Не все могут короли...

      Какая жалость, что в сутках всего двадцать четыре часа! Загруженный государственными делами, Рик, к своему большому сожалению, не мог проводить со своим Истинным столько времени, сколько хотелось бы, но старался найти любую возможность, чтобы побыть рядом. Пусть даже упрямый мальчишка до сих пор не признавал свою связь с Императором — сколько уже можно отрицать неизбежное?! Быть не может, чтобы он не чувствовал хоть чего-то! Рик честно, от всей души пытался вести себя прилично, но давалось ему это с трудом. Каждый раз, когда маленький омега оказывался рядом, и его одуряющий запах наполнял легкие, Рик думал только об одном — но он ведь не хотел, чтобы Морти снова бежал от него, сверкая пятками! Орешек ему попался крепкий — зажатый деревенский мальчишка с кучей предрассудков по отношению к альфам в кудрявой головенке, даже за руку себя подержать не всегда позволял, но Император был не из тех, кто сдается без боя. И не только в том, что касается интима… — Как это — не умеешь читать?! — Умею, — потупился Морти, шаркая ножкой по земле. — Ч-чуть-чуть… Невинный вопрос о любимых книгах открыл просто чудовищную бездну неграмотности, с которой Его Величество мириться никак не мог — придя в ужас от степени образованности своего любимца, он немедленно выписал в замок нескольких педагогов, призванных исправить этот недостаток, и на все робкие возражения ответ у него был один: — Что, если я уйду на войну, буду страдать, терпеть лишения днем и ночью, видеть смерть и разрушения вокруг — а ты даже не сможешь написать мне письмо, которое согревало бы мою израненную душу?!       Впрочем, обычно старый Император душу свою лечил не словом, а делом. Крадясь ночью в свою спальню с драгоценным грузом, прижатым к груди, он вдруг остановился, пораженный озорной мыслью… — Не спишь? На столе у Морти горела лампада, а на листах пергамента еще не засохли чернила. — А-а что вы здесь делаете так поздно, В-ваше Величество? — Сколько раз я тебе говорил — зови меня просто Риком, — вздохнул он, заходя. — Я просто тут немного прогулялся до погреба, и… Ухмыльнувшись, он достал из-за пазухи мех с вином. — Попробуешь? Конечно, этот напиток вызвал у Морти некоторые опасения, так что Императору пришлось их развеивать. — Смотри, — открыв мех, он не моргнув глазом сделал несколько больших глотков. — Совсем ведь не крепкое! Рик немного сплоховал — это он подобные вина мог хлестать, как чай, а для его малыша все оказалось несколько сложнее, и он раскашлялся, едва только попробовав. — Г-горькое… Второй и третий заходы, однако, оказались удачнее первого. Морти порозовел, глаза его начали блестеть, и, похоже, его вообще перестало как-либо смущать присутствие короля. — Э-эй, п-полегче, — фыркнув себе под нос Рик, отбирая у него вино. — Ч-что-то ты сильно увлекся… Парень лишь захихикал в ответ, падая на гору подушек. Полог кровати слегка покачивался на ветерке, дующем из открытого окна, Император довольно крякнул, приваливаясь к стене спиной, и отпил еще хмельного сока. Как же хорошо… — Эй! Маленький негодник, видно, совсем уже перебрал — одна из подушек вдруг хлопнула Рика по плечу. А потом и по голове! — Ах т-ты… В ответ на грозный тон Морти лишь снова захихикал, показывая язык, и попытался ретироваться с поля боя — большая ошибка. — А н-ну, иди сюда, — бормотал Император, ползая по огромной кровати подобно медведю, пытающемуся поймать в свои когти юркую ласку. — С-сейчас как отшлепаю, будешь з-знать… Мысли в его затуманенной голове стали слишком медленными. Единственное, что он чувствовал слишком хорошо — это запах с добавочными нотками вина, запах, благодаря которому он стойко перенес все оборонительные удары подушкой, чтобы потом… — Ай! Ай, н-не надо!.. — Сам напросился, гаденыш, — мстительно ответил Рик, хватая поверженного Морти за пятку. От щекотки тот запищал, как мышка, тщетно пытаясь вырваться, но ничто не могло остановить кровавую расправу! Ну, разве что… Один рывок за щиколотку — и маленький омега оказался под Императором. Тяжело дышащий, красный, растрепанный, на разворошенной в ходе наступления постели — и бежать уже было некуда. — В-в-ваше Величество?.. Старик ничего не ответил, закрывая глаза. Поцеловал место с самой тонкой кожей за ухом, зарылся носом в мелкие кудряшки у шеи и, выдохнув, спросил практически страдающим голосом: — Т-тебе… тебе к-когда-нибудь говорили, какой ты красивый, М-морти? В пьяном виде он всегда становился немного сентиментальным. — Н-н-нет… Этот мир полон идиотов, которые не понимают, что же на самом деле важно. — Т-тогда… тогда я буду первым… Император окончательно потерял контроль над собой. Разгоряченный вином и борьбой, он уже не мог остановиться! Слишком велико оказалось желание почувствовать эту нежную кожу пальцами… губами… языком… В любой момент это могло прекратиться. В любой момент Морти мог опомниться и дать отпор, а не лежать под ним так покорно, уткнувшись лицом в подушку и… постанывая? Не сдерживаемый ничем, Рик продолжал распаляться. Он покусывал юноше шею, гладил по подрагивающему впалому животу и вздымающимся ребрам, дразнил легкими щипками соски, и все эти невинные шалости привели только к одному результату… Когда Его Величество заметил выпуклость, которую не смогла скрыть даже свисающая ткань шароваров мальчишки, рот его наполнился слюной. — Все нормально, М-морти. Если… если ты расслабишься, тебе б-будет очень приятно… Все правильно — успокаивал не только его, но и себя Рик, медленно стягивая проклятые шаровары вниз. В конце концов, давно пора уже приучать этого дурачка к половой жизни со своим Истинным! Пора показать ему, что в этом нет ничего страшного или противного… — В-ваше… Рииик!.. Морти оглядывался через плечо размазанным, почти гипнотизирующим взглядом. Хмурился, кусал губы, хныкал — и неуклюже вилял бедрами, пытаясь соприкоснуться сильнее с доставляющей наслаждение ладонью. Этот чертенок оказался очень чувствительным — Императору даже не пришлось особо стараться, чтобы удовлетворять его. Жаль, что он не мог сказать того же самого о себе! Он сам был возбужден не меньше, чем Морти, но не смел снять с себя ни одного предмета одежды. Все, что ему было доступно, так это наслаждаться прекрасным видом обнаженного тела, которое не имел права взять полноценно — только глупец срывает с дерева не до конца созревший плод! То, что он видел, было просто обманчивым искушением. Даже прозрачная вязкая капля, медленно стекающая по ноге парнишки — этого слишком мало, чтобы считаться полноценной течкой, а значит, время еще не пришло. А как хотелось бы! Хотелось бы, как последнее животное, раскрыть посильнее эту слегка влажную от смазки, сжатую дырочку, хотелось бы войти, запустить туда палец, член или даже узел, но — не сегодня. Благородство — дело нужное, но уж больно паршивое. Первый сеанс приучения Морти к делам интимным состоялся. Рик с горькой усмешкой посмотрел на ладонь, перепачканную белой жидкостью, и встал с постели, пошатываясь на нетвердых ногах. Какое счастье, что на нем были свободные одежды. Он по-быстрому прибрал беспорядок. Накрыл Морти, бесстыдно задавшего после всего случившегося храпака, одеялом, напоследок случайно проведя рукой по голому бедру, и вышел вон, не забыв про вино. Что ж, Его Высочество хорошо повеселился перед завтрашним отбытием в военный поход. А раз уж ему все равно не спалось, его ждали верные спутники одинокой ночи — выпивка и правая рука…