Крушение

«Дырявый котел» пустовал, если не считать нескольких постоянных посетителей. Обеденный перерыв был не самым популярным часом для ведьм и волшебников, что делало бар идеальным местом для высокопоставленной ведьмы, чтобы пообедать после напряженного подписывания книг. Острым взглядом Гермиона окинула помещение в поисках репортеров из «Ежедневного пророка». Они с Драко сидели друг напротив друга. Плохо информированные издания были ее врагами с тех самых пор, когда она еще была подростком, поэтому не было ничего удивительного в том, что она волновалась, когда сидела так близко к бывшему Пожирателю смерти. Паранойя преследовала ее повсюду. Гермиона сидела тихо и «игралась» большими пальцами, пока официантка не подошла к их столику. Она нервно покачивала ногой, не зная, как ей относиться к разделению трапезы с убитым горем Драко Малфоем. — Ну, и каково это — быть Министром магии? — спросил Драко, делая глоток чая. — Должно быть, сплошные балы и белое вино. Гермиона поставила локоть на стол и подперла рукой подбородок. Работа на правительство оказалась не такой блестящей, как она себе представляла. — В основном я подписываю договоры и хожу на встречи. На много встреч… — Вы уже готовы сделать заказ? — Растрепанная официантка наконец прокралась к их столику. Гермиона неловко поерзала на стуле. Глубоко посаженные бессонные глаза официантки напомнили ей о Роне. С тех пор, как они поженились, у него на лице успели появиться фиолетовые мешки, которые становились все темнее и суровее по мере того, как он выпивал десятилетиями стоявшее спиртное. От небрежного взгляда официантки у нее по спине побежали мурашки. Казалось, что это муж смотрит на нее глазами усталой женщины. — Спасибо, я возьму бифштекс и печеночный пирог, — сказала Гермиона, заставляя себя улыбнуться. Она тут же отвернулась, не в силах смотреть прямо на недосыпающую и переутомленную женщину. — Конечно, госпожа Министр, — ответила официантка и повернулась к Драко. — А Вы? — Leaky House Soup.* Официантка поспешила на кухню, выкрикивая заказ поварам, прежде чем нырнуть за стойку. Она протирала стеклянный стакан грязной тряпкой, не сводя глаз со стола Драко и Гермионы. Светская беседа была частью повседневной жизни Гермионы, как Министра магии. Тем не менее она прикусила губу, задаваясь вопросом, как ей следует вести светскую беседу с кем-то, кого она когда-то так хорошо знала. Смерть жены была запретной темой, но это было все, что приходило ей в голову. — Скорпиус проведет каникулы с тобой? Драко кивнул. — Он будет у моих родителей, но я проведу с ним Рождество. Он остался с ними в прошлом году, и, похоже, это было к лучшему. На лице Гермионы появилось выражение сожаления. Тишину между ними нарушил шум от посетителя за соседним столиком. — Прости меня, Драко, за Асторию, — прошептала она, успокаивающе похлопав его по плечу. — Я больше не нуждаюсь в извинениях, Грейнджер, правда, — сказал он, махнув рукой в знак капитуляции. — Все хотят говорить о ней, но, если честно, это тема мне не нравится. Теперь все кончено. Гермиона кивнула, не зная, что еще сказать. Невысказанные слова роились в ее голове, и она не могла не задаться вопросом, как все произошло. Драко видел вопрос на ее лице. Он надеялся, что она промолчит, устав объяснять ситуацию всем, с кем он говорил. Он закончил горевать. Он был готов двигаться дальше, но не был уверен, что Гермиона позволит ему это. Официантка принесла две тарелки и быстро поставила их на столик. — Наслаждайтесь, — прошипела она, одарив их улыбкой с гнилыми зубами. Драко и Гермиона смотрели на нее, пока она шла обратно к бару. Она продолжала наблюдать за ними, и понимающая улыбка застыла на ее бледном лице. Такие эмоции со стороны людей вокруг были не в новинку для Гермионы, но она подозревала, что переполнявший официантку интерес был больше вызван мужчиной, с которым она решила пообедать. — Это всегда так? — он усмехнулся. — Люди пялятся на тебя и все такое? Гермиона задумалась на несколько секунд, но так и не нашла простого ответа.  — Иногда. Честно говоря, я думаю, что это как-то связано с тем, что я здесь с тобой… — Министр Магии и Пожиратель смерти, как я и думал, — прорычал он. Она вздохнула. — Не стоит слишком волноваться по этому поводу. Чем чаще они видят, что говорить не о чем, тем меньше смотрят. — Вопросы продолжали кружиться в ее глазах, пока она смотрела на мужчину напротив нее. — Драко, ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты просто кажешься таким… напряженным. Драко кивнул, все еще глядя на официантку. После того, как женщина перевела взгляд на стакан, который терла, он посмотрел на Гермиону. Даже по прошествии стольких лет он все еще мог читать ее лицо, как раскрытую книгу. — Раз уж тебе так любопытно, я, пожалуй, расскажу тебе все. Может быть, тогда ты перестанешь задавать так много вопросов. Она откашлялась, выжидая, не зная, как ответить. — Я уверен, ты слышала, что она была очень больна. Гермиона знала о состоянии Астории и после рождения Скорпиуса, и перед смертью. — Проклятие крови. Ходили слухи об этом. — Да, проклятие. Ложь, конечно, не помогла, — уточнил он. — Честно говоря, до того, как началось обострение болезни, дела у нас шли не очень хорошо. Я хотел развестись. Я даже сказал ей об этом. Она не возражала, но мы ждали, пока Скорпиус приедет домой, так что он не был удивлен ни одной из этих новостей. — Я понятия не имела, что все так плохо, — тихо сказала Гермиона. Драко пожал плечами. — Мы просто не ладили так, как первое время после свадьбы. Постоянно ссорились, были недовольны друг другом. Слухи разъедали ее, и чем дольше мы разбирались с ними, тем очевиднее становилось, что мы не справляемся. Она винила меня. Она думала, что никто бы не обвинил ее в такой отвратительной вещи, если бы она не вышла замуж за Малфоя, и, честно говоря, она, вероятно, была права. — Драко, это смешно, — выдохнула она. — Конечно же это не твоя вина! — Может быть, но она так не считала. Впрочем, это не имело значения. Она становилась слабее, бледнее. Еще до того, как мы занялись оформлением бумаг, я понял, что она не сможет сама о себе позаботиться. Поэтому мы отложили наши разногласия. Я думаю, что поступил правильно по отношению к ней и Скорпиусу. Во всяком случае, я пытался. — Он пристально смотрел на нее, ожидая ответа. В его взгляде чувствовалось честолюбие. Гермиона не видела эту его сторону с тех пор, как они были подростками. — И зачем ты мне все это рассказываешь? — осторожно спросила Гермиона. Драко бросил на нее острый взгляд. От этой стали в его глазах у нее по спине побежали мурашки. Он сильно постарел, его волосы поседели, но фигура оставалась стройной и подтянутой. Гермиона не могла не заметить, что годы отнеслись к нему лучше, чем к Рону. — Ты всегда была умна, Грейнджер. Давай не будем валять дурака. Гермиона глубоко вздохнула. — Ты даже не притронулся к супу. Он сделал еще глоток чая и наклонился вперед. — Ты должна понимать, что я пригласил тебя сюда не ради отменной кухни. Официантка навострила уши, желая услышать разговор. Гермиона быстро наложила заглушающее заклинание. Подслушивающая официантка выругалась себе под нос и вернулась на кухню. — Я старею, Гермиона… — Мы стареем, — поправила Гермиона с нервным смешком. — У меня в последнее время растет много седых волос. Он улыбнулся ей, и его глаза заблестели. — И все же каким-то образом ты все еще поразительно красива. Ее лицо приобрело яркий малиновый оттенок. Уже несколько лет никто не делал ей подобных комплиментов. Даже в день их свадьбы Рон так напился, что почти все забыл. Она провела несколько месяцев, посещая свадебные магазины с Флер, а он никогда и не вспомнит, как она выглядела в тот день. — Я посмотрю фотографии, — оправдывался он. — Этого недостаточно, Рон! — Гермиона плакала в их первую брачную ночь. — Сегодня все должно было быть идеально, а ты все испортил! — Драко, — простонала она, стряхивая с себя неприятное воспоминание, — ты привел меня сюда, чтобы я чувствовала себя плохо из-за того, что ты пристаешь ко мне? Наконец он отправил в рот полную ложку супа. Он изящно положил ложку обратно в миску и просто ответил: — Нет, хотя я уверен, что тебе это нравится. Она закатила глаза. Он был тем же самым человеком, каким был во время их первого года обучения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Необычная дружба расцвела в те времена, в том числе и их собственная. И все же годы берут свое. Она не была уверена, что знает Драко так же хорошо, как тогда. Между ними снова повисло неловкое молчание. Гермиона не знала, как общаться с вдовцом, кроме как выразить свои соболезнования. Драко Малфой был не из тех, кто принимает извиняющиеся реплики, и он часто заполнял пустоту скользкими комментариями и огненным упорством. Она не знала, был ли это его способ обойти свои чувства или он пытался выразить их. Драко выдохнул. — Я долго прятался в нашем коттедже, избегая всего. В основном вопросов. Прошло уже достаточно времени. Я думаю, что наконец-то пришло время увидеться с тобой. Я не был уверен, что у меня будет еще один шанс… Гермиона замерла. — Драко, я… — Ты не должна ничего говорить, — вмешался он. — Мне уже сорок. Половина моей жизни была хаосом, а другая половина была… — он замолчал на мгновение, пытаясь подобрать правильные слова. — Я не знаю точно, какой была вторая половина, но это определенно не то, что я себе представлял. — Не знаю, как бы я все это исправила, — пробормотала Гермиона, ковыряясь в тарелке. Драко потер виски. — Мне не нужно, чтобы ты что-то исправляла, Грейнджер. Мне просто нужно было увидеть тебя. Гермиона опустила глаза.  — Послушай, Драко, я не совсем понимаю, зачем ты меня сюда притащил, но еще раз прошу прощения за Асторию. — Она встала, порылась в сумочке и бросила на стол два галеона. — Наслаждайся моей книгой. Может быть, это отвлечет тебя от ненужных мыслей… С этими словами она выскочила из «Дырявого котла», чувствуя, как колотится в груди сердце. Она быстро оглянулась, гадая, не слишком ли плохо поступила в данной ситуации. К несчастью, ее мысли прервали прежде, чем она успела принять решение. — Министр! — воскликнул прохожий, направив ей в лицо фотоаппарат. Мужчина, ухмыляясь, сделал еще одну фотографию. — Министр, с кем Вы были в «Дырявом котле»? Она нахмурилась и аппарировала в свой дом в Годриковой впадине.

***

В доме пахло еще хуже, чем утром, когда она уходила. Рон сидел на том же месте, обхватив губами новую бутылку огневиски. Его сальные серо-рыжие волосы торчали во все стороны, и он все еще не нашел в себе силы надеть брюки. Очевидно, он не принимал душ уже несколько дней, а, может быть, и недель. Гермиона вздохнула и сбросила туфли на высоких каблуках. — Как прошел твой день? — спросила она, вешая куртку. — Удалось тебе что-нибудь сделать со своим изобретением? Рон рыгнул и покачал головой. — Нет. Дети помахали ей с фотографии, висевшей на стене позади Рона. Она мрачно помахала им рукой и снова перевела взгляд на мужа. — Подпись моей книги прошла хорошо. Я почти уверена, что половина людей была там только для того, чтобы получить свои пятнадцать секунд с Министром. — М-м-м, — небрежно пробормотал Рон. — А ты знаешь, что существует движение за криминализацию палочек из сердечной жилы дракона? Якобы могущественная ведьма или волшебник могут превратиться в настоящего дракона, если они будут владеть ей, — сказала она, забавляясь. — То, за что люди борются в наши дни, — невероятно! Взгляд Рона метнулся в ее сторону. Он заметил, что она вошла в дом с пустыми руками. — Ты помнишь про мой сэндвич? — Сэндвич? — Гермиона нахмурилась. Рон раздраженно застонал. — Гермиона, я просил тебя принести мне сэндвич из «Дырявого Котла». Это единственное, о чем я просил тебя сегодня. — Рон, я все еще уверена, что они не подают сэндвичи, — тихо сказала она. — Но мне очень жаль. Я совсем забыла. Рон отпил из бутылки. Темные круги под глазами были постоянным напоминанием о том, что его пьянство с годами вышло из-под контроля. Он помогал справляться с магазинчиком Джорджу, но в какой-то момент этого стало недостаточно. Стремясь оправдать ожидания Джорджа, мужчина проводил большую часть времени дома, пытаясь изобрести что-то, что можно было бы продать в магазине. Прошел год, а он не создал ни одного достойного предмета. Гермиона села на диван, стараясь не встречаться взглядом с пьяным мужем. Они нечасто разговаривали друг с другом, но краткость их разговоров, казалось, была ключом к их браку. Когда они говорили слишком много, то заканчивали дракой. — Значит, ты ничего не ела, — заметил он. — Ты можешь быстро что-нибудь приготовить? Я умираю с голоду. Гермиона смотрела в пол, ее сердце колотилось в ушах. — Ну, вообще-то я ела. — Трепет тронул ее слова. Она не была уверена, как Рон отреагирует на ее встречу с Драко Малфоем. — Где? — Рон резко повернулся на табурете. — В «Дырявом котле», — пробормотала она. — И ты ничего мне не принесла? Наморщив лоб, Гермиона ответила: — Ну, ты попросил сэндвич, а они его не подают, поэтому, естественно, я тебе ничего не принесла. И это была не моя идея! Эм… кое-кто заскочил в книжный. Мы просто… мы просто пообедали… Рон насторожился. — Кто же это? Джинни? Луна? Гермиона покачала головой. — Нет. Вообще-то это был… Эм… Драко Малфой. — Ее сердце забилось еще быстрее, пока она ждала его реакции. — И он просто пригласил тебя на обед? — Мужчина прищурился. — Я не думал, что он обедает с грязнокровками. — Рон! — взвизгнула она. Она ненавидела это слово, особенно когда чистокровные волшебники использовали его. Оно жалило, как кислота. Слезы навернулись на глаза, но она сморгнула их. Он не заслужил того, чтобы видеть ее в самом уязвимом положении. Он закатил глаза. — Я бы не стал так тебя называть, но он бы так и сделал, правда? Гермиона скрестила руки на груди руками. — Нет, я не думаю, что он сделал бы подобное. Во всяком случае, не сейчас… Рон сделал еще один глоток и похлопал себя по большому животу, который приобрел с течением времени. — Ну и чего же хотел этот мерзавец? — Просто наверстать упущенное… — Она пожала плечами. — Упущенное? — усмехнулся он. — Старые добрые времена, когда он пытался убить таких же людей, как ты? Она сверкнула глазами. — Нет. — А что было потом? — спросил он, вскинув руки и расплескав немного огневиски по всему полу. — Что может случиться, чтобы Драко Малфой и ты пошли на обед? — Его жена умерла! — выплюнула она. — Он хотел поговорить с другом. Я не думаю, что это такое уж преступление, Рональд. Рон хихикнул, делая глоток огневиски. — Друг? Он так это называет? — Да, друг, — твердо сказала она. — Интересный термин, — пробормотал он. — Он издевался над тобой столько лет, а теперь этот скользкий мерзавец называет тебя подругой? — Тогда мы все были глупыми, Рон, — напомнила ему Гермиона. Ее голос стал холодным, сочащимся ядом. — Дети сами по себе ужасны, к тому же большинство из них не росли с таким отцом, как Люциус Малфой. — Она помолчала, ожидая его ответа. Он не ответил. Вместо этого он смотрел на нее сверху вниз, кипя от злости. Ревность всегда была одной из самых ядовитых черт Рона, и по мере того, как они с женой отдалялись друг от друга, ревность все больше и больше закипала в нем. Он ревновал к мужчинам, с которыми Гермиона работала, к писателям, которыми восхищалась, к профессорам, о которых высоко отзывалась. Все они удерживали ее внимание сильнее, чем он. Он не знал, как заставить ее полюбить его так, как она любила его, когда они были моложе. — А почему тебя это волнует? — настаивала она. — Когда мы виделись с ним в последний раз, у тебя, кажется, не было никаких вопросов! — Он мужчина и приглашает мою жену пообедать наедине. Мне кажется, я имею право разозлиться, Гермиона, — прорычал он. — Нет, Рон. — Гермиона поднялась на ноги и сжала кулаки. — На самом деле ты не можешь злиться, потому что если бы ты пошел на обед со мной, то мы бы с ним не остались наедине! Она бросилась в свой кабинет, громко хлопнув дверью. Они слишком много говорили, и, как всегда, все закончилось ссорой.