Глава I: Хэллоуин, 1981
16 августа 2020 г., 18:56
POV Сириус Блэк
Этого не может быть… Думал в отчаянии Сириус Блэк, оказавшись на территории разрушенного коттеджа Поттеров. Мерлин, пожалуйста, это не может быть правдой… Джеймс Поттер — его лучший друг, ставший ему братом, скрывался здесь вместе со своей женой и их сыном Гарри. Они долгое время были целью Тёмного Лорда, но Сириус, как и многие другие, надеялся, что тот никогда не найдёт их. Сам Альбус Дамблдор — человек, которого все считали одним из самых могущественных волшебников, — наложил чары Фиделиуса на дом Поттеров в попытке защитить их от Волан-де-Морта. Сириус тоже участвовал в создании защиты дома, выдвинув в качестве кандидатуры Хранителя их общего друга — Питера Петтигрю. Он считал это идеальным планом, лучшей шуткой над Тёмным Лордом, достойной их компании мародёров, ведь никто не стал бы думать, что Хранителем назначат именно Питера. Блэк сам желал этого, но понимал, что в таком случае именно он станет главной мишенью. Если уж ему придётся умереть за Поттеров, то так тому и быть, но тем не менее он сделает всё возможное, чтобы эта семья не пострадала. Прибыв на место и увидев, насколько разрушенным был дом, Сириус не удержался и в гневе ударил по стволу дерева, едва не сломав его. — Черт возьми… Это должен был быть я! Вместо них должен был погибнуть я! Убитого горем мужчину пробрал озноб, когда он начал по крупицам собирать произошедшее. Они уже давно подозревали, что в Ордене завёлся шпион, однако понять, кто им является, было практически невозможно. После долгих размышлений Блэк пришел к выводу, что им вполне мог оказаться Люпин, хоть эти мысли и вызывали в нём мучительные угрызения совести. Сириус был уверен, что он, ввиду своей ликантропии, не отказался бы перейти на другую сторону, если бы Тёмный Лорд предложил ему то равенство, которого так не хватало Ремусу. Но сейчас, стоя перед руинами дома Поттеров, в животе Блэка образовалась огромная, зияющая дыра. Петтигрю. Сириус почувствовал, как внутри него закипает кровь, и поклялся себе, что непременно найдёт Питера, заставит его принять его анимагическую форму, а затем заживо снимет шкуру с этого ублюдка. Он собирался прикончить этого крысеныша за то, что тот предал Поттеров, самого Джеймса, в конце концов. В его голове клокотала жгучая ненависть, отдающая куда-то в лоб, и Сириус решил, что пора уходить. Внезапно он услышал некий звук, исходящий из-под разбросанных повсюду досок — заклятие было настолько мощным, что разнесло чуть ли не половину дома. Он был очень слабым. Настолько слабым, что Блэк на мгновение решил, будто ему почудилось, будто это — галлюцинация, возникшая в его голове из-за сильного потрясения. Сириус уж было поверил в это, пока тихий звук не перешёл в настоящий душераздирающий крик, неприятно давящий на барабанные перепонки. В этот момент всё перестало иметь значение: мужчина резко рванул в полуразваленный дом, не страшась увидеть там чьи-нибудь трупы. Где-то в глубине души он был уверен, что в доме еще есть кто-то живой, и в нем не угасала надежда, что этим кем-то окажется Джеймс. Однако его призрачные надежды рухнули, когда, вбежав в дом, он увидел лежащую на обеденном столе палочку Поттера. Паника бесстыдно окутала его сердце, пока он рыскал по дому, открывая все шкафы и потайные двери в поисках своего некогда лучшего друга. А затем, сквозь вспышку молнии, разверзнувшуюся на улице, около лестницы он уловил едва различимую тень. Блэк буквально молился, чтобы это оказалось обычной игрой света. Он бросился в тот самый угол, но, с горечью осознав, что не ошибся в своих страшных догадках, мужчина осел на колени, не в силах сдержать подступающие слезы. У самой лестницы, рядом со стеной, лежал его единственный близкий человек — Джеймс Поттер. Сириус вытер глаза рукавом мантии, глядя на безжизненное тело высокого мужчины с холодными карими глазами и небрежно растрепанными волосами, а затем положил ему на плечо руку, слабо встряхивая его. — Давай, Сохатый, ты должен очнуться! Ты нужен мне, ты нужен Ордену… Пожалуйста, ради всего святого, очнись! Но Джеймс не откликался. Сириус, еле проглядывая сквозь застилающую глаза пелену слёз, положил свои руки на глаза лучшего друга и, бережно закрыв их, произнёс: — Сохатый, чертов идиот, почему ты не взял с собой палочку? О чём же ты только думал? — Блэк, поперхнувшись, сглотнул давящую слюну. — Мне жаль, что я подвёл тебя, знал бы ты, как мне жаль… Мужчина крепко сжимал плечо Поттера, не в силах отпустить его, но неожиданно наверху вновь раздался плач. Лили? Мимолетная мысль отрезвила сознание Сириуса. Он по-прежнему надеялся, что кто-то в этом доме выжил. Встав на ноги, мужчина опустил взгляд на тело Джеймса, а затем подхватил его и уложил на диван. Блэк бросил ещё один — уже последний, — взгляд на Поттера: с новой позиции казалось, будто он спит. Понимая, что его друга больше нет, мужчина с тяжелым сердцем стал подниматься по тому, что осталось от лестницы; с каждым новым шагом его наполнял всепоглощающий ужас. Долго думать о том, с какой стороны раздавался плач, не пришлось, поскольку на втором этаже распахнута была всего одна дверь. Он добежал до неё — настолько быстро, насколько это представлялось возможным, — и его взору предстало ужасающее зрелище. Комната выглядела так, словно по ней пронесся ураган: повсюду были разбросаны фотографии, обрывки газет и обломки дома. Однако, несмотря на весь хаос, творившийся в комнате, взгляд Блэка был прикован к неподвижному телу, лежащему посреди детской. Лили Поттер — красивая женщина с темно-рыжими волосами, ниспадающими на хрупкие плечи, и ярко-зелеными глазами, ничком лежала на полу, а рядом с ней валялся до боли знакомый чёрный плащ. За всю свою жизнь Сириус никогда не испытывал такого ужаса и холода, пробирающего до костей. Если бы он не знал, что послужило причиной, то вполне мог бы поклясться, что его только что поцеловал дементор. Еще давным-давно он пообещал Джеймсу, что если с ним что-то случится, то Сириус обязательно позаботится о Лили и будет оберегать её, даже если это будет стоить ему жизни. Однако, несмотря на данное им обещание, Лили Поттер, любовь всей жизни его лучшего друга, была мертва, за что Блэк испытывал неимоверное чувство вины. Отбросив в сторону все, что он пережил раннее, сейчас Сириус больше всего на свете желал смерти: он был уверен, что ад не будет для него столь мучительным, как то, что он испытывает сейчас. Как раз перед тем, как он в очередной раз погрузился в пучину мрачных мыслей, плач, на который он шёл, снова возобновился, и Сириус, подобно мотыльку, летящему на свет, направился туда, откуда раздавался звук. Совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг, в детской кроватке лежал маленький мальчик, которому был всего год от роду. Его ярко-зелёные глаза были точь-в-точь такими же, как у Лили, а на лбу виднелся шрам в виде молнии, который Сириус прежде не видел. Его крестник, Гарри Поттер, смотрел на него, а в его глазах словно читалось облегчение, что его плач наконец был услышан. — Гарри, — прохрипел Сириус, поднимая малыша на руки, — ты жив. Слава Мерлину, ты жив… Мальчик довольно быстро привык к рукам Блэка, укачивающего его в попытках успокоить. Гарри тянулся к своей матери, желая, чтобы она посмотрела на него, и не осознавая, что больше она не сможет сделать этого. Лили Поттер мертва. Единственное, что мог делать сейчас Сириус — лишь убаюкивать своего крестника. — Прости меня, Гарри. Твоя мама любила тебя, ты бы знал, как сильно она любила тебя… И папа тоже любил тебя. Я знаю, что ты будешь скучать по ним, знаю, потому что и я буду скучать. Твой дядя-бродяга не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Обещаю. Гарри снова расплакался, и в этот момент Блэк понял, что не знает, как теперь поступить. Он никогда не хотел детей и, черт возьми, никогда не хотел связывать себя с кем-то узами брака. Мужчина был вполне доволен мыслью, что останется холостяком до конца своих дней, и когда Джеймс попросил его стать крестным своего сына, Сириус подумал, что это будет чисто символически. Тогда он и представить не мог, что произойдёт нечто, из-за чего он станет полностью ответственным за жизнь мальчика, в данный момент плачущего на его руках. Внезапно сквозь тишину прорезался громкий рёв мотоцикла. По звуку Блэк понял, что это был его мотоцикл: тот самый, который он одолжил своему другу, члену Ордена Феникса — Рубеусу Хагриду. Сириус взглянул в лицо Гарри, который всё ещё плакал, и в этот момент вся ненависть Сириуса к Петтигрю отошла на задний план. Гарри нуждается в нём как никто, и мужчина никогда не покинет его, даже если это будет означать, что Питеру придётся остаться в живых на ещё какое-то время. Неожиданно в двери появился человек, который был гораздо крупнее, чем все другие люди, в основном из-за того, что в его жилах текла полувеликанская кровь. Обычно на его лице сияла теплая улыбка, но не сегодня, а глаза, обычно горящие тёплыми искорками, выглядели потухшими, словно гаснущая свеча. — Сириус? Что здесь произошло? — срывающимся голосом спросил он. — Лили и Джеймс, они?.. — Петтигрю, — только и смог выдавить из себя Блэк, — он предал их. Джеймс и я пришли к решению, что лучше сделать его хранителем тайны, чтобы обмануть Тёмного Лорда. А Питер, чертов трус, перешёл на его сторону. Только я виноват в том, что они мертвы. Хагрид медленно протянул руку, положив её на плечо друга. Это было лёгкое, но крепкое пожатие, и Сириус на мгновение почувствовал облегчение, пока великан не произнёс фразу, которая будто окатила мужчину из ведра с холодной водой: — Профессор Дамблдор послал меня забрать Гарри. Он сказал, что для него будет безопаснее, если он будет жить со своими тётей и дядей в мире магглов. — Дамблдор хочет отправить Гарри к Петунии и её жирному мужу-болвану Вернону? — взревел Сириус. — Нет, не бывать этому! Я — крёстный отец мальчика, и он останется жить со мной. Джеймс рассказывал мне о Дурслях, они ужасные люди. — Я уверен, что он не отправил бы Гарри жить с магглами, если бы они были такими уж ужасными. Это для всеобщего блага, — мягко произнёс Хагрид. — Мне плевать на всеобщее благо, — прорычал Сириус, — Сколько уже моих друзей умерло в борьбе за всё это, сколько членов Ордена Феникса погибло из-за мирных попыток Дамблдора одержать победу в войне? Всеобщее благо лишило меня всего! Я ошибочно полагал, что Ремус — предатель, но крысой оказался Питер, и в итоге Джеймс и Лили мертвы. Гарри — это всё, что у меня осталось, а теперь садись обратно на мотоцикл и передай Дамблдору, что мальчика я не отдам. Блэк укутал Гарри в одеяло и направился было к двери, но Хагрид преградил ему путь: — Сириус, Дамблдор сказал… — Прочь с дороги, — раздражённо прошипел Блэк. — Я уже сказал, что Гарри я не отдам. — Но Дамбл… — начал Хагрид, но Сириус тут же вытащил волшебную палочку и ткнул ею в лицо великана. — Я сказал: прочь с дороги! Предупреждаю в последний раз! Это противостояние, казалось, никогда не закончится. Хагрид, верный Гриффиндорским принципам, хоть и не доучился до конца, не сдвинулся с места. Сириус тихо выругался: человек, стоящий перед ним, либо герой, либо полный идиот. Сейчас Блэк испытывал к полувеликану странную неприязнь: раньше он никогда бы не причинил ему вреда, но его терпение уже подходило к концу. Мысли о предательстве Петтигрю, смерти Поттеров, о том, что Гарри стал сиротой, так и не узнав, как сильно его любят родители, довели Сириуса до предела и он, взмахнув палочкой по направлению к стене, громко и четко произнёс: — Бомбарда! Ещё одна стена дома разрушилась из-за взрыва, и Сириус, воспользовавшись этим, выпрыгнул наружу, применив простое заклинание для смягчения удара. Приземлившись, он смачно выругался, прижимая к груди Гарри, который весело расхохотался. Как молния, сверкающая в ночном небе, Сириус рванул вперёд, не желая быть пойманным; он бежал до тех пор, пока не оказался на достаточном расстоянии от дома. Оглядевшись вокруг и, к счастью, не заметив никого из магглов, Блэк рявкнул: — Кикимер! Сначала прозвучал хлопок, а затем — практически сразу же, — на улице появился старый дряхлый домовик. Нос у него был настолько длинный, что едва ли не касался пола, когда он кланялся, а уши, напоминающие летучих мышей, были сморщены и лениво свисали до плеч. — Предатель крови призвал Кикимера, как стыдно бедному Кикимеру служить причине разочарования некогда благородного дома Блэков… — Тихо, — приказал Сириус, и эльф тут же замолчал. — Трансгрессируй нас в коттедж Блэков в Дублине и запри все ворота, чтобы никто не смел туда войти без моего разрешения. Ты не будешь ни с кем разговаривать, ни на кого смотреть и будешь вести себя так, как будто тебя не существует до тех пор, пока я не дам дальнейших указаний. Ты меня понял? Ни произнеся ни слова, домовик кивнул, а затем с хлопком исчез вместе с Сириусом и маленьким Гарри, убираясь прочь от тех ужасов, которые ещё долго будут их преследовать. Мужчина думал только о том, что он всегда будет оберегать Гарри, чего бы ему это ни стоило.***
Бродя по коттеджу Блэков, Сириус чувствовал себя не очень хорошо. Его сильно тошнило, а эмоциональное напряжение, подобно яду, заставляло его еще больше желать смерти, хоть это и не выход. Гарри нуждался в нём, но Сириус был потерян и сбит с толку. Он приказал Кикимеру очистить старое хранилище и открыть новый счёт в Американском подразделении банка Гринготтс, чтобы ни Дамблдор, ни кто-то из членов Ордена Феникса не смогли отследить его местоположение. Блэк не мог позволить себе остаться в Англии. Только не сейчас, не со всем, что происходит. Там было множество очень могущественных врагов, и даже без Тёмного Лорда Сириусу было бы трудно выжить в одиночку. Малфой, Макнейр, Эйвери, Нотт, Кэрроу, Долохов и, конечно же, его прекрасная кузина Беллатриса. Нет, для Гарри это был бы слишком большой риск, и Сириус, с пошатнувшейся верой в Дамблдора, понял, что пора бежать и искать тех, кому можно доверять. Ремус, конечно, был одним из тех, кому можно доверять, но он — человек Дамблдора. Сириус подумал, что наложенные чары Фиделиуса на коттедж станут хорошим вариантом, чтобы переждать бурю, но всё упиралась в поиски человека, который был бы верен Блэку даже больше, чем Дамблдору. В его разуме постоянно всплывало имя оборотня, но он отгонял от себя эти мысли. Все-таки Сириус не хотел рисковать. На мгновение он подумал об Алисе и Фрэнке, которые были хорошими друзьями Поттеров, а Алиса даже стала крёстной матерью Гарри, но Сириус не мог так поступить с ними. Насколько ему было известно, проклятое пророчество сделало мишенью сына Долгопупсов — Невилла. И тут Сириуса неожиданно осенило, Меда! Он был в хороших отношениях со своей кузиной, и они оба не были любимчиками своей потрясающей семьи, поскольку всегда выбирали не то, что было им угодно. Да, Андромеда Тонкс определённо справится хорошо и, если всё пройдёт гладко, Сириус надеялся, что Меда одарит маленького мальчика той материнской любовью, в которой он так нуждается. В конце концов, у неё есть опыт: его двоюродная племянница, Нимфадора Тонкс, не отличается покладистым характером, а твёрдая рука Андромеды — это именно то, что будет нужно Гарри. Он быстро составил письмо с прошением о восстановлении Андромеды на древе семьи Блэков: это его небольшая власть, доставшаяся ему после того, как его родственники с безумной скоростью начали погибать после пропажи Регулуса. Покончив с этим, Сириус вызвал Кикимера, который уже через секунду предстал перед ним. — Господин, как может Кикимер служить позору дома Блэков? — спросил он, распластавшись в глубоком поклоне. — Ты отнесёшь это письмо в Министерство и проследишь, чтобы оно было доставлено туда, куда надо. Это прошение о восстановлении семьи Тонкс как части рода Блэков, а также то, что Гарри становится официальным членом нашего дома и моим наследником. Ты никому не расскажешь о нашем местоположении и о местоположении Тонксов. После этого ты отыщешь Ремуса, Андромеду, Нимфадору и немедленно приведёшь их сюда. Скажи, что им необходимо появиться здесь для неотложного разговора. — Конечно, хозяин, — сказал домовик, поклонившись без особого энтузиазма. — Кикимеру придётся повеситься после того, как он позволил благородному дому Блэков погрязнуть в грязную кровь ещё больше. — Убирайся прочь! — крикнул Сириус. Его злость на эльфа росла с каждой секундой. Домовик трансгрессировал, и мужчина откинулся на спинку стула, покачивая на руках засыпающего Гарри, напевая ему колыбельную, которую, как он знал, напевала мальчику Лили. Хотя, конечно же, выходило у него это куда хуже, чем у женщины. Когда мальчик наконец заснул, Блэк при помощи волшебной палочки наколдовал себе стакан и взял бутылку огневиски, чтобы заглушить свою печаль. К своему же стыду, Сириус расплакался.***
Мужчина не знал, как долго они пробыли в доме одни, но, судя по всему, достаточно, поскольку за окном медленно наступал рассвет. Сириус вновь откинулся на спинку стула, но внезапно услышал шум хлопков по всему коттеджу. Он быстро вскочил на ноги, тем самым разбудив Гарри, и достал волшебную палочку, которую Блэк тут же опустил, когда услышал знакомый голос: — Бродяга, тише, всё в порядке. — Лунатик? — громко произнес Сириус, и из тени появился двадцатилетний мужчина. У него было бледное лицо, на котором уже в столь раннем возрасте пролегли морщины из-за стресса, который он часто испытывал ввиду своей «маленькой пушистой проблемы». Волосы у него были светло-каштановые и, как обычно — несмотря на то, что Сириус настаивал, чтобы он пользовался деньгами из хранилища Блэков — на нём была надета дешёвая потрепанная мантия, которая была ему слегка маловата. Ремус осторожно кивнул, глядя в безумные глаза Сириуса. Он опустил взгляд и увидел мальчика, сидящего на коленях Блэка: — Сириус, прошу, скажи, что это не тот, о ком я думаю… Слова застряли у Сириуса в горле, и он лишь кивнул, наблюдая, как на лице Люпина отражается недоумение. — Что случилось? — он несколько раз прочищал горло прежде, чем задать этот вопрос. — Где Лили и Джеймс? — Они мертвы, — прохрипел Сириус. — Тёмный Лорд нашёл их, выжил только Гарри. Дом будто бы провонял чёрной магией, а Тот-Кого-Нельзя-Называть куда-то исчез. Там на полу валялся его плащ. Яростно, выпуская зверя, сидящего глубоко внутри, Ремус развернулся и ударил кулаком по стене, рыча: — Как такое могло случиться? Они должны были быть в безопасности… Ты же Хранитель Тайны, как Тёмный Лорд вышел на них? — Я не был Хранителем Тайны, — тихо произнёс Сириус, — Лунатик, это всё моя вина. Мы с Джеймсом решили, что, выбрав меня Хранителем, для всех это станет очевидно. Мы подумали, что будет лучше, если им станет Петтигрю, потому что на него никто бы не подумал. А оказалось, что… — Трусливый ублюдок! Я найду его, — прорычал Ремус. — А когда найду, я убью его. — Крыса моя, Ремус! — сказал Сириус. — Это я виноват, и это мне нужно загладить свою вину перед Джеймсом, убив предателя. — Все эти разговоры об убийстве предателя хоть и интересны, но совсем не подходят для ушей моей маленькой дочери, — раздался ещё один голос. — К тому же, вы разбудили бедного мальчика. Дай мне его, я придумаю, чем можно его накормить. Перед Сириусом стояла женщина, которую он не видел уже несколько лет, но помнил, что Андромеда была чертовски похожа на Беллатрису — такая же аристократическая красотка с ровной осанкой и острыми чертами лица. Однако, в отличие от Беллатрисы, у Андромеды были каштановые волосы и тёплые карие глаза. — Сириус! — он услышал детский голосок, и в ту же секунду его сбили с ног, запрыгнув на него с крепкими детскими объятиями. Он застонал, ударившись спиной об пол, а когда снова открыл глаза, то увидел знакомое лицо в форме сердца и ярко-розовые волосы дочери его любимой кузины. — Эй, Тонкс, — улыбнулся он, — если у тебя есть возможность, слезь с меня, пожалуйста, просто я не особо крепко держусь на ногах. — Дора, — позвал её Тед, — почему бы тебе не пойти на кухню вместе с мамой и помочь с Гарри? Нам с Сириусом нужно ещё кое-что обсудить. Нимфадора кивнула и вышла из комнаты, оставив мужчин наедине. Тед был довольно привлекательным мужчиной со светлыми волосами и приятным голосом. — Должен сказать, Сириус, письмо, доставленное из Министерства твоим домовиком, было весьма удивительным. Я полагаю, что у тебя есть веская причина для восстановления моей жены и, следовательно, моей семьи в древе Блэков. Я хотел бы узнать и то, к чему такая спешка. Сириус, устало вздохнув, принялся рассказывать все по порядку. Предательство Петтигрю, кощунство Дамблдора и то, что он хотел отдать Гарри магглам. Ремус на мгновение возмутился из-за слов Сириуса, но, услышав, что Дамблдор хочет отдать Гарри Дурслям, которых даже вежливый Люпин назвал бы неприятными, оборотень замолчал. Только после того, как Блэк все выложил, Тед заговорил снова: — Я всё понимаю и сочувствую тебе, но всё ещё не понимаю причину своего нахождения здесь. — Откровенно говоря, — начал Сириус, — твоё присутствие необязательно, но поскольку ты — член семьи, я подумал, что ты должен знать всё, что связано с моим планом по защите Гарри. Я собираюсь попросить Андромеду стать Хранителем Тайны. Гарри нужна материнская забота, ему нужны родители, а я не имею достаточного опыта в уходе за детьми. У вас самая крепкая семья из всех, кого я знаю, и я очень надеюсь, что вы мне поможете. — Скорее всего, Андромеда скажет «да», но я беспокоюсь о том, что моя семья возьмет на себя такую ответственность. Сириус, у меня есть работа, у Андромеды тоже, а Дора… Доре осталось всего пару лет до начала обучения в Хогвартсе. Я не могу просто взять и оставить всё это позади. — Я не заставляю вас, — умоляюще произнёс Блэк. — Вы можете просто приезжать на выходные или научить меня хотя бы азам по уходу за ребёнком. Он — единственное, что осталось у меня после смерти Лили и Джеймса. Я обещал им, что сделаю для них всё, что угодно, а самое меньшее, что я могу сделать сейчас — вырастить Гарри и воспитать его так, чтобы он не стал таким же неудачником, как я. — Ты не неудачник, Сириус, — Блэк услышал голос Андромеды из коридора, а затем она вошла в комнату, неся на руках Гарри, сосущего бутылочку с тёплым молоком. — Ты паршивый пёс, игрок, известный бабник и, возможно, немного ленив, но ты хороший человек. Если бы все было иначе, Лили ни за что не согласилась бы сделать тебя крёстным их сына. Мой муж, конечно, прав в своём предположении, что я соглашусь, особенно после того бремени, что ты снял с моей семьи, но тебе нужно верить в себя, Сириус. Гарри нужно, чтобы ты перестал дурачиться и наконец стал взрослым человеком. Обещай мне, что ты постараешься. — Клянусь, — прошептал он, — я никогда не подведу Гарри. Никогда. — Очень хорошо, — добродушно улыбнулась Андромеда, — похоже, нам ещё многое предстоит подготовить.
