Маг и зверёк

Чонгук скалится, заходя в номер гостиницы. Знал ведь, что так будет, предупреждал — но Тэхён упрям в своих стремлениях сделать всё цивилизовано. Они не успели даже подойти к мэрии, как старший маг уловил удаляющийся запах своего зверька. — А я предупреждал, — не перестаёт ехидничать, подходя к Хосоку, вздрогнувшему от неожиданности и едкого тона мага. — Чонгук, заткнись! — Тэхён злится, взъерошивая чёлку. — Я его пометил, без проблем найду. — Пометил? — Чонгук меняется в лице, резко подскочив на ноги. Глаза наполнились золотыми переливами, а зрачок вытянулся. — Запахом, — бросает на напарника уничтожающий взгляд, подходя ближе. Тэхён на Чимина не зол — его побег был слишком очевидным, для этого он и оставил на мальчишке свой след, чтобы найти в случае чего. Надеялся, конечно, что не придётся гоняться, но в мерах предосторожности сделал. Не прогадал в который раз. — Пока ты будешь его искать, мы потеряем кучу времени! — Чонгук не замечает, как рычит, а Тэхён заводится лишь сильнее — звериная агрессия Гука выводит из себя, заставляя противостоять угрозе. Чонгук опасен, он чёртов маг, и Тэхён, спустя эти пять лет, всё ещё против решения Намджуна. — Я теряю время лишь с тобой! Подобный тебе никогда не станет магом. Ты лишь наглый, упрямый, недисциплинированный зверь! — слова летят прежде, чем Тэхён успевает понять. Чонгук от этого теряет последние крупицы здравомыслия, выпуская когти с клыками. Шипит, наклоняясь для атаки, и срывается с места, одним прыжком сокращая расстояние и настигая. Появившийся в последний момент перед ним Хосок не успевает сгруппироваться, чтобы отразить атаку, и когти проходятся по щеке, а вторая рука альфы сжимает его предплечье. — Прекратите! — говорит строго, сжимая зубы от прошившей тело боли. Действие техники прошло какие-то секунды назад, и пока ситуация не перешла границы, поспешил разнять магов. Хосок не любит кровь, и видеть, как на его глазах кого-то раздирают — ему не улыбается, пусть это кто-то из его похитителей. Тэхён выдыхает, замечая, как когти Чонгука возвращаются в прежнее состояние, и отходит на шаг. Запах крови забивает ноздри, и лучше ему здесь не находится. — Дождитесь дилижанса и отправляйтесь. Я найду Чимина, разберусь с делом мэра и последую за вами. Чонгук, — начинает грозно, но добавляет полушёпотом: — держи зверя при себе, ты дал обещание. Чонгук кивает уже в спину уходящего мага, понимая свою оплошность как никто другой. Неспешно ослабляет хватку на руке омеги, чтобы не ранить ещё сильнее, и опасливо подымает взгляд на его лицо. Кровавые подтёки и четыре отчётливые полосы на щеке не радуют, но он уже ранил его, и винить в этом нужно только себя. — Уже можешь двигаться? Усаживая зверька на постель, Чонгук осматривает ранки на лице — не глубокие, к счастью, что не скажешь о предплечье. Вцепился со всей силы, и ещё немного, вполне мог оторвать кусок. Чонгук ещё не учился контролировать зверя с магической составляющей, и теперь понятно, почему ему столько лет запрещают выпускать свою сущность, пока не освоит магию в полной мере. За сегодняшнее Чонгуку в любом случае влетит, Намджун хоть и добрый, но ясно дал понять ещё в первый день, что любое неповиновение может стать для Гука концом на выбранном пути, а возвращаться в самое начало — не лучшее после стольких лет стараний. — Странно, что ты так резко подорвался, в самом конце заставить тело двигаться нереально. Здоровенные альфы разрывают органы, пытаясь сопротивляться, а ты жив. — Когда Чимин… — Хосок закусывает губу, в самом конце решая не говорить задуманного, сглаживая фразу. — До этого было так, как ты сказал, но до вашего возвращения с тем магом всё прошло. — Предосторожность не помешает, — заглядывает в глаза омеги. Тот не выглядит напуганным или обеспокоенным, но вспышки боли для Чонгука заметить не проблема. Отыскав на полу свою сумку с различными настойками, Чонгук достал парочку. Плеснув из трёх в стоящий на столе стакан, перемешал ложкой. — Тебе нужно это выпить, — вручил омеге в руку, сжимая в своей руке и приподымая к лицу зверька, ожидая сопротивления. Хосок, напротив, без лишних мыслей опрокинул светло-бурую жидкость в себя, не поморщившись от её противного вкуса. — Ну как? — И что я должен почувствовать? — Печёт ещё где-то, помимо щеки и руки? — Нет. Облегчённо выдохнув, Чонгук поднялся, осматриваясь. Нужно бы перевязать рану, но знает, что процесс лечения будет куда длительнее, и решает использовать свой козырь. Не хочется причинять такой боли, но нужно. Смешав настойки всё в тех же пропорциях, Чонгук добавил измельчённый подорожник и кровь вервольфа. О последнем Хосоку лучше бы не знать, но того явно заинтересовал бутылёк с густой ярко-алой жижей. Перелив готовое снадобье в свободный бутыль и хорошенько взболтав, Чонгук подошёл к омеге. — Сейчас не помешало бы лишить тебя чувствительности, но это будет слишком жестоко. Да и я слишком долго ждал, а обрывать эту технику ещё не умею, — признаётся, удерживая рвущее наружу чувство вины. — Сними рубашку, мне нужно обработать рану. Хосок неловко дёргается, но принимается расстегивать пуговицы. После всех приключений одежда грязная, так теперь ещё и порванная — как бы не занести всякую заразу. Хосок никогда не причислял себя к самоубийцам или дурным, так что шустро избавился от верха, зашипев, когда отодрал окровавленный кусок ткани от израненной руки. Стоило омеге откинуть рубашку в сторону, как Чонгук навалился на него, переворачивая на бок и усаживаясь сверху, стискивая между бедёр чужое туловище, весом придавив раненную руку к телу. Открыв бутылёк, Чонгук нащупал вторую руку Хосока, крепко переплетая пальцы, и плеснул образовавшуюся кислотно-бурую жидкость на рану. Хосок крупно вздрогнул, закричав не своим голосом. Чонгук сдавил его сильнее, плеская ещё жидкость. На руке, в которую вцепился Хосок, стали появляться кровавые полосы, и Гук переместил ладонь на свою лодыжку. Одной рукой сложно управиться, а ведь ещё за лицо нужно взяться, и лучше как можно скорее, чтобы долго не мучить. Удостоверившись, что омега держится крепко и точно отпускать не планирует, Чонгук накрыл его глаза ладонью, осторожно плеснув остатки на полосы от когтей, удерживая лицо уже двумя руками, чтобы не смахнул и не вытер. Лекарство впитается быстро, да и ранки не глубокие, что делает процесс не настолько болезненным. Зверёк, кажется, и не осознавал, что с ним делают, хрипя и тяжело дыша. Сорвал голос ещё до того, как Чонгук за лицо взялся, и теперь, когда боль понемногу стихала, неподвижно лежал, смотря мутным взглядом перед собой. Вытерев чужие слёзы, Чонгук ослабил хватку, подымаясь. Хосок тут же сжался, утыкаясь в колени, но ноющую руку с лицом не спешил трогать, боясь того, что там происходит. Это ли не то, что о магах говорят? Мучают омег, пробуя на них различные снадобья, и Хосок теперь уверен, что от пережитой только что боли вполне можно умереть. — Вскоре выдвигаемся, у тебя будет пара минут прийти в себя. Чонгук вышел из комнаты, не боясь оставлять омегу одного. Вернулся он быстро, прихватив с собой кружку горячей воды, и опустил туда кругляш из засушенных трав с парным молоком. Хосок, превозмогая боль, сел на постели. Подхватив снятую ранее рубашку, попытался надеть, но Чонгук вырвал из рук, выбрасывая в другую часть комнаты. — Она драная вся, другую наденешь. Посиди пока, я закончу с тобой. Подняв на альфу изнеможенный взгляд, Хосок и предположить не мог, что тот вздумает с ним делать дальше. Когда тот достал из сумки бинты, Хосок усмехнулся: «закрепить результат» собрался? Хосок подрагивал, когда маг принялся перевязывать руку. Начало болеть сильнее, но не так, как было в самом начале. В силах потерпеть, омега изучал потолок. Если Чимина поймают до того, как тот доберётся к родному городу Хосока, — а Тэхён точно настигнет его заранее, — то вопрос времени, как скоро альфы дадут им покой. Не видя сопротивления, Чонгук перевязал руку и наклеил на щеку кусок сложенного в несколько раз бинта. Тэхён был прав, говоря, что аптечка им пригодится, и в этот раз Гук рад, что не проигнорировал слова наставника. Удостоверившись, что никакая зараза не пролезет к ранам, выдохнул с облегчением. Пусть используемое лекарство слишком болезненное, но вместе с тем самое эффективное. Чонгук ещё в детстве знал, что кровь вервольфов имеет лечебные свойства, не зря все из семейства крайне быстро восстанавливаются. Для человека их кровь губительна, но для зверька лишь причиняет боль, быстро впитываясь и начиная интенсивно лечить, что от полученных травм не остаётся и следа. Чонгук мог бы пойти разумным путём и остановиться на самом лекарстве без использования крови, но это слишком медленно, да и шрамы изуродуют симпатичное тело омеги. Зная, что Тэхён ещё будет сюда возвращаться, Чонгук забирает только свои вещи, вручая Хосоку одну из своих рубашек. На омегу она велика, зато целая и закроет всё лишнее, не стесняя в движениях. — Выпей ещё это, поможет горлу, — вручил кружку с тёплой водой. Травы уже успели напитать воду, да и температура в самый раз пить. Ох, а Юнги когда-то заставлял Чонгука кипяток пить, после чего он попёк язык и не мог говорить ещё дольше, — хитрый план злющего кота сработал, но чуть не лишил хвоста после, ведь Чонгук уж слишком мстительный. Дилижанс ожидал ровно в назначенное время. Усаживая омегу на мягком сиденье, Чонгук разместился рядом, ни на шаг от себя не отпуская. Лучше тому быть рядом, целее будет, да и Чонгуку меньше нервов. Молодой маг слишком спешит со своими желаниями. Всего через пару часов они будут в столице, где в пристанище магов в пригороде сможет воплотить все свои желания, присвоить и, наконец, создать связь. Нужный бутылёк с зеленоватой настойкой всегда наготове, лишь ждёт своего часа. Чонгук мог бы и сейчас заставить выпить, но крови вервольфа нужно время, и к приезду в столицу у альфы развяжутся руки.