протиснувшись сквозь толпу таких же заинтересованных волшебников. Многие из тех, кто подходил к ней, казалось, были более взволнованы встречей с Министром магии, чем чтением ее книги. Хотя она ожидала этого, она надеялась, что люди действительно интересуются историей феминистского Визенгамота. Несмотря на то, что она была немного разочарована, она подписывала каждый экземпляр и обращалась с каждым клиентом с той же добротой, что и с предыдущим. — Я ваш большой поклонник, — сказал волшебник, пожимая ей руку. На нем были десятки шарфов и дырявая куртка. — Ваша работа с домовыми эльфами вдохновляет нас всех. Я боролся с несправедливостью к ним в течение многих лет, и наконец кто-то сделал что-то с этим. Очень приятно, госпожа Министр, очень приятно. Гермиона покраснела и поблагодарила его, нацарапав подпись. — «Моему самому большому поклоннику», — прочитала она вслух. Мужчина любезно поклонился и поспешил прочь. Вперед вышла ведьма в кривой шляпе и с густо подведенными глазами. — А что вы собираетесь делать с жабами в пруду за домом Багглснорта? Застигнутая врасплох, Гермиона нацарапала свою подпись в книге. — Ну, это жабы. Они должны жить в пруду. Женщина несколько раз моргнула. — Да, но что вы собираетесь с этим делать? — Спасибо, мэм, — проворчала Гермиона, протягивая ей книгу. — Значит, ничего? — женщина усмехнулась. Она выскочила из книжного магазина, заработав обеспокоенные взгляды как Гермионы, так и нескольких других покупателей. Гермиона увидела, что наконец-то подходит конец очереди, и облегченно вздохнула. Она действительно хотела, чтобы день прошел идеально, но в конце концов призналась себе, что было все не так гладко: подпись книг превратилась в мыльницу для ведьм и волшебников, которые чувствовали, что их голоса остались неслышимыми. Одни хотели ввести новые законы, другие просто пожать ей руку. Она была в восторге от того, что все больше людей хочет участвовать в политическом процессе, но она хотела, чтобы фотографии и длинные речи наконец-то закончились. Все покупатели ушли с книгой, но Гермиона не была уверена, что они прочтут ее. Она вела короткие беседы, подписывая оставшиеся книги и передавая их новым владельцам. Помахав на прощание предпоследнему посетителю, она стала ждать последнего… К ее удивлению, к ней приблизилась знакомая стройная фигура. — Драко! — ахнула Гермиона, поспешно вскакивая на ноги и тут же заключая его в платонические объятия. — Что ты здесь делаешь? Он одарил ее своей фирменной ухмылкой, высвобождаясь из рук подруги. — Рад тебя видеть, Грейнджер. Поздравляю с выходом книги. — Спасибо, спасибо, — ответила она, краснея. — Я не видела тебя с тех пор, как… — Ее лицо вытянулось. Они почти не виделись с тех пор, как умерла его жена Астория. — Драко, мне так жаль… Он прислонился к столу, на котором лежала последняя книга. — Не стоит. Это было так давно… Она откашлялась, пытаясь избежать мрачной темы, повисшей в воздухе. — Так что же привело тебя сюда? — Ну, «Пророк» написал, что ты сегодня подписываешь книги, и я подумал, что стоит зайти, — ответил он, оглядывая магазин. — Я не был здесь с тех пор, как был ребенком. Моя мать всегда ходит со Скорпиусом за книгами для него. — Ну, может, ты хочешь себе одну копию? — спросила она, потянувшись за последней книгой. Она нацарапала что-то внутри и протянула ему. — Спасибо. — Драко положил книгу на сгиб руки. На его лице читалось замешательство. — Я удивлен, что Уизли нет с тобой в такой знаменательный день. Гермиона кашлянула. Они не разговаривали с тех пор, как схватили довольно неприятную ведьму по имени Дельфи. Тогда у Грейнджер не было времени должным образом выразить свое сочувствие, тем более что Рон всегда был с ней. К несчастью для Драко, Астория никогда больше не будет с ним. Гермиона пожалела, что обошлась с этой женщиной так холодно в те два раза, когда видела ее. Хотя ей и не нравилось признаваться в этом, иногда она вела себя так же ревниво, как и Рон. — Да, он очень занят, — пробормотала она, избегая его взгляда. Чувство вины терзало ее изнутри. Ее муж был дураком, но, по крайней мере, он был еще жив. Она принимала это как должное. Драко нахмурился. — Грейнджер, прошло уже больше двух лет. Тебе не нужно ходить вокруг да около. — Мне очень жаль, — прошептала она, протягивая ему руку и торжественно пожимая ее. — Даже представить себе не могу… — Это прекрасно, — холодно сказал он. После нескольких неловких секунд он ухмыльнулся. — Кроме того, похоже, у меня теперь есть кое-что почитать, чтобы отвлечься. Ее поведение быстро изменилось, когда она одарила его той же малфоевской ухмылкой, что и он ее. Мысли о Драко, рыдающем над своей мертвой женой, все еще не выходили у нее из головы. Увы, она понимала, что должна разрядить обстановку. Он нуждался в ней… — Значит, ты вдруг стал поклонником истории? Я не буду обвинять тебя в том, что ты интересуешься Джулией Дюнкерк. Драко усмехнулся и сунул руку в карман. Книга прижималась к его боку, демонстрируя стройную фигуру, которую он поддерживал на протяжении многих лет. — Просто немного легкого чтения в дождливый день. Скептически отнесшись к его намерениям, Гермиона наконец спросила:  — Тебе что-нибудь нужно? Он задумчиво поднял бровь. — Мне нужна причина, чтобы навестить старого друга? Гермиона знала, что он не все ей рассказывает. Она провела языком по зубам и сказала: — Малфои не просто так навещают грязнокровок. Тебе что-то нужно. — Дерзкая, как и всегда, Грейнджер, — поддразнил он, сверкнув глазами. — По правде говоря, я думаю, что наша встреча — самое хорошее, что у меня было с тех пор, как это случилось… — Драко… Он закатил глаза, желая, чтобы она сменила эту тему. — Как поживает Уизли? Внезапно ей стало не по себе. Она не знала, как ответить на этот вопрос. Рон почти не разговаривал с ней, внося в их разговоры лишь ворчание и ругательства. Пока он списывал все на работу, Гермиона понимала, что им нечего обсуждать. С годами разница в их интересах стала еще более очевидной, чем раньше. И все же она не могла жаловаться. Рон был груб, но он все еще был жив. После неловкой паузы она наконец ответила. — Много работает. Драко кивнул с любопытством на лице. Тем не менее он не стал расспрашивать ее. — Я полагаю, что и ты тоже, будучи Министром, работаешь очень много. Тебе вообще позволено разговаривать со мной на людях? У «Пророка», вероятно, будет день статей… Гермиона рассмеялась, радуясь, что он сменил тему. — Думаю, что разумные люди в этом мире уже прошли через все это, Драко. Это было так давно. — Но ведь разумные люди — большая редкость, не так ли? Есть много людей, которые могли бы задуматься над заголовком «Министр и Пожиратель Смерти». — Скорее всего, они стары и недалеки. Но они точно не из тех, чье мнение действительно имеет значение. — Даже не знаю. Скорпиус сказал мне, что в школе все еще есть довольно противные дети, — сказал он. — У них есть что сказать обо мне и Астории. Я бы подумал, что они где-то этому учатся, но, может быть, и нет. Дети жестоки. — Он пожал плечами. — Кто бы говорил! — Гермиона хихикнула, слегка подтолкнув его. — Ты ужасно вел себя со мной в школе. — Разве я не изменился потом? — спросил он, ухмыляясь. Ее лицо побагровело. Ей не терпелось снова сменить тему разговора. — Как поживает Скорпиус? — она пожалела о своем вопросе, как только он сорвался с ее губ, понимая, что это было последнее, что она должна была спросить. — По-моему, он делает все, что в его силах, — ответил он, не отрывая глаз от пола. — Он немного мал для всего этого, но он Малфой. Он будет двигаться дальше. — Я не хотела спрашивать, — прошептала она, чувствуя себя отвратительно невнимательной. — Я действительно не знаю, что сказать… Драко грустно улыбнулся. — Мы ожидали ее смерти. Она уже давно была больна… Последовало неизбежное неловкое молчание. Их история маячила в воздухе, тихо шепча напоминания друг о друге. Бледная кожа хранила воспоминания о времени, которое они провели вместе, ссорясь, извиняясь, обмениваясь словами — одновременно ненавистными и приятными. Невысказанное затуманивало их мысли, мягко мучая. Они многое пережили вместе, но почему-то их общение никогда не было таким напряженным, как сейчас. — Мне пора домой, — неуверенно пробормотала Гермиона, надеясь извиниться за неловкую встречу. Она коснулась его руки. — Я искренне сожалею об Астории, Драко. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где найти Рона и меня. Она перекинула сумочку из драконьей кожи через плечо, собираясь уходить, но ее прервали. Прохладная, знакомая рука легко коснулась ее руки. — Как насчет обеда? — спросил Драко, и его серые глаза наполнились решимостью.— Ничего особенного, просто обед в «Дырявом котле». Только мы. Гермиона смотрела на его руку, когда он отодвинулся от нее. Это был не жест скорбящего человека, а жест нетерпеливого. — Не знаю, Драко… — она замолчала, обдумывая ситуацию. — Послушай, Грейнджер, я вовсе не пытаюсь стать жалким, — мрачно сказал он. Гермиона знала, что у Драко была склонность скрывать свои эмоции с помощью юмора и флирта. Ему было больно, но было что-то еще. Она видела это в его глазах. Это был хорошо знакомый ей взгляд, которым он одаривал ее много раз, когда они были моложе. — Ну, Рон, наверное… — она замолчала на полуслове. Рон ее не ждал. Она солгала бы только самой себе, если бы сказала, что это не так. Внезапно она почувствовала себя виноватой. Вдовец уже довольно давно не знал дружбы. Было ясно, что он тянется к ней, жаждет какого-то человеческого контакта. Когда она нуждалась в нем, Драко всегда был рядом. Было бы справедливо, если бы она ответила ему тем же. — Вообще-то, неважно. Извини. Обед звучит прекрасно. Драко улыбнулся и поманил ее свободной рукой, все еще держа книгу на сгибе локтя. — После тебя, Грейнджер.